На острие скалы. Часть 2

Не-Вотару пришлось замолкнуть на время, чтобы дать Свену возможность осознать сказанное, и когда он увидел тень понимания в бесцветных глазах островитянина, то продолжил:

— Не на троне, само собой, а в мыслях, — улыбка у не-Вотара вышла совсем уж кривая и не похожая на то, как улыбался партнёр по наёмничьим делам. — Кто-то должен стать центральным узлом, связывающим их всех, переходным звеном между подчинением мыслей мне и самостоятельностью. Уверен, что вечной службой можно поддерживать жизнь в человеческом теле почти сколько угодно, как и мою.

— А меня вообще кто-то спросил, надо ли оно мне?! — отрезал Свен.

Он слегка наклонился, подался вперёд в своём кресле и взглядом прищуренных глаз прорезал фальшивый образ напротив.

— Наглец, — буркнул лже-Вотар. — Мне не нравится, как ты разговариваешь с партнёром. Пожалуй, вернёмся к тому, с чего начали.

Коренастая мужская фигура подёрнулась лёгкой рябью, помутнела и ужалась до размеров стройной девушки.

Уль-Куэло щёлкнул тонкими пальцами Ибис Марены, и перед ним материализовалось такое же кресло, как и то, в котором сидел Свен. Девушка изящно опустился в него, поджав одну ножку.

— Слушай, — не-Ибис слегка наклонила голову к правому плечу, ровно как настоящая, — а тебя вообще не беспокоит то, что сейчас находишься перед лицом самого могущественного существа в мире? И что я могу сделать с тобой, всё, что пожелаю?

— Да это могущественное существо, как я посмотрю, боится показать собственное лицо, скрываясь за маской милой девушки, — оборвал его (её?) Свен. — В последний раз при мне творила подобное неупокоенная душа погребённой заживо женщины. Неужели это уровень последнего из богов, мудрого кьяалди?

Стильвиген нарочито сделал ударение на последних словах, издевательски подчёркивая их значимость.

— Думаю, эта милая девушка уже бы отвесила тебе звонкую пощёчину, попробуй ты общаться с ней подобным образом, да? — усмехнулся Уль-Куэло одними губам, губами Ибис.

— Вероятно. Но ты — не она, — вызова в голосе островитянина становилось всё больше.

Он перестал прожигать взглядом силуэт напротив и откинулся на неудобную жёсткую спинку деревянного кресла, закинул одну ногу на другу и начал раздражающе подёргивать носком.

— Ага. И её ты уважаешь значительно больше меня, как я вижу. Но я не в обиде. «Обижаться? Вот ещё. На дураков не обижаются. На дурочек. Хоть ты дурочка и везучая,» — Уль-Куэло звонко расхохотался голосом Ибис. — Вы, люди, такие предсказуемые!

Холодок пробежал по спине Свена. Ведь это его собственные слова, обращённые к Ибис в день их встречи. Тогда они пили вино в его шатре, а потом…

— Я скажу тебе, зачем ты здесь, — прервал поток мыслей островитянина Уль-Куэло, как будто знал, куда он заведёт, и в голосе бога звенел металл всех недр земных. — Сейчас уже я могу сказать, что эксперимент по укрощению вашей крови удался. Вы — жители Пепельных островов, Старого Ори и прочего солёного побережья — руннин-тиар, остатки другой расы. Вы носите в себе крупицы моих врагов амбальгован. Вас нужно покорить, и объединить, наконец, это мир! Тысячу лет назад наша война уже чуть было не разрушила его до основания, и теперь я ищу другие способы.

Свен молчал. Безумным казалось слышать о том, что амбальговане — враги, из уст Ибис Марены.

Уль-Куэло тем временем продолжил.

— Когда мы пришли в ваш мир, «сошли со звёзд», как утверждают ваши хроники, мы увидели землю, разделённую, как лоскутное одеяло, где каждый фрагмент воюет со всеми соседними сразу. Ваши предки погрязли в склоках и беспрерывно топили друг друга. Какое-то время мы наблюдали, пытались понять, что происходит в ваших головах, зачем вы разрушаете построенное соседом вместо того, чтобы сосредоточиться на возведении своего? Какой в этом смысл? Куда вас это приведёт?

Не-Ибис замолчала, пока Уль-Куэло переводил дух.

— И как, нашлись ответы? — Свен более или менее догадывался, куда клонит последний из богов, но этот вопрос сам собой ложился в образовавшуюся паузу.

— А как ты думаешь? Да, на осознание того, что это не какой-то хитрый план, не особая стратегия развития, ушло не одно столетие, но в конце концов мудрые кьяалди осознали — это просто возня. Вам ничего не нужно. Вы никуда не стремитесь. Вы не развиваетесь. У вас нет этой потребности. Тот факт, что у твоих в том числе предков уже было что-то на подобие цивилизации, сказал нам лишь о том, что над вами уже кто-то хорошо поработал.

— Ага, и вместо того, чтобы убраться с этой никчёмной земли, занятой мелкой и бессмысленной вознёй, «мудрые кьяалди» решили тоже поработать. Внести свою лепту, так сказать, да? Из каких таких благих намерений вы испачкали свои божественные ступни в нашей бренной грязи?

Уль-Куэло весело улыбался губами Ибис, слушая эту язвительную тираду.

— Мне нравится, как ты реагируешь, — ответил он. — Я понимаю, тебе обидно слышать такое про своих предков. Уверен, ты примерил мои слова и на себя, и тебе не понравилось. Ха! А причина, по которой мы вынуждены были, как ты сказал, замарать свои божественные ступни, очень проста и тебе понравится. Мы здесь застряли.

— О, — пожалуй, ничего более осмысленного Свен не смог выдать.

— О, — повторил Уль-Куэло. — И мы начали строить. Нет, не только города и дороги. Мы начали строить новых людей: отбирали самых разумных и обучали их. Как ты понимаешь, нам пришлось полностью выдёргивать наших кандидатов из той среды, в которой они прозябали до этого, чтобы ничто не тянуло их назад. Именно к этим временам восходят те обеты, которые нынешние рыцари дают, вступая в наш орден.

— Сейчас получается не очень, — скривился Свен. — Каждый первый… ну, ладно, каждый второй светлячок — постоянный клиент ближайшего борделя. Все это знают, на словах это осуждают, а потом ближе к ночи, когда думают, что братья не видят, мчат со всех ног осчастливить очередную непритязательную шлюху.

Свену почти удалось отстраниться от образа, который принял Уль-Куэло. Рыцарь с трудом мог представить, чтобы как-то так он разговаривал с настоящей Ибис. А сидящая перед ним в это время отмахнулась ладошкой от слов островитянина, как от мало значащих.

— Это не так страшно, как ты думаешь. На самом деле нынешние рыцари, даже те, которые, как ты выразился, осчастливливают ближайший бордель, — уже вовсе не те, что были раньше. Так или иначе, разными способами, нам удалось создать копьё, острие, направленное вверх, нацеленное на развитие вашего рода. Оно движется впереди, пробивая дорогу к свету для остальных людей. Да, конечно, есть ещё много работы, но, уверен, с теми рыцарями, которые стоят во главе ордена, с теми, кто дорос до командоров, многое вы сможете сами. Жаль, только, что из всех кьяалди эти результаты вижу только я…

Лже-Ибис печально вздохнула. А рыцаря перед ней неожиданно разобрала обида за весь род людской. Какое вообще право этот «последний из богов» имеет таким способом обсуждать и предков Свена, и его самого, как будто они и не люди вовсе, а просто муравьи в банке?

— Это орден-то ваше острие, направленное на развитие? К свету? Неужто мудрый кьяалди не видит, как его устремлённое вперёд и вверх «копьё» превратилось в вялый хрен, который в землю глядит? Как потомки лучших из разумных грызутся между собой за власть? Как ищут способ избавиться от ярма, которое навесил на них великий Уль-Куэло?

Не-Ибис вспыхнула, но Свен продолжил, не останавливаясь.

— Ваша необходимость подчинить кровь руннин-тиар — хрень собачья. Мол, с мальварами этот вопрос решён. Что-то поломалось в головах мудрого кьяалди, раз он не видит, как эти самые мальваре косятся на любых, кто отличается от них. Как они набрасываются на руннин-тиар, обвиняя нас во всех бедах человечества. Тот факт, что Уль-Куэло удалось забраться в бошки нескольким наиболее преданным мальварам, ещё не означает, что удалось подчинить своим идеям их всех.

— Свен Стильвиген!.. — голос, осаживающий рыцаря, совершенно не напоминал звучание Ибис Марены.

По рыцарю словно молотом ударили, его прижало к стулу, челюсть потяжелела и слова стали вязнуть во рту, но островитянин так распалился, что нашёл в себе силы закончить:

— Давай, — проговорил он, с трудом проталкивая слова меж сжатых невидимой рукой зубов, — загляни ко мне в голову, узнай, что творится в Равнинных вратах и Старом Ори…

Ибис поднялась со своего кресла и медленно, как перо, летящее по воздуху, стала приближаться. Чем ближе она оказывалась к Свену, тем сильнее его вжимало в неудобное деревянное сиденье. Казалось, затылок сейчас треснет — с такой силой что-то придавило его голову к жёсткой прямой спинке.

Образ девушки расплылся перед глазами, и Свен снова потерял Уль-Куэло из виду. Боль взорвалась в голове, как северный вулкан. Она исказила правильные черты лица островитянина, поглотила его полностью, не позволив издать ни звука. И последней мыслью, прежде чем он провалился во тьму, было понимание того, что он сам на всё это напросился.

Островитянин очнулся всё в той же комнате, сидя на том же неудобном стуле. От вида водяной стены напротив его снова замутило. Уль-Куэло видно не было.

— С возвращением, Свен, — проговорил некто из-за спины, и рыцарь снова не мог определить, кому бы мог принадлежать этот голос. — Будь добр, выпей содержимое кубка до последней капли.

И вновь собственная рука островитянина, ведомая чужой волей, поднесла ко рту кубок с непонятной жидкостью, и, делая глоток, Свен испугался, что сходит с ума.

— Нет, с тобой всё в порядке. Даже в большем, чем я мог представить. Пожалуй, ты — первый человек за тысячу лет, кому удалось меня по-настоящему достать. От того, чтобы изничтожить тебя на месте за твои слова, меня остановило только то, что ты говорил совершенно искренне. И, что хуже всего, как оказалось — правду. Что ж, как видно, за годы существования моего ордена люди действительно вышли на новый уровень. Кто бы мог подумать, что вы научитесь скрывать свои планы от меня. И если бы не твоё искреннее стремление наговорить мне гадостей, я бы так ничего и не узнал. Неужели они действительно готовы попытаться вырвать бразды правления орденом из моих рук! Оставить общение на расстоянии только избранным, лишить идею ордена самой сути, вырвать с корнем благо, оставив только власть над себе подобными! Использовать созданный мной инструмент в своих мелочных целях… Тысячи лет — и всё зря?

Свен молчал. Облегчение от того, что невыносимая боль прошла, отступила, оставила его, оказалось сильнее желания язвить дальше. Уль-Куэло, видимо, счёл это молчание за согласие или поддержку.

— Что ж, а теперь выходит, что я доверил ценнейшую информацию практически своим врагам. На кого тогда я могу положиться?

Вроде бы сил у Свена хватило на то, чтобы усмехнуться. Какая-то дикая ирония была в том, что существо, которое только что рассуждало о людях свысока, заговорило, ровно как они.

Свен отлепился от спинки и аккуратно наклонил голову по очереди к одному и другому плечу, почувствовал щелчки. Он оглянулся, втайне надеясь увидеть истинный облик Уль-Куэло, но наткнулся взглядом на всё ту же лже-Ибис, скривился, ощущая в этом привкус пошлости.

— Значит, придётся использовать то, что имеем, — процедила Ибис, обходя кресло. — Теперь ты мне по-настоящему нужен. Точнее не ты сам, конечно, а твоя помощь.

— Серьёзно? Я не ослышался? — бесшабашная наглость захлестнула Свена и отказывалась покоряться робким проявлениям разума и даже воспоминаниям о боли. — Ты ли только что утверждал, что являешься самым могущественным существом мира? А теперь звучит слово «помощь»… Или твою уверенность так пошатнула картинка из моей головы?

— Ты приведёшь ко мне Ибис, — прервал его Уль-Куэло.

— Нет, — отрезал Свен, даже толком не успев осознать суть вопроса и собственный ответ.

— Свен, я не спрашиваю тебя. Я рассказываю тебе то, что ты будешь делать после того, как выйдешь отсюда. Так же, как ты пришёл сюда, ко мне, — выражение лица не-Ибис сделалось мягким, каким-то родительским, как будто девушка объясняла маленькому ребёнку простые истины, вроде тех, что зубы надо чистить каждый день.

Тошнота, успевшая было отступить, и о которой Свен благополучно забыл, накатила снова.

— Зачем она тебе? Что тебе от неё надо? — выплюнул островитянин, стараясь не смотреть в глаза мороку перед собой.

— Она — моя последняя надежда попасть домой.

— А, то есть, я правильно понимаю, что мудрый кьяалди, узнав, что его детище трещит по швам, решил попросту свалить?

Пока Свен произносил эти слова, лицо лже-Ибис как-то осунулось, вокруг глаз проступили чужие морщины, и они почему-то показались Свену до боли знакомыми. Где он уже видел это лицо?

— Я видел тебя раньше?

Не-Ибис вздрогнула и вновь обрела прежнюю свежесть.

— Ха!

Вот и весь ответ.

— Да или нет? — взъелся Свен.

— Пускай тебя мучает этот вопрос и дальше, — улыбнулся одними уголками чужих губ Уль-Куэло. — В наказание за твоё неподобающее поведение.

Стильвиген закатил глаза, запрокинул голову и шумно выдохнул. Спустя миг он снова неотрывно глядел на существо перед ним, силясь уловить тень того проступившего лица.

— Домой — это куда? — островитянин первым нарушил тишину. — Ты только что говорил что-то, про необходимость объединения этого мира, а теперь тебе резко надо домой.

— Предпочитаю прорабатывать пару вариантов. Обычно это бывает полезно. И тебе рекомендую на будущее, — не-Ибис задумавшись, покрутила пальцем прядь волос. — Так вот есть надежда, что юная Марена — ключ от моего дома. Того, что на звёздах. Ну, ты знаешь эти сказки.

Свен поморщился.

— Если это сказки, то что тогда правда?

Островитянина начала утомлять эта беседа: какое-то брожение вокруг да около, никакой конкретики. Да и вдобавок это омерзительное ощущение, что им играют, словно жонглируют камешком…

— Сказки всегда берутся из правды, Свен. Люди ничего не придумывают на пустом месте. А многие мифы вообще не врут ни капли, — Уль-Куэло вновь задумался, играя не со своими волосами.

Свен подумал, что никогда не замечал этого у Ибис. Но, возможно, ему просто не доводилось?

Тем временем бог в обличии девушки продолжил:

— Тебе это совершенно не нужно знать, но, я уверен, ты обязательно прицепишься, поэтому расскажу. Я давно ищу способ вернуться домой. Как я и сказал, мы изначально тут застряли. И многолетние поиски указали на этого человека, — не-Ибис провела руками вдоль своего тела. — В этой девчонке проявилась кровь её далёкого предка, приведшего в этот мир амбальгован.

— Какого предка? — Свен не успел захлопнуть рот, и вопрос вырвался сам собой.

— Лаксев Йолойо его звали. Не слышал? А ведь я писал про него книгу: слезоточивая история любви могущественного амбальгована и смертной девушки. И как он погиб не то от руки своих, не то от моего удара по Бронпиталю. «Ах!» и «ох!», как печально.

— В орденской библиотеке во Вратах не держали любовных историй, — процедил Стильвиген.

Конечно же он знал эту легенду. И вообще он не собирался спрашивать про предка.

— В Тайссери точно есть, там вообще много моих книг о тех временах. Под выдуманным именем, само собой. Воспоминания, облачённые в форму сказочных историй. Лаксев Йолойо пришёл сюда одним из первых амбальгован и открыл двери в этот мир для второго пришествия морских богов. Но этого ему явно было неодостаточно: Йолойо успел сделать ребёнка одной женщине из тех людей, что уже жили на этих землях. Руннин-тиар, «люди моря». А дальше амбальговане что-то не поделили и передрались между собой, и в таком разрозненном виде решили вступить в войну за эту землю с нами. Ну, дальше ты знаешь, уверен, эпическую поэму о гибели Бронпиталя слышал. Проводник амбальгован погиб и оставил своих (тех, кто умудрился выжить, конечно) без возможности вернуться или запросить помощь.

— Но остался ребёнок, — вставил Свен.

— Именно. Но он оказался пуст. Ни намёка на способности отца. Тогда амбальговане стали отслеживать его потомков в надежде, что у кого-нибудь да выстрелит.

— И что, ни у кого? — скепсис лился из слов островитянина.

— Да нет, встречались и такие. Но мои люди каждый раз очень быстро решали эту проблему, — совершенно по-человечески объяснил Уль-Куэло. — И сейчас, когда есть практически твёрдая уверенность в том, что то, что мне нужно, проявилось у Ибис, мне позарез нужно, чтобы её не сочли проблемой и не уничтожили, как всех, кто рождался до неё.

От одной мысли об этом Свена передёрнуло.

— И как, ты считаешь, она поможет тебе вернуться домой? — задал, наконец, Свен мучавший всё это время его вопрос.

— Двери, двери в пространстве! Она умеет их открывать, — воскликнул Уль-Куэло, всплеснув девичьими руками. — Я просто хочу домой. Свен, я медленно умираю здесь. Конечно, медленно по вашим меркам, не моим. Ваших жизней я ещё много переживу. Но я устал. Когда-то я утверждал, что нашёл новый мир, пограничный — между водными и земными. Меня подняли на смех почти все, кроме семерых друзей. С ними-то мы и пришли сюда. Ха, я был наивным юнцом, желающим открывать и познавать миры…

— М-м, те самые восемь мудрых кьяалди. И что же случилось с друзьями? — задал закономерный вопрос Стильвиген.

— А ты как думаешь? — печально усмехнулся Уль-Куэло. — Они погибли в войне с амбальгованами тысячу лет назад.

— Почему бы в таком случае просто не пригласить сюда Ибис и не попросить её о помощи? Быть может, она с радостью отправит Уль-Куэло куда подальше.

— Свен, зачем ты спрашиваешь очевидные вещи? Я что отправлю к ней официальную делегацию от ордена? Нельзя, чтобы кто-то ещё знал, кто она такая и что может.

— Но ты же понимаешь, что и я не стану помогать и приводить её сюда. Это огромный, безумный риск. Вряд ли это кончится чем-то хорошим для Ибис, — пожал плечами Свен. — Её дядю могу привести. Я даже готов разыскать её отца и притащить в Араинд, но не её.

— Ну надо же… — задумчиво протянул Уль-Куэло. — Невзирая на всё то, что плещется сейчас в твоей крови, ты споришь и выгораживаешь эту девчонку. Сколько раз в жизни ты её видел? — Три? Пять? Вас связывает что-то очень любопытное. Помимо ваших непонятных человеческих чувств, конечно. Люди ещё способны меня удивлять…

Стильвиген помедлил. Даже странно: Уль-Куэло копался в его голове, как ребёнок в песке на побережье, но не видел очевидного. Неужели не знал? В конце концов, решил Свен, вряд ли что-то изменится, от того, что он расскажет. Ведь такое встречается довольно часто.

— Закон спасённой жизни.

— И поди отличи, это ваши людские суеверия или рабочий метод. Ну да, и её жизнь с тех пор в некотором смысле принадлежит тебе, — Уль-Куэло задумался, ковыряясь в чужих воспоминаниях. — А потом ты ещё и объявил её своей. При свидетелях…

— Перед целой площадью грёбаных свидетелей! — льдистые глаза Стильвигена торжествующе сверкнули.

— Да, это хорошая и сильная связь. Кроме всего прочего, конечно, — понимающе вскинула брови не-Ибис, а затем победоносно вскинула взгляд на Стильвигена: — Но, знаешь, это не помешает тебе привести девчонку ко мне.

Свен вздохнул, он решил просто прекратить спорить и спросил о другом, не менее важном:

— Ну, а если и она не обладает нужной силой? Допустим, двери между домами ещё куда ни шло, а вот между мирами — не сможет?

Уль-Куэло пожал девичьими плечами:

— Тогда ты станешь отцом её детей, а я ещё чуть-чуть подожду, объединяя народы этого мира и исправляя ошибки.

Плечи островитянина затряслись от беззвучного смеха. Весь этот разговор — это какой-то бред сумасшедшего, цирк уродов, искривлённая реальность, честное слово!

— Мне ли напоминать об обетах, — наконец, вымолвил островитянин, справившись с хохотом, — которые принимают при вступлении в орден?

Лже-Ибис равнодушно махнула ручкой:

— Ах, освобождаю тебя от этого чепухи.

— Отлично, конечно, — кривая ухмылка рассекла лицо Свена, в то время как глаза резко похолодели. — Но Ибис я к тебе не приведу, нет.

Уль-Куэло устало вздохнул, высвободил из-под себя ногу, на которой сидел, наклонился к рыцарю, приблизив к нему не своё лицо:

— Свен. Я повторяю ещё раз — я не прошу, не спрашиваю. Я рассказываю тебе последовательность действий: когда ты выйдешь отсюда, будет объявлено, что Посвящение ты не прошёл полностью — кровь не позволила. Ты, конечно, уже прикоснулся к общему для братьев источнику, но я сделаю, что смогу, чтобы прикрыть твои мысли от проницательных и особо назойливых взглядов. Затем ты вернёшься в Старый Ори. Скорее всего Ибис уже уйдёт оттуда. Ты напишешь ей письмо, что угодно, ты договоришься с ней о встрече. Бежишь вместе с ней: от своих ли, от её союзников, — не важно. Ты привезёшь мне её в целости и сохранности. И не позволишь ей попасть к другим рыцарям ордена: они могут или просто убить её или попробуют использовать в своих целях. Нельзя, чтобы наследница Лаксева попала к ним в руки. Только в мои.

А сейчас ты забудешь этот разговор.

…ты забудешь этот разговор…

…забудешь этот…

…

Свен вышел на залитую солнцем аллею, обрамлённую с двух сторон колоннадой, под весёлые и дружные приветствия — посвящённые рыцари-светлячки радостно встречали своего перерождённого брата. Так чисто и легко было на сердце, тело вновь обрело лёгкость и упругость и принадлежало ему. Свен скинул плащ на землю, рассмеялся и, разбежавшись, перекувырнулся в воздухе под аплодисменты братьев.

Пора было возвращаться в Старый Ори.

4 Глава

Конечно же, потом, когда голова прояснилась, и Ибис обрела способность более или менее логически мыслить, снова пришлось бродить по улицам города и искать Тима. Или Кнута. Ну хотя бы эту мелкую Фанку, на худой конец.

Ибис нашла всех троих, когда солнце перевалило за гору, и небо над морем подёрнулось зеленоватой дымкой. Дети обнаружились на крыше Кнутова сарая под обрывом, аккурат там, куда прошлой ночью Ибис с мальчиком спускались по верёвке. Сейчас пришлось повторить этот трюк снова. Когда девушка опустилась на крытую дранкой крышу, дети выглядели так, словно только её и ждали.

Фанка молча протянула руку ладонью вверх, и Тим нехотя выложил мелкую монетку. Девочка довольно улыбнулась, уталкивая добычу в карман, и только после этого повернулась к Ибис и снизошла до объяснения:

— Поспорили на зенд, что ты найдёшь нас сама сегодня ещё до ночи. Он, — девочка кивнула в сторону Тима, — не верил.

Ибис кивнула; услышанное промчалось мимо, не оставив в голове следа.

— Тим, я за твоей помощью, — девушка так и осталась стоять рядом с детьми, прямая, словно палка.

Слова с трудом покидали пересохший рот.

— Ага, я понял, — подросток встал на ноги, потянулся. — Тогда идём сейчас, пока есть время. Я до предполуночного отпросился.

Тим спрыгнул с крыши, дождался Ибис, и махнул друзьям рукой. Фанка с Кнутом молча подняли чумазые ладони в ответ.

Стемнело.

Выйдя из подземного хода по ту сторону городской стены, Ибис ещё раз торжественно поклялась Тиму, что никому об этом пути не скажет, и совершенно серьёзно постаралась забыть, где они шли. Вообще-то, ей и не очень пришлось стараться. Голова соображала плохо. Очень отстранённо девушка понимала, что сегодняшнее потрясение выжгло напрочь все мысли в зародыше. Но сейчас и вправду проще было вообще не думать.

Закинув сумку с мелким скарбом на одно плечо, Ибис механически шагала вверх по склону, продираясь сквозь колючий подлесок и не сильно заботясь о том, какие потери несут от этого её штаны. А стоило бы.

Перед тем, как расстаться, Тим указал направление вверх по склону, придерживаясь которого, Ибис выйдет к таверне «На перевале». Так-то девушка могла и сама прикинуть, куда идти, но Тимовы подсказки здорово помогли в темноте. Ибис очень надеялась, что её чувство ориентации в пространстве не подведёт, и она не сильно отклонится в сторону.

Обычно острожная, умеющая сливаться с пейзажем и становиться незаметной, сейчас Ибис не обращала внимание на то, сколько шума она делает. Девушка не замечала, как замолкают ночные птицы при её приближении, её не трогал запах сломанных и раздавленных ботинками стеблей ароматных горных трав. Добытчица нахватала лицом и шеей паутины, но и та не доставляла привычных неприятных ощущений.