Царица воздуха. Исследование греческих мифов об облаке и буре

3. Возможно, конечно, что повествователь всё время имел в виду лишь то, что и говорил, и что, какими бы невероятными ни были изложенные им события, он сам искренне верил – и предполагал, что и вы точно так же верите, – во всё рассказанное о Геркулесе безо всякой скрытой морали или истории. Во всём, касающемся традиций подобного рода, чрезвычайно важно прежде всего установить, слушаете ли вы простака, рассказывающего о событиях, которые он, при всей невероятности их, почитает правдой (и кои в некоторой степени могут ею оказаться), или потаенного философа, который прикрывает теорию Вселенной гротеском волшебной сказки. В целом более вероятно, что правильно первое предположение: простаки и легковерные – возможно, к счастью – встречаются чаще философов; и чрезвычайно важно, чтобы вы приняли их безыскусные свидетельства так, как они и подразумевались, не отметая посредством изящных объяснений, подсказанных вашим острым умом, правдивых свидетельств о необычайном и подлинном событии – свидетельств, которые может содержать история (какой бы она ни была); не отметая также, что рассказ неоспоримо проливает свет на характер самого рассказчика, искренне верящего в эту историю. И чтобы судить о греческой религии по справедливости, должно понимать, что это буквальное верование было укоренено в умах людей обыкновенных так же глубоко, как в наших – вера в легенды нашей священной книги; и что будничное событие, стоявшее за чудом, как и символическое объяснение чуда, они замечали и прослеживали так же редко, как и мы.

Таким образом, вы неминуемо заметите, что, сравнивая миф наподобие приведенного выше с нашей историей о святом Георгии и драконе, я сильно принижаю положение, занимаемое им в сознании древних. Тем не менее, кое в чем эта аналогия безупречна; и хотя она не дает нам никакого понятия о греческой вере, однако точно показывает, каким именно путем вера завладевала умами.

4. Для обычного греческого сознания в пору его расцвета эта история про Геркулеса и Гидру была рассказом о настоящем герое и настоящем чудовище. Вряд ли хоть один из тысячи знал о ее возникновении больше, чем средний английский крестьянин знает о плебейском прототипе святого Георгия, или предполагал, будто в нашем мире некогда и вправду существовали преуродливые летающие драконы с острыми когтями и зубами. С другой стороны, лишь немногие прослеживали какое-то моральное или символическое значение этой истории, и рядовой грек был настолько же далек от того, чтобы вообразить какое-нибудь толкование вроде приведенного выше, как и рядовой англичанин – от того, чтобы увидеть в святом Георгии спенсеровского Рыцаря Алого Креста или в драконе – Дух Неверности[15]. Но, несмотря на это, во всех умах подспудно присутствовало сознание того, что фигуры значат больше, нежели являют поначалу, и каждый судил и понимал их сообразно своей степени чувствительности; точно так же, как рыцарь ордена Подвязки видит в украшении на собственном воротнике больше, нежели Георгий и дракон на вывеске говорят хозяину заведения и его посетителям. Так, для человека подлого миф всегда значил немногое; для благородного – многое; и чем больше они были о нем осведомлены, тем презреннее он становился для первого и святее для второго; и хотя пошлые комментаторы всё растолковали до точки, Вергилий из этого выковал прекрасный гимн Геркулесу:

Вкруг тебя, но бессильный отравить твою душу,Поднимался в гребнистой короне своей червьлернейский[16].Non te rationis egentemLernæus turba capitum circumstetit anguis.

И хотя тому или иному подвигу из жизни героя нечасто сопутствовало моральное истолкование, однако с течением жизни тогдашние греки умели ощутить если не символические значения, то основание для существования настоящей духовной силы. Геркулес не был мертвым героем, которого помнят лишь как победителя чудовищ былого – убитых некогда и потому безопасных ныне. Он был вечным типом и зерцалом героизма и по сию пору – живым заступником от людского жребия и всепожирающей боли.

5. Но если мы взыскуем большего и желаем установить, каким образом история впервые кристаллизовалась в свою форму, то обнаружим, что ведомы обратно к одному или другому из двух источников – либо к подлинным историческим событиям, представленным причудливыми второстепенными персонажами, их олицетворяющими, или же к естественным явлениям, в которые сила воображения точно так же вдохнула жизнь – как правило, в той или иной степени под влиянием страха. Оставим исторические мифы историкам; поскольку и сами мифы, и события, ими отражаемые, составляют часть великой, хотя привлекательной и постижимой, тайны. Но звезды, холмы и бури и посейчас с нами, как некогда пребывали с нашими предками; и довольно лишь взглянуть на них тем по-детски неискушенным взглядом, каким смотрели предки, чтобы понять первые слова, сказанные о них детьми человеческими; и тогда во всех мифах, самых прекрасных и долговечных, мы найдем не только историю подлинного лица – не только параллельный ей нравственный принцип, олицетворенный в образе, – но и положенный в основу мифа культ природных явлений, из коего оба произросли и в коем навечно укоренены. Так, из реального солнца, восходящего и заходящего, из реальной атмосферы, спокойной в своем царстве негаснущей синевы и яростной посреди нисходящей бури, древний грек прежде всего выводит идею о двух богах, вполне наделенных личными чертами и телом: члены их облечены божественной плотью, а чело исполнено божественной красоты; однако они настолько реальны, что на плече у них погромыхивает колчан и под их весом колесница прогибается. С другой стороны, параллельно с этими телесными образами, не отделяясь от них ни на мгновение, древний грек представляет еще и две вездесущие духовные силы – одна, подобно солнцу, освещает непрестанным светом всё, что в человечестве есть сведущего и мудрого; и другая, подобно живому воздуху, вдыхает спокойствие божественной стойкости и силу праведного гнева в сердце каждого, кто чист и отважен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Наст. изд. С. 38–39.

2

Наст. изд. С. 106.

3

Фуко М. Слова и вещи. СПб.: A-cad, 1994.

4

Наст. изд. С. 36.

5

Santillana G. de, Dechend H. von. Hamlet's Mill: An Essay on Myth & the Frame of Time. Boston: Gambit, 1969.

6

Честертон Г. К. Проклятие золотого креста / пер. С. Красовицкого // Г. К. Честертон. Собрание сочинений в 5 томах. Т. 3. Рассказы об отце Брауне. СПб., 2000. С. 268.

7

Наст. изд. С. 190–192.

8

См.: Ригль А. Современный культ памятников. Его сущность и возникновение. М.: V-A-C Press, 2018.

9

О культурной модели борьбы и ее мифологических источниках см.: Емельянов В. В. Исторический прогресс и культурная память (о парадоксах идеи прогресса) // Вопросы философии. 2011. № 8. С. 46–57.

10

Джон Тиндаль (1820–1893) – английский физик, автор работ по магнетизму, акустике и рассеянию света. – Здесь и далее астерисками даются примеч. пер., а цифрами – примеч. автора.

11

«Ботаникам, // Юрский клуб» (франц.).

12

«Афина обуздывающая». Имя дано ей как помогавшей Беллерофонту взнуздать Пегаса, летучее облако. См.: Павсаний. Коринф, IV – и сон Беллерофонта, начинающийся ἄγε φίλτρον τόδ' ἵππειον: Пиндар. Олимпийские песни. XIII. 97. [«Недалеко от этого памятника находится святилище Афины Халинитиды (Обуздывающей); говорят, что из всех богов Афина больше других покровительствовала во всём Беллерофонту и даже передала ему Пегаса, укротив этого коня и своими руками наложив на него узду» (Павсаний. Описание Эллады. Книга вторая. IV, 1. Пер. С. П. Кондратьева. Т. 1. СПб.: Алетейя, 1996.). «…тот, кто когда-то // Многое претерпел, // Взнуздывая над бьющими ключами // Исчадье змеистой Горгоны – // Пегаса, // Пока меченную золотом узду // Не подала ему дева Паллада. // В вещем сне она молвила ему: // „Ты спишь, сын Эола? // Конская чара – вот она…“» (Пиндар. Олимпийские песни. XIII. 81–90. Пер. М. Л. Гаспарова) – Здесь и далее в квадратных скобках – примеч. пер.]

13

Пс. 52:2.

14

Под платаном по Павсанию; автором легенды назван Писандр из Камирея. [Павсаний. Описание Эллады. Кн. 2. XXXVII. 4. СПб.: Алетейя, 1996. Т. 1. С. 186.]

15

Речь идет о персонажах поэмы Эдмунда Спенсера «Королева фей» (1590).

16

В оригинале: «Around thee, powerless to infect thy soul, Rose, in his crested crown, the Lerna worm». Судя по сказанному далее, перевод фрагмента из «Энеиды» (VIII. 299–300) принадлежит самому Рёскину (перевод на русский – В. Дегтярёв). В переводе С. А. Ошерова: «…был ясен твой разум // В час, когда Лерны змея тебе сотней жал угрожала».