Семь ран Христовых на теле кармелитки

— Извините, — сказала она вместо приветствия, выслушав монахиню, — привычка молодости. До поступления в монастырь я работала на табачной фабрике. У нас все девчонки курили. Откуда вы? Из России? Да, таких посетителей у меня не было. Если не будете задавать глупых вопросов про левитацию и точное место, куда огненным копьём ангел поразил нашу основательницу, мы сможем выпить по бокалу лимонада во внутреннем дворике.

Две монахини вынесли кресло-качалку из комнаты и помогли донье Кармен перебраться в тень резной колоннады из желтоватого песчанника. Когда все расположились на стульях и принесли лимонад, настоятельница продолжила:

— Я иногда прошу приводить ко мне туристов из внешнего мира, чтобы понимать, насколько люди склоняются к Богу. Правда, в последнее время попадались неутешительные примеры. Про Бога думают всё меньше, оно и понятно — некогда человеку. Он занят другим. Было время, когда у Господа просили совета и получали его. Сейчас советы дает Гугл и социальные сети. Это хорошо, что вы из России: Россия — страна, где ещё думают о Боге и заботятся о душе. Вы же знаете, что почитание Девы Марии, принятое у русских как постулат веры, испанцам пришлось доказывать многовековой борьбой с Ватиканом. И, наконец, только в середине двадцатого века кардиналы смилостивились и постановили признавать Вознесение Богородицы в качестве религиозного факта.

— А почему Ватикан так долго сопротивлялся? — спросила Татьяна.

— Давняя ревность. Ничто так не губит человеческую натуру, как ревность. Кабальеро из ревности готов убить любовника, сеньора вонзить кинжал в грудь любимому. Такими нас создал Бог. В Ватикане — живые люди, хоть носят красивые головные уборы. Они тоже — дети Божии. Вы никогда не задумывались, почему наша матерь — католическая церковь — вычеркнула женщин из окружения Христа? Мария Магдалина не стала апостолом, хотя написала «Евангелие от Марии». Святая Урсула могла занять место рядом со Спасителем, а осталась обыкновенной святой. Сёстры Хесуса не стали даже святыми, хотя побывали в той же утробе, что и брат. Всех их низвели до второстепенных персонажей, потому что они были дочерьми Евы, также, как и Богородица. В Генуе показывают хвост осла, на котором Иисус въехал в Иерусалим. Это — святыня, а Мать Христа — нет! Существует много объяснений, но правду не скроешь. У церкви Петра не было шансов победить Испанию другим способом, кроме как умалить достоинство Девы Марии. Они ревновали Испанию к Богородице, поэтому отказали Матери Иисуса в святости, а заодно и обвинили всех женщин в первородном грехе.

— Разве церковь Петра не одна для всего мира, в том числе и для Испании? — спросил Рамон.

Сеньора Кармен оглянулась, подозвала одну из монахин, скромно стоявшую у колонны и попросила принести коробку с сигарами. Дождавшись и раскурив сигару, она начала слегка покачиваться в кресле-качалке, искоса поглядывая на стажёра.

— Плохо изучают историю в современных школах. Как вас зовут, молодой человек? Рамон? Так вот, сеньор Рамон, в Испании не было церкви Святого Петра. У нас была своя церковь Святого Тиаго, на цивилизованный манер — Святого Якова. Петр и Яков — апостолы. Спорить, кто из них главнее, бессмысленно. Яков заложил на испанских землях крепкий фундамент правильной церкви, где и Сын божий, и Богородица были на своих местах. Никто не обвинял дочерей Евы в смертных грехах и не сомневался в Вознесении Девы Марии. Так продолжалось, пока церкви росли. Но мир, в котором существуют две церкви, ненадежен. Выжить могла только одна. В результате скрытой борьбы и страшного злодеяния Ватикан победил. Сколько столетий прошло, а прелатам в красных сутанах до сих пор приходится покрывать дело, которому сотни лет, новыми преступлениями…

Собеседница глубоко затянулась сигарой. Глаза её прикрылись, морщины на лице мелко подрагивали.

— Простите, а Святая Тереза тоже боролась с Ватиканом? — прервала Татьяна раздумья настоятельницы.

— В своем роде — да. Только не с Ватиканом. Тогда Ватикана ещё не было. С ложными представлениями церкви Святого Петра о роли Матери Иисуса и Святой Магдалины. Тереза узаконила роль женщины в общении с Богом. Доказала своим подвижничеством, что на поприще понимания Всевышнего женщине дано больше, чем мужчине, как матери природой дано лучшее понимание своего ребенка, чем отцу. В соединении души с божественным светом она достигла таких чувственных высот, которые были непостижимы и до сих пор недоступны мужам от церкви.

— Простите, ещё один вопрос. А вы не знаете, за что сеньор Хуан Альварес де Толедо подарил Терезе часть животворящего креста?

— Как, вы и это знаете? — удивилась настоятельница. — Недаром пишут в газетах, что российский президент знает о тайнах Мадридского двора больше, чем король Испании. Когда я ещё только поступила в монастырь и мои чёрные глаза меня не подводили, мне попался на глаза в библиотеке фрагмент рукописи. В ней говорилось, что Тереза, пообщавшись с Богом, смогла открыть тайну появления креста в мире людей. Из текста я поняла, что епископ Кордобы поставил этот вопрос в качестве проверки её мистических способностей. Испытание Тереза выдержала, но, к сожалению, сути ответа в документе не было. Может, вы попробуете сами докопаться до истины? Как мог появиться крест в мире людей задолго до того, как выросло дерево, из которого изготовили животворящий крест? Епископ Кордобы считал себя учеником Борхиа, того самого, который стал в 1485 году Римским Папой и вошёл в историю под именем Борджия (на итальянский манер). Думаю, что, уезжая в Рим добывать кардинальскую шапку, Сеньор Хуан Альварес де Толедо понимал риски, связанные с пребыванием у Святого престола, где неугодным могли запросто подмешать медленнодействующий яд на обед, а быстродействующий — на ужин. Его Милость мог отдать сокровище кармелитке на хранение или в дар. Так или иначе, реликвия осталась у неё. Меня греет мысль о том, что в одном из монастырей, основанном Святой Терезой, лежит дерево, которое касалось самого Хесуса. Но где? Это известно только Святой Терезе и Господу. Наверное, пылится где-нибудь в сундуке шкатулка с секретом, в которую Тереза спрятала карту с указанием нужного места, или в отдалённом монастыре в Кантабрии молодая послушница, пройдя все семь комнат «Внутреннего замка», получит ответ на волнующий вас вопрос. Может быть… Кстати, о шкатулках. Сэнси! — обратилась она к монахине, которая ей прислуживала. — Принеси из моей комнаты шкатулку. Она стоит в комоде в самом нижнем ящике в правом углу. Я хочу подарить её вам — пусть в России будет такая штука!

Девушка принесла то, что попросила настоятельница.

Зэ и Татьяна одновременно издали удивлённый возглас. Это была шкатулка, похищенная из музея в Саламанке. Рамон с недоумением посмотрел на них. Настоятельница сказала:

— Шкатулке более четырёхсот лет. На боковой стенке изображена гора Кармель, откуда, собственно говоря, и пошли кармелиты. У меня было много таких шкатулок: все раздала, осталась одна.

— Если она последняя, может быть, вы оставите её себе? — предложила Татьяна.

— Мне уже недолго осталось, и, по большому счёту, кроме хороших сигар, ничего не нужно.

— Вы сказали, что таких было много? — переспросил Зэ.

— Да, в мастерских Ордена тогда их изготовляли сотнями.

— Но для чего?

— Не знаю. Было какое-то назначение, кроме хранения мелких вещей, но сейчас уже не вспомню.

Глава Х

в которой Хесус говорит, что строит корабль, и сравнивает себя с Геркулесом, Нати и Пури жалуются на сложность данных им поручений, а падре Альфонсо обнаруживает пропажу

— Как? Это опять вы, сеньор! — воскликнула Тереза, увидев Хесуса среди других плотников, сортирующих доски в той части сада, где была большая лужайка.

— Госпожа, ваш покорный слуга явился к вашим ногам и рад видеть, что они вполне могут сами ходить по грешной земле, не нуждаясь ни в чьей помощи.

Тереза зарделась и поспешно прикрыла краем платья, выглядывающие из-под подола босые пальцы.

— Хороший слуга тот, который промолчит в нужную минуту и ничего не скажет в остальные.

— Мне это известно, госпожа.

— Но что вы здесь делаете?

— Я строю корабль.

— Корабль? Здесь? Так далеко от моря?

— До моря действительно далеко. Чтобы не утруждать невесту утомительной дорогой, я решил построить корабль там, где вы живёте, а потом на руках отнести вас прямо на корабле к морю.

— Я знаю, что у вас сильные руки, но, мне кажется, вы преувеличиваете ваши возможности. Даже Геракл плавал на кораблях, а не носил их на руках.

— Геракл совершал подвиги, чтобы избавиться от кабалы, а я, наоборот, чтобы попасть в кабалу к вам. Ваш ласковый взгляд придает мне силы, каких не было у Геракла. Посмотрите, какой мешок я принёс, — сказал Хесус, показывая в сторону коричневого мешка, сравнимого по размеру с годовалым телёнком.

— Что это?

— Мой подарок невесте. Прикажите слугам доставить в вашу комнату.

— На нас смотрят, я должна вас покинуть.

— Я приду к вам сегодня после заката, обещайте ждать, — понижая голос, сказал Хесус. — И про мешок не забудьте!

Тереза ничего не ответила.

— Я точно приду, — повторил Хесус, — ждите!

Тереза неспешно отправилась гулять по саду в сторону галереи, сделав вид, что не заметила Нати, которая присела за апельсиновым деревом.

Проводив взглядом Терезу и убедившись, что монахиня пошла к себе в покои, Нати быстро пробежала по галерее, свернула в боковое ответвление и вошла в небольшую часовню, богато украшенную гардинами и коврами. В ней она не задержалась, а юркнула за драпировку и тихо открыла дверь. За дверью оказался маленький теёмный коридор, заканчивающийся такой же дверцей. В темноте она налетела на Пури, которая шла перед ней по этому же пути. Пури от природы была полновата, передвигалась степенно и не торопясь. Нати, наоборот, вечно куда-то торопилась, поэтому ее столкновения с Пури были обычным явлением. Вместе они вошли в небольшую комнату, сплошь увешанную коврами и тяжёлыми тканями. Звякнул колокольчик. На его звук из кабинета, который располагался по соседству, вышла женщина с приятными чертами лица и властным взглядом, с причудливыми серьгами в ушах и браслетами с драгоценными камнями на руках.

— О, моя Госпожа, — начала Пури, сложив на груди пухлые руки с миловидными складками и ямочками, — я не смогла выполнить ваше поручение: сёстры Инма и Кончи немы как рыбы, когда речь заходит об их планах на будущее.

— О, моя Госпожа, — продолжила Нати, — я также не добилась успеха. Ваше предположение о том, что Тереза будет стараться приблизится к Его Светлости, не находит подтверждений. За это время они ни разу не встречались. Я слышала, что она сказала, что будет ждать столько, сколько нужно, но не сказала, что именно она собирается ждать.

— Тереза слишком хитра. Думаю, она не делится своими планами даже с сёстрами, предполагая, что эти пустышки могут всё разболтать. Подговорите их на вечеринку, как при дворе нашего лучезарного короля Карла Первого, когда дамы пьют вино наравне с благородными идальго.

— Но Тереза и сёстры могут отказаться пить?

— При дворе, если дама отказывается пить, ей говорят, что вино — это не питье, а причастие. Отказываясь от кубка, она тем самым отказывается от крови, пролитой Спасителем. После таких аргументов все дамы соглашаются причаститься, — с этими словами женщина, покачивая причудливыми серьгами, вышла из тайной комнаты.

Пока во дворце епископа происходили эти события, падре Альфонсо пребывал в некотором затруднении, связанном с разгадыванием одного непонятного явления. Надо сказать, что священник очень не любил головоломок. Его мироощущение строилось на том, что есть Бог, который разумно и верно организует жизнь грешников, пока они на земле, и не менее разумно и верно устраивает их души, когда настаёт соответствующий момент.

Он хорошо знал свою службу, гонял и наставлял послушников, держал в порядке церковную утварь, не ленился положить на разведённую известь, выпавший из стены храма камень.

Перед большими праздниками, засучив рукава и подоткнув сутану, он лично влажной тряпицей протирал пыль и грязь с массивной статуи Пресвятой Богородицы, занимавшей левую часть алтарного помещения. Не торопясь он собирал подмостки, на которые осторожно взбирался, и протирал сначала лицо Девы Марии, затем лик юного Христа, сидящего у неё на руках, затем — остальные части скульптуры. Последнее, до чего доходили его руки, был деревянный ящик для пожертвований, прикреплённый кожаными ремнями к ноге Богородицы, и в который помолившиеся миряне, приподняв его тяжёлую крышку, опускали мавереди.

Во время службы звук хлопающей крышки сладостной мелодией доносился до ушей падре, но он, верный своему долгу, ни разу не сбился с чтения строчек в книге, ни разу не запнулся при пении, растягивая слоги псалмов. Он просто про себя считал: один, два, три… пять, шесть, семь. Это означало, что как минимум семь монет должно находиться в ящике, а если чья-то дарующая рука положила сразу две или три монеты, то улов был ещё большим.

Всё было просто и понятно. Жизнь текла размеренным образом, новый день давал новую пищу и маленькие радости, как вдруг он обнаружил несоответствие между хлопаньем крышки и количеством оставшихся монет. Сначала Альфонсо подумал, что стал жертвой воришки, который, в силу представлений священника о разумности, тоже был творением Божьим и следовал своему грешному промыслу, поэтому к разовым проявлением воровства падре был готов, и на такой случай у него даже была заготовлена отдельная молитва, начинавшаяся со слов: «Да оторвут филистимляне правую руку покусившемуся на святое…», но на следующий день крышка хлопнула три раза, а в ящике оказалась всего одна монета.

Это была загадка. Привыкший не откладывать срочные дела надолго, падре Альфонсо прочитал молитву, закончив её просьбой к Богу устранить имеющееся несоответствие и наказать виновного. Поначалу ему показалось, что Бог внял его мольбам: звонарь Педро ни с того ни с сего свалился с колокольни, хотя до упомянутого дня ему ни разу не удавалось совершить подобное. Однако в день праздничного богослужения, когда Педро уже не мог никуда ходить, а новый звонарь ещё не приступил к своим обязанностям, крышка хлопнула двадцать три раза, а внутри оказалось девятнадцать монет. Это было неразумно и неверно…

Глава XI

Рамон сфотографировал шкатулку на телефон и отправил фото инспектору Сегуро с вопросом, нужно ли арестовывать подозреваемых, так как у них в руках сейчас шкатулка, похожая на украденную. В ответ инспектор перезвонил и попросил Рамона переводить разговор с Зэ.

— Здравствуй, приятель, — совсем по-дружески поприветствовал Зэ инспектор. — Твои предположения подтвердились. Собака директора музея, восьмидесятикилограммовый мастиф, действительно боится темноты. Ты думаешь, что её заперли на первом этаже, а она с перепугу вынесла дверь?

— Нет, скорее, её привязали снаружи к двери, зная, в какое время будет отключено освещение, — после некоторого размышления сказал Зэ.

— Испугавшись внезапно наступившей темноты, собака дёрнулась и вырвала замок, — поддержал логическую цепочку инспектор. — Сейчас делают прочные капроновые поводки. Да, но там не к чему привязать? На двери даже не было ручки.

— Поводок пропустили через отверстия для ключей: через верхнее — вниз, затем — наружу, закрепив конец к самому поводку.

— Это сложно сделать, — заметил инспектор.

— Что именно? — не понял Зэ.

— Стоя на улице, просунуть конец капронового поводка в отверстие, попасть им в нижнюю скважину, чтобы вытащить поводок наружу.

— Если есть ключ от двери, то это не представляется невыполнимым. Директор открыла дверь, провела манипуляции с поводком, закрыла дверь и стала ждать, пока отключат свет.

— Ты думаешь, директор сама сделала это?

— Логика подсказывает, что так оно и было. Вряд ли мастиф послушался бы кого-то другого, — заключил Зэ.

— Логично, логично… Имея ключ, она взламывает при помощи собаки замок, потому что варварский способ, которым он был вырван, исключает участие в этом процессе хрупкой старой женщины. Тем самым она оказывается вне подозрений. Второй лист Устава она вырывает вместе с пластмассовыми клипсами, чтобы показать, что действовал грабитель-мужчина. А со шкатулкой дала осечку. О том, что у стеклянного ящика нет задней стенки, мог знать только работающий в музее. Обычный вор разбил бы витрину, чего уж тут миндальничать, если даже клипсы вырвал, а она пожалела музейное имущество, стоящее на инвентарном учёте, — инспектор хотел ещё что-то добавить, но не стал. — Директор музея после пережитого плохо себя чувствовала, мы её отпустили домой. Завтра я пошлю машину, чтобы вызвать на допрос.

— Простите, инспектор, я бы послал машину сегодня, но не для того, чтобы привести на допрос, а чтобы обеспечить охрану.

— Охрану?

— Сообщник получил из её рук то, что хотел — она сама уже не нужна. Её жизни угрожает опасность.

— Почему вы думаете, что она сама не спрятала экспонаты, чтобы потом, например, продать?

— Чтобы обесточить целый район, надо иметь кураж и навыки профессионального диверсанта, а такие люди не любят оставлять свидетелей, даже если речь идёт о престарелой женщине и заслуженном работнике музейной сферы.

Глава XII

где Хесус чувствует себя неудобно, странная девушка подслушивает, а Тереза молится

Хесус чувствовал себя на месте влюблённого кабальеро, который, укрывая лицо плащом, стремится незаметно добраться к дому возлюбленной. Если говорить честно, то на кабальеро он не сильно был похож. Плащ, подаренный настоятелем храма по случаю обращения в звонаря, принадлежал скорее к монашеской одежде, чем к светской. Тем курьезнее со стороны выглядел монах, который в предутренние часы крался вдоль стен кривых улочек, стараясь быстро перебежать открытые пространства, и замирал, прислушиваясь, не идёт ли навстречу ночная стража.

Он благополучно добрался до дома епископа, прошёл следующую постройку и, пользуясь тем, что смежные участки имели невысокую стену, благополучно пробрался в сад.

Хесус сразу обратил внимание на освещённые окна углового строения, которое было переделано в домовую церковь. Там продолжалась заутренняя молитва. Епископ с показным рвением посещал её только тогда, когда в резиденции у него кто-то останавливался, правильно считая, что вымотавшиеся в ходе ночного бдения гости будут отсыпаться до обеда и не вносить раздрай в неспешную и спокойную жизнь его резиденции. Затем наступала сиеста. Раскалённое солнце опять загоняло всех под крыши домов и заставляло даже против воли человеческой испытывать сонливость, расслабленность и полную апатию к вещам суетным. Таким образом, соблюдение установлений святых отцов гарантировало епископу целый день покоя, и лишь ближе к вечеру Его Преосвященству приходилось иметь дело с докучливыми просителями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дедос — единица длины в Испании (приблизительно 1,74 см) и Португалии (приблизительно 1,83 см).

2

Реконкиста — борьба испанских и португальского королевств за освобождение земель Пиренейского полуострова от мусульман.

3

Провинция Ла-Манча — родина Мигеля де Сервантеса, Сальвадора Дали и по неподтвержденным данным Антонио Гауди, не говоря уже об известнейшем Дон Кихоте Ламанческом.

4

Каша, преимущественно из полбы.

5

Мориски — мусульмане, принявшие христианство, а также их потомки. Марраны — евреи, принявшие христианство, а также их потомки