Геймер в зоне АТО

Андрей Дольский

Геймер в зоне АТО

© Дольский А., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

Посвящается Roadhouse и Nebo – двум бессмертным воинам кибернетического пространства. Да пребудет с вами сила!

Пролог

Тяжелый лайнер медленно плыл над бескрайним морем облаков. Маленькие островки инея, расположившиеся на окнах иллюминаторов, красиво переливались под лучами яркого летнего солнца. Совсем еще маленькая белокурая девочка лет пяти снова потерла ладошкой круглое окошко, наблюдая за красивыми искорками. Она улыбнулась и посмотрела на облака.

Одно из них привлекло ее особое внимание. Похожее на большого плюшевого мишку, сделанного из сахарной ваты, оно перемещалось против того направления, куда текла вся эта белоснежная застывшая масса. «Мишка» перемещался скачками, переваливаясь из стороны в сторону.

– Прямо как настоящий, – подумала девочка.

Она вспомнила трогательную церемонию закрытия Зимних Олимпийских игр в Сочи и огромного Мишку, улетавшего куда-то ввысь.

– Так вот ты куда улетел, – прошептала она и рассмеялась. – Сейчас, подожди.

Девочка оторвалась от окошка и взяла своего плюшевого медвежонка, уютно дремавшего в уголке ее кресла. Вернувшись к иллюминатору, она прижала мордочку плюшевой игрушки к стеклу.

– Смотри, Тедди, – сказала она в плюшевое ухо, – там Большой Мишка. Может быть даже, это твой папа.

Тедди безмолвно смотрел вслед удалявшемуся «родителю».

– Давай помахаем ему, – предложила девочка и, взяв Тедди за лапу, начала ей махать.

– Что там, милая? – спросила мама девочки и погладила ее по голове.

– Там Мишка, – ответила девочка.

– Твой мишка? – спросила мама.

– Нет, – девочка замотала головой из стороны в сторону, – Олимпийский мишка.

– Олимпийский? – удивилась мама.

– Да, – кивнула девочка и пояснила: – Тот, который улетел.

– А, – понимающе кивнула мама. – На другом самолете.

– Нет, – девочка снова замотала головой. – Пешком.

– Пешком? – удивилась мама.

– Вот, смотри, – предложила девочка и ради этого убрала Тедди от иллюминатора.

– Ну, давай посмотрим, милая, – согласилась мама и наклонилась к окошку.

Несколько секунд она любовалась на открывшийся перед ней пейзаж.

– Ну что, видишь? – спросила девочка.

– Ой, какое солнышко яркое, – улыбнулась мама. – И облака такие величественные.

– Мама, Мишка, – напомнила девочка.

– У тебя самый лучший в мире мишка, – сказала мама, отрываясь от красивого вида за окном.

– Ну почему все взрослые такие и никогда ничего не видят? – спросила себя девочка и пожала плечами.

– Когда прилетим к бабушке с дедушкой, они покажут тебе малыша кенгуру и маленького коалу, – напомнила мама.

– Живых? – спросила девочка.

– Ну конечно, живых, милая, – улыбнулась мама. – Они живут в Австралии, на родине крошки Ру, друга твоего любимого Винни-Пуха.

– Здорово, – улыбнулась девочка.

– Скоро будем обедать, – напомнила мама.

– Я хочу сок, – сказала девочка и снова прильнула к стеклу иллюминатора, пытаясь найти Большого Облачного Мишку. Через несколько минут она заметила какую-то точку, мелькавшую среди облаков. Точка была совсем маленькой, но быстро приближалась к их самолету. Двигалась она как-то странно, то вверх то вниз, поэтому время от времени девочка теряла ее из виду.

– Может быть, это муха? – подумала девочка.

Она уже хотела отвернуться от окошка и поинтересоваться судьбой сока, как в этот момент «муха» снова выскочила из-за облаков, только в этот раз гораздо ближе, и девочка поняла, что это такое.

– Мама, там самолет, – сказала она, не поворачиваясь.

– Ну, вот видишь, значит, твой мишка все-таки путешествует не пешком, – отозвалась мама.

– Нет, это не самолет Мишки. – Девочка отрицательно замотала головой.

– Почему ты так думаешь, милая? – спросила мама.

– Потому что Мишка большой, а этот самолетик совсем маленький, – пояснила девочка.

– Как наш? – спросила мама.

– Нет, – девочка снова замотала головой и добавила: – Он военный.

– Военный? – удивилась мама и спросила: – Почему ты так думаешь, милая?

– Потому что он ищет Мишку, – пояснила девочка.

– Почему ты так думаешь, милая? – недоверчиво спросила мама.

– Потому что он мне не нравится, – объяснила девочка.

– Смотрите, там действительно военный самолет, – сказал мужчина, сидевший в переднем ряду.

Отложив сумку, мама наклонилась к дочери и посмотрела в окошко. Военный самолет действительно летел почти параллельно курсу огромного «Боинга» Австралийских авиалиний.

– Странно, – сказала мама, с тревогой наблюдая за военным самолетом.

– Ничего странного, – прокомментировал все тот же мужчина. – Я только не понимаю, какого черта они повезли нас этим маршрутом.

– Каким маршрутом? – спросила мама.

Ей не понравилось выражение «какого черта», которое использовал мужчина, но она промолчала, намереваясь сделать ему замечание после того, как он ответит.

– Этим маршрутом, – буркнул мужчина и пояснил: – Тут же война идет.

– Война? – удивилась мама. – Какая война?

– Известно какая, – буркнул мужчина, – Третья Мировая.

– Майкл, прекрати пугать людей, – негромко сказала соседка мужчины. – У них там ребенок.

– А я и не пугаю, – упрямо возразил мужчина, но говорить стал тише. – Я все расскажу на конференции о том, что они делают в Африке.

– А при чем здесь Африка? – удивилась про себя мама. – Разве мы уже летим над Африкой?

Она вспомнила про замечание, которое хотела сделать мужчине, но в этот момент военный самолет резко ускорился и нырнул в облака. Этот маневр напомнил маме повадки акул, о которых любил рассказывать ее отец, старый морской волк на пенсии.

– Сначала они разведывают, что да как, присматриваются к потенциальной добыче, но как только уходят на глубину, жди беды, – вспомнила мама слова отца, и ей сразу стало не по себе, как тогда, в детстве.

В таких случаях она всегда прижималась к отцу, и его тепло и сила всегда ее успокаивали. Но сейчас отца не было рядом, и она с беспокойством посмотрела на облака, синее небо и солнечные лучи, освещавшие всю эту сказочную и такую мирную красоту. В этот момент что-то выскочило снизу из облаков и, оставляя белый след, пронеслось в том же направлении, куда летел их «Боинг».

Резкий хлопот разорвал тишину, и самолет качнуло из стороны в сторону. Что-то забарабанило по обшивке, и мама с ужасом увидела рваные следы на крыле. На мгновение в самолете повисла звенящая тишина. Потом что-то затарахтело, и мимо окна полетели какие-то искры, похожие на огненных пчел. Несколько из них попали в крыло, срывая куски обшивки и оставляя длинные борозды. Двигатель чихнул и задымил.

Самолет резко качнуло носом вверх, раздался оглушительный хлопок, и в пассажирский салон ворвался жуткий порыв ветра. Маму вжало в кресло, а мимо с каким-то воем пролетела стюардесса. Ее ударило об потолок и бросило на задние ряды салона. Кто-то закричал, и тихий уютный мир «Боинга», в котором они провели несколько последних часов, неожиданно взорвался. Маму выбросило из кресла. Она инстинктивно закрыла голову руками, ожидая удара, но его не последовало. Их самолета больше не было. Еще не понимая, что происходит, мама увидела хищный силуэт военного самолета, продолжавшего плеваться огнем.

Огненные стрелы разнесли вдребезги три сиденья вместе с людьми, которое вдруг вынырнуло откуда-то, словно пытаясь заслонить собой маму. Самолет резко ускорился и ушел в сторону, послав после себя мощную воздушную волну, отбросившую маму куда-то назад.

– Люси! – судорожно вспомнила она и огляделась по сторонам.

В этот момент ее тело словно вспомнило, что оно не невесомое, и маму резко бросило вниз, срывая с нее одежду. И все-таки она успела увидеть дочь. Более легкая, девочка была выше мамы и уже через секунду превратилась в еле различимую точку.

Люси тоже падала вниз, прижимая к себе Тедди. Она не слышала мамин крик. Он потонул в диком шуме от ветра и реактивном реве военного самолета, делавшего круг над своей падающей добычей. Глаза девочки немедленно наполнились слезами, но она не стала их вытирать, боясь потерять Тедди. Встречный ветер забрал их вместе с одеждой и теперь рвал плюшевого медвежонка из ее слабеющих рук.

– Где ты, Мишка! – хотела крикнуть она, вспомнил Облачного Великана. – Спаси нас!

Ветер ревел сильнее, и девочке стало очень холодно. Она расслабилась и на мгновение почувствовала что-то теплое внизу живота.

– Я описалась, – промелькнуло у нее в голове. – Мама будет ругаться.

Но мамы не было рядом, и от этого стало еще страшней.

– Найди его, Тедди! – закричала девочка.

Резкий порыв ветра вырвал плюшевую игрушку из ее рук.

– Пускай он спасет нас! – крикнула Люси.

Она почувствовала боль и отчаяние. Внизу замелькало что-то желтое.

– Господи, спаси нас! – взмолилось все существо девочки. – Спаси!

Желтое заполнило собой весь горизонт, а потом все прекратилось…

Глава 1

Киев, штаб-квартира СБУ

– Что-то случилось? – с порога спросил капитан Шевченко.

– А ты что, не в курсе? – серьезно спросил подполковник Наливайченко.

– Никак нет, – покачал головой капитан.

– Ты дверь закрой, проходи и садись, – жестко приказал полковник Приходько.

– Есть, – отчеканил Шевченко и выполнил приказ.

– Для тех, кто не в курсе, паны офицеры, – начал Приходько, сурово оглядев пару десятков офицеров в своем кабинете, – менее часа назад в зоне АТО был сбит гражданский самолет.

– Наш? – спросил подполковник Степаненко, тоже ничего не знавший о ЧП.

– Петр Григорьевич, – полковник укоризненно посмотрел на полковника, возглавлявшего отдел радиоперехвата. – Тебе ли не знать…

– Виноват, – смутился Степаненко. – Я на другом этаже был последние пару часов. Американские коллеги проводили инструктаж по работе с новой аппаратурой.

– А хлопцы твои? – насупился полковник.

– Тоже со мной, – пожал плечами Степаненко, – но дежурная группа во главе с капитаном Шевченко оставалась на месте.

– Так ведь он тоже не в курсе, – напомнил Приходько и, еще круче нахмурив брови, добавил: – Чем вы там вообще занимаетесь?

Все посмотрели на Шевченко.

– Задание выполняли со вчерашнего вечера, пан полковник, – оправдываясь, сообщил капитан.

– Какое, к ведьмам, задание? – начал закипать хозяин кабинета.

– Радиоперехват боевиков монтировали, – начал объяснять побелевший Шевченко. – Вчера поручили, сказали, срочно. Боевики там про наш сбитый «Ан» переговаривались. А нам поручили, чтобы там про гражданских было, вот мы сидели и клеили…

– Кто поручил? – спросил полковник.

– Так зам самого, пан полковник, – ответил капитан.

– Наш или американец? – спросил Приходько.

– Наш, кажется, – неуверенно ответил Шевченко.

– Что значит, кажется? – возмутился полковник. – Казаться на том свете будет. Так наш или что?

– Так они вместе заходили, товарищ… – начал было отвечать капитан и запнулся.

– Товарищи у москалей, – сурово напомнил подполковник Степаненко.

– Простите, пан полковник, – извинился капитан.

– Мне твои извинения псу под хвост, капитан, – сказал полковник, – Так что там? Двоевластие, мать его за ногу. Половина отдела не знает, чем другая занимается, и какой отдел, где и что делает. Отсюда и потери наши в зоне, оттого, что одна нога тута, а другая тама. Что значит «вместе»?

– Зашли вроде как вместе, пан полковник, – начал судорожно вспоминать Шевченко. – Потом наш… э… нет, американец ему бумагу отдал с заданием, а он его – нам.

– Объяснял что-нибудь? – спросил полковник и покосился на Степаненко. – Может, ты, Петр Григорьевич, чего-то не договариваешь?

– Никак нет, пан полковник, – ответил подполковник и отвел глаза в сторону.

– Ничего не объяснял, – поторопился сообщить Шевченко, воспользовавшись паузой, – сказал только, чтобы все бросили, и это в первую очередь, мол, уже завтра может понадобиться.

– У тебя, Петр Григорьевич, есть что-нибудь новенькое для капитанова задания? – поинтересовался полковник, продолжая сверлить глазами начальника отдела радиоперехвата.

– Все только в рабочем режиме, пан полковник, – доложил Степаненко, по-прежнему избегая смотреть в глаза начальства.

– Ладно, соколы вы мои ясные, – недобро усмехнулся Приходько и продолжил: – Тогда слухайте. Самолет тот был «Боинг», австралийский. Летел из Лондона, полный пассажиров. Человек 300 вместе с экипажем. Кто сбил, не знаем. Наверху говорят, что сепаратисты, но, насколько нам известно, у них такой техники нет. Информация о том, что сепаратисты, уже пошла в СМИ. Однако нам приказано во чтобы то ни стало добыть черные ящики.

Он сделал паузу и отхлебнул чай из большой домашней кружки.

– Пан полковник? – неожиданно подал голос Шевченко.

– Что еще, капитан? – насупился полковник, – опять что-то показалось?

– Так ведь записи разговоров должны быть у диспетчеров, – ответил Шевченко. – А если в зоне сбили, значит, это днепропетровские или харьковские.

– Днепропетровские или харьковские, – усмехнулся Приходько. – С ними уже работают. Там, кстати, наши сушки летали, тоже могли что-то слышать. Правда, из трех две не вернулись. Приноровились сепаратисты наши самолеты сбивать.

– Так и «Боинг» могли, пан полковник, – встрял Степаненко.

– Боинги не бомбят цели и поэтому летают на совсем других высотах, – напомнил Приходько, – Из ПЗРКа его не достанешь. Чем там казачки «Боинг» «сбивали», над этим другие люди будут работать. Думаю, что и тебя, Шевченко, не просто так к этому подключили. Ну да то политика, а у нас служба. И наша задача – добыть эти черные ящики кровь из носа. У кого есть какие соображения?

– А где все случилось? – спросил Шевченко и тут же поймал на себе недобрый взгляд начальника отдела.

– У поселка Черное, – ответил полковник и добавил: – Зону контролируют сепаратисты. Наши будут прорываться туда, но они километрах в 20–30 от места. Так что бои там будут, а значит, и группу отсюда не пошлешь. Нужен кто-то уже на месте.

– У нас там есть ячейка «Правого сектора», – доложил майор Наливайченко. – Смышленые ребята, с хорошей подготовкой.

– Что делают? – спросил полковник.

– Информацию шлют, где, что и кто у боевиков, – начал перечислять майор, – Наводчиками работают, диверсии проводят по мере возможностей. Минометы у них есть, оружие стрелковое, пулеметы. С машин, что надо, то и обстреливают. Частенько под сепаратистов работают, чтобы местных против них настроить. Последнее получается пока не очень. Район-то большой, но всегда можно напороться на знакомых.

– Они что, местные? – спросил полковник.

– Да, – кивнул майор. – Мы их из фанатского движения привлекли. Живут в разных местах, но, когда надо, могут собраться, где надо, и выполнить задание.

– Какое у них прикрытие? – спросил Приходько.

– Так просто, местные, – пожал плечами Наливайченко и с ухмылкой добавил: – Типа, мирные жители.

– Нет, это нам не подходит, – покачал головой хозяин кабинета. – Сепаратисты тоже не дураки. Народу туда еще больше нагонят, и сами будут искать, как только узнают, что мы их в этом обвиняем. Так что там будет жарко и присмотр за всеми особый. Наверняка начальство ихнее дээнэровское это дело на особый контроль возьмет. Но как запасной вариант твои фанаты, пан подполковник, тоже могут сгодиться. К примеру, ящики спрятать или перевезти куда надо. Так что будем их держать в уме. Что еще у кого есть?

– Ну, тогда, наверное, у меня, пан полковник, – неохотно сказал майор Калашников, сидевший дальше всех от стола начальника.

– А у тебя что, майор? – удивился полковник. – Тоже фанаты какие-нибудь?

– Никак нет, пан полковник, – спокойно ответил Калашников. – Надежные хлопцы, с легендой. Из засланных.

– Подготовка? – спросил Степаненко.

– Высшая, – ответил майор, – Участвовали в некоторых ликвидациях на Майдане.

– Министр МВД о них знает? – спросил Приходько.

– Никак нет, – ответил Калашников.

– А кто знает? – подхватил Степаненко.

– Только я и пара моих людей, которые с ними связь держат, – спокойно ответил майор.

– У тебя группа такая одна, или еще что-то в загашнике есть? – поинтересовался полковник.

– Были еще две, но их вычислили, – мрачно ответил Калашников. – У них тоже контрразведка будь здоров работает. Но там были люди попроще. Отставные, в основном те, кого сам знаю. Знал то есть…

– Они про третью группу что-нибудь могли рассказать? – спросил Приходько.

– Никак нет, пан полковник, – покачал головой Калашников. – Правда, там сын одного из них, но сейчас это привычное дело, когда члены одной семьи по разные стороны воюют. Да и фамилия у него другая, по отчиму.

– Личные мотивы, – недовольно насупился Приходько.

– Никак нет, пан полковник, – покачал головой майор. – Хлопцы проверенные, за единую и неделимую.

– Идейные, что ли? – насторожился полковник.

– Патриоты, – возразил Калашников. – Но не засвеченные. Дело свое знают, и куда пошлют, там и работают. Вопросов не задают.

– Это уже лучше, – кивнул хозяин кабинета.

Он встал, подошел к окну и несколько минут молчал, явно о чем-то размышляя.

– Ладно, Калашников, убедил, – наконец прервал молчание Приходько. – Действуй майор. Но помни. Сейчас кипеш по всему миру начнется. Естественно, обвинят Москву, так что и москали тоже без дела сидеть не будут. Им надо будет во чтобы то ни стало от этой грязи отмазаться, в которой мы с американцами и европейцами их вымажем. В войне с Грузией у них это получилось, так что враг это серьезный и неглупый. Думаю, вы все это и без меня знаете. Так что не исключено, что и они своих пошлют или задействуют тех, кто уже в зоне. И не забывайте про предателей. Никто не знает, сколько их агентов до сих пор еще действует среди нас, но, учитывая наши фактически нулевые результаты по их отлову и провалы в зоне АТО, скорее всего, немало. Поэтому соблюдаем особый режим секретности в связи с проведением операции. Докладывать лично мне.

Он строго посмотрел на Калашникова, и тот еле заметно кивнул.

– Да, и вот еще что, – сказал Приходько и на секунду задумался, – С нацгвардией и МВД никаких контактов по этому вопросу. С минобороны тоже. Все они родную мать с потрохами продадут, если в цене сговорятся. У твоей группы, Калашников, времени дня три, ну, может быть, пять от силы. Ящики могут быть где угодно. Разброс большой, а у нас, к сожалению, нет возможности отследить их по маячкам. Сейчас этот район особенно глушить будут, чтобы москали своих не навели.

Он посмотрел на подполковника.

– Так что, если соседи не помогут, придется действовать фактически вслепую.

– Я думаю, помогут, – сказал Наливайченко.

– Так ты их поторопи, Петр Григорьевич, – насупился Приходько. – Гуся ведь недостаточно начинить, его ведь еще и в печку сунуть надо.

– Так точно, пан полковник, – кивнул Наливайченко и сам обратился к Калашникову, – Аппаратура у твоих хлопцев есть?

– Имеется, – кивнул майор.

– Тогда пускай начинают работать, а мы им запасную частоту дадим, про которую никто не знает, – сказал подполковник. – Думаю, если не сегодня, так завтра точно будет. Так что пускай наготове будут.

– Так точно, – кивнул Калашников.

– Ну, тогда все, – подвел итог Приходько. – По коням, хлопцы.

В коридоре Наливайченко окликнул Шевченко.

– Капитан, вот тебе недостающие записи, – сказал подполковник, передавая флешку, – От наших друзей, с комплиментами. Так что ты вставь куда надо по-быстрому, и сразу мне передашь. Максимум через три часа это должно пойти в работу. Сделаешь упор на «Боинг» и гражданских, особенно про женщин и детей. Там это имеется.

Он зло усмехнулся.

– Сепары прибалдели, когда на них сверху голые трупы начали сыпаться.

– Так это мы, что ли? – изменился в лице Шевченко.

– Мы – не мы, – хмыкнул Наливайченко. – На кого повесим, тот и будет отдуваться. Ты работу свою делай, капитан, и вопросов не задавай. А то пошлем тебя в зону, а там, сам знаешь, несладко.

Он зло посмотрел в глаза капитана, но тут же смягчился.

– Иди работай, Евгений Сергеевич. Не твой это грех и не мой, но нам страну спасать надо, а не о каких-то сантиментах думать. Если сейчас спалимся, от нас многие отвернутся. Так что надо тянуть время, пока на москалей всех собак будут вешать. А там через годик, глядишь, и утрясется. Давай. Через три часа максимум.

– Так точно, – отчеканил капитан Шевченко и заторопился в свой отдел.

– Ну вот и ладненько, – усмехнулся про себя Наливайченко, глядя ему вслед. – Теперь главное, чтобы америкосы не подвели, будь они неладны. Вот же вляпали они нас в историю, а нам теперь это дерьмо расхлебывать. Ничего, пускай и москали похлебают, а там и на пенсию можно будет куда-нибудь в Майами. Еще бы только деньжат побольше нарубить, и порядок. Кстати, о птичках…

Он огляделся по сторонам и быстро зашел за угол в небольшой закуток, где тут же достал телефон и набрал сообщение. Отправив, он убедился, что оно получено, после чего стер исходный текст.

Глава 2

Игорь сидел в небольшом окопе-землянке размером 2 на 1,5, то есть два метра в длину и полтора в высоту. Земля была мягкая, и от нее веяло теплом, а учитывая, что на дворе было лето, находиться в окопе было довольно жарко. По телу струился пот, но одежда его впитывала, не выделяя при этом соль, иначе бы он точно вылез наружу, несмотря на строгий приказ командира.

– Черт, а ведь я даже в армии не служил, – думал Игорь, вновь и вновь оглядывая свое мрачное укрытие. – Не окоп, а могила самая настоящая. Как же так вышло, что я сам добровольно в нее залез? И ладно, если бы я был студентом-археологом, тогда бы разные раскопки казались мне лучше дома родного, но ведь я учусь на филолога.

Игорь покачал головой и провел рукой по автомату.

– Что там говорил инструктор? 1974 года выпуска? Охренеть.

Все началось примерно за полгода до начала Евромайдана или, как укропы его теперь называют, «Революция Достоинства». На глаза Игорю попалась статья ведущего украинского журналиста с грузинскими корнями. В ней предлагался рецепт создания сильной и независимой Украины. Статья делилась на несколько пунктов. Во-первых, журналист предлагал вернуть Киев и окрестности Польше, за что последняя должна была позаботиться о том, чтобы Украина стала полноценным членом ЕС и НАТО. Автор статьи понимал, что для этого потребуются деньги, и немалые, и как бы вследствие этого переходил к следующим двум пунктам. Во-вторых, отдать почти сплошь русскоязычный Быдлостан-Донбасс в аренду Германии или Израиля на срок 99 лет с возможностью продления или даже продажи. В-третьих, отдать Крым в аренду Турции на тех же условиях, а заодно раз и навсегда решить проблему Черноморского флота России. В дополнение к этому автор полагал, что за 99 лет турки выбьют весь русский дух из полуострова. Из всего оставшегося можно было слепить небольшое европейское государство со столицей во Львове.

Цинизм автора поразил Игоря. Он предполагал, что сейчас украинцы ополчатся на этого грузина, явно озлобленного на Россию и русских, но не тут-то было. Практически 90 % прокомментировавших статью не только поддержали предложенный план, но и сами еще более жестко высказывались по поводу жителей Донбасса и Крыма.

– А как же Киев? – возразил некий Вася из Калуги.

Помимо лавины отборного русского мата, на Васю обрушились комментарии, типа, не твое собачье дело, лучше Чечней своей занимайтесь и какое тебе, русскому ватнику, дело до нашего Киева…

Но, видимо, Вася из Калуги был не робкого десятка и, не обращая внимания на продолжавшие сыпаться матюки, оскорбления, карикатуры на русских, России и даже на Калугу, задал следующий вопрос.

– Я не спорю, что Киев ваш, но как же вы можете соглашаться с тем, чтобы отдать его Польше?

На этом дискуссия прекратилась. То ли Васю поставили в игнор, то ли хохлы ушли думать, но больше ни одного комментария не появилось. Игоря очень интересовал ответ на Васин вопрос. Он тоже не понимал, как это, будучи в здравом уме можно согласиться на такое. Это как все равно что Москву отдать французам, мол, вы, кажется, хотели 200 лет назад, так давайте берите, пока мы не передумали. Поэтому Игорь периодически проверял тему, надеясь увидеть рациональный ответ, который бы все объяснил. Сначала он делал это каждый час, потом – три, далее – пять, и наконец, два раза в день, утром и вечером. Спустя неделю он потерял терпение и решил вмешаться.

– Будет ли ответ на последний вопрос Васи из Калуги? – написал Игорь.