Полная версия
Адаптивный интеллект — путь к внутренней устойчивости
Валерий Гут
Адаптивный интеллект — путь к внутренней устойчивости
От автора
Есть одна иллюзия, которая особенно болезненно рушится в XXI веке.
Иллюзия предсказуемой стабильности.
Мы выросли с убеждением, что ко всему можно подготовиться заранее, желательно прямо со школы, откуда мы выпустимся с высоким IQ. А дальше нужно всего лишь получить высшее образование, хорошую работу и встретить своего человека — вот тогда жизнь будет как песня.
Но реальность оказалась иной.
Пандемия, экономические турбулентности, технологические скачки — все это показало: интеллект в его классическом понимании (когда мы считаем его обладателя очень умным человеком) сам по себе не защищает. Эмоциональная зрелость — куда более выгодный, но тоже недостаточный ресурс.
Меня, как психолога и исследователя с 20-летним стажем, всегда занимал вопрос: почему одни люди в условиях неопределенности теряют, а другие — находят в себе неожиданные ресурсы? Почему для кого-то кризис становится точкой безвозвратных потерь, а для кого-то — точкой роста?
Мы проживаем эпоху, в которой привычные опоры перестают работать. Профессии исчезают быстрее, чем мы успеваем закончить целевую университетскую программу. Технологии развиваются стремительнее, чем психика человека успевает к ним адаптироваться. Горизонт планирования схлопывается. Будущее больше не обещает стабильности — оно требует готовности к переменам. Прекрасное далеко стало все-таки жестоким…
На протяжении XX века мы верили в силу знаний — силу IQ. В конце столетия сделали ставку на эмоциональную зрелость — EQ. Но XXI век поставил нас перед иной задачей: недостаточно быть умным и недостаточно быть эмоционально зрелым. Нужно уметь одновременно перестраивать и создавать себя без потери идентичности, без саморазрушения и липкого душевного поражения от вынужденной подстройки под обстоятельства.
Хорошо помню тот день, когда президент объявил о начале пандемии. Я пришел в офис — и понял, что пространство может быть пустым не только физически, но и эмоционально. За его стенами — растерянность, тревога, ощущение потери контроля. Внутри — редкая, непривычная тишина. Тогда с новой силой встали вопросы:
Почему одни люди в кризисе сжимаются и прячутся в свой панцирь, а другие — масштабируются?
Почему для кого-то перемены становятся травмой, а для кого-то — импульсом развития?
Почему одинаковые обстоятельства приводят к совершенно разным жизненным траекториям двух разных людей?
Ответы постепенно начали складываться в концепцию адаптивного интеллекта.
Когда в нашем Институте Адаптивного Интеллекта мы приступили к системному изучению этого феномена, нас интересовало не просто поведение человека в стрессовой ситуации. Нас интересовал более глубокий уровень — сами механизмы, которые это обеспечивают. Что происходит внутри психики, когда она сталкивается с неопределенностью? Какие внутренние структуры позволяют сохранить целостность? Какие процессы обеспечивают не только выживание, но и развитие?
Стало ясно: адаптивный интеллект (AQ) — это не врожденный дар и не интуитивная «гибкость характера». Это принципиально новая операционная система для нашего мозга, в которой постоянно перестраиваются алгоритмы применения навыков и психологических механизмов. Да, их можно осознанно развивать, укреплять и превращать в устойчивые внутренние ресурсы, которые постоянно обновляются при соприкосновении с внешней средой.
AQ можно также обозначить как внутренний навигатор, который помогает принимать решения в условиях неопределенности и сохранять целостность, когда вокруг постоянно меняются правила игры. Помните: «Маршрут перестроен!»
На страницах книги вы встретите истории выдающихся личностей: от Шейха Зайда, который превратил пустыню в самый дорогой оазис в мире, до Илона Маска, чья жизнь — сплошной эксперимент по внедрению адаптивного интеллекта. Почему эти истории здесь?
Потому что AQ — это не абстрактная теория, а живой инструмент для реальной жизни. Биографии знаковых фигур иллюстрируют ключевые компоненты адаптивного интеллекта на конкретных примерах. Каждая история размещена после главы, где описывается соответствующая составляющая AQ — будь то жизнестойкость, любопытство или целостность. Эти нарративы — мощный инструмент для читателя: они делают абстрактные концепции осязаемыми, мотивируют на практику и демонстрируют, что высокий AQ — не привилегия гениев, а потенциал каждого человека.
Эта книга родилась из наблюдений за тысячами людей: от топ-менеджеров, теряющих почву под ногами в кризисах, до обычных семей, переезжающих в новые страны в поисках лучшего. Из работы с командами в условиях кризиса и из личного опыта проживания неопределенности.
Эта книга — не сборник быстрых решений, а предложение нового подхода в восприятии жизни. Не подстраиваться под мир, а настраиваться на него.
Здесь нет волшебных формул и универсальных рецептов успеха. Речь идет о более фундаментальном — о том, как устроена психика человека в эпоху перемен. Как формируется жизнестойкость. Откуда берется способность видеть возможности там, где другие видят угрозы. Почему скорость реакции становится конкурентным преимуществом. И как научиться не просто приспосабливаться к среде, а формировать ее под свои цели и задачи.
Адаптивный интеллект — это не только индивидуальный, но и групповой ресурс. Это стратегическое преимущество организаций, обществ и государств. В эпоху быстрых трансформаций выигрывают те системы, которые умеют учиться, переосмыслять опыт и корректировать курс без сделок с совестью.
С чего начал человек — наука спорит до сих пор, а вот чем он продолжается в XXI веке?
Его способностью выдерживать неопределенность.
Его умением видеть в переменах не только угрозу, но и пространство возможностей.
Его готовностью не ждать стабильности, а создавать устойчивость внутри себя.
Я приглашаю вас к еще более глубокому исследованию того, что такое интеллект, — научному и одновременно глубоко личному. К размышлению о том, какие проблемы ждут тех, кто продаст свой живой интеллект (душу) интеллекту искусственному.
И к практическому шагу: начать развивать в себе то состояние, которое обещает быть важнейшим дополнительным ресурсом ближайших десятилетий в мире постоянных перемен.
Будущее не станет проще, проблем не станет меньше, но именно в нашей власти довести свою психологическую устойчивость до паритета.
Валерий Гут,
основатель Института Адаптивного Интеллекта,
кандидат психологических наук
Почему сегодня AQ > IQ + EQ?
1.1 Главные задачи интеллекта
Мы должны научиться жить
в условиях неопределенности.
Герд Гигеренцер,
немецкий психолог
«Большинство чаек не утруждают себя изучением чего-то большего, чем элементарные основы полета. Отлететь от берега на кормежку и вернуться — этого вполне достаточно. Ведь для большинства имеет значение не полет, но только лишь еда. Но для Чайки по имени Джонатан Ливингстон важен был полет. А еда — это так… Потому что больше всего на свете Джонатан любил летать»1. Ричард Бах прекрасен в своей иносказательности. Мы узнаем себя в этой возне за рыбьи потроха и понимаем, что даже если рискнуть и выглянуть за рамки дозволенного, стоит лишь попробовать открыться чему-то новому, как тебя обязательно обвинят в «попрании достойных традиций добропорядочного семейства чаек». Неужели наши возможности, таланты и умения даны лишь для того, чтобы закрывать базовые потребности и довольствоваться тем, что есть? Ричард Бах с этим не согласен: «Не верь глазам своим. Ибо глазам видны лишь ограничивающие нашу свободу оковы. Чтобы рассмотреть главное, нужно пользоваться пониманием. Ты все знаешь, необходимо только понять это. И тогда сразу станет ясно, как летать…»
Человек отличается от животного в первую очередь своей разумностью — он способен осознавать себя, правильно воспринимать и анализировать то, что его окружает. Это ключевой критерий развитого интеллекта. И, несмотря на латинские корни («intellectus» трактуется как «разумение, восприятие, понимание»), сегодня это слово чаще означает «способность к познанию». Но это определение включает в себя еще и социальные, и эмоциональные составляющие: память, мышление, восприятие, представление, ощущение, воображение и т.д. Как пишет известный американский социолог Линда Готтфредсон: «Интеллект — это очень общая умственная способность, которая, среди прочего, включает в себя способность рассуждать, планировать, решать проблемы, мыслить абстрактно, понимать сложные идеи, быстро учиться и учиться на собственном опыте»2.
Как правило, когда поднимается вопрос об интеллекте, то в первую очередь вспоминаются тесты для измерения IQ, предложенные Альфредом Бине и усовершенствованные Вильямом Штерном и Гансом Айзенком. Они быстро набрали популярность, но по факту измеряли только вербальные и логико-математические способности человека, то есть рассматривали лишь некоторую часть, а не весь интеллект. Дискуссия между учеными, продолжавшаяся несколько десятилетий, так и не позволила сформулировать однозначный ответ на вопрос о том, сколько же на самом деле существует интеллектов, и постепенно стала выходить за пределы предметного поля когнитивной психологии. «В работах Г. Айзенка наравне с “психометрическим” фигурируют “биологический” и “социальный” интеллект, Г. Гарднер в теории “множества интеллектов” описывает широкий перечень независимых типов интеллекта…»3
Согласно Гарднеру, вместо единого интеллекта у человека присутствуют несколько различных интеллектуальных способностей, которые влияют на развитие друг друга. Так, например, лингвист владеет словами и языком, а люди с логико-математическим складом ума обладают навыками логики и рассуждений. Множественный интеллект видно в школе: к примеру, у ученика, который не может написать связный абзац, но решает сложную головоломку, или у того, кто настойчиво стучит карандашом, потому что «это помогает ему думать». В своей книге Гарднер выделяет восемь типов интеллекта4:
Музыкальный. Способность воспринимать информацию на слух, играть на музыкальных инструментах, петь и сочинять мелодии.
Вербальный. Усвоение текста и изучение языков.
Межличностный. Высокая эмпатия, работа в команде, налаживание крепких социальных связей.
Телесно-кинетический. Этим людям важна окружающая обстановка, тактильный контакт и свобода для движений.
Визуально-пространственный. Воображение, ориентирование в пространстве, легкость в восприятии и запоминании изображений.
Логико-математический. Анализ и обработка информации в числах, графиках, таблицах и диаграммах.
Внутриличностный. Анализ своих чувств, эмоций и действий. Интровертность.
Натуралистический. Изучение и понимание природы, окружающей среды, исследования и эксперименты.
Основная идея Гарднера в том, что эти интеллекты автономны — между ними нет связи или она очень слабая. Обычно у человека хорошо развиты несколько типов интеллектов, но некоторые из них могут сильно отставать от «главных». Из-за этого люди, которые блестяще показывают себя в одной дисциплине, порой не всегда в состоянии освоить даже школьную программу в другой.
В конце девяностых — начале нулевых широкую известность получил «эмоциональный интеллект», благодаря работам журналиста Дэниела Гоулмана. Наиболее распространенная модель эмоционального интеллекта принадлежит Майеру, Саловею и Карузо, которые определяют EQ как тип социального интеллекта, включающий в себя способность к тому, чтобы отслеживать собственные и чужие эмоции, различать их, а также использовать эту информацию, чтобы направлять свои мысли и действия. Но пандемия обнажила слабые места EQ.
Помимо социальных и эмоциональных свойств интеллекта многие ученые придавали большое значение его адаптационным возможностям. Например, немецкий психолог Вильям Штерн называл интеллектом общую способность приспосабливаться к новым жизненным условиям. А британский ученый Майкл Полани относил интеллект к одному из способов приобретения знаний. Но первым о связи интеллекта и адаптации начал писать швейцарский психолог Жан Пиаже: «Интеллект для нас есть определенный конечный пункт, а в своих истоках он неотделим от сенсомоторной адаптации в целом, так же как за ее пределами — от самых низших форм биологической адаптации»5. Он объяснял, что развитый интеллект проявляется в универсальной адаптивности, в достижении «равновесия» человека и окружающей среды.
Понятие адаптивного интеллекта вводит американский профессор и психолог Роберт Стернберг. Он определяет его как умственную деятельность, направленную на адаптацию, выбор и формирование среды, и включающую в себя набор навыков, отношений и поведения, основанных на креативном, аналитическом, практическом мышлении и мудрости6. По сути это способность человека принимать оптимальные решения в рамках заданного контекста внутренних и внешних ограничений, преодолевать возникающие трудности, быть адекватным и гибким, при этом оставаясь собой. Иначе говоря, находить выход там, где его не видят другие.
Адаптивный интеллект позволяет не просто быстро перестроиться и действовать в непредвиденных обстоятельствах, но и самим создавать изменения и запускать процессы, которые приведут к положительным переменам. Один из евангелистов идеи адаптивного интеллекта, основатель американской компании «Adaptive Intelligence Consulting» Гари Култон объясняет концепцию AQ так: «Мы принимаем лучшие решения, когда задействуем наше сердце, творчество и анализ и, наконец, наше мужество и мотивацию. Я называю это “путь адаптивного интеллекта”». Он указывает на то, что это понятие объединяет сразу несколько типов мышления. Гари Култон уверен в том, что AQ включает в себя ментальный интеллект (IQ), эмоциональный (EQ) и позитивный (PQ).
Почему из всех видов интеллектов именно IQ и EQ приобрели, а затем утратили свою популярность, рассмотрим подробнее в следующих главах.
1.2 Горе от ума, или что (не) дает нам IQ
Человек он умный, но чтоб умно
поступать — одного ума мало.
Федор Достоевский,
русский писатель
В 1824 году российский дипломат Александр Грибоедов публикует на страницах альманаха «Русская Талия» самое знаменитое свое творение, первую русскую комедию — «Горе от ума». Задумал он ее в Персии, первые два действия написал в нынешнем Тбилиси, а завершил уже в Петербурге. Вот как он сообщал кратко, о чем она: «Девушка сама по себе не глупая предпочитает дурака умному человеку».
Произведение имеет оглушительный успех и растаскивается народом на цитаты. Высмеивающий и остросоциальный слог автора не оставляет равнодушными мыслителей, литераторов и критиков. По частоте цитирования Грибоедов опередил, наверное, всех русских классиков, включая даже прежнего чемпиона Крылова со своими баснями.
А был ли главный герой, Чацкий, действительно умным? Формально, да. Современники, однако, расходились в мнениях на этот счет. Первым в уме Чацкому отказал Пушкин, писавший Петру Вяземскому: «Чацкий совсем не умный человек, но Грибоедов очень умен»7. И более подробно раскрыл свои мысли в письме к Александру Бестужеву: «А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малой… Все, что говорит он — очень умно. Но кому говорит он все это? Фамусову? Скалозубу? На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека — с первого взгляду знать, с кем имеешь дело и не метать бисера перед Репетиловыми и тому подобными»8.
Кстати, в комедии сам Чацкий признается, что у него «ум с сердцем не в ладу». Вот, что сказал о репутации главного героя Иван Гончаров9, отметивший, что Чацкий не просто выделяется на фоне других героев комедии — он «положительно умен. Речь его кипит умом, остроумием. …Чацкий начинает новый век». Даже Пушкин, первый его обвинитель, отдавал должное «мыслям, остротам и сатирическим замечаниям», которыми Чацкий напитался, по словам поэта, у «очень умного человека» — Грибоедова. Поэта смутила только непоследовательность героя, который так ясно мыслит об абстракциях и так нелепо действует в практических обстоятельствах.
Уже 200 лет назад один из самых великих людей, которых знало человечество, и который заложил фундамент русской культуры, понимал, что ум — это не то, что должно быть в голове, а то, как человек применяет знания в реальной жизни. Не за партой, не на тренингах, а в окружающей действительности. В конце концов именно другие люди ставят вам оценку, умный вы или нет. Для многих это единственно важный критерий, ведь якобы с дураками никто не хочет иметь дела. Почему? Переходим к одному из главных искажений XXI века.
Большинству из нас с детства внушали, что быть умной или умным — это высшее благо. Безграмотность же приравнивалась к самой плохой жизни, где человек лишь добывает пропитание, не имея никакой возможности изменить судьбу. Поэтому как только большевики захватывают власть в 1917 году, они разрабатывают план всеобщего бесплатного образования, и уже в 1920 году объявляют ликвидацию безграмотности. Зачем? У них стояла простая цель — срочно доносить до всей страны свои идеи, а если больше половины не умеет читать, как на них повлияешь? К тому же из страны произошел отток самых умных и образованных людей: они уехали, будучи не согласными с новым правительством. Либо их убивали и раскулачивали. Заведующий одним из отделов Института истории естествознания РАН Дмитрий Сапрыкин писал, что в СССР в отдельных секторах хозяйства оценки потерь в 1918-1925 годах доходили до 70-90% кадров, относимых к наиболее квалифицированным, включая образованных представителей «эксплуататорских классов»: хозяев предприятий, членов советов директоров, их консультантов и прочее10.
Начался культ ума. Первое, что говорили нашим бабушкам и дедушкам — что нужно хорошо учиться и тогда все в твоей жизни будет хорошо. Наши бабушки и дедушки, даже если так не делали, то же самое с завидным упорством говорили нашим родителям. А те в свою очередь усаживали за парты нас. Прилежно учиться в школе и в вузе стало обязанностью, а в противном случае ждала судьба несчастного дворника.
Как луч света в темном царстве, в середине XX века стали выходить статьи о том, что высокий IQ ничего выдающегося не гарантирует. Но люди продолжали верить, что ум — это главное, это ключ к счастью. В школе учителя хвалили, прежде всего, тех, кто хорошо учился. Именно их награждали и отправляли в Артек. Родственники, приходя в гости, спрашивали не о том, как мы себя чувствуем, счастливы ли мы, о чем мечтаем, как дела с друзьями и подругами, — они интересовались, хорошо ли мы учимся, и просили показать дневник.
Культ ума закрыл дорогу к чувствам и пониманию своего потенциала. Вместо того, чтобы каждый день спрашивать себя: кто я? чего я хочу на самом деле? иду ли я к своей мечте? — мы задаемся вопросом умная ли я? Или умный? Мы выросли в культуре постоянной оценочности всего лишь одной из сотен наших добродетелей. Мы переоценили значение ума. Настолько, что даже сегодня не замечаем этого. До сих пор огромной популярностью во всем мире пользуются руководства «Отточите свой интеллект», «Как вырастить из ребенка гения» и бесчисленные сборники тестов, проверяющих уровень IQ.
Что же такое ум, который мы так стремимся развить? Согласно словарю Даля: «Ум — общее названье познавательной и заключительной способности человека, способность мыслить»11. В латыни умение человека понимать и познавать обозначили словом «интеллектус», а до нас оно дошло в виде интеллекта — то есть способностей ума решать те или иные задачи. Впервые понятие «способности» ввел в науку древнегреческий философ Платон. Он считал, что человек рождается с уже готовыми способностями и в дальнейшем изменить их не может. Однако позже философ пересмотрел свои взгляды и утверждал, что люди делятся между собой, как золото, серебро, медь и железо. Но при определенных обстоятельствах золото может стать серебром, а серебро золотом, поскольку все в природе переходит одно в другое. Долгое время в философии развивались два основных направления: теория, провозглашавшая врожденность способностей и сводящая их к задаткам, и теория, отрицающая значение природных предпосылок способностей, считающая их обусловленными лишь средой и воспитанием.
Самым первым, кто попробовал измерить умственные способности человека, стал основатель французской лаборатории экспериментальной психологии Альфред Бине12. Три года он наблюдал за учащимися начальной школы, после чего, в 1905 году, создал шкалу для оценки интеллекта (шкала Бине-Симона). Ученые сравнивали реальный и умственный возраст ребенка, а разницу между ними определяли как меру интеллекта. Чуть позже, в 1912 году, немецкий психолог Вильям Штерн усовершенствовал шкалу Бине и выдвинул первую концепцию IQ13 (intelligence quotient). Предложенный им тест состоял из более точных заданий и показывал соотношение интеллектуального возраста к биологическому. Кстати, Штерн уже тогда говорил о психике, как высшей форме приспособления и адаптации. Это общее определение точно выражало и смысл проблемы, и путь ее решения, рассматривая одаренность как возможность подстраиваться под новые задачи и условия.
Сегодня в мире есть огромное количество тестов на IQ. Но (ох, уж это «но») нет правильного и единого общепринятого. Наиболее известным для середины XX века считается тест Ганса Айзенка. А среднестатистический коэффициент ума балансирует от 110 до 90. При этом уровень интеллекта в 91 балл, находящийся почти на грани низкого и среднего, не помешал Джорджу Бушу стать 43-м президентом США. На минуточку, Мухаммед Али, один из самых известных боксеров в истории мирового бокса, набрал лишь 78 баллов. А Сильвестр Сталлоне — всего 54 балла.
Высокий IQ воспринимается как залог успеха, но научных подтверждений этому нет. Классическим считается лонгитюдное исследование, проведенное в начале 20-х годов в США. Профессор психологии Стэнфордского университета14 Льюис Терман с коллегами отобрали для эксперимента из более чем 250 тысяч школьников около 1500 детей, показавших наиболее высокие результаты (IQ свыше 140). Затем на протяжении 60 лет четырежды произвели контрольные замеры их жизненных успехов. Увы, мало кто из них стал фигурой национального масштаба. Никто из испытуемых не проявил исключительного таланта в области науки или искусства, не создал ничего, что можно было бы рассматривать как значительный вклад в мировую культуру, никто не стал действительно богатым. А большинство занимали скромные должности полицейского, моряка или машинистки и получали обычную, не слишком высокую зарплату. В целом их жизнь и достижения были среднестатистическими. Терман был вынужден с огорчением признать, что интеллект и успех мало связаны между собой.
Малкольм Гладуэлл в своей книге «Гении и аутсайдеры»15 приводит результат исследования профессора Калифорнийского университета Артура Дженсена, согласно которому для успеха важны не столько результаты IQ выше 120, сколько определенные свойства личности и характера.
Но должна же быть польза от высокого IQ? Профессор экономики в Бостонском Университете Джей Загорски попытался напрямую выявить зависимость между высоким интеллектом и доходами человека. Для этого он сопоставил данные почти 7500 жителей США и подсчитал, что каждый балл IQ прибавляет в среднем 400 $ в год. Выходит, что человек с высоким уровнем IQ — в 130 баллов — получал на 35% больше средней зарплаты по стране. Но вместе с тем график показывал, что значительное количество людей с разным уровнем интеллекта зарабатывают одинаково. Ученый пришел и к еще одному выводу: высокий IQ вовсе не означает финансовой грамотности. Скорее, напротив, повышает риски транжирства.
Айзенк писал, что для достижения жизненного успеха к высоким показателям IQ в обязательном порядке должны прилагаться настойчивость и высокая мотивация. Человек, обладающий завидным интеллектом, но лишенный настойчивости, рискует всю жизнь провести в ожидании «своего часа». Является ли интеллект фактором, способствующим достижению целей? Однозначно да, если он приводит к конкретным действиям. Именно поэтому основой интеллекта должна быть способность достигать целей, а не понимать их. Практика важнее абстрактного ума, которым многие очень гордятся.