Голоса эпохи – 2025. Избранная проза и поэзия современности. Том 1

Голоса эпохи. Том 1. Избранная проза и поэзия современности

Составитель Валерия Богданова

© Издательство «Четыре», 2025

Слова как отзвуки души

Наталья Бабочкина

Родилась в г. Грозном, живёт в Москве. Впервые опубликовалась в 1971 г. в журнале «Огонёк». Окончила два факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. Особой заслугой считает возрождение имени Вукола Лаврова. Соавтор литературоведческой монографии, 18 православных поэм, нескольких сборников стихов, аудиокниги на «Литрес». Член Союза писателей Москвы, литературного клуба «Творчество и потенциал» (СПб.) и «Объединения православных учёных». Номинант и лауреат многочисленных конкурсов, обладатель почётных знаков «Золотое перо русской литературы» и «Литературный Феникс», «Искусство слова», «Восходящее слово». Присвоено почётное звание «Гражданин литературы». Получила первую степень в номинации «Голос Родины» литературной премии «Человек слова» (2024).

Соприкоснувшись душами

Почему мы, никого не слушая,делаем отважно первый шаг?Мы сидим, соприкоснувшись душами,каждою минутой дорожа…И луны беспечное сияние,и души влюблённой маета,наших душ подлунное слияниенас с тобой тревожат неспроста.И пускай пока не получаетсяусмирить горячие сердцав час, когда душа души касается,раскрывая тайны до конца…Каждому хотелось долю лучшую,прежде чем в глазах нам утонуть…Мы сидим, соприкоснувшись душами,и сливаем две судьбы в одну…Годы наши чувства не нарушили.Зов земной любви в душе не стих…Мы живём, соприкоснувшись душами,выпавшее делим на двоих…

Смысл судьбы

Уснули ручьи весенние.Мечтает о лете бор…Стихи – это потрясениеи потусторонний спор,бессонницы озарения,и – кто бы там ни спросил –стихи – это откровение,подсказка подлунных сил,забвение иль призвание,и прожитых лет столбы,и способ существования,и крест твой, и смысл судьбы…

Как странно мы живём…

А годы пролетают день за днём,отсчитывая даты за спиною…О, как же странно мы порой живём,тем дорожа, что ничего не стóит!То покупаем, что нам ни к чему,гроши последние на раз потратив,чтоб удивить тех, кто не по умуи по судьбе – встречает нас по платью.Жаль, честность называется старьём,порядочность осмыслив, как пустое……О, как же странно мы порой живём,тем дорожа, что ничего не стоит!

Творец

На сердце буря или тишь,бьёт в спину ветер иль попутный,ты веселишься иль грустишь, –стихи в тебе живут подспудно.Пусть их не выразить пока,они внутри сопят смущённо…Что ждёт их? Крестная строка?Концертных залов пол лощёный?Бумаг заброшенных чердакиль запах типографской краски?..Ты сам – подёнщик, или маг,или творец прекрасной сказки?..

То, что мы имеем…

Позабудь о горе и беде,не кляни напрасно осень…То, что мы имеем каждый день,кто-то ежедневно просит.Кров над головой, тепло в дому,детский смех, родных улыбки…Одного никак я не пойму –почему так счастье зыбко…Кажется, мгновенье – и ужевсё меняется. Так что жемы не ценим каждый звук и жест,почему же мы не можембросить огорчений дребедень,дня ценить густую просинь?..…То, что мы имеем каждый день,кто-то ежедневно просит.

Золотой запас

Да, всё по-разному у нас.То горевать, то праздновать…Душа – как золотой запас.Вот только пробы разные.Ты на сомненья не греши.Надежда не изменится…Вот только широта душидобром извечно ценится…Чем дорожишь ты, кроме слов,и сколько делал гадостейи чем пожертвовать готов,чтоб людям стало радостней…Ты о прошедшем не жалей.Оно судьбой оправдано.…Чем выше проба, тем светлейдуша, что Богом дадена…

Солдатки

Перекрéстит и слёзы украдкой,и дорогой пойдёт своей…Появились опять солдаткина Руси православной моей.Затворённые счастья двери…Ей совсем нелегко одной.Она молится, свято веря,что вернётся солдат домой,что обнимет, как прежде, сладко.Всё, что есть, на столы неси…Сберегают любовь солдаткиправославной моей Руси…

Остаётся одна доброта

Мы с тобой как пришли, так уйдём.Не возьмем мы ни деньги, ни дом,ни сокровища и ни родных.Мы предстанем пред Богом без них.Ни любимых занятий итог,ни сплетение трудных дорог,ни награды свои, ни грехи…Пусть останутся людям стихи.Пусть растает, как дым, суета…Что ж останется? Лишь доброта…Добрым словом помянут, даст Бог.Значит, век был твой добр и неплох…

Так хочется

Так хочется, чтоб мы прожили всластьпод патронажем счастья и любви!Я плакала, когда я родилась,но радовались близкие мои!..Так много в жизни ожидает нас,что кажется порой – не хватит сил……Стараюсь так прожить, чтоб в смертный чася улыбнулась, – кто-то загрустил…

Ещё раз о жизни

Однажды внук у дедушки спросил,а что всего короче на земле.И тот ответил: «Жизнь… чуть-чуть пожили уж старик, растает жизнь во мгле…»Тогда спросил наш любопытный внук,а что всего длиннее на земле.«Жизнь… те ошибки, что ты сделал вдруг,и внук твой не исправит на заре…»«Что ценится всего дороже?» – «Жизнь…»«А самое дешёвое?» – «Она.Разменивают часто на грошииль отдают бездумно задарма…Я теоремы не видал сложней,чем жизнь, – всю жизнь доказываешь всем…И всяк, кто доказательства у нейнайдёт, уйдёт с годами насовсем…»

Сердце, время и память

В сердце я приоткрыла дверцу.Натоптали. И грязь по углам…«Ах, как больно! – сказало мне Сердце, –Но надежд никому не отдам»…Все обиды – нелёгкое бремя.Старят боли, и горечь, и гнев…«Всё забудешь!» – утешило Время,как забыть, подсказать не сумев…Не дай Бог забывать, и прощаться,и грустить без надежд на ответ!..«Буду я иногда возвращаться!» –прошептала мне Память вослед…

Вдвоём

Вновь над аллеей солнечный рассвет…Не молоды, ну что поделать тут?А молодость небрежно бросит вслед:мол, столько вместе нынче не живут…Как больно это слышать всякий раз!Неужто суматоха разных встречодин заменит, но родной рассказо том, как надо чувство уберечь?Неужто чехарда былых разлуки разочарований горький стонзаменит нежность твоих сильных рук,сердец любимых вечный унисон?Да, жили мы в иные времена,когда ничем мы не бросались зря,когда учила мудрая страначинить, а не бросать всё втихаря.И хоть те времена прошли давнои многие предпочитают лгать,но мы умели всем, что нам дано,сердечно дорожить и сберегать…Вдвоём не тяготил нас горя гнёти не пугал отчаянный подъём……А молодость завистливо шепнёт:– Неужто можно столько лет вдвоём?

Я ещё на многое надеюсь

Всё, что я смогла и что посмела,не даёт возможности стареть.…Раз уж я о прошлом не жалела,значит, просто незачем жалеть.Как и все, мечтая о подмоге,выбивалась из последних сил……Всё, что попадалось на дороге,с тем делила я, кто сердцу мил…Не жила ни дня я вполнакала.Море счастья, океаны слёз…Пусть не всё сбылось, о чём мечтала,многое мне в жизни удалось…Удалось невзгоды не бояться,сохраняя нежность добрых чувств.Удалось по жизни состояться,дерзко окна в счастье распахнув.Если понимаешь с полувзгляда,дальняя дорога коротка……Главное – любовь со мною рядом,верного попутчика рука…От былых печалей отогреюсь,с другом хлеба разделю ломоть……Я ещё на многое надеюсь,лишь бы не уменьшил путь Господь…

Есть тёплые люди

Есть тёплые люди. В лихую минутуони помогают поверить нам в чудо,протянут вдруг руки, держа и спасая.О, как помогает нам помощь такая!Они не осудят, они нас поддержат.И горе уж мучит нас реже и реже,и радостью сразу глаза засияют.Как счастливы те, с кем такое бывает!..Как матери руки, слова их согреют.Они ведь иначе и жить не умеют.И нужность свою ощутить нам помогут,нас в путь соберут и махнут нам с порога…Есть тёплые люди. И я вам желаюпочаще встречать их и, не уставая,ценить их заботу, твердить им «спасибо»…И жизнь сразу станет простой и красивой…

Не потому…

А мы с тобою вместе много лет.И это счастье в жизни – как отрадане потому, что клином белый свет,а потому, что нам других не надо…Все так же ярок неба синий шёлк,обидеть недоверием не смеемне потому, что вместе хорошо,а оттого, что врозь мы не умеем…Над головой проносятся века.А мы с тобой глядим на них беспечноне потому, что жизнь так коротка,а оттого, что счастье быстротечно…Деля невзгоды и тепло побед,храним любовь и гоним прочь досадуне потому, что клином белый свет,а потому, что нам других не надо…

Прекрасные уроки

Много раз была я наказанаоттого, что лишнее сказано.Много раз я жизнью научена,упустив возможности случая.Много раз дарила довериеоттого, что просто поверила.Много раз была я заносчива.Не могу понять теперь, а с чего?Много раз прошла мимо вечного,ведь зазря была недоверчива.Но судьбе спасибо, что вывезла,одарив за всё, что я вынесла.Были те разы ненапрасные,ведь уроки дали прекрасные.

Победа

Всё повторяется до боли,сердечной боли от утрат…Кто не свои играет роли,кто брат войне, а кто ей сват…Но повторим, я твёрдо верю,назло всем натовским скотам,в свою Победу, не в потери,что славу принесёт всем нам.И тем, кто тихо отсиделсяи кто уныло промолчал,от гнусной подлости злодействане будет спаться по ночам.А те, кто одолел печалии Родину освободил,по Красной площади печататьшаги начнут, сколь хватит сил.Не все своих назад дождутся,наказы выполнив дедов…Вновь Вечные огни зажгутсяна площадях у городов…Есть чем у нас гордиться людями чем гордимся мы сейчас…И вновь нести цветы мы будем,Победы знаменуя час…

Татьяна Бадакова

Родилась в г. Ханты-Мансийске. По профессии – инженер-программист. Стихи начала писать в юности. Автор 12 сборников стихов и малой прозы, участвует в совместных коллективных сборниках в России и за рубежом. Произведения переведены на английский, итальянский, китайский, немецкий языки, иврит и многие языки народов России и СНГ.

Лауреат Международных литературных конкурсов: «На Земле Заратуштры» (Узбекистан), «Мир для мира» (Германия), «Книга. ру» (Россия), «Куда уходит детство» (Болгария), Гран-при «Наследие литературы – 2025» (Россия) и др. Отмечена почётным знаком «Золотое перо русской литературы» (2024), почётной грамотой Правления Союза писателей России. Заслуженный работник культуры Республики Калмыкия. Член СПР и Международной гильдии писателей.

Из цикла

«Свидания с любимыми»

I. Мой Пушкин

Пушкин – наше всё.

Аполлон Григорьев

Пушкин… Он такой необъятный, всенародный, всеми любимый… Он – навсегда!

Это поэзия, в которой «есть воплощение простоты, благородства, свободы, здоровья, ума, такта, меры, вкуса», – такое воспитывающее значение поэзия Пушкина имела для русского писателя Ивана Бунина.

Как и все дети, маленькой девочкой я любила сказки. Едва научившись читать, погружалась в удивительные приключения царевича Гвидона, меня увлекал за собой Золотой петушок, завораживали и Кот-учёный, и ступа с Бабою-Ягой. Я не задумывалась об авторе и не знала тогда, что Он – наш великий поэт. Эти книги были моими друзьями.

Пушкин приходит в жизнь человека с раннего детства, вернее, не приходит, он находится в нашей жизни, как родной и близкий человек, например, бабушка. Ведь ребёнок ещё не осознаёт, кто такая бабушка, откуда. Просто он знает, что она всегда рядом.

Взрослея, человек на каждом этапе жизни встречается с Пушкиным, и это действительно так.

Ведь только настоящий друг может глубоко понять душевные переживания влюблённой девушки:

…Я к вам пишу – чего же боле?Что я могу ещё сказать?

А какой женщине и поныне не хочется слышать сердечные признания?

Я помню чудное мгновенье,Передо мной явилась ты,Как мимолётное виденье,Как гений чистой красоты.

Сокровенные для меня обращения «любезная калмычка» и «друг степей калмык» – это национальная гордость нашего народа и взаимная любовь к Александру Сергеевичу Пушкину. Народ в целом, каждая семья и отдельный человек в Калмыкии горячо любят Пушкина. В нашей Республике трудно найти поэта, который не откликнулся бы собственными стихами на пушкинские «калмыцкие нежности».

Думая о Пушкине, непременно хочется признаться ему в любви и поблагодарить:

Зазвучат наши степи ковыльные, вторякрасоте твоих рифм, достигших небес.Табуны лошадей в гривах вольную волюпринесут, столь желанную, Гений, тебе.От любезной калмычки – улыбку нежную,взор сегодня её уже вовсе не дик.Благо дарят потомки, душой безбрежною,на века воспетые – «друг степей калмык».[1]

Говорят, что у каждого человека и у каждого поколения свой Пушкин.

Вот как писал русский писатель Иван Бунин о гении Пушкина, который был для него кумиром, ориентиром в творчестве и символом России:

«Каково было вообще его воздействие на вас?» – «Да как же это учесть, как рассказать? Когда он вошёл в меня, когда я узнал и полюбил его? Но когда вошла в меня Россия? Когда я узнал и полюбил её небо, воздух, солнце, родных, близких? Ведь он со мной – и так особенно – с самого начала моей жизни. Имя его я слышал с младенчества, узнал его не от учителя, не в школе: в той среде, из которой я вышел, тогда говорили о нём, повторяли его стихи постоянно. Говорили и у нас, – отец, мать, братья. И вот одно из самых ранних моих воспоминаний: медлительное, по-старинному несколько манерное, томное и ласковое чтение матушки: "У лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том…", "Не пой, красавица, при мне ты песен Грузии печальной…" В необыкновенном обожании Пушкина прошла вся её молодость, – её и её сверстниц. Они тайком переписывали в свои заветные тетрадки "Руслана и Людмилу", и она читала мне наизусть целые страницы оттуда, а её самоё звали Людмилой (Людмилой Александровной), и я смешивал её, молодую, – то есть воображаемую молодую, – с Людмилой из Пушкина…»

И дальше:

«А потом – первые блаженные дни юношества, первые любовные и поэтические мечты, первые сознательные восторги от чтения тех очаровательных томиков, которые я брал ведь не из "публичной библиотеки", а из дедовских шкапов и среди которых надо всем царили – "Сочинения А. Пушкина". И вся моя молодость прошла с ним».

А мне не даёт покоя вопрос: «Где же он, мой Пушкин? Где его душевные откровения, такие близкие и родные, мои?»

И – о чудо! Среди бесчисленных завораживающих строк я нашла:

Мороз и солнце; день чудесный!Ещё ты дремлешь, друг прелестный —Пора, красавица, проснись:Открой сомкнуты негой взорыНавстречу северной Авроры,Звездою севера явись!

Только сейчас становится понятно, почему часто приходят мне на ум эти строки. Они – мои.

Я люблю просыпаться с радостным настроением, приветствуя солнце. Оно даёт надежду, что новый день будет чудесным.

«Пора, красавица, проснись…». – так всегда говорила мне мама по утрам, входя в мою спальню и открывая шторы. Тогда солнце, словно спортсмен на старте, томившееся в ожидании своего часа, врывалось в маленькую комнату ярким светом, и «…вся комната янтарным блеском озарена…»

А я, потягиваясь, открывала «сомкнуты негой взоры» и видела улыбающуюся маму у окна в солнечном сиянии.

На всём белом свете ни один шедевр мира не может сравниться с волшебной картиной моего утра! До сих пор от воспоминаний по телу разливается тот добрый свет от мамы и солнца.

«Пора, красавица, проснись…» – наперебой, разливаясь весёлой трелью, пели в раскрытое окно студенческого общежития воробьи и синички. В ответ им – моя улыбка и радость начала дня.

«Пора, красавица, проснись…» – по утрам говорит мне мой друг-супруг вот уже пятьдесят (золотых) лет. И пусть иногда с укором, чаще с юмором, но всё равно с теплом.

Я понимаю, что мой день не может быть испорчен ничем, если он начинается с таких прекрасных пушкинских слов. И находятся у меня силы и стремления «навстречу… Авроры» явиться всегда «звездою». Воистину, гений-пророк!

«Пора, красавица, проснись…» – сегодня говорю я своей любимой внучке и знаю, что её день будет непременно солнечным.

II. Магия

Памяти Анны Ахматовой

Как только вышла из подъезда, меня охватила непонятная истома, словно предчувствие чего-то удивительного.

Тихий осенний вечер.

Не совсем стемнело, но ещё чуть-чуть – и ночная мгла завладеет всем вокруг. Пока властвует красавица-осень, но вот-вот и лёгкий морозец зазвенит в воздухе.

Это волнующее переходное состояние природы, пространства и времени передалось и мне.

Ненавязчиво накрапывал тёплый, в мелкий горошек дождь, а вокруг – полнейшая тишина, столь непривычная для большого города.

Прогуляться я всё-таки решила, потому что люблю такую погоду – настоящую подругу раздумий и воспоминаний. Поразмышлять всегда есть о чём: от простой обыденности может унестись далеко и высоко.

Старые клёны резными, особенно притягательными осенью, яркими листьями «пели» свою лебединую песню и радовали глаз.

Под зонтом, слегка наклонив голову, иду тишайшим шагом всё равно куда. По маршруту, начертанному самой аллеей, а возможно, и Кем-то ещё.

Так и есть – предчувствие не обмануло…

Детским почерком белым школьным мелом на чёрном от дождя асфальте:

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.Очертанья столицы во мгле.Сочинил же какой-то бездельник,Что бывает любовь на земле.

Разве это не удивление?

Дождь. Глубокая осень – вовсе не весна. И любовная лирика Ахматовой…

Чудный ребёнок, аккуратно выводивший мелом эти изумительные строки!

О чём он думал, о ком? Конечно, он влюблён! А какова его душа, богатая и нежная!

Я стояла не шелохнувшись, боялась отпугнуть снизошедшее из глубины веков откровение великого поэта.

Ах, Анна, как же это прекрасно! Отозвались твои чувства в сердце совсем юном, современном, века электроники и скоростей.

И неважно, как сложится его жизнь. Я уверена, он будет благословен, ведь им прочувствована высокая поэзия.

А скольких людей этот человечек сегодня сделал счастливыми!

Серебряные струи дождя тонко и нежно превратились в волшебные нити, которые связали меня в этот миг с Веком Серебряным.

Такова магия сегодняшнего вечера.

Магия поэзии…

III. Свидания с поэтом

Мой настоящий читатель – в России…

Марина Цветаева

Девяностые годы прошлого столетия

Самую первую встречу помню, берегу, обращаюсь к ней вновь и вновь.

Это – книга.

Чудным образом купленная, с трепетом читаная-перечитанная и аккуратно хранимая. Небольшой по размеру, но довольно объёмный томик в стильной чёрной обложке с уже выцветшими от времени страницами.

Ирма Кудрова. «Вёрсты, дали… Марина Цветаева: 1922–1939».

В студенческие годы необъяснимым образом я, не зная даже стихов Марины Цветаевой, прониклась её судьбой. Тогда, в семидесятые, изредка можно было встретить в печати публикации о Марине Цветаевой или её стихотворения. Интуитивно душа откликалась на её стих.

Как пишет Ирма Кудрова: «Задолго до осознания того, что именно привнесла Марина Цветаева в нашу духовную жизнь, мы подпали под её обаяние, а говоря её словами – под её чару. Может быть, просто ощутили масштаб и яркую необычность личности, вдруг вступившей с нами в общение…»

Мне же и внешне хотелось быть похожей на Марину: короткая стрижка, прямая чёлка, необычные браслеты и серебряные перстни… Полюбила уединение, чтение, Пушкина, пыталась писать.

Прошло немало лет.

А ставшая любимой книга Ирмы Кудровой продолжает вести меня навстречу Марине.

29 мая 2017 г., Москва

О погоде в столице в тот день вещали и предупреждали все телевизионные каналы: ливень, гроза, ураганный ветер. Они не обманули, всё так и случилось.

И в этот же день у меня экскурсия в Доме-музее Марины Цветаевой.

Как замечено не единожды – перед очень долгожданными волнительными событиями природа, как будто бы испытывая, совершенно неожиданно преподносит свои сюрпризы.

А я шла и разговаривала с Мариной: «Я понимаю, ты не любишь глазеющую, скучающую публику, тебе комфортнее твоё одиночество. Но, пожалуйста, впусти меня в свой мир, хотя бы ненадолго…»

По маршруту, начертанному, возможно, свыше, но предложенному всезнающим Googl'ом, пробиваясь сквозь проливной дождь, не замечая ветра, огромных луж под ногами, грома, молний и того, что промокла до ниточки, я всё-таки нашла дом номер шесть в Борисоглебском переулке.

То утро было сродни характеру Марины – своенравному, дерзкому, непубличному.

Мистика начала дня не покидала меня и в доме Марины. Я постоянно ощущала её безмолвное присутствие. Всё-таки хранят добрые духи этого дома долгую память о поэте.

Удивительная архитектура квартиры Цветаевой, которая ей очень нравилась, также говорит о необычности и неповторимости натуры Марины. Крутая винтовая лестница, сводчатые потолки, гостиная с камином и вышитой скатертью на круглом столе, большая светлая детская с милой резной кроваткой, куклами-принцессами и лошадкой-каталкой.

Кабинет Марины. На стене – портрет её кумира в детстве – Наполеона, на полу – шкура волка, огромный глобус. Лампа с зелёным абажуром и добротный дубовый стол создают рабочее настроение.

Свет падает в окно с очень широким подоконником, на котором Марина любила просто сидеть, наверное, раздумывая о чём-то неземном, разглядывая звёзды.

Вот опять окно,Где опять не спят.Может – пьют вино,Может – так сидят.Или просто – рукНе разнимут двое.В каждом доме, друг,Есть окно такое.

Поразили меня стеклянные потолки – придумка самой Цветаевой. Ей в любое время хотелось видеть небо.

Старинное зеркало – таинственный предмет, хранящий многие годы в своём Зазеркалье образ хозяйки. Глядя в него, невольно ощущаешь встречный взгляд серо-зелёных глаз Марины.

Хочу у зеркала, где мутьИ сон туманящий,Я выпытать – куда Вам путьИ где пристанище.

Комната Сергея Эфрона. Очень удивили – на стене огромное чучело орла и окно. Оно чудесным образом выходит на крышу дома, и можно легко выйти и прогуляться по московским крышам. «Прикольно!» – оценила бы современная молодёжь.

Прикоснувшись так ощутимо к образу Марины Цветаевой, побывав у неё сегодня в гостях, я поняла, что, несмотря ни на какие обстоятельства тех лет, она была счастлива в этом доме.

Уходила я со светлой душой и мыслью встретиться вновь.

Ветра дикие пляски на крышах,ливень майский. Вселенский потоп.Я к Тебе пробиваюсь, слышишь?Через водный и людей поток.Сердце сжалось, но вдруг пружинойможет вырваться. Ох, как боюсь!На свиданье к Тебе, Любимой,будто молния в небе, стремлюсь.Понимаю, не ждёшь, не рада —одиночество вдруг нарушу.Нипочём ураган-торнадо,поспешу открыть свою душу.Распахнёшь заветные покои:своды, лестницы, окна, крыши.Знаю, тайн мне не откроешь,но мы стали чуточку ближе.Я была здесь, Тобой дышала,исстрадалась до исступления.Каждый день я Твой проживала,каждой клеточкой чувствуя время.Уходила… На небе солнцев споре с радугой заиграло,душу высветило до донца.Я сегодня другою стала[2].

2019 год, октябрь.

Я в Париже. Впервые

«Я сегодня увидела Тебя! Ты всё так же красив, молод, ярок, нежен и любвеобилен. Говорят, Тебе две тысячи лет… А и пусть говорят! Они не видели Тебя… Бесспорно, первая Твоя мадам – La Tour Eiffel. Она в течение многих и многих лет сохраняет свой шарм и красоту, вероятно потому, что каждую ночь, когда всё вокруг погружается в сон, успевает пробежаться по Елисейским полям и выбрать себе супермодные сапожки и очаровательную шляпку в их бутиках…»

Я хочу затеряться в Париже —удиви, очаруй, забери.Пусть меня листопадом двустишийосень кружит в садах Тюильри[3].

<..>

И многое ещё, что восхищало дочь калмыцких степей в Париже.

Месяц, когда «красною кистью рябина зажглась», месяц Марины Цветаевой, привёл меня на свидание именно к ней.