Убежище для своих

Ольга Назарова

Убежище для своих

Глава 1. Натуральная Снегурочка

Тугие порывы ветра приносили к окну всё новые и новые порции снега, но стильные синие с серебром занавески не давали отвлекаться на снежное мельтешение.

– Так… надо подумать! Мне надо хорошенько подумать, всё проанализировать, – сказала своему отражению белокурая, миниатюрная, красивая молодая женщина, сидящая у туалетного столика.

Отражение охотно с ней согласилось – в конце концов, это его работа – соглашаться со своим человеком.

– Итак… что мы имеем? Я всегда шла у него на поводу! Я всегда слушала его и его семейку! Я родила ему двух детей, хотя… хотя и не была к этому готова, а он? Он – негодяй!

Зеркало послушно изобразило трагичный излом бровей и гневное сверкание прекрасных голубых глаз, но… но всё это было не то, не то… как-то без огонька, что ли…

– Н-да… ладно, начнём сначала! – женщина чуть растрепала чудесные волнистые волосы, осмотрела себя – да, безусловно хороша! Да и тридцать пять ей никто не даст – от силы двадцать семь, и то с натяжкой. – Прямо как Снегурочка! – и тут же покачала головой:

– Не отвлекайся! – она строго призвала себя к порядку. – Я должна решить, как мне дальше жить! Так, на чём я остановилась? А! Точно! На детях… Я не готова была к детям! Я не хотела рожать. Я… да я сама была ребёнком! У меня было столько планов, столько устремлений. А он? Он просто уговорил меня, наврал, что у нас будет чудесная семья, что я никогда об этом не пожалею! И что?

Она сердито уставилась на зеркало:

– Вот сейчас я очень даже жалею! Ужасно просто! Ева права! Это… это же получается… всё неправда!

Стоило только вспомнить про подругу, которая предпочитала, чтобы её звали Ева – именно такое сокращение имени Евгения она предпочитала, как настроение тут же повысилось.

– Надо ей позвонить! Поговорю, и мне сразу станет легче!

Со своей коллегой Евой-Евгенией она познакомилась на лекции по психологии, когда проходила очередное повышение квалификации. Познакомилась и очень быстро подружилась, ощутив в ней поддержку, отдушину, нет, скорее единственного человека, с которым можно было говорить начистоту, высказав даже те мысли, которые раньше старательно прятала от окружающих.

Высказанные вслух мысли ширились, росли вдоль и поперёк, щедро поливались елеем сочувствия, понимания и поддержки:

– Ты права! – убеждала её Ева, которая трудилась в каком-то журнале. – Ты вовсе не обязана их любить! Никто не может заставить никого испытывать эти чувства! Ну, как можно любить слюнявых, вечно орущих младенцев?

– Эээ, Ева, но мои уже давно не младенцы… Вот как раз с младенцами было значительно проще. Понимаешь, их любить было легче!

Невольно вспоминались розовые безмятежные мордашки, крепкие ручонки, сжатые в кулачки, и как-то расслаблялась зажатая внутри пружина раздражения.

– Свет! Све-та! Перестань так глупо улыбаться! Ничего такого приятного в этих детях нет! Это ты просто ещё не поняла, что твои убеждения тебе внушили окружающие! Вот я – я никому не позволила себе что-то внушить! Я сразу знала, что дочь не хотела, не любила, и сейчас не люблю! Я сразу же отдала её няньке, и всё! И никто не смог мне внушить эту… эту иллюзию! Я – не молочная корова и не самка с инстинктом размножения! Я – свободная женщина! Если мужу хотелось ребёнка, я её родила и ему отдала. Пусть сам и кувыркается!

– И как? Он кувыркался? – осторожно уточняла тогда Света, ещё незнакомая с решительностью новой подруги.

– Мать его всё делала. Мать и нянька! – гордо отвечала Ева. – А ты, бедняжка… тебя мало того, что заставили рожать двоих, так ещё и внушили, что ты их прямо любишь – любишь! Света! Ну, это же потеря себя самой! Ты же талантливая, умная, красивая! И что? Ты не сделала вовремя карьеру, не посмотрела на мир, ты была привязана к пелёнкам-распашонкам, горшкам, кашам и прочей ерунде! А сейчас? Ну, что у тебя есть?

– Немногое… – соглашалась Светлана, прямо шкуркой ощущая, что её недавно ещё вполне себе благополучный мир скукоживается и беднеет прямо на глазах. – Карьеру не сделала, мир не посмотрела…

– А муж? Муж-то хоть ценит то, что ты сделала?

– Нууу, не очень, – совсем приуныла Света. – Он как-то и не хотел, чтобы я много работала.

– Вот! Вот, Светочка! Он посадил тебя с детьми дома, сделал из тебя домашнюю прислугу, на много лет лишил тебя полноценной жизни! Ну, сама подумай, сначала с одним ребёнком сидела, потом с другим… Какая там у них разница?

– Три минуты.

– Три года?

– Нет, три минуты – они близняшки! – призналась Света, не подозревая, что именно с этого самого дня её жизнь повернёт по совсем другому пути.

– Как близняшки? То есть двое? И ты прямо хотела двух детей? – ахнула Ева.

– Нет, я хотела одного мальчика, – призналась Света.

– Так зачем же ты согласилась на обоих?

Если честно, то Света и не соглашалась – её просто никто не спросил – близнецы получились сами по себе, своевольно ни у кого не уточнив.

– Если ты хотела только мальчика, зачем ты девочку из роддома забирала? – продолжала изумляться Ева.

– А как же? Как иначе-то?

– Ну ты и шляпа! Да ты же просто не знала свои права! Я реально видела случай, когда сама в роддоме была – пара долго не могла забеременеть, наконец-то у них получилось, но целых двое! Вот они тоже мальчика хотели. Так лишнего ребёнка просто оставили в роддоме, и всё.

– Ну, может, у них просто денег не было… хватало только на одного… – растерялась Света. – А у меня муж из состоятельной семьи, у нас всё было!

– Да нет же, там вполне себе денежные люди, просто решили, что им нужен мальчик, и всё! Вот так и надо! Зачем себя выматывать с двумя, гробить себя, если твоё счастье – это самое главное?

Примечание автора: уважаемые читатели! Это реальный случай, я его не выдумала. Если честно, в голову бы такое не пришло, но это было. Супружеская пара, которая несколько лет не могла завести детей, долго лечилась от бесплодия, в результате родились здоровые дети – мальчик и девочка, но пара взяла одного мальчика – девочка им была просто не нужна. Они мальчика запланировали, его и забрали. Этот случай описывали сотрудницы роддома.

Света поначалу изумлённо хлопала глазами, но время шло, разговоры велись, взгляды решительной и харизматичной подруги впитывались, усваивались…

Так потихоньку и сама Светлана стала рассуждать о том, что у неё отняли молодость, её карьерные мечты, её надежды, сломали жизнь… и кто? Ну… кто?

– Твой муж и дети! Они на одной чаше весов, а ты и твоё счастье – на другой! – говорила Евгения. – Вот, посмотри на меня – я тоже сделала ошибку, но по крайней мере не усугубляю её, как ты! Вот что ты сейчас такая нервная, а?

– Да, понимаешь, дети… они подложили фейерверки под ножки соседского батута. Соседи гостей принимали, забрались туда, начали прыгать, и… батут полетел!

– Но это же ужасно! Они совершенно неуправляемые!

– Это да… недаром их вся наша родня называет ПП… они такие предприимчивые, что мне иногда просто страшно становится!

– И что это означает? Ну это ПП? Или это просто по именам? Как там их… Полина и Павел? Да?

– Это и первые буквы их имён и… сокращение от их прозвища – Патентованное проклятие.

***

– Это прекрасный выход! Просто великолепный! Я даже и не думала, что твой муж способен такое предложить! – ликовала прошедшим летом Ева, услышав план Светиного мужа отправить их детей в интернаты.

– Думаешь? Ну, не знаю…

– Да что тут не знать-то? Света! Почему ты такая нерешительная! У меня бы они уже давно колобками катились бы по интернатам и сидели бы там как мыши! Вы уезжаете, тащить их с собой – глупость несусветная, а там их воспитают как надо! Опять же ты сможешь заняться собой и отношениями с супругом.

– C ними так не получится. Пашка и Полина будут резко против!

– Да кто их спрашивать-то должен!

– Понимаешь, их не спрашивать… это чревато. Могут что-то устроить, – озабоченно вздыхала Света.

– Светочка! Твой муж и его родители распустили детей просто невозможно! Если они такие хулиганы… пусть ими вообще полиция занимается!

– Да нет же… они не хулиганы, по крайней мере, ничего такого противозаконного не делают… почти. Но вот если их разлучить и отнять у них собаку с кошкой, то… то я даже не знаю, что они могут!

– Послушай, но почему два подростка, которые живут в твоём доме, диктуют тебе какие-то свои условия? Почему ты позволяешь им так себя вести? Зачем ты разрешила им каких-то животных?! Это же всё на тебе! Сколько раз я тебе говорила, что главное – это твоё счастье!

– Но… но животные на них – они за ними смотрят.

– Не верю! Убираешь и выгуливаешь наверняка ты!

– Нет, они сами.

– Ладно… но потом-то всё равно им всё надоест и это будешь делать ты! – уверенно заявляла Евгения, и Света невольно кивала головой – очень уж убедительно это звучало.

– А потом… этот твой муж, он что? Опять налево смотрит?

– Ну, думаю, что да!

– А я тебе говорила! Я предупреждала! – с интонациями записной пророчицы высказывалась Ева. – Ты же полностью сняла с него все заботы – он захотел ребёнка – ты родила. Захотел двух – ты послушно согласилась забрать обоих, захотел – ты уселась с ними дома и лишилась карьеры, а теперь… теперь ещё и это!

Вот что тут поделать… когда слышишь что-то такое, удобное, комфортное, убедительное, ура-ура-поддерживающее, слышишь это часто и помногу, то и сопротивляться да возражать хочется всё меньше.

Что поделать, если чужие расспросы вызывают всё больше и больше откровений, «раздеваний» близких, а то и самых близких людей, выворачивания наизнанку их секретов и вытряхивания слабостей.

Если так хочется, чтобы тебя пожалели и поддержали, что уже не опускаешься до подробностей, которые могут менять всё. То, что твои дети тебя любят, что именно они весьма креативно и решительно встали на твою сторону и удержали отца от того, чтобы он ушёл из семьи, и что никакие они не хулиганы. А уж ради тебя вообще на многое готовы...

Что муж полностью содержит тебя и никогда не заставлял сидеть дома. Что работаешь ты только ради собственного удовольствия, и если бы хотела делать карьеру, то уж муж-то тебе точно не был бы помехой.

Просто… просто неудобно это. Усилия нужно прикладывать, общаться с разными людьми, в том числе некомфортными для общения, а ты нежная, слабая, податливая. Тебе так никогда не хотелось, и, как только что-то не нравилось на работе, ты запросто оттуда увольнялась, получая полную, да что там… полнейшую поддержку от того самого негодяя-мужа! Но так приятно было слушать о том, что ты лишена чего-то явно важного не из-за того, что сама что-то не делала, а потому что виноваты все – дети, муж, твои родители, его родители… короче, все, кроме тебя, что Света, пытавшаяся поначалу вставлять какие-то правдивые подробности, вскоре перестала это делать.

Да и зачем? Это же так… просто разговоры. Ну она так отдыхает…

Только вот ей самой всё чаще и чаще думалось о собственной семье именно словами Евы, она всё больше оценивала и мужа, и особенно Пашку с Полей теми категориями, которые и так охотно перенимались ею от подруги.

– Света, ты же психолог! Ты должна осознавать, что люди, которые тебя могут осуждать – это просто ограниченные, тупые и для тебя совершенно ненужные особи. Про них и думать не надо! Главное – это ты! Ты – центр твоей жизни! Понимаешь? Ты должна ориентироваться только на свои потребности и желания!

Слова, поначалу ничего не значащие, упали как зёрна, проросли, напитались силой, пустили корни так, что и не припомнить о том, что когда-то… да вот всего три года назад, ты думала по-другому. Да куда там! Ты ж была непросвещённой, заезженной мужем и детьми, а также всеми-всеми, кто тебя окружает.

Наверное, правду говорят, что человек – это то, что он ест. Только вот еда не определяет всё в жизни. Получается, что человек ещё и то, что он слушает, то, с кем он общается, а ещё – то, что он подпускает близко, слишком близко к себе.

Мягкие, широкие хлопья снега, вьющегося за окном, сменились мелкими острыми снежинками, словно осколками волшебного злого зеркала. Они царапали по стеклу, но не могли прорваться в комнату, да это было и не нужно – женщина, которая скрывалась от них за синими шторами, замораживала своё сердце гораздо надёжнее, выбрав себе в лучшие подруги человека, который любит только и исключительно себя.

– Ева, я пытаюсь отрепетировать разговор с мужем, убедить себя в том, что это правильно, но у меня не получается.

– Ну конечно же, он наверняка опять убедил тебя, что вы вернётесь в Москву и всё будет чудесно, да? Что его увлечения – это простой флирт, что у вас семья, дети…

– Да, всё так и есть.

– Так вот! Он хотел детей – это ЕГО дети! А ты – у тебя наконец-то появился шанс быть свободной! Оставь этих детей их отцу и живи своей жизнью. Делай карьеру, путешествуй.

Светлана слушала эти мотивирующие речи, кивала им в такт, любуясь на себя в зеркале, но… но всё упиралось в то, что делать карьеру без денег мужа, а точнее его семьи, было как-то трудно, неудобно и непривычно. А если уйти и оставить детей Виктору, то… с него станется из принципа затребовать с неё алименты. А на что она тогда будет жить? И где? И как?

– Что ты там молчишь? – Ева не любила, когда её слова оставались без восторженной реакции, поэтому требовательно призвала собеседницу к ответу.

– Ты же понимаешь, что пока не поздно, пока ты молода, привлекательна и можешь многого добиться, тебе надо разводиться и жить своей жизнью? Кому я всё это говорю? Ты что, снова хочешь стать клушей, обслуживающей всю семейку?

– Да ты не понимаешь! Если я с ним разведусь, то останусь безо всего!

– Погоди… а ваше имущество? Ты что, собираешься своему муженьку всё подарить? Всё нажитое в браке делится пополам! Сколько я тебе это уже говорила?

– Да и делить-то особенно нечего – всё подарено ему его отцом!

– А квартира?

– И квартира, и коттедж! Он только машины покупал, их две – моя и его. Так что, если я сделаю так, как ты мне советуешь, я останусь только с машиной и… и алиментами на близнецов.

– Так… это плохо! А куда ж ты смотрела? Неужели не понимала, что тебя попросту обирают? Почему позволила свёкрам так всё оформить?

– На самом деле, это имущество действительно покупал его отец. Виктор работает у него. Но… но всё, что зарабатывает, он тратит. Мы же отдыхать ездили два-три раза в год, машины меняли, ну, и так, по мелочам.

– Неразумно! Тогда надо подумать, как тебе выбраться из этой ситуации! – Ева, как женщина решительная, была уверена, что любую ситуацию можно повернуть себе на пользу, главное – знать, куда её разворачивать!

– Так сейчас-то мне что делать?

– А что?

– Ты же посоветовала мне решительно поговорить с мужем и возвращаться в Москву.

– Погоди… если ты вернёшься в Москву, то золовка, как там её… Нина, кажется, да? Тут же сбросит на тебя твоих хулиганских близнецов?

– Да, наверняка!

– Ну точно! Никто не будет без крайней нужды тянуть чужих детей. Я вообще удивилась, зачем она это делает. Наверное, к родителям подлизывается. Тогда… тогда я, пожалуй, знаю, что тебе делать!

Екатеринбург заметала метель, но даже она была теплее, чем этот разговор.

***

Непонятно, как столь обсуждаемым людям, как пресловутые ПП, удавалось не икать… Наверное, их харизма подавляла любые чужеродные обсуждения на подлёте.

– Паш, как ты думаешь? Родители на Новый год приедут? – Полина вышла из школьных дверей, с удовольствием вдохнула морозный воздух, красиво увернулась от летящего в неё снежка и философски отряхнула физиономию брата, в которую и прилетел снежный комок.

– Ты, Поль, когда уворачиваешься от поклонников, думай о ближних своих! – Пашка выплюнул снег, попавший в рот, погрозил кулаком спешно исчезающему за углом однокласснику и пожал плечами:

– Кто их знает. Папа чего-то этакое сказал, что, мол, у него дела, но они посмотрят.

– Ну-ну, и мы посмотрим, куда их «посмотрение» приведёт! – Поля бодренько покивала, решив, что надо самой набрать маме – очень уж давно она сама не звонила. – Что за жизнь? Родители такие безответственные, что за ними глаз да глаз нужен!

Глава 2. Разведка в кущах древ

Виктор Александрович Мошенов шёл по занесённому снегом Екатеринбургу в удивительно хорошем настроении.

Нет, даже не так! Настроение у него было расчудесное! А каким же ещё должно быть настроение, когда человек осознаёт, что избежал жуткой опасности?

– Это ж надо! Чуть так не вляпался… – время от времени бормотал Виктор Александрович, покрепче прижимая к себе объёмистый шуршащий свёрток. – А я ещё на отца злился, когда он мне начал опять втирать про семью и семейную жизнь!

Его отец и, по совместительству, работодатель, Александр Павлович Мошенов, который и отправил его из Москвы в Екатеринбург для руководства только открытым филиалом, недавно позвонил и устроил сыну дичайший разнос:

– Витька! Что происходит? В Москве ты работал спустя рукава, всё сетовал, что я тебя страхую и развернуться тебе негде, ладно, вот тебе фронт работы – вся Сибирь. Что? Опять негде разворачиваться? Почему показатели никакие? Что есть ты там, что нету… И вообще, почему ты не на работе?

Нет бы Витьке тогда немного спохватиться, сфокусироваться на разговоре с родителем, так нет… расслабился, утратил хватку, невольно проговорился, что он вовсе и не на работе. И вообще… у него, может, выходной… Что он, не человек, не мужчина?

– Ты что? ОПЯТЬ? Ты ж уезжал, клялся и божился, что едешь с женой, чтобы жизнь семейную налаживать! А ты снова какую-то красотку отыскал?

Нет, оно и понятно! Куда отцу его понять? Ему-то с Витькиной матерью повезло непомерно – от такой в сторону и гулять-то не хочется, а Света… Нет, Света и красивая, и хозяйка прекрасная, и так… хороша. Только очень уж управляемая – что Витька скажет, то она и делает. Прям как безукоризненная и исполнительная подчинённая! А ему, может, с огоньком хочется!

Нет, из семьи Виктор уходить не собирался – три года назад была у него попытка, спасибо, хватит! Это он так… жизни порадоваться, напомнить себе, что он – мужчина хоть куда! Ого-го ещё! А то… время-то проходит, и пугающе кажется, что чего-то он пропускает, не успевает за этим временем, что надо всё-всё успеть!

И вот только он нашёл себе новую цель – чудесную заводную рыженькую девчонку из цветочного магазинчика, как на́ тебе – так расслабился и так прокололся!

– Витька! Да как же ты не соображаешь? Это для тебя, дурака, игры, а для Светы всё всерьёз. И небось для девицы твоей новой – тоже!

– Да неее, пап, это так…

– Какой тебе так? Не можешь с женой жить – разводись! Только учти – она с детьми останется, а ты с чем? С новой женой и новыми детьми?

– Пап! Да что ты такими старомодными категориями мыслишь? – рассердился тогда Виктор. – Какая новая жена и новые дети? Я просто романчик планирую. Я не собираюсь от Светки уходить – она меня устраивает! Да и с ПП она не справится, и куда они тогда? Ко мне? Так мне сразу надо будет обет безбрачия брать – их-то точно никто выдержать не сможет.

Отец тогда долго и упорно бухтел по поводу его невозможно неправильных жизненных взглядов, романчиков и всего прочего. Едва от него Виктор сумел отвязаться, а потом… потом…

И зашёл-то он сегодня в магазинчик к красавице-Ирусе, чтобы просто пригласить её на обед. Нет, можно было позвонить, но магазин был неподалёку от офиса, что ж не зайти?

На двери висело хлипкое китайское звенящее подобие ловца ветра, которое Виктор умело придержал рукой – очень уж хотелось сделать сюрприз жизнерадостной Ирине.

У входа стояли искусственные заросли, а дальше начинались стойки с крупномерными живыми цветами, так что вход Ирусе был не очень виден.

Виктор, как хулиганский мальчишка, крался даже чуть пригнувшись – обуяло его этакое шаловливое настроение. Крался, крался, да так и застыл, насторожив уши.

Утром в магазине никого, кроме Ируси и его самого, не было, так что Иринин звонкий голос был Виктору преотлично слышен.

– Да, такой забавный папик… Нууу жена… жена есть, конечно. Даже пара детей имеется. Но мне-то что с того? Что значит, поиграет и бросит? Кто б ему позволил! Вот ещё! Я беременна? Нет, пока нет. Но постараюсь как можно скорее! И куда он тогда денется? Ой, да ладно тебе! Чего кошёлка из себя представляет по сравнению со мной? Так что разведётся как миленький и женится!

Виктор даже в первый момент не понял, к чему это всё… Потом до него стало доходить, что забавный папик для двадцатилетней Ирины – это он сам!

– Чё? – содержательно прошипел он, с трудом уворачиваясь от дружелюбного фикусного листа, который похлопывал его по физиономии – видимо, в качестве дружеской поддержки. Держись, мол, мужик… держись! Тут и не такого наслушаешься!

– Нее, он из Москвы, богатенький. Я сбегала в офисный центр, где он офис снимает, там моя одноклассница работает. Так вот, фирма нормальная, жирненькая, зарегена на его отца, то есть он не мошенник, а реально при деньгах! – продолжала описывать его Ируся. – Что сам? Ну, так… средней паршивости, но где они сейчас лучше-то? По крайней мере, такой… ухоженный и наивный.

– Я? Я наивный? – чуть было не взвыл Виктор Александрович, и уже благодарно покосился на фикусный лист, весьма удачно заткнувший ему рот. А Ируся продолжала:

– Ты прикинь… он такой смешной! Шифруется от своей жены, а я уже и пароль на его смартике подсмотрела, так что, как только у меня с ним всё получится, я ей сама наберу и всё скажу.

– Ути какая! – Виктор машинально покосился на карман дублёнки, где лежал предательский гаджет. – Ничего себе планы у Ирусика!

– Я думаю, дело выгорит! – уверено вещала «утикакая», опрыскивая орхидеи. – Нет, а что? Мужик практически не пристроенный бегает! Почему не пристроенный? Да потому что от жены пристроенные никуда не деваются! Вот у меня он шагу в сторону не сделает, сидеть рядом будет как миленький!

– Да-ты-чё? – даже слегка восхитился этакой наглостью Виктор, решительно, но по-прежнему крадучись, пробираясь к выходу.

Дружелюбный фикус махнул ему на прощание полосатой лиственной лапкой, и Виктор, придерживая хлипкий колокольчик на входном ловце ветра, решил, что сегодня же отправит зама его купить!

– А что? Облагораживать офис никогда не поздно! Опять же, я таких полезных растюх ещё не видал – столько нужного под ним услышал! – свойственна была Виктору некая сентиментальность.

Виктор вышел из магазина, старательно обогнул его так, чтобы его невозможно было увидеть из окон, и заторопился в офис.

– Это ж надо! Распланировала уже, где я около неё сидеть буду. Небось у её тапочек? Как собака? Да где мозги у этой свистульки? Все в ноги ушли? Кто я и кто она? Справки она обо мне наводила! Об отце даже узнала! О-ша-леть!

Тут Виктору пришло в голову, что именно об этом и говорил отец – девица-то отнюдь не рассматривала себя в роли временного развлечения, хотя Виктор ей ничего и не думал обещать или врать.

– Ишь… Светке она позвонит! Стоп! Светке она позвонит? – Виктор выхаживал по своему кабинету, и тут так затормозил, что чуть было не споткнулся. – Ёлки! А ведь может! Нет, она говорила, что позвонит, если того… ну, у неё всё получится, но я-то к ней больше и близко не подойду!

Виктор было облегчённо выдохнул, и тут же спохватился:

– Погодь! Так она же отомстить может… или решит своей пустой бестолковкой, что это меня жена заставила с ней порвать. Вот возьмёт и наберёт – чисто из стремления гадость ей сделать!

В кабинет тактично постучал помощник, но Виктор, напрочь забывший, для чего ещё вчера он велел ему зайти, чтобы не выглядеть рассеянным, отправил сотрудника в цветочный – купить полосатый фикус.

– Там один такой, не перепутаешь! Да, и скажи, чтобы эта… продавщица… как следует его запаковала. Для подарка!

Идея про подарок возникла спонтанно и потянула за собой новые размышления.

– Так… Светке надо что-то купить… А я её последнее время того… забросил совсем, так что пока она будет подарки распаковывать, я возьму её смартфон, внесу номер Ирки и поставлю его в чёрный список! А то… ишь, удумала эта ушлая мне семейную жизнь ломать!

Потом Виктор, став владельцем дружественного полосатого фикуса, отправился вместе с ним в ювелирный и восхитил продавщиц, попросив креативно упаковать его покупки вместе с растением.

– Девушки, на ветки привяжите коробочки, так чтобы распаковывать было поинтереснее, подольше! Да, бантов попышнее навяжите. Отлично! – командовал он. – И растюху обратно укутайте! Прекрасно!

И вот, выйдя из ювелирного с «растюхой», которая должна была обеспечить ему алиби, он шёл под снегом и ощущал… счастье!