Тропой неведомой силы

– Никого мы звать не будем, справимся сами. Только придется развьючиваться и перетаскивать все снаряжение на сухую косу. Вот черт, я так хорошо загрузился. Но ничего не поделаешь – иначе мы отсюда не выберемся. Помогай!

Он снял с лодки тяжелые сумы с продуктами, студентка вытащила свой рюкзак и спальник, на котором сидела. Лодка сразу стала податливой. Борис покачал ее из стороны в сторону, на течении лодку стало разворачивать.

– Больше выгружать ничего не будем, теперь она пойдет и так. Толкай сзади. – И, взявшись за веревку, он потянул лодку вперед. Резинка медленно поползла по гальке и, казалось, сейчас снова остановится, но вдруг приподняла нос и от очередного толчка лодка вырвалась из плена. Стоя по пояс в воде, Борис потянул ее к берегу.

– Ура-а-а, мы спасены! – радостно закричала Бэла.

«Спасены, – пробурчал про себя геолог, – а мне теперь надо сушиться».

На берегу он вылил воду из сапог и, загрузив лодку, налег на весла. Они быстро прошли один прижим, обнажившиеся камни на перекате, вышли на прямую, проскочивших лодок не было видно.

«Что же они нас не подождали, – заволновался Борис, – могли бы причалить и чай вскипятить, время обеда. Сейчас бы и перекусить не помешало…»

Только он об этом подумал, как вдалеке увидел дым, поднимавшийся над лесом. Ветром его погнало им навстречу, и над долиной реки он превратился в прозрачную, сизую дымку.

– Борис Николаевич, смотрите, они нам сигналят.

На песчаном берегу горел костер, а над огнем висел почерневший чайник. Рядом с костром суетился Евгений, на сухой колоде сидел Степа. Он задумчиво смотрел на воду и отмахивался от комаров. Когда они причалили, молодой человек подошел к лодке и, как истинный джентльмен, подал руку Бэле.

– А мы вас уже заждались, – сказал он с ехидной улыбкой на лице, – стали беспокоиться. Евгений вот чай организовал.

На берегу сразу стало жарко, тучей налетели комары. На брезенте лежала буханка белого хлеба, банка сгущенки и две банки тушенки. Борис принес рюкзак с посудой и вытащил кружки с ложками.

– Женя, ты как будто меня услышал, – радостно сказал Борис. – Есть охота, а вы от нас рванули. Ну, думаю, сейчас бы крепкого чайку, и я бы съел целого барана, а тут уже стол накрыт.

Борис снял сапоги, разложил их на горячем песке, выжатые портянки развесил на кустах в стороне от костра.

– Я бы раньше причалил, да не нашел подходящего места. То прижим, то галечная коса в тени, а тут вот вам простор…

– Да, тут очень красиво, – с восхищением сказала студентка, – песчаный берег, а вокруг высоченные лиственницы и рядом ни души. Я о таком поле мечтала в городе, а после экзаменов не находила себе места, рвалась на Север. И не ошиблась, что согласилась пойти с вами. Это Степа меня убедил. – Она посмотрела на молодого человека и улыбнулась.

– Я тебя понимаю, Бэла, – наливая всем чай, сказал Евгений. – В свое время я тоже заболел Севером. В душе я всегда считал себя геологом, а когда окончил университет, то добился распределения в Якутию. Геофизиком работал в трех разных экспедициях, потом меня пригласили в геологоуправление, где сейчас и состою на службе.

Солнце припекало, от жары не спасал даже ветерок, дувший с реки, но зато отгонял назойливых комаров. Золотистый песок обжигал ноги. После привала хотелось окунуться, но надо было собираться. Борис прошелся по берегу, снял высохшие портянки и, подойдя к Евгению, с озабоченным видом сказал, что пока даже не видать следов иностранцев.

– Здесь не лучшее место для рыбалки. Я думаю, завтра мы их догоним.

Непредвиденная встреча

На реке было тихо. Только капли воды при каждом взмахе весел хлюпали за бортом, разбавляя тишину. Из густых кустов тальника вдруг показалась рогатая лосиная голова. Зверь от неожиданности замер, проводил лодку быстрым взглядом и мгновенно исчез. О том, что кто-то там стоял, говорили лишь качнувшиеся ветки. Бэла долго восторгалась увиденным и сожалела, что под рукой не оказалось фотоаппарата.

Вскоре солнце спряталось за гору, быстро надвинулись сумерки, вокруг потемнело. Надо было думать о ночлеге. В этот раз Борис хотел остановиться на высокой террасе, чтобы с нее можно было обозревать реку и ближайшие окрестности. Еще издалека он заметил обрывистый берег и понял, что это то, что ему надо. Когда прошли очередную петлю и подплыли ближе, среди леса мелькнула избушка, а вдоль берега выстроилась целая флотилия резиновых лодок. Пять резинок были, как близнецы, похожи на их лодки, а одна была неказистой на вид и выглядела тяжелым утюгом.

«Пятисотка, – мелькнуло в голове Бориса, – на ней особо не разгонишься, а вот грузоподъемностью она покруче наших. Так, значит, мы догнали команду иностранцев. Пять лодок рыбаков, а одна – обслуги».

Он причалил рядом, следом за ним остановились Женя и Степа. Увидав лодки, Евгений заволновался:

– Это иностранные рыбаки. Боря, давай встанем подальше от них. Зачем нам неприятности? Завтра кто-нибудь доложит чекистам, что мы с ними общались. А по их логике они нас завербовали, значит, мы продали иностранцам какие-то секреты. С некоторых пор я стал опасаться этих кураторов.

– Тут больше негде. Они нам не помешают, в тайге места всем хватит. А чекистов тут нет.

Каково же было удивление Бориса, когда рядом с зимовьем он встретил сотрудника картографических фондов геологоуправления Василия Селиверстова. Увидев их, он ничуть не удивился, как будто расстались они только вчера.

– Мужики, привет! – поздоровался он с улыбкой на лице. – Вот так встреча! От этих геологов никуда не спрячешься, везде найдут.

– Какими судьбами? – спросил его Борис, рассматривая Василия. Вместо строгого костюма с рубашкой и галстуком, в каком он привык его видеть в здании своей конторы, на нем был новенький геологический костюм, похожий на те, в каких были ребята. В отличие от них он щеголял в куртке с цветной ромбовидной нашивкой геологической службы на рукаве, а они были в футболках с коротким рукавом.

– Я тут иностранных рыбаков обслуживаю. Так сказать, состою в группе поддержки, помогаю по хозяйству, ставлю и снимаю лагерь. Короче, плетусь в обозе. Эти рыбаки приехали к нам поймать тайменя. Тур называется «В Сибирь за тайменем». Звучит?

– Весьма заманчиво…

– Какие люди, и, главное, где! В глухомани, где человека не увидишь, – сказал подошедший Евгений. Как старого знакомого, он его обнял и по-дружески похлопал по плечу. – Я вижу, ты неплохо устроился. И заодно, наверно, присматриваешь за рыбаками, а то они всю нашу рыбу выловят да еще прихватят что-нибудь другое.

Василий сразу стушевался и, отмахиваясь от комаров, тихо произнес:

– Давайте, мужики, договоримся так. Вы меня тут не видели и не знаете, а я – вас. Идет?

Оба молча кивнули головой, понимая, что по долгу службы о его задании иностранцы не должны даже догадываться.

– Кроме вас двоих, ни с кем я не знаком. Со своими студентами об этом даже не говорите.

Чтобы сменить тему разговора, Евгений спросил о рыбалке.

– Рыба, конечно, ловится, но в основном ленки и хариус. А вот тайменя нет. Пока никто не поймал. Рыбаки уж все наживки перепробовали и хоть бы одного вытащили на берег. А они, я вам скажу, профессионалы в этом деле и экипированы по высшему разряду. Удочка не удочка, спиннинги, каких я даже не видел, наборы блесен, ну и всякие там прибамбасы вроде хитрых приманок, глубиномеров, безынерционных катушек фирмы «Daiwa» и «Shimano» с фрикционным тормозом, кроме того у них есть наборы разных крючков и тройников, джиг-головок и искусственных мышей.

Евгений вспомнил, что он ловил рыбу простой бамбуковой удочкой и обычным спиннингом с большой катушкой, называвшейся «Невской». Были у него и самые простые покупные блесны. И самое интересное, что без рыбы он никогда не приходил, правда, таймень ему ни разу не попался.

– А что их вдруг потянуло на тайменя, да еще в Россию? – поинтересовался Борис. – Что, такой рыбы нет поближе?

– Это же самый крупный представитель семейства лососевых, – не задумываясь, как по писаному, ответил Василий. – В длину таймень достигает двух метров и весит 60–80 килограммов. Причем большая часть ареала тайменя приходится на наши российские реки. По литературным данным, до 85 процентов. Этот тигр, как его называют за бугром, встречается от Предуралья до восточной Якутии и юга Дальнего Востока. А для настоящих рыбаков самое главное – вытащить его из воды, потому что он борется до последнего. Говорят, что взрослый сибирский таймень может ударом хвоста выбить человека из лодки или серьезно травмировать. Ловлю тайменя нередко сравнивают с охотой на медведя или тигра, поэтому для любого рыбака поймать его очень престижно.

Борис почесал затылок. Он слышал о таймене, но никогда не задумывался, что это сильный хищник, которого непросто поймать.

– Но у меня такое впечатление, что тайменей тут нет, – усмехнулся Евгений. – Вы просто обманули иностранцев. Заманили их сюда и на халяву захотели заработать.

От его слов Василий покраснел и непроизвольно замахал рукой. Весь его вид выражал возмущение, будто его прижали к стенке и он пытается выкрутиться.

– Да ты что, Лебедев, псих, что ли?! Да их тут море! Мне рассказывали, что в прошлые годы без тайменя отсюда никто не возвращался. Тут водятся такие крокодилы, что их из воды не выдернешь. Приходится стрелять из ружья.

Подошли Бэла со Степой и стали внимательно слушать. До сих пор никто из геологов их отряда не поймал ни одной рыбки, ссылаясь на то, что пока некогда заниматься рыбалкой, или говорили, что рыбы тут мало, поэтому придется потерпеть до первой стоянки на Алдане.

– А в какое время года это было? – спросил Евгений Селиверстова.

– Какая разница?

– Большая.

– Скорее всего, рыбачили они в конце лета, когда геологи возвращаются с полевых работ.

– Вот то-то и оно, – покачал головой Евгений. – В это время вода в реке остывает, и рыба спускается с верховьев. А сейчас вода уже нагрелась, поэтому оставшихся в реке тайменей можно найти только в глубоких ямах, где бьют ключи, или возле устьев ручьев с холодной водой.

– Женя, эти рыбаки не глупее тебя. Там они, видно, и рыбачат. Но не везет им, понимаешь? Один раз у старика таймень зацепился, но сильным ударом своего мощного хвоста порвал у него леску с титановым поводком. Сейчас он поставил самую толстую, но после этого как отрезало.

Что такое везение, когда просто так идет тебе все в руки, Евгений знал хорошо. Своих родителей он не помнил, воспитывался в детдоме, а потом жил и учился в интернате. После службы в армии поступил в университет. И везде улыбалось ему счастье. Неожиданно для всех он окончил школу с медалью. Но, вместо того чтобы поступать в институт, пошел в армию. Решил проверить себя на прочность. И снова ему повезло: попал в ракетные войска. Там он приобщился к радиоэлектронике и после армии легко поступил на геофизический факультет университета, куда был «бешеный» конкурс. А после университета его распределили в научно-исследовательский институт, но Евгений захотел поехать в Якутию, и ему пошли навстречу…

На берегу реки послышались голоса, и Борис спустился вниз. Возле их лодок стояли пятеро мужчин в камуфляжных костюмах и, показывая на их резинки, о чем-то оживленно говорили по-немецки. Он понял, что это и есть те самые иностранные рыбаки, которые приехали на рыбалку в Россию. На вид им было более сорока, только стоявший в центре был намного старше. Как понял Борис, это у него сорвался таймень. В руке у одного рыбака он увидел большого ленка.

– Гутен таг, – не доходя до них, громко поздоровался Борис.

Рыбаки повернули головы и ответили на его приветствие. На их лицах можно было прочесть удивление, перемежающееся с любопытством. Откуда, мол, ты тут взялся? Здесь наш табор. Вспоминая, что знал из школьной программы, Борис рассказал о своем небольшом отряде. Говорил, по-видимому, он неплохо, раз они его поняли и тут же стали задавать вопросы, на которые он без труда отвечал. К нему подошел плотный мужчина в черной футболке, протянул крупного ленка и, к его удивлению, заговорил по-русски:

– Забирай! Сейчас поймал, замерил все параметры и сфотографировал. Не хочу пускай опять в речка, лучше съешь со свой команда.

Мгновенье Борис смотрел на него с удивлением, потом быстро нашелся и сказал:

– Зачем отдаешь? Мы сами наловим. У нас тоже есть спиннинги.

– Мне не нужен рыба, только спортивный интерес, чтобы почувствуй свой сила. Он сильный, а я сильней. Он упирайся, не хочет выходить из вода, а ты его тянешь и говоришь ему: «Раз ты попался на мой крючок, никуда не уйдешь. Человек есть сильней тебя, человек есть самый сильный. Я могу сделай все, что хочу». Рыбалка дает подтверждений свой сила.

– Ну, раз тебе не нужна рыба, я, конечно, возьму. Спасибо! Мы из нее сварим классную уху, это же ленок, благородная рыба. А ты, если хочешь показать свою силу, – поезжай в Африку охотиться на львов или крокодилов. Им доказывай, что ты сильней.

Передав рыбу, тот засмеялся и, скрестив руки на груди, приподнял короткие рукава на рубашке. Борис увидел синие наколки на предплечьях. На одной был изображен круг с изогнувшимся скорпионом и широким мечом, на другой – голова льва с оскаленными зубами.

– Меня зовут Ганс. – Он протянул руку, и они познакомились. – Я уже был в Африка, служил Французский легион. Понимаешь, я не есть охотник, я не есть зольдат. Оружий не люблю. Я есть фишер, рыбак, значит, – перевел он. – Рыба настоящий мой страсть.

Борис смутно представлял, что из себя представляет Французский легион, но спрашивать не стал и, чтобы поддержать разговор, сказал:

– Значит, тебе надо ловить акул на море. С ними ты точно проверишь свою силу.

– О-о, морской рыбалка – это есть особый разговор. Там есть свой специфик. Чтобы поймал большой рыба, нужен специальный снаряжений, лучше, если есть свой катер или яхта и команда помощник. Можно ловить рыба и с берега, но на море интересней с лодка. Все равно морской рыбалка – это пассивный ловля, а на реке я в постоянный движений. Я чувствую земля, вижу берег, река. Мой стихий – земля и вода. А самый главный момент для меня – дикий место, где нет людей. Я так и думал, что Сибирь – это бескрайний тайга и нигде нет человек. Только медведь и волк ходят вокруг. Попасть такой тайга – это есть настоящий экстрим. От одной мысль, что ты в настоящей тайга, сердце колотит бам, бам, бам. И у нас дома все так считай. Поэтому даже то, что я поехал Сибирь, вызывай уважение и страх. В глазах свой родственник и знакомый я есть настоящий герой. Кто из них побывал тайга? Я думаю – никто. А я сюда приехал, посмотрел и даже подышал запах старый дикий лес.

Геологи разгрузили свои лодки и недалеко от зимовья, в котором остановились иностранцы, поставили свою четырехместную палатку. Как и хотел Борис, она расположилась на высокой террасе, входом к реке. Над крышей нависали лохматые лапы старых елей, а рядом, как будто поделив территорию с иностранцами, стояли высокие лиственницы.

Вечером все собрались у костра. С помощью Василия, оказавшегося неплохим переводчиком, поговорили о тяжелой работе геологов, и Борис подарил всем рыбакам по кристаллу горного хрусталя. После этого рассказал о его магических свойствах. Немцы были растроганы и в знак благодарности пожали ему руку.

– Ты есть настоящий друг, – встав рядом с Борисом, сказал старший из них. Сейчас он был в спортивном костюме и в темно-синих кроссовках с белой отделкой фирмы Аdidas. – Мы благодарны за подарки и за то гостеприимство, с каким вы нас встретили. Честно, вначале я боялся сюда ехать, но Ганс меня убедил. Ганс настоящий путешественник, сильный человек и хороший рыбак.

Потом они узнали, какое впечатление произвела на немцев якутская тайга, и, к своему удивлению, услышали не самые лестные слова о стоянках охотников. Они сказали, что везде, где они останавливались, было много мусора и даже валялись консервные банки, какие-то кости и полиэтилен. Как старший по возрасту слово взял Евгений и рассказал об охотниках, их непростой повседневной жизни и быте.

– В такой избушке охотник живет зимой, когда вокруг лежит снег, а летом там никогда не бывает, поэтому он не видит того, что осталось после зимовки. Весной, вы сами знаете, когда сходит снег, даже в городе грязно. Если бы охотник попал в свое зимовьё сейчас, конечно бы все убрал.

После его слов немцы по-другому посмотрели на проблему экологии в местах стоянок охотников и сказали, что раз тайга является достоянием народа, то местные власти должны о ней заботиться и поддерживать порядок.

Камрад Ганс

За разговором с Гансом Борис провел полвечера, сидя вдвоем на берегу реки. Ему стало интересно, кто тот пожилой мужчина, у которого сорвался таймень, и он его похвалил. Потом Ганс несколько раз к нему подходил, и они о чем-то говорили. Поглаживая курчавые волосы на голове, Ганс задумчиво ответил:

– Это есть Карл, фатер мой жена Марта. Ее отец, – уточнил он по-русски. Он сильный рыбак. Карл был много стран и всюду ловил разный рыба. Был даже на Амазонке, в Бразилии. Там он поймал пиранью и арапайму. Пиранью все знают, а про арапайму, я думаю, ты даже не слышал. Это очень крупный пресноводный рыба размером до трех метр и вес до 200 килограмм. Такой арапайму Карл не поймал, вытащил только больше метр длиной, семьдесят пять килограмм. У него в доме есть фото…

– Круто! О такой рыбе можно мечтать. Как я понял, Карл твой тесть.

– Я, я, он мой тесть. Карл очень богатый человек. У него свой большой пекарня. Werk – завод по-русски, – добавил он. – Много людей там работай, и я с женой тоже работай.

Борис уважительно посмотрел на Ганса. Первый раз в жизни он встречался с состоятельным иностранцем и разговаривал с ним о жизни.

– Значит, ты тоже богатый человек. Наверно, совладелец или, как это по-вашему, – акционер и у тебя своя доля в этом бизнесе.

– Найн. Карл свой бизнес никого не пускай, даже свой родной дочь. Мой Марта арендует отец магазин, хозяйка там. Как я сказал, я тоже работаю у него и за свой труд получаю зарплата. Небольшой зарплата, – добавил он с унылым видом. – На этот поездка я сам накопил деньги. Это есть мой деньги: ни Карл, ни Марта – сам заработал.

– А что ты делаешь, кем работаешь?

По его представлению отец жены должен помогать молодой семье и продвигать ее мужа, чтобы в их доме был достаток.

– Я помощник менеджер, вожу продукцию пекарня в магазины, офис, школа.

«Странно, – подумал про себя Борис, – наверно, привирает, не хочет говорить, что он тоже крутой».

– У вас какие-то ненормальные отношения, каждый работает на себя. Тесть, имея большие деньги, не делится с твоей семьей?

– Найн. В Германии так принято: каждый отвечает сам за себя. Зато я независимый человек – никому ничем не обязан. Это дорого стоит.

– Согласен. Твоя свобода дорого стоит, но мне это непонятно. По моим понятиям у вас должны быть более близкие отношения и общие интересы.

Ганс подобрал камешек и бросил его в воду. Тот долго скакал по поверхности реки и возле противоположного берега пошел на дно. Рыбак удовлетворенно хмыкнул.

– Камрад, а что ты не спрашиваешь о других моих коллегах?

– Камрад Ганс, – в тон ему ответил Борис, – может, и спросил бы, но ты меня опередил. Правда, а кто они?

Ганс доброжелательно похлопал его по плечу, и Борис почувствовал его тяжелую руку.

– Гюнтер – имеет свой магазин обувь с большой ассортимент товар. У Мартин есть свой типография. Издает книги и альбомы с офсет печать. Красивый цветной альбом. Один мне даже подарил. – Он поднял вверх большой палец. – Мартин есть добрый человек. Бернд, лысый человек, который голова прикрывает мексиканский сомбреро, служит какой-то фирма. Он есть дер шеф. А Гюнтер имеет пять свой грузовой автомобиль. Тоже состоятельный человек. Самый бедный в команда рыбаков – это есть я. Может, и я бы стал таким же богатым, как они, но помешал мой детский увлечений армия. Я тебе уже говорил, что служил Французский легион в Африке. Был в Ливане, Конго, Французской Гвиане, Кении, Танзании и даже поднимался гора Килиманджаро. Я хотел повторить путь отца – офицера вермахта. Он погиб под Курском в сорок третьем. Вначале воевал под командованием генерал-полковника Гудериана, а в последние годы командовал моторизованным полком в составе двадцатой танковой дивизии генерал-майора фон Кесселя.

Война отразилась на судьбе не только жителей Советского Союза, но принесла горе в семьи немецких оккупантов, которые хотели завоевать нашу страну и поработить ее народ.

– Мой отец также был кадровым офицером, – с гордостью сказал Борис. – Он прошел всю войну, был дважды ранен. После демобилизации работал в райкоме, потом с семьей переехал на Сахалин. Я тоже там жил, ходил в школу. Когда отец вышел на пенсию, мы вернулись на его родину в город Орел. Но до нашего времени он не дожил.

Оба замолчали. Стало слышно, как на перекате шумит река и в заводи у берега плещется мелкая рыбешка.

– В Африке я пробовал ловить рыбу, – нарушил молчание Ганс. – Понравилось. И вот так я стал рыбак. Благодаря Карлу я познакомился с его дочь Марта. А еще я катаюсь на горных лыжах в Альпах. Это тоже дает мне жизненный энергия, адреналин. Борис, ты есть очень добрый человек, или, как это лучше звучать, ты есть щедрый человек.

– Почему ты так решил?

– Ты сделал всем очень дорогой гешефт. У нас никто бы так не поступил – наш народ есть практик.

– Я подарил от чистого сердца в знак нашей встречи, ну и чтобы вы знали, что такие самоцветы есть в нашей тайге. Как раз мы едем за ними.

С детства в его характере была такая черта – делиться со своими друзьями. И совсем не из-за того, чтобы они к нему лучше относились, а потому что радость, которую те испытывали от его подарка, приносила ему гордость за свой поступок.

– А что можно сделать тот кристалл горный хрусталь? – с заинтересованным видом спросил Ганс.

– Вообще его лучше оставить таким, каким создала природа. Кристалл горного хрусталя сам по себе красивый: прозрачный длинный шестигранник. – Он показал руками его форму, сверху которого разместился довольно забавный домик. – При желании из него можно сделать вставки для ювелирных украшений, то есть использовать для огранки. А еще спилы горного хрусталя можно применить для флорентийской мозаики, которой я мечтаю заняться в будущем, чтобы показать красоту разных минералов и горных пород в каменных картинах.

Борис рассказал, что при геологическом музее, где он работает, есть камнерезная мастерская, в которой делают сувениры, а перед отъездом он закончил шахматную доску из самоцветов. Ганс расспросил про разные камни и поинтересовался ценой изделий. Ответом геолога он остался доволен.

– Если применять определенные методы облагораживания, – стал развивать свои мысли Борис, – то горный хрусталь способен изменить окраску на желтую, дымчатую и даже на черную. А вот аметист при нагревании выцветает и становится серым. Вообще при термообработке можно улучшить окраску разных минералов.

Ганс ушел в себя и задумался. У Бориса возникло впечатление, что он его утомил и тот думает о чем-то своем, далеком от этой темы. Вдруг Ганс встрепенулся, словно после сна, и заговорил:

– Ты знаешь, в Танзании и в Кении я встречался с воинами племени масаи. Это есть кочевой народ, можно сказать, дикари. Они живут так же, как жили их предки тысячи лет назад. Существуют масаи за счет скотоводства, огонь добывают трением и практически не используют то, к чему привык современный люди. Когда-то давно масаи населял большой территория африканский континент на восток. Постепенно их вытесняли со своих земель, и теперь территория их расселения сильно сократилась. Она расположена по обе стороны границы между Кенией и Танзанией. Люди этого племени отличаются своим необычно высоким ростом, часто превышающим два метра. Масаи сильные воины, хорошо владеют мечами, копьями и луками. Когда первый раз я их увидел, сразу понял, что с ними лучше не ссориться – оружие может не помочь.

«При чем тут эти дикари? – зевнув, подумал Борис. – Наверно, надо идти к своим, будем готовиться ко сну».

Немец, будто угадав его мысли, попросил немного потерпеть.

– Ты знаешь, почему я вспомнил про воин этот необычный племя?

– Нет, – покрутил он головой.

– На горном плато, где перед нами стояли масаи, я нашел кучу каких-то серых, даже коричневатых, камней. Ничего из себя они не представляли: камни как камни. Мы выставили охрану и остались на том плато ночевать. Разожгли костер, чтобы подогреть свои консервы, и только собрались поесть, как подул ветер и огонь перекинулся на сухую траву. Еле его потушили. Потом принесли камни и обложили ими костер, чтобы самим не сгореть. Какие-то камни угодили в огонь. А утром я увидел, что камни из костра стали голубовато-фиолетовыми и ярко-синими. Никто из моего подразделения не обратил на это внимания, а я заинтересовался и взял один камушек себе. Когда приехал домой, хотел его показать Марте, да куда-то забросил, а потом о нем забыл. Теперь вот вспомнил о том случае. Как ты думаешь, что это может быть? – выжидающе посмотрел он на Бориса.