На острие скалы. Часть 2

Всё внимание девушки занимали попытки не влететь лбом в почти не заметные во тьме стволы деревьев. А ещё Ибис старалась всякий раз шагать острожно, готовая к тому, что под подошвой окажется скользкий камень или, что ещё хуже, трещина. Последних в этих краях пруд пруди.

Издалека из-за спины, снизу и слева, донёслось раскатистое ворчание — на Чаячьей башне пробили полночь. Оказывается, Ибис потратила почти два гонга, чтобы преодолеть склон, оставив наиболее опасную часть пути позади. Она наконец-то вышла на более или менее горизонтальную поверхность, отдышалась. Добравшийся до неё звук гонга подсказал направление, и Ибис уверенно пошла сквозь лес дальше, держась на северо-северо-запад, туда, где на ближайшем перевале стоит таверна с одноимённым названием.

Местность продолжала повышаться, но уже не так круто, деревья расступились, предоставив занимать открытое пространство травам и мхам. Непродолжительное время идти было легко, но потом стволы кривых горных сосен вновь сомкнулись вокруг. Интуиция подсказывала, что до перевала уже не очень далеко, и большая часть пути пройдена.

Эта мысль придала сил, и девушка приободрилась. Этого хватило, чтобы растерять остатки бдительности, и неожиданно, делая очередной шаг, Ибис запоздало поняла, что нога проваливается в пустоту, не найдя опоры. Теряя равновесие, добытчица инстинктивно раскинула руки и — о, чудо! — ухватилась за тонкий шершавый ствол, повисла на нём. Девушку прошиб холодный пот. Сколько раз уже вот так в последний момент она удерживалась от падения, которое грозило сломанной шеей? Как долго ещё удача пробудет на её стороне?

Ибис аккуратно восстановила равновесие, нащупала обеими ногами твёрдую прочву и присела, продолжая одной рукой держаться за молодую сосну. Пошарила второй рукой перед собой: действительно, прямо перед ней открылся обширный провал.

Добытчица отдышалась, замерла, оглядываясь и слушая лес. Она как будто только что осознала, где на самом деле находится, и насколько неосторожной она была весь путь от тайного хода.

Но вроде бы ничто не выдавало присутствия кого-то двуного: вполне буднично шуршали кусты и трава, пищали неподалёку летучие мыши, где-то вдалеке ухал филин. Девушка вынула из кармана сумки с вещами кристаллический фонарь, самую малость сдвинула крышку в сторону, направив тонкий луч внутрь того провала, в который едва не угодила.

Во внезапно прорезавшем черноту свете панически метнулись летучие мыши и едва не врезались в девушку. Луч скользнул по тёмной каменной стене, заросшей мхом. Она уходила куда-то далеко вниз. Ибис медленно водила фонарём из стороны в сторону, вверх и вниз, осматривая открывшуюся её взору пещеру.

Если она искала убежище, то, похоже, это именно оно.

Девушка замерла на краю каменного провала, раздумывая, стоит ли ломиться вниз сейчас в темноте, или лучше подождать утра, когда её слуха коснулся чужеродный звук — человеческий голос.

Вскрик.

Затем ещё один.

Голоса звучали довольно-таки далеко отсюда, но всё же достаточно близко, чтобы Ибис уловила, что это скорее звуки радости, чем тревоги.

«Хм, должно быть, голоса у таверны, — подумала девушка, медленно поднимаясь на ноги. — значит, я правильно выдержала направление. Похоже на то.»

Ибис решила, что это знак — она осмотрит пещеру позже, на свету, а сейчас стоило бы на самом деле найти таверну. Она бывала там не единожды на праздниках, которые так любят устраивать Нолин и Аконит. И сейчас, при воспоминаниях о залитом тёплым светом большом зале у неё рот наполнился слюной. Внезапно девушка поняла, что ела в последний раз в гостях у Кнутовых родителей почти сутки назад.

Звуки больше не повторялись, но Ибис хорошо запомнила направление. Натренированная бесконечными ночными вылазками в каменный лабиринт, она на самом деле отлично ориентировалась в темноте. И сейчас добытчица довольно быстро отыскала таверну. Она добралась бы до неё значительно раньше, не бойся она на каждом шагу снова провалиться под землю.

Ибис дважды обошла вокруг двора таверны, обнесённого невысоким забором, и засунула нос везде, где могла. Из незнакомого нашлась только пустая телега во дворе — Ибис приподняла тяжёлое полотно на дне, но под ним ничего не оказалось. В стойлах фыркало с пяток лошадей — это вообще ни о чём не говорит. Мало ли кто ночует?

Затем с четверть гонга Ибис стояла под стволом гигантского дуба, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Сюда доносилось лишь какое-то бубнение и приглушённые толстыми бревенчатыми стенами голоса. Что говорят, не разобрать, но очевидно, сегодня ничего не праздновали. Банальной попойкой тоже не веяло.

Спокойно.

Ибис страсть как не хотелось выходить из тени на освещённое окнами таверны пространство. Пытаться подглядеть сквозь мутные, потёкшие, подёрнутые радужной плёнкой стёкла, что же происходит внутри, было бессмысленной затеей. В конце концов голодный живот и усталость победили.

Проходя через освещённый двор таверны, Ибис чувствовала себя маленькой и уязвимой. В последний миг она замерла перед дверью, думая, а стоит ли стучать? Или, может, надо с ноги распахнуть дверь? Или удастся проскользнуть внутрь незаметно? Последняя мысль звучала бредово, поэтому Ибис взялась за ручку двери, вздохнула и спокойно вошла внутрь.

В неё, словно с разбегу, врезались тепло, свет, безумные ароматы еды, голоса… Против своей воли Ибис замерла на пороге.

А посреди зала стояла Рада и рассказывала что-то рассевшимся вокруг людям. Похоже, что лаксанка первая заметила открывшуюся дверь и замерла, не веря своим глазам.

Вслед за Радой и остальные повернулись к вошедшей. Одного беглого взгляда хватило Ибис, чтобы понять, что здесь нет ни одного случайного лица — все сплошь Яновы выкормыши и кое-кто из тех, что постарше. Ровно та же компания, что крутилась у них с Яном дома. Разве своего дядю Ибис здесь не увидела и мысленно вздохнула с облегчением.

— Ибис, девочка! — бросилась к добытчице Аконит, хозяйка таверны, первая поборовшая удивление. — Заходи скорее, что ты в дверях стоишь!

Девушка сделала шаг внутрь, закрыла дверь, и зал словно снова ожил. Загудели голоса, люди повскакивали с мест, а Ибис обнаружила себя в объятиях Рады.

— Хреново выглядишь, подруга, — прошептала та ей на ухо. — Присоединяйся. Наши, похоже, все здесь. Кто жив, конечно.

Кто здесь «наши», а кто нет, и вообще, чьи это наши, у Ибис не было сил разбираться. Другая мысль билась у неё в голове:

«Не все!»

Снова перед глазами мелькнуло лицо Свена. Он оглядывается и долго смотрит ей прямо в душу своими холодными, почти бесцветными глазами.

«Не все!»

Ибис уронила голову на плечо лаксанке и расплакалась.

Не то чтобы разношёрстная компания, бессрочно задержавшаяся «На перевале» сплошь состояла из друзей Ибис, но, видимо, и присутствие четы Деребо с детьми, и дорогой сердцу Рады, да и вообще знакомые стены и уж точно отсутствие светлячков поблизости позволили Ибис расслабиться. Поначалу добытчица была уверена, что готова сожрать барана целиком, но в итоге усталость оказалась сильнее голода. Заявившись в таверну около полуночи, она что-то поклевала за столом и завалилась спать в уютной комнатке наверху.

Ибис проснулась только во второй половине следующего дня, как следует отлежав обе руки и заработав отпечаток постели на весь правый бок. Девушка вообще не помнила, как поднялась вчера сюда, как раздевалась, и сейчас с удивлением смотрела на аккуратно сложенную кучкой свою уже изрядно запылившуюся одежду на стуле. Впрочем, она быстро поняла, кто позаботился о ней.

Комнату она поделила с Радой. На кровати у противоположной стены среди незнакомых вещей пестрел лаксанкин платок. Стоило бы сразу догадаться.

Словно в ответ на мысли Ибис дверь аккуратно приоткрылась — ровно настолько, чтобы позволить миниатюрной Раде протиснуться.