Женатый мужчина

— Рита-Маргарита, — бьёт округлым концом пишущей ручки по столу. — Костные структуры в норме, чего не скажешь о затемнении в затылочной области. Уверена, что дома стены обладают не только согревающим эффектом? — опять этот взгляд. Подвисаю на нём. Разглядываю его глаза, вплоть до мелких серых прожилок. Сглатываю.

Я помню и другой взгляд…

— Эффект плацебо, весьма спорный медицинский факт, но я склонна ему доверять, чем опровергать, — заламываю пальцы, расфокусировано смотря сквозь них.

— Нужно ещё сделать УЗИ, — набирает кому-то по стационарному телефону, строгим тоном сообщая, что от него придёт пациента с подозрением на ушиб.

Только я хочу запаниковать, вспоминая, что этот термин может в себе содержать и какую опасность составлять для моего здоровья, в дверь влетает моя мама, а за ней плетётся рассерженный отец. Роман и бровью не повёл, продолжая держать трубку телефона возле уха.

— К блядине своей торопился, раз дочку не смог нормально довести без приключений, — закрыв рот ладонью, ошарашенно смотрю на Рому.

Про себя я так могу его называть. Мне никто не сможет запретить.

— Рот закрой! — рявкает на неё папа. — Забыл я про её день рождение! Каюсь, — разводит руками в стороны.

— Лучше бы это случилось с тобой! А мне лекарства покупать на какие шиши?! — не уступает ему она. — Дочка общая! Или другая семья стала ближе? — обиженно выплевывает эту фразу мама.

— Мам, пап… — пищу, сгорая от стыда я. — Вы в больнице.

— По его вине! — гордо вздёрнув подбородок, мама толкает его плечом, сокращая между нами дистанцию.

— Ну, мам, — с надеждой смотрю на неё, чтобы благоразумие взяло над ней верх, с учётом того, где они находятся.

Пока я мысленно нахожусь между двух огней, мечтая забрать всю мамину боль из-за предательства отца и его ухода из семьи, тем самым затушить пожар, бушующий не первый год, разгораемый всё больше из-за общих обвинений, кто-то решает одним махом прекратить этот цирк, заставив встрепенуться родителей.

— Варлан, девушку оформи в травме, — громко, без колебаний в голосе произносит в трубку, невзирая на мой отказ от госпитализации, подписанный мною собственноручно. — И ещё… Ампулы из Америки не трогай. Да. Нужны минимум две. Свиридов может и перетерпеть. Неважно, — последнее сказано с нажимом, а глаза вмиг становятся стеклянными и безжизненными. Вешает трубку, разворачиваясь к родителям.

— Часы посещения у нас с четырёх, — вроде ничего такого не сказал – дело в том, как он это сказал.

Мурашки бегут по телу, нутро подчиняется тембру его голоса, безоговорочным подчинением заполняя каждую клеточку моего организма, заставляя меня зачеркнуть мою же подпись на листке бумаги «отказ от госпитализации».

— У меня такие связи, молодой человек, — папа держит руки в карманах, бросая ему вызов.

— Тем более, мы её родители, — спохватывается мама, поддерживая оппозицию отца.

— Мне плевать, — сощурив глаза, наблюдает за мной. — Рита… — достает маленький фонарик из кармана халата, максимально склоняясь через стол ко мне. Водит световым лучом из стороны в сторону. — Зрачки разные.

— Что с нашей дочерью? Что всё это значит? Боже.. — тарахтит мама, нависая надо мной.

— Это означает, что вы должны немедленно покинуть мой кабинет, потому что дважды я повторять не привык, — бросив раздраженный взгляд на моих родителей, полностью сосредотачивается на мне, заряжая своим профессионализмом, внушая веру в свои действия.

Глава 4

Маргарита

— Привет, — Стас задерживается в проёме двери, виновато потупив взгляд. — Твоя мама посетовала моей, что ты находишься здесь второй день, и мне надо бы к тебе заехать, проведать, — в его руках огромный букет белых роз, бутоны которых задевают ещё немытый больничный пол. Медсестра как-то намекнула, что пациенты могут и сами помыть полы, раз такие чистоплотные, но мой лечащий врач в травматологии, Варланов Тимофей Георгиевич, покрутил около виска пальцем, сказав, что я обладаю всеми признаками альтруизма, и наказал соблюдать постельный режим, покидая больничную койку лишь по нужде.

— Проходи, — присаживаюсь на край, свесив ноги. — Правда, у меня вазы нет, чтобы цветы в воду поставить, — поджав губы, киваю на стул.

— Не подумал, — кладет букет на тумбочку. Разворачивает стул спинкой ко мне. Садится. — Рит, я виноват. Очень виноват. Когда услышал про тебя такие новости, решил предложить попробовать всё с начала. Я изменился, — обхватывает мою ледяную ладонь, прижимаясь к ней горячими губами. Такой контраст температур вызывает крупную дрожь по моему телу. Заметно передёргиваю плечами от непроизвольной судороги.

— Ты же знаешь, почему расстались мои родители, — тяжело вздыхаю, на несколько секунд прикрыв глаза. — Какие отношения нас ждут? — подтягиваю колени к подбородку, ступнями упираясь в металлическую основу больничной кровати, продолжая держать его за руку.

— Я постараюсь загладить свою вину. Прошу, дай мне ещё один шанс, — его голос звучит ласково, с приятными бархатными нотками, что совершенно неправдоподобно. Таким же тоном он оправдывался, когда я застукала его с другой девушкой, придумывая на ходу, почему у неё задрана юбка, а на её оголённом бедре находится его ладонь.

Облизав губы, я не подавала никаких знаков, чтобы он полез ко мне целоваться. Однако, восприняв мои действия на свой манер, мой бывший парень собственническим поцелуем раздвигает мои губы, проталкивая свой язык мне в рот.

Вихрь из протеста и негодования вздымается из глубины моей души, набираясь самых противоречивых чувств на подкорках моих воспоминаний. Бью его ладонями по плечам, чтобы прекратил всё это немедленно. Ну, куда там! Последнее, что предпринимаю – кусаю за язык. Сначала слегка, а потом ещё раз, не жалея его владельца.

— С ума сошла? — непонимающе смотрит на меня он. — Ты мне больше нравилась, когда… — захлопывает рот, резко обернувшись в сторону двери.

В палату быстрым шагом проходит постовая медсестра, суёт мне в руки градусник и также спешно ретируется обратно, не сказав ни слова. Видимо, здесь так положено.

— Я прошу тебя, уйди, — сую холодный градусник под мышку, плотно прижимая к своему телу.

— Рит, я знаю, что у вас есть проблемы с деньгами, — открывает бумажник, протягивая мне пару пятитысячных купюр. — На лечение, — отрицательно кручу головой, отвергая его помощь. — На этом всё? — более раздраженно интересуется Стас, бросая на меня суровый взгляд. — Для тебя всё кончено?

— Ужасно, что ты не понимаешь суть проблемы, переваливая львиную часть своей вины на здоровую голову, — поколебавшись, он ещё раз просит подумать о «нас» и не рубить сплеча. Ничего не ответив, ложусь обратно в кровать, демонстративно развернувшись к нему спиной.

После завтрака постовая медсестра сообщает, что мне назначены уколы. Посадив меня перед процедурным кабинетом, строго наказывает дождаться свою коллегу и никуда не уходить.

— Оборзели совсем уже эти «бюджетники», — грубо чертыхается пожилой седовласый мужчина, в клетчатой рубашке, разговаривая по телефону. — Небось на лапу дали, — украдкой посматривает меня, закрывая рукой динамик. Закатываю глаза. Встаю, чтобы не смущать старичка своим присутствием.

— Свиридов, уже на вахте? — из кабинета высовывается миловидная девушка, поправляя на голове белоснежную медицинскую шапочку. — Проходи, — мужчина спешно заканчивает разговор, добродушно ей улыбаясь. — Морозова, следом зайдешь, — утвердительно киваю я.

На задворках сознания мелькает знакомая фамилия «Свиридов», но решаю не придавать этому значения, и не загружать свой мозг ненужной информацией. Как только мужчина выходит, захожу следом, присаживаюсь на кушетку, внимательно рассматривая кабинет изнутри. Медсестра просит меня занять лежачее положение, так как препарат серьёзный – может наступить лёгкое головокружение или упасть давление. Подкладывает под локоть правой руки валик, накладывает жгут.

— Лекарство дорогущее, — медленно вводит препарат в вену; через каждые пять секунд останавливается, оценивая моё состояние. — Свиридов всю администрацию на уши поставит, что терапия досталась не ему.

— О чём вы? — непонимающе смотрю ей в лицо.

— Наш «Айболит» задвинул старика, сказав, что квота на бесплатное лечение ещё не готова, — хмуро сдвигаю брови к переносице. — Ну, девочка, соображай. Родня твоя подсуетилась и купила лекарство у больницы, — ещё больше удивляюсь её словам. Ни мама ни папа ничего подобного не говорили по телефону. Родительница бы точно не смолчала на этот счёт. — Закончим здесь, иди сразу в палату, врачебный обход будет.

На этом самом «обходе» я ждала чего-то большего, чем наскоро забежавного Тимофея Георгиевича, спросившего, как моё самочувствие и про возможные новые жалобы; также предупредил меня, что мне придётся остаться здесь на ещё одну ночь.

Не успев раскрыть рот для своего одного единственного вопроса – от него и след простыл. Удивительная профессия… В постоянных «бегах» как суперлюди, из мистических вселенных. Для меня всё это очень сложно и непостижимо.

Мне удаётся его подловить перед самым ужином, когда он неспешно прохаживался со стопкой карт мимо моей палаты.

— Тимофей Георгиевич, — окликаю его. — Я хочу вас кое о чём спросить, — начинаю мямлить. Мысленно одёргиваю себя за это.

— Домой не отпущу, — продолжает идти. — Морозова, отдыхайте, — отмахивается от меня.

— Мои родители ничего не оплачивали, — иду на маленькую ложь. Папе я хотела набрать чуть позже. — Это сделал Роман Борисович? — своим вопросом заслуживаю скучающий взгляд, без тени удивления.

— Рита, иди в палату, — останавливается. — Завтра выпишу тебя домой, сразу после второго укола. Надеюсь, тебя есть кому отвезти обратно.

Ворочаясь с боку на бок, долго не могла уснуть. Меня распирало от любопытства, почему чужой человек захотел за меня заплатить, при этом оставаясь в «тени»? Если бы не болтливая медсестра, то я бы уже спала, а не страдала домыслами, полных загадок.

Устроившись удобно на подоконнике, наблюдаю как на оконное стекло брызгают струйки дождя, постукивая по нему.

Слышала украдкой разговор между медсёстрами, что Ярцев сегодня на ночном дежурстве. И, если отбросить все сомнения, я имею право знать на каком основании он решил заплатить за меня, не спросив. Может для Свиридова это лекарство было последним лучом света на пути к исцелению, а я нагло украла у него этот шанс, не подозревая даже о таком. Спрыгнув с подоконника, практически бесшумно покидаю свою палату, направляясь к лестнице.

Его кабинет расположен в самом конце – всё, как я помню*. Остановившись в метре от открытой двери, замираю. Если открыто-то… ? Не время трусить, Рита! Вперёд!

— Здравствуйте. Я пришла узнать, почему… — Рома останавливает меня жестом руки, смотря как на столе вращается золотой ободок кольца, сверкая глянцевой обтекаемой формой в тусклом освещении кабинета.

Он, что женат? Почему, тогда вчера утром на нём его не было?

— Почему вы за меня заплатили? — невзирая на его немую просьбу замолчать, решаю завершить свой вопрос я.

— Ты не в первый раз здесь, — отрывает свой взгляд от кольца, что уже как доли секунды покоится на горизонтальной поверхности. Его глаза, словно подсвечиваются изнутри, делая облик Ромы загадочно-притягательным. — Рита-Маргарита.

— Я была ребёнком, — готова себе по лбу дать, с лёту признаваясь во всём, вмиг покрываясь багровыми пятнами от воспоминаний. — И не должна была входить без спроса, признаю.

— Прямолинейная, — хмыкает он, пряча в карман золотой ободок. — Этого хочешь и от меня?

— Да. Наверное, да, — задумчиво тяну я, ожидая откровений.

— Тебя ждет разочарование, — откидывается на спинку кресла, заложив руки за голову. Полы халата разъезжаются в стороны, оголяя мускулистую грудь. Шокировано опускаю взгляд в пол. — Свиридову не долго осталось жить. Максимум месяц-два. И этот старый ублюдок выбил бы квоту на это лекарство, что продлило бы его существование еще на пару месяцев.

— Ты… Вы… К-как вы м-можете р-решать кому и сколько жить? — заикаясь, примеряю на себя состояние того мужчины, заставляя себя на своей шкуре прочувствовать всё отчаяние, что он, возможно, испытал. — Вы украли у него эти месяцы.

— Это отбор, — равнодушно пожимает плечами. — Я выбрал более молодой перспективный на выздоровление организм, — механическим голосом разъясняет свои доводы он.

— Вы украли надежду, — разворачиваюсь на звук приближающихся шагов. На меня смотрит та самая процедурная медсестра, с поникшей улыбкой на лице. Именно ей я передарила цветы от Стаса. — Надежду на ещё одно утро с любимым человеком.

Глава 5

Роман

— Спина разболелась некстати, — Варлан вымученно меняет положение своего тела, потягиваясь плечевым корпусом вверх. — Ещё одну ночь в гараже без отопления я не переживу.

— У жены кто-то появился? — поднимаю взгляд поверх монитора.

— Сын бы о таком не смолчал, — сцепив зубы, вновь погружается в больничные карты он. — Забыл, — на его лице мгновенно появляется саркастическая ухмылка. — Таня, процедурная медсестричка, что так любит общие с тобой смены, — гадёныш не скрывает своего подкола, подмигнув мне. — Прибежала час назад ко мне в кабинет вся на нервах, взволнованно сообщив, что Морозова наотрез отказывается, чтобы та ввела ей лекарство. Девчонка предостерегла её тем, что будет кричать на всё отделение, но не позволит к ней прикоснуться, — делает паузу. — Сейчас заполню выписку, раз моей пациентке резко полегчало.

— Дополнительные обследования ты делал, чтобы проанализировать динамику эффективности лечения?

Вы украли надежду… Надежду на ещё одно утро с любимым человеком…

— Знал, что спросишь, — не отрываясь от работы, продолжает говорить: — девица и слушать не захотела меня, заверяя, что опасность миновала, а дальше сможет дома пропить курс лекарств, которые я ей пропишу. Очередь из приёмника пополнит ряды моего отделения. В накладе не останусь.

— Что планируешь прописать? — прикидываю, какой аналог можно посоветовать.

— Яр, ты тоже подался в альтруисты? Ладно девчонка маленькая, розовые очки за уши притянуты, что не отодрать, пока в пекло не бросить. Но, ты… Прожженный до основания материи. Зачем оплатил лечение, когда её собственные родители палец об палец не ударили? — складывает руки на столе в замок, внимательно смотря мне в глаза.

— Решил не переводить столь ценный препарат понапрасну, — подмигиваю в ответ я. — И оценить его превосходство над отечественными аналогами, — вполне логично заключаю свои доводы.

— Только поэтому? — недоверчиво склоняет голову набок. — Девица, как раз в «твоём вкусе».

— Только, «поэтому» я спросил у тебя про дополнительные обследования перед выпиской. Одна доза могла колоссально растворить гематому, усилив кислородное насыщение, а ты добровольно лишился показательной статистики для дальнейшего мониторинга. Никому лучше не станет в данной ситуации – ни ей, ни старику. «Ни дать ни взять», вот, что мы имеем – так в отчёте и запишем, — произношу с нажимом. — Свиридова обрадуй. Ненадолго… — от эмоций бью по клавишам, вспоминая взгляд девушки, перед тем как она покинула мой кабинет этой ночью.

Я хотел, чтобы она во мне разочаровалась – мне это удалось. Второй раз.

Меня и Риту связывает одно ужасное обстоятельство, прямиком из прошлого. Я только вернулся на Родину, месяца не прошло. Оголённые нервы, мандраж, специфические реакции и свойственное ему поведение. Маленькая девчонка застала меня в тот момент, когда я был обдолбан и трахал медсестру на том самом столе, за которым сейчас сидит Варлан. Она была подобно ангелу, что смотрел на меня своими серебристыми глазами. Не отвела взгляд, когда я брал, как животное женское тело. В её «озёрах» я увидел отражение самого себя со стороны. Это было ужасно. Меня выворачивало в туалете до ломоты в костях, судорог, жжения пищевода, но мне пришлось пересилить себя и выполнить свои прямые врачебные обязанности – провести осмотр мамы Риты, при этом сгорая со стыда изнутри перед её дочерью.

Она не в «моём вкусе». Она антипод тому, к чему я так привык, чем до сих пор безусловно одержим.

— Слушай, давай сегодня по пиву? — предлагаю сходу, разбавляя свои мыслительные метания обычным предлогом сбросить напряжение после работы. — Или под дверью квартиры жены будешь ошиваться, в надежде на приют?

— Ром, — удивлённо вскидываю брови вверх. Он редко зовёт меня по имени, значит за живое его задел. — Я не верю, что Милка сможет меня бросить. Ладно раньше меня не было дома по полгода, но сейчас я здесь, с ней. Люблю её.

— Готовь выписку, — устало потираю переносицу я. — В остальном извини, не советчик, — Варлан, пробурчав себе под нос едкие дружеские высказывания в мою сторону, углубляется в свою писанину, больше не отвлекаясь, как и я.

После вечернего обхода по отделению, спускаюсь вниз, на первый этаж. Здесь практически нет людей, за исключением «постоянных клиентов». Прохожу в смотровую, запираюсь; включаю телевизор. У меня есть немного времени, чтобы выдохнуть после тяжёлого рабочего дня, погрузившись в очередную смену, за которую мне не заплатят. Меня попросту не тянет в двухкомнатную обшарпанную квартирку на окраине города, да и Варлан выбрал себе компанию жены.

«… По предварительным данным в ходе спецоперации удалось обезвредить двоих боевиков, одного ликвидировали на месте, что касается остальных – им удалось оторваться от преследования, но за черту города им не выехать. Главные дороги перекрыты до особого распоряжения», — сообщает «голова» с местного телевидения.

В ладони вибрирует телефон. На автомате принимаю вызов.

— Брат, что же ты свою матушку не навещаешь после работы? — южный акцент царапает слуховые рецепторы; непроизвольно сжимаю в кулак свободную руку.

— Не трогай её, — прошу искренне. — У нас взаимовыгодные отношения.

— По-твоему я мразь конченная, чтобы женщину обижать?!

— Нет, иначе бы этого разговора не было.

— У запасника тебя ждёт наш человек – надо зашить. Другого – законсервировать.

— Понял, — собираюсь сбросить вызов, но Багир в этот раз удивляет:

— Человечек даст тебе пригласительные на аукцион, 1+1, — издает смешок. — Девочки, все дела…

— Мне это не интересно.

— Там будет Карим, брат. Если кто знает о твоей жене, то только он сможет пролить свет, где найти её саму или её тело, придав земле и освободив тебя от пут обещаний мне. Ты не перестанешь искать, пока окончательно не поймёшь, что ищешь пепел воспоминаний.

Приняв человека от Багира, тайно провожу осмотр во второй операционной, извлекая из тела наёмника пулю. Рентген сделать уже не смогу – поднимется шумиха, а я не могу лишиться этого места работы, лишиться надежды на ещё один пазл из общей картины информации о Яне, или же… Даже думать не хочу, потому что уверен, что она жива.

— Как новенький, — радуется Азат. — Просили передать, — протягивает лакированную прямоугольную коробку. Открываю. — Два билета. Ваше именное.

— Что за аукцион?

— Это прикрытие того, что хочет провернуть Карим здесь, которое пройдёт в приятной компании тёлочек, — расплываясь в улыбке, мечтательно закатывает глаза он.

— «Приватный ужин… », — кривлю губы в улыбке. — Зачётное прикрытие, — поднимаю два пальца вверх я.

— Пацана жалко, — кивает на труп. — Аллах забрал его душу.

— Его воля, — пробежавшись глазами по пригласительному, запоминаю дату, время, место, чтобы сразу согласовать с начальством расписание ночных дежурств по табельному. — И у каждой души есть своё предназначение.

Глава 6

Маргарита

— Маргарита, — понуро опустив широкие плечи вниз, наш декан опасливо бросает на меня взгляд. Мало ли решу разреветься да ещё у него в кабинете. — Я ничего не смог сделать. Ты сама виновата в том, что едва поспеваешь за основным составом бюджетников, пропуская лекции, семинары, а они готовы ночевать здесь, чтобы держаться за свои места.

— По уважительной причине, — мой голос пропитан едким чувством безысходности, чтобы я сейчас ни сказала – это уже ничего не значит, мне вынесли приговор.

— У меня приказ сократить бюджетные места на десять процентов. К сожалению ты вошла в этот процент, — поправляя очки на переносице, встаёт с кресла он. — Твой отец, обеспеченный человек. Не вижу оснований для развития драматического сюжета. Подтянешь учёбу – снова подавай документы на бюджет. Может быть через годик всё разрешится в твою пользу.

— Как же повышенная стипендия? — закусив изнутри щеку, смотрю на декана с нескрываемой враждой. Такие эмоции внутри меня бушуют. Потряхивает, словно мои ступни опущены в ледяную воду, а рядом высоковольтный кабель прокладывают. Чуть-чуть и я взорвусь. Прямо здесь. За столом декана. Сорвусь на рыдание. Встряхиваю головой, прогоняя все мысли, чтобы там не осталось ни одной.

— Деточка, ну, какая стипендия у платников? Чудеса чудесные рассказываешь, — хохотнув, быстро принимает серьезный вид он. — Оплата семестра до первых чисел октября. Не пропускай платёж, иначе будешь не допущена к зачётам и к экзаменам.

Чувство дурноты накатывает, сделать вдох полной грудью не получается. Комок биомассы разрывается, где-то за за грудиной, разлагая пищевод жгуче-едким жжением. Низ живота от нервного перенапряжения скручивает в тугой узел, до боли, до выступающих слёз. Поднявшись со стула, рывком подбираю сумку с пола, громко хлопнув дверью напоследок.

Так будущие педагоги себя не ведут… Или ведут? Я же обычный человек, с присущей ему эмоциональностью и чувствительностью, а ещё со склонностью к сгоряча необдуманным поступкам.

Надеюсь, декан простит мою выходку, совершенную на эмоциях.

— Пап, привет, — умывшись ледяной водой, сразу набираю ему я. — Меня сняли с бюджета, — рвано выдыхаю в трубку. Пальцы рук подрагивают от переживаний внутри меня, сметая напрочь мою уверенность в завтрашнем дне. Я же папина дочка, у меня были самые лучшие куклы, косметика, платья.

Единственной моей мечтой было встретить того самого, веря безгранично в нереальные чудеса нашей Вселенной, растворившись в родительской любви; чтобы потом неожиданно получить обухом по своей наивной голове, стирая розовое напыление со своих глаз.

— Зашквар на работе, Рит, — шикает в трубку на кого-то он. — Чего хотела?

— Чего я «хотела»? — потрясённо смотрю на себя в зеркало, непроизвольно дотрагиваясь до щёк, трогая себя, щупая. Злость огненным рёвом проносится по артериям, венам, просачиваясь в капилляры, поглощая всю мою телесную оболочку. Облокачиваюсь одной рукой на пьедестал раковины, не сводя опустошённого взгляда со своего холодного зеркального отражения. — Я, Рита, твоя дочь. Единственная, — уточняю, прикрыв глаза. Ощущаю как трепещут мои ресницы от раздирающих душу эмоций. Так даже при разводе родителей не было.

Это всё «он». Воспламеняет меня через расстояния, просочившись в нейроны. Рома меня не разочаровал, он показал мне реальный мир и указал на чёткое определение «хищник-жертва». Я была условным хищником, под опекой более сильного и властного по своей значимости.

— Мне нужны деньги на учебу. Пожалуйста, — заканчиваю свой хаотичный рой мыслей я.

— Такое фееричное вступление, чтобы закончить мямлящим «пожалуйста»? — страх забирается под кожу, судорогой омывая всё тело. Отец включает деловой тон, свойственный любому циничному бизнесмену, что видит перед собой только результат, и неважно кто стоит на его пути. — Прежде чем мне в трубку заявлять свои хотелки, дважды бы подумала, неблагодарная. Живёт в особняке с дурой-матерью, что палец об палец в жизни не ударила, а я тут вкалываю, чтобы содержать вас. Абзац! Крутитесь как хотите, хоть дом продайте и живите в лачуге!

Из-под ресниц выкатываются первые слёзы, спазм нарастает. Отрицательно качаю головой из стороны в сторону, отвергая его слова. Нутро не принимает.

Я не Аня. У меня даже в зачатках такого нет, чтобы раздуть немного искры. Она смогла сорваться и уехать. Жить свободно. Жить как хочется.