Милосердие

Для большинства доброта и милосердие носят избирательный и ситуативный характер, часто служа средством улучшения собственного благополучия. Воспитание высокоэмпатичного человека требует целенаправленной работы с раннего детства. Только при этих условиях милосердие может стать устойчивой личностной характеристикой, а не ситуативной реакцией.

Часть II. Милосердие в религиях мира

Глава 3. От Древнего мира к осевому времени

Милосердие, которое сегодня воспринимается как универсальная человеческая ценность, не было присуще человечеству изначально. Оно рождалось постепенно, в ходе длительного исторического и культурного развития — от инстинктивной взаимопомощи внутри первобытной общины до осознанной нравственной заповеди, закреплённой в священных текстах мировых религий. Помощь нуждающимся, выражавшаяся в заботе о детях и стариках как хранителях опыта, существовала уже в первобытном обществе, однако она определялась интересами выживания общины, а не милосердием в собственном смысле слова.

Подлинное рождение милосердия как нравственного принципа произошло в так называемое «осевое время» (VIII—II века до н.э.), когда на Востоке и в Греции формировались основы мировых религий и философии, а человеческое сознание впервые сделало предметом рефлексии само себя.

В Древнем Египте и Месопотамии милосердие рассматриовалось как значимая составляющая космического порядка.

Одним из древнейших свидетельств зарождения милосердия являются письменные источники Древнего Египта. В надгробных надписях встречаются слова вельможи Пиопинахта: «Я давал хлеб голодному, одевал нагого». В знаменитом «Поучении Птахотепа» содержится наставление: «Не будь алчен по отношению к родичам своим, мольбы кротких могущественнее силы». Эти тексты, датируемые III тысячелетием до н.э., свидетельствуют о существовании представлений о бескорыстной помощи нуждающимся — «вспомоществовании», как его называли древние египтяне.

Однако эта помощь была неразрывно связана с концепцией Маат — универсального принципа истины, справедливости и мирового порядка. Маат требовала от каждого человека, особенно от знатного вельможи, заботиться о слабых, защищать вдов и сирот. После смерти, как верили египтяне, сердце умершего взвешивалось на весах правосудия, и если человек нарушал Маат, его душа погибала. Таким образом, благотворительность была не столько актом личного сострадания, сколько религиозной обязанностью, определявшей посмертную участь.

В Древней Индии идеи милосердия и сострадания пронизывали духовную культуру с древнейших времён. В гимнах «Ригведы» содержатся такие слова: «Богатства подающего не уменьшаются…

Тому, кто, имея пищу, пожалеет её для слабого, просящего подаяния, кто не внемлет страждущему… не будет утешения». Древнеиндийский афоризм гласит: «Сочувствие правит миром».

Именно в индийской культуре впервые возникло учение о ненасилии — ахимса, ставшее краеугольным камнем буддизма. Однако наиболее полное развитие идея сострадания получила в буддизме, возникшем в VI—V веках до н. э. Основатель учения, Сиддхартха Гаутама (Будда), провозгласил освобождение от страданий главной целью человеческой жизни.

В традиции махаяны (Великой колесницы) сострадание (каруна) выдвигается на первый план, становясь наряду с мудростью одной из двух главных добродетелей. Идеал бодхисатвы — существа, которое, уже достигнув возможности освободиться, добровольно отказывается от нирваны ради спасения других.

Четыре «беспредельных состояния ума» (брахмавихары) — любовь, сострадание, сорадование и равностность — стали основой буддийской практики, воспитывающей способность выходить за пределы собственного эго.

Интересна концепция Древнего Китая о конфуцианском «жэнь» — человечности.

В трудах Мэн-цзы, понятие «жэнь» было расширено: от любви к родителям человек должен идти к любви к людям вообще, а затем и ко всем существам — «к старцам и младенцам, к одиноким и бездетным, к больным и калекам».

В отличие от западной философии, конфуцианское «жэнь» рассматривалось как коренящееся в самой природе человека, в его изначальной доброте.

В Древней Греции и Риме отношение к милосердию было иным. Греческие боги не интересовались участью бедняков, и организованная благотворительность не была религиозной обязанностью. Глаголы «делать добро, благодетельствовать» никогда не имели своим объектом «бедных».

Греческое слово philanthropia (человеколюбие) не означало помощи неимущим — оно относилось к доброму отношению к своим соотечественникам, гостям и семье.

Принцип, сформулированный Гесиодом около 700 года до н.э., гласил: «Давай тому, кто даёт, и не давай тому, кто не даёт». Бедность часто считалась следствием моральной неполноценности.

Тем не менее, в античности существовала и иная традиция: стоики, особенно римские — Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий, — высказывались за братское отношение к рабам.

Сенека в письме «О милосердии» (De Clementia) выступал против бесчеловечности гладиаторских боёв и учил: «Будь милосерден с рабом, будь приветлив, допусти его к себе и собеседником, и советчиком, и сотрапезником». Однако организованной помощи бедным и больным в античном мире практически не существовало.

Совершенно иной подход мы находим в иудаизме. Ветхий Завет содержит законы, предусматривающие своего рода налогообложение в пользу бедных. Благотворительность предписывается даже в отношении личных врагов: «Если найдёшь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, — приведи его к нему».

В Талмуде благотворительность обозначается словом «цадка» (праведность или справедливость), и в мельчайших подробностях расписаны правила: кто обязан заниматься ею, кто имеет право пользоваться, каковы размеры помощи. Последователи иудаизма создавали специальные благотворительные кассы, столовые для бедных, общества для выкупа пленных.

Особую роль играют два ключевых понятия. Первое — хесед (חסד), «любящая доброта», деятельная, верная любовь, основанная на завете между Богом и народом. Второе — рахамим (רחמים), производное от слова «рехем» (матка). Милосердие здесь имеет качество материнской любви к плоду во чреве — безусловной, питающей, не требующей заслуг.

В иудаизме милосердие впервые получает сакральное обоснование и становится не просто желательной добродетелью, а религиозной обязанностью.

В зороастризме, древней религии иранских народов, возникшей в начале I тысячелетия до н.э., идеи милосердия также занимали важное место. Согласно учению пророка Заратуштры, мировой процесс представляет собой борьбу двух начал — добра и зла.

От человека требуется вести праведный образ жизни, который предполагает добрые мысли, добрые слова и добрые дела как орудия в борьбе со злом. Зороастрийская этика учила, что богатые являются лишь распорядителями своего имущества, данного Богом для облегчения участи бедных. Божество благотворительности — Рата — почиталась как посредница, через которую Ахура Мазда вознаграждает дающих.

В исламе идеи милосердия, терпения и помощи неимущим вошли органической частью в вероучение. Милость и милосердие рассматриваются как важнейшие качества-атрибуты самого Бога. Коран требует от мусульман проявлять милосердие по отношению ко всем слабым, беззащитным, нуждающимся — к рабам, сиротам, старикам, путникам, должникам.

Важнейшей обязанностью мусульманина является закят — ежегодный «очистительный налог» на имущество, сборы от которого идут в фонд поддержки нуждающихся.

Закят — это не добровольное пожертвование, а строго регламентированная обязанность, одна из пяти основ (столпов) ислама. Помимо закята существует садака — добровольная милостыня, которая может быть как материальной, так и нематериальной: улыбка, доброе слово, помощь ближнему.

Пророк Мухаммад учил: «Каждый сустав человека должен совершать милостыню каждый день, когда восходит солнце: справедливо рассудить двух людей — милостыня; помочь человеку подняться на верховое животное — милостыня; доброе слово — милостыня; каждый шаг, который ты делаешь к молитве, — милостыня; и убрать вредный предмет с дороги — милостыня».

Христианство, возникшее в I веке в лоне иудаизма, принесло с собой беспрецедентное понимание милосердия. Если в иудаизме милосердие было одной из добродетелей, а в античном мире сострадание считалось слабостью, то христианство провозгласило жертвенную любовь главной сущностью Бога и, соответственно, главной добродетелью человека. Основу этих отношений составляет принцип подражания Богу: человек должен относиться к другим так, как к ним относится Бог. Поэтому объектом любви оказывается любой человек, который находится рядом, даже если он является врагом.

В Нагорной проповеди Иисус Христос прямо возражал тем, кто призывал ненавидеть своих врагов. Только те, кто любят своих врагов, могут быть названы «сынами Отца Небесного».

К началу нашей эры милосердие уже прочно входит в нравственный кодекс человечества, становясь не просто желательным качеством, а религиозной обязанностью, сакральной заповедью. И хотя конкретные формы проявления милосердия в разных культурах различались, сама идея бескорыстной помощи страждущему становится одной из универсальных ценностей, на которых зиждется человеческая цивилизация.

Глава 4. Христианская заповедь любви и её воплощение

Христианство не просто восприняло иудейскую идею милосердия, но и дало ей теоретическое обоснование в виде учения о жертвенной любви. Понимание любви как жертвы было известно древнегреческим философам, использовавшим слово «агапэ», однако древнегреческая философия практически не знала жертвенной любви, которая, согласно христианству, «только и делает человека равным Богу» (В. В. Бычков).

Любовь-агапэ выступает в христианстве как сущность Бога.

Апостол Павел призывал людей жить в любви, подобно Иисусу Христу, который возлюбил всех и принёс себя в жертву.

Десять библейских заповедей были сведены Иисусом к двум: любовь к Богу и любовь к ближнему. Апостол Иоанн выражал сомнение в том, что немилосердный человек может любить других: если кто-то живёт в достатке, но при виде нуждающегося затворяет от него сердце своё, как пребывает в том любовь Божия?