Письма: 1888–1912

Какая же, черт победи, милость, что ты не уехала.

Напиши Воробушке.

Твоя АВС

124: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Моя Вайолет,

температура весь день держалась на отметке 101F [≈ 38,3C], а к вечеру опустилась до нормы. Он почти все время спал; в остальном день прошел как обычно. У нас была Беатриса. Мы выходили прогуляться. Не забудь про завтрашний обед, приходи в 13:30 или чуть позже.

Твоя АВС

125: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

он снова плохо спал этой ночью и сегодня очень устал. Других новостей нет.

Сегодня вечером придет Холдейн324. Отец хочет его видеть, но говорит, что слишком устал, чтобы принимать кого-то еще.

За окном ревет ветер – думаю, у вас то же самое, – но в остальном день довольно приятный; мы гуляли в Садах.

Твоя АВС

126: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

хотела написать тебе вчера, но не успела. Перемен нет: ночь у него была неплохая, да и день прошел примерно так же. Отец очень устал и много спит, но, проснувшись, был вполне бодр. Сегодня он виделся с Ромером, а завтра обязательно должен увидеться с тобой. Сегодня приехал Адриан; он гораздо веселее обычного и, думаю, снова похож на себя. В прошлый раз все казалось ему каким-то дурным сном.

Только что написала Хелен Холланд325 – у меня от этого голова кругом. Письма уже уносят, была рада тебя увидеть.

Кейс просто в восторге. Она считает тебя обаятельной, очень самобытной, честной и хочет встретиться снова и т.д. и т.п.

Твоя Воробушка

127: Вайолет Дикинсон

Вечер понедельника [декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

перемен, в сущности, нет – впрочем, ему немного лучше, а температура снизилась.

Но мы ничего не знаем и можем только ждать. Возможно, Ригби скажет больше.

Лично я думаю, что он это переживет, хотя понимаю, что лучше бы нет. Сегодня он кажется слабее, но это, конечно, естественно. Лежит в своей комнате, немного читает. Здесь Адриан. Бедный мальчуган ничего не подозревал и теперь страшно расстроен, хотя почти ничего не говорит.

Боже, только бы нам не пришлось ждать еще несколько недель, но, боюсь, именно так и будет.

Как только Ригби что-то скажет, я сразу же отправлю телеграмму. Он-то должен знать больше.

Твоя АВС

Жаль, что ты не приехала раньше. Если кто-то и может что-то сделать, так это ты, но я понимаю, что нам все равно придется продолжить жить как обычно.

128: Вайолет Дикинсон

Понедельник [декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сказать толком нечего. Его температура держится на отметке 100F [≈ 37,8C], но, полагаю, к вечеру поднимется. Отец кажется очень слабым и подавленным, не может много читать. Из-за этой непрекращающейся лихорадки его состояние в целом немного хуже, чем было. Сегодня он виделся с сэром Альфредом Лайаллом326, но больше ни с кем. Думаю, он и не хотел других визитов.

К ужину неожиданно пришла Китти, и сейчас они с Нессой, Тоби и Джорджем обсуждают в гостиной политику – на самом деле она прекрасная женщина! Забавно, как временами она словно возвращается на десять лет назад и вновь становится знакомым человеком, который мне и нравится. Верю, что, останься она у нас дольше, со временем стерся бы этот излишний лоск [Лео] Макса.

Примерно такие письма и пишет Квакерша!

Завтра пришлю пару строк.

Твоя АВС

129: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня отец выглядит очень слабым и весь день проводит в постели. Сиделка считает, что он, вероятно, уже не встанет, поэтому мы поставили кровать в гостиной, убрав все лишнее, и, думаю, завтра его туда перенесут. Сегодня температура ниже нормы. По мнению сиделки, он стремительно слабеет. Завтра Ригби приведет своего друга [доктора Уилсона327]. Вряд ли он скажет что-то новое. Отцу, похоже, нравится мысль о новом враче – я не про Сетона. Он вполне бодр, но провести с ним можно лишь несколько минут, и долго он не говорит.

Уверена, он все понимает.

Несса очень хочет тебя увидеть. Возможно, мы сможем заглянуть завтра днем, однако я не знаю, во сколько Несса освободится, но ей действительно очень хочется. Так что специально не жди, если тебе куда-то нужно, но я почти уверена, что ты лежишь в постели. Как там твой «муж»? Моя Вайолет, ты самое настоящее утешение.

Твоя Воробушка

130: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня все плохо. Утром у него внезапно начался озноб, и температура поднялась до 104F [40C], потом снова снизилась, и отец проспал почти весь день. Уилсон не знает, в чем причина – вероятно, это как-то связано с мочевым пузырем, – но говорит, что непосредственной опасности нет. Сегодня вечером отца сильно тошнило, и мы послали за Уилсоном, который только что ушел (23:00). Он сказал, что тошнота может быть обычным несварением или же симптомом какой-то другой проблемы. Сегодня вечером температура – 104,2F. Сиделка считает, что ему очень плохо. Он должен соблюдать исключительно молочную диету. Возможно, им удастся справиться с этим, но ничего определенного сказать нельзя. Они не понимают, что происходит. Уилсон придет завтра, в девять утра. Я пришлю телеграмму с новостями о его состоянии.

Твоя АВС

131: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

я достала для тебя две косметички.

Ждем тебя завтра в 13:30.

Твоя АВС

На моем столе стоит горшок с цветами, присланный анонимно, но я думаю, что он от тебя. Спасибо. Ты сделала для меня больше, чем я когда-либо заслуживала.

132: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

не считай меня чересчур сентиментальной, но для меня это покой и отрада – говорить с тобой, и единственное подлинное благо на свете. Думаю, ради этого и происходят все трагедии. Иначе они бы казались бессмысленной пыткой.

Но ты любима мной – вот что я хотела сказать, – и с тобой все меняется.

Твоя Воробушка

133: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

еще одна очень тяжелая ночь: отец почти не спал, хотя температура была не очень высокая. Уилсон считает, что за последние несколько дней он заметно ослаб и что все симптомы стали серьезнее, но, разумеется, никаких прогнозов дать не может. Впрочем, он довольно бодр и даже немного читает, но не спит. Сегодня ему дадут снотворное.

Сегодня вечером напишу Хестер [Литтелтон], вчера забыла. Я просмотрела номер «Times», но не нашла там твоей лекции. Завтра пойду на Бонд-стрит на своих нежных лапках – ах, какая Воробушка молодец! Здесь проливной дождь. Надеюсь, твой коттедж устоял и все твои дамы с детьми не пострадали. В пятницу у нас ужинала Китти: она пришла уже после основного блюда, причем совершенно неожиданно, и задержалась до одиннадцати с лишним. Пожалуй, мне стоит переменить свое мнение: Китти все больше похожа на прежнюю себя, а потому очаровательна.

Твоя АВС

134: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня отец в том же состоянии. Уилсон говорит, что опухоль, возможно, начала распространяться на мочевой пузырь, чего они всегда опасались, или же это просто воспаление, которое пройдет. Точно пока сказать нельзя. Сегодня он выглядит очень слабым, поэтому Уилсон склоняется к мысли о распространении опухоли. Но опасений было уже так много… В любом случае сейчас врачи ничего определенного сказать не могут. Отец испытывает дискомфорт, и ночь была беспокойной.

Напишу завтра. Ты должна прийти в воскресенье.

Твоя АВС

135: Вайолет Дикинсон

22:00 [декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

Уилсон только что ушел. Говорит, по сравнению с утром изменений нет. Температура поднимается и опускается каждый час, но пульс вроде бы постоянный. Отец чувствует себя вполне комфортно и только что, когда мы пожелали спокойной ночи, говорил совершенно нормально.

Сегодня вечером у нас была Беатриса. Квакерша решила остаться в гостинице неподалеку, надеюсь, всего на одну ночь. Ей явно этого хотелось; она снова увиделась с отцом и осталась довольна, что он ее узнал.

Моя Вайолет, ты так мне помогаешь!

Твоя АВС

136: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

отец примерно в том же состоянии, ночь была довольно беспокойной, но Уилсон считает, что изменений нет, и ничего сказать не может. Он сказал сиделке: «Мы даем ему два месяца, если все пойдет хорошо», – но столько всего уже было сказано, что верится с трудом. По словам сиделки, ничего предсказать невозможно. Боюсь, завтра на ужин придет Джек, а Джеральда и Джорджа как раз не будет. В любом случае приходи: ты хоть какая-то опора для этой дрожащей Воробушки.

Твоя АВС

137: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

у отца снизилась температура. Сегодня вечером она чуть ниже 101F [≈ 38,3C], но, конечно, может подняться. Он проспал почти весь день и не захотел видеть посетителей. Врачи никак это не объясняют. Уилсон говорит, что отец ослаб, и считает, что ему все труднее восстанавливаться, но все же думает, что он переживет текущий приступ, если температура снова не взлетит, а это, по его словам, маловероятно.

Береги себя, моя добрая женщина, и почаще бывай на свежем воздухе.

Нельзя сказать, что Беатриса ни рыба ни мясо: она гораздо более эксцентрична!

Твоя АВС

138: Вайолет Дикинсон

22:00 [Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня Уилсон приходил дважды, но говорит, что изменений нет. Этим вечером температура – 103,6°F [≈ 39,8°C]. Уилсон считает, что самые критические часы – раннее утро, и все зависит лишь от того, сколько раз отец сможет их пережить. По его словам, жизненные силы все еще велики, и этой ночью перемен не ожидается.

Китти снова приходила сегодня вечером. Днем я каталась с Беатрисой; она и правда добрая женщина.

Твоя АВС

Жду тебя завтра, но не приходи, если чувствуешь себя слишком усталой.

139: Вайолет Дикинсон

Вечер среды [декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

у него 100°F [≈ 37,8°C], но врачи говорят, что это не слишком важно. Отец очень слаб, и одному Богу известно, что будет дальше. Долго так продолжаться не может. На самом деле врачи не знают, в чем причина, и, как всегда, противоречат сами себе. Оставайся до субботы, если тебя так просят; мы на удивление спокойны и занимаемся повседневными делами, как обычно. Так гораздо лучше, а непосредственной опасности все равно нет.

Твоя АВС

139a: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

по возвращении Воробушка нашла эту книгу в каталоге, сочла ее знаком свыше, хотя и весьма запоздалым, и теперь шлет ее своей бедной подруге. Впрочем, Господь мог бы и отличиться вкусом при выборе переплета! Если у тебя уже есть свой человек [продавец книг?] в Бате, отправь книгу обратно, как и полагается порядочной женщине; я ее верну. Ох уж эта проклятая благотворительность и умирающие негры. Живи эгоистично, как Воробушка, здоровая, счастливая и дурная.

140: Вайолет Дикинсон

Четверг [декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

боюсь, твоя простуда усугубляется. Пожалуйста, береги себя и оставайся в постели. У нас никаких изменений: температура у отца держится около 99°F [≈ 37,2°C], но сиделка говорит, что это ничего не значит. Впредь Уилсон будет приходить через день: он считает, что визиты бесполезны и только утомляют отца. Говорит, что тот постепенно слабеет, но все еще отличается удивительной, внушительной силой. Отец весь день лежит, в основном спит, изредка читает, но по-прежнему рад посетителям. Сегодня у него были Ромер и Уилл Воган, а вчера – Китти.

Пожалуйста, не приходи завтра, если есть хоть малейшая причина этого не делать. Сегодня у нас обедала Беатриса. Завтра ты увидишь Нессу и Джорджа.

Твоя Воробушка

141: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

боюсь, твоя простуда усугубляется, а Беатриса не пришла, так что новостей нет.

У отца все еще держится небольшой жар: весь день ровно 100°F [≈ 37,8°C], – а ночью температура поднимается, но Уилсон, похоже, не придает этому особого значения. Думаю, врачи ожидают еще одного сильного приступа, как первый, но Уилсон говорит, что пока не видит никаких признаков. Сегодня отец очень устал, но принял двух или трех человек. Он проспал почти весь день до самого чая и ничего не читал.

Очень надеюсь, что тебе не так уж плохо. Я совсем не знаю, во что обычно выливаются твои простуды.

Китти уехала. Джек вернулся. Снегопад разошелся. Беатриса сбежала, приходили другие визитеры, бесконечно скучные. В среду Несса, вероятно, вернется к занятиям в Академии, что представляется самым разумным решением, а я возьмусь за свой греческий. Думаю, мы как-нибудь справимся, но это невероятно тяжело. Я и не думала, что придется проходить через такое.

Моя Вайолет, береги себя.

Твоя АВС

142: Вайолет Дикинсон

[Декабрь? 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Женщина,

почему ты выбрала вторник? Я не могу отделаться от Кейс, а у Нессы в этот день ее «спутник по жизни»328, черт возьми. Неужели мы не можем приехать в другое время? В следующую пятницу, например, а еще лучше в среду через две недели. Пошевели своими загубленными мозгами и придумай подходящий вариант, а потом пришли мне расписание поездов. И напиши еще более длинное письмо. Видишь ли, за вычетом расписания и прочего от твоего письма в конце концов остается не так уж много.

Тете Минне я еще не писала. Мы пытаемся открыть здесь студию.

Воробушка

Как вообще твои дела? Ради всего святого, не выходи замуж. Помни: если все-таки выйдешь, Воробушка станет твоим приданым.

143: Вайолет Дикинсон

Рождество [1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня вечером пишу второпях и понятия не имею, когда ты получишь письмо. Отец в том же состоянии, но это очень тяжело. Он хочет, чтобы все уже закончилось, и едва может читать или как-то себя развлечь, но все же вынужден тянуть день за днем. Ему комфортно, и, к счастью, он много спит. Врачи по-прежнему не могут сказать, что будет завтра, и отказываются давать какие-либо прогнозы. Если бы только можно было все ускорить! Но нет смысла это писать, просто на меня иногда накатывает, да и он, полагаю, порой забывает о своем желании.

Беатриса прочно здесь обосновалась – только ей не говори, – но я ее люблю, и она может приходить, когда захочет, и оставаться хоть на весь день. Вчера после обеда мы прогулялись, сегодня она приходила на обед и пробыла у нас до половины восьмого, а завтра снова придет на обед!

И все же она тебя не вытеснит; надеюсь, ты справляешься со своими балами. Рождество здесь прошло спокойно, без особых перемен, и мы возвращаемся к нашей обычной будничной жизни, как будто ничего не случилось и не случится.

Нам надо как-нибудь уехать за границу, прямиком в Италию.

Спокойной ночи, моя Вайолет. Ты стала здесь совершенно незаменимой.

Твоя АВС

144: Вайолет Дикинсон

Понедельник, 28-е [декабря 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

отец весь день был очень усталым, а сегодня вечером у него поднялась температура до 100°F [≈ 37,8°C], хотя последние несколько дней она держалась нормальной. Возможно, это ничего не значит – сиделка лишь разводит руками, – но если завтра что-то изменится, я сразу пришлю телеграмму, а если нет, то не тревожься. Он ужасно слаб. Любая мелочь может сильно повлиять, и, по-моему, за последние несколько дней он сильно ослаб.

Только что пришло твое письмо. Будет милостью снова тебя увидеть. Сегодня Беатриса возила нас покататься; иногда она доводит меня до слез. «Мне нравится, когда меня гладят. Никто меня не гладит», – говорит она, как ребенок.

Но моя женщина – Вайолет. Кажется, вечность прошла с тех пор, как ты уехала, и много месяцев с начала всего этого, хотя на самом деле только две недели, но никогда еще время не тянулось так медленно.

Не знаю, что случилось с моим запястьем, но я не могу написать и двух букв подряд: все дается мне с трудом.

Береги спину. Мне ужасно жаль, что она снова болит. Скорее поправляйся.

Твоя АВС

145: Вайолет Дикинсон

Вечер четверга [31 декабря 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня утром Уилсон заключил, что отец ослабел, пульс не очень хороший. Температура весь день держалась на отметке 100°F [≈ 37,8°C]; в два часа ночи она обычно поднимается до 102°F [≈ 38,9°C]. Уилсон считает, что температура еще может снизиться, как бывало уже не раз, но я не уверена, что отец сможет пережить ту слабость, которая следует за этим. Сегодня он почти весь день мирно спал. Он спит все больше, но когда просыпается, то пребывает в ясном сознании. Мне кажется, он слабеет изо дня в день, пьет лишь немного молока и мясного бульона, да и то с трудом. Но в каком-то смысле мне стало спокойнее за него: он уже не в силах много думать и тревожиться, что тяжелее всего. И все же, как ни крути, это мучительно. Если бы он умер сразу, было бы легче, а теперь приходится отпускать его – я имею в виду все эти дни, когда он был с нами и мог хоть немного говорить, а у нас было время подумать. Впрочем, я знаю, что для него это станет облегчением.

Сегодня днем мы с Беатрисой бродили по Блумсбери и разглядывали мрачные дома. Многие из них доступны, но, боже мой, какие унылые! Они кажутся очень далекими, холодными и мрачными, хотя это впечатление, полагаю, вызвано погодой. На самом деле нам, наверное, уже и не найти дома, который понравился бы так же, как этот, но все равно лучше уехать.

Мы, самая здравомыслящая семья во всем Лондоне, болтаем и смеемся так, будто ничего не происходит; Адриан и Тоби собираются встречать Новый год песнями! Иначе мы бы и не справились.

Я все о нас да о нас, но ты не торопись возвращаться: это лишь разозлит твоего «мужа». Конечно, мы хотим тебя увидеть, но других веских причин нет.

Сиделки порой доставляют немало хлопот, но теперь они благородно помалкивают, и это, по крайней мере, дарует покой. Трэйл подавлена – думаю, ей все это уже наскучило.

Твоя АВС

146: Вайолет Дикинсон

[Январь 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

пишу в страшной спешке, сейчас 23:00. Сегодня мы осмотрели дом. Единственная проблема в том, что комнаты показались нам слишком маленькими. Звучит нелепо, но Тоби и Адриану, а возможно, и Джорджу, нужно довольно много места, и это, пожалуй, весомый аргумент. Там нет ни одной по-настоящему большой комнаты. Здравомыслящий, но скептически настроенный Джек ходил с нами, он показал окрестности, которые, по его мнению, не очень хороши, и сказал, что никто не захочет приезжать к нам в гости или на обед. Пешком до кэба, конечно, далековато, и это недостаток. Джек считает, что на ремонт уйдет много средств, и сомневается, что мы много выручим за этот дом329, а вот сад, ступени и тишина заставляют меня пускать слюни. Вот бы еще было больше места и меньше возни с ремонтом. Пока ничего не решено, но я не думаю, что мы возьмем этот дом. Боже, какая скука, но моя бедная Вайолет потратила столько сил, а я, в общем-то, понимаю, что мы вряд ли найдем такой же хороший дом.

Спокойной ночи, моя Вайолет; благословляю тебя за все, что ты для нас сделала и делаешь.

Твоя Воробушка

147: Вайолет Дикинсон

[Январь 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня вечером у него снова был сильный приступ тошноты. Уилсон не знает, в чем причина, но думает, что, возможно, это ничего не значит. В любом случае завтра утром придет Ригби, и тогда мы узнаем больше. Думаю, самое тяжелое уже позади, и, что бы ни случилось дальше, долго оно не продлится. Но как это странно – утверждать подобное. Ты была… Нет, не нахожу я подходящих слов!

Береги себя и возвращайся отдохнувшей.

Мы пришлем телеграмму и сообщим новости.

Твоя АВС

148: Вайолет Дикинсон

Утро вторника [январь 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

температура у отца все еще повышена: сегодня утром она 101°F [≈ 38,3°C], и, по словам врачей, может подняться выше. Уилсон ничего не говорит, кроме того, что это очередной приступ, такой же, как первый, но снизится ли температура и сможет ли отец пережить лихорадку, он судить не берется. Отец ужасно слаб, но у него, конечно, до сих пор удивительная жизнестойкость. Бессмысленно снова решать для себя, последний ли это приступ; в любом случае он протянет еще как минимум несколько дней, так что мы просто живем как обычно и стараемся не думать. По словам Уилсона, все это настолько странно, что он бы предпочел не высказываться. Несомненно, мочевой пузырь пробит, но поскольку причины внезапного облегчения непонятны, врачи не знают, последует ли еще одно.

Напишу сегодня вечером и в случае внезапных перемен пришлю телеграмму.

Твоя АВС

149: Вайолет Дикинсон

Утро среды [январь 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня утром отец очень слаб и может принимать только молоко, но врач говорит, что реальных изменений нет. По его словам, это плохо. Температура то повышается, то понижается, и он ужасно слаб. Все как в прошлый раз. Его сильно тошнит.

Я еще напишу.

Твоя ВС

150: Вайолет Дикинсон

Четверг [январь 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

сегодня отец чувствует себя хуже, температура внезапно поднялась до 102,6°F, почти 103°F [≈ 39,2–39,4°C], и сиделка ожидает, что ночью она поднимется еще. Это выше, чем было после первого приступа, и Несса явно воспринимает происходящее всерьез, хотя ничего не говорит. Впрочем, температура может снова снизиться, а я чувствую, что нет смысла настраиваться на что-то конкретное. Думаю, завтра мне лучше не приходить к тебе на обед, поскольку Уилсон будет утром, а это обычно означает около часа дня. Я дам знать, что он скажет, но не ожидаю ничего определенного.

Твоя АВС

Вероятно, я зайду к тебе завтра около трех, если ты меня не остановишь – не уверена, что смогу, но постараюсь.

151: Вайолет Дикинсон

[Январь 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

просто пара строк. Сегодня отцу не очень хорошо; температура немного поднялась – выше 100°F [≈ 37,8°C], – но он говорит, что боли нет, а сиделка считает, что это, возможно, ничего не значит. Он ужасно обрадовался вашей с ним встрече и потом говорил мне о тебе, сказал, что ты была очень мила, что ему нравится видеться с тобой и что ты, по его мнению, хорошо к нему относишься. Сказал, что вы говорили обо мне, а о нем самом говорили? Разве это в духе Воробушки? Напишу завтра.

Твоя Воробушка

152: Вайолет Дикинсон

[25 января 1904] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

жаль, у меня нет времени написать по-настоящему красивое письмо – такое, как я хотела и как умеет Воробушка. Но какого черта ты думаешь или говоришь, что мне с тобой скучно? Странная ты женщина. Неужели за все время нашей долгой и нежной дружбы ты хоть раз мне наскучивала или говорила что-то, кроме исключительно мудрых, остроумных и восхитительных вещей? Скромность привлекательна, но, боже мой, избавь меня от ее приступов! Твоя маленькая книжка лежит рядом, очень душистая.