Тайны Пёстрых Подголосков (том I)

— Молодец, девочка! — с хитрой искрой в глазах прошептал Фанг Хэ ученице, продолжавшей тихо напевать вдохновляющий мотивчик, ввергший возницу в это восторженное состояние.

Пролётка вылетела на площадь перед строящимся одноэтажным Бутырским вокзалом. Заложила круг у самых ворот. Распалённые кони взоржали и как по команде взвились на дыбы.

— Пр-р-риехали, господа хорошие! — с лихой улыбкой во всё лицо гаркнул Фёдор. — С вас полтина![32][1]

— Ох и много! — Сиу Лин вздохнула и подрагивающими пальчиками отсчитала пять гривенников[33][1], невольно любуясь горящими глазами казака.

* * *

13 сентября 1901

Обдираловка

— Кончай ныть, папаша! — дохнул свежим перегаром свесившийся с верхней полки краснолицый мастеровой, злобно уставившись на медитировавшего Фанг Хэ. — Твой дед вообще по-русски понимает? — Не дождавшись реакции, он перевёл взгляд на Сиу Лин, сжавшуюся в комочек у окна.

Внеклассный спальный вагон ночного почтово-пассажирского поезда сильно раскачивался, скрипел плохо подогнанными переборками и лязгал на каждом стыке. Из щелястых окон сквозило промозглой стылостью, отчего одетая не по сезону девушка никак не могла унять охватившую её мелкую дрожь. Ученица шамана подняла на соседа равнодушный взгляд.

— Извините, — прошептала она синими от холода губами, — учитель запасает силы.

— А ну вас! — сплюнул на пол мастеровой. — Послал Бог попутчиков! То ноют, то мычат. Никакого сна! — проворчал он и, повозившись, скинул девочке свой местами потёртый и пропахший табаком флотский бушлат. Молча отвернулся, попытался закутаться в плотную рубаху и через три секунды как ни в чём не бывало вновь захрапел.

Сиу Лин закуталась в чужую, ещё тёплую одежду и, шмыгнув носом, провалилась в чуткую полудрёму.

Поезд начал сбавлять ход. За окном мелькнул одинокий фонарь. Протяжно загудел паровозный тифон[34][1]. Вагон натужно задрожал, заскрипел колодками и с чувствительным рывком встал, заставив Сиу Лин вцепиться в полку.

— Обдираловка! — закричал кондуктор из своего закутка. — Стоянка полчаса! Кто хочет, может разжиться в вокзале кипятком!

— Да что же такое! — вновь заворочался на своей полке мастеровой. — Ни поехать, ни поспать! Одно название «пассажирский»: кланяется каждому полустанку, да ещё и мычат, кричат! — Отвернулся и опять заливисто захрапел.

Фанг Хэ неожиданно раскрыл глаза.

— Они близко… — прошептал он.

— Кто? — промяукала пригревшаяся Сиу Лин, пытаясь выбраться из сковавшего разум сна.

— Надо уходить! Скорей! — Шаман встал, принюхался и переваливаясь зашагал по узкому проходу между жёстких полок.

Девушка сбросила спасительный бушлат и поспешила вслед за учителем.

— Хоть бы спасибо сказала, — проворчал мастеровой и потянулся на нижнюю полку за своим добром.

— Спасибо, — тихо пискнула подопечная шамана и скрылась в тамбуре.

— Тс-с-с, — зашипел на ученицу шаман, когда та с размаху захлопнула за собой тяжёлую дверь.

В противоположном конце глухо лязгнула дверь, и вагон едва заметно качнулся. По коридору забу́хали уверенные шаги.

— С дороги! — с одышкой засипел незнакомый голос.

— Да что за дела-то? Ни поспать, ни покурить, — послышалось в ответ знакомое ворчанье, прерванное глухим ударом. — Кха! — Судя по всему, хмельной мастеровой получил под дых.

Уверенные шаги возобновились.

Всё это время Фанг Хэ пытался аккуратно повернуть заевшую ручку двери, ведущей на перрон. Ручка не поддавалась.

— Да что ж это делается, братцы! — взревел перехвативший глоток воздуха мастеровой. — Наших бьют!

Прижавшаяся к двери Сиу Лин услышала сонный ропот и глухие удары обуви об пол: с полок посыпались люди.

— Ты чего, морячок, за брюхо держишься?! — раздался развязный голос. — Этот, что ль, тебя?

— Слушай ты, клетчатый, — второй голос звучал как из бочки, был низок и груб, — катись-ка ты отседава подобру-поздорову!

Из-за двери вдруг послышался шипящий треск. В глазах у Сиу Лин посерело, а воздух вокруг наполнился вязким замогильным холодом.

— Колдуны! — в ужасе прошептала она.

Пассажиры в вагоне ахнули, раздался звук падающих тел.

— Сдавайся, шаман! — послышался спокойный молодой голос с характерным для англичан акцентом.

— Мы знаем, что ты там! — Второй, столь же спокойный, был скрипучим. По-русски он говорил очень чисто и даже слишком правильно.

Фанг Хэ, уже не пытаясь прятаться, стал отчаянно дёргать ручку, и та поддалась.

— Беги! — Старик вытолкнул ученицу, и та рухнула на низкий дощатый перрон, больно ударившись коленкой. Рядом с ней звякнула плоская металлическая коробочка, покрытая тонкой вязью резьбы. — Ты знаешь, что с ней делать! Беги же! Прячься!

— Но я не знаю!.. — растерялась шаманочка.

Дверь вагона с силой захлопнулась. Сиу Лин осталась одна.

По соседнему пути, скрытому за стоящим почтово-пассажирским, тяжело загрохотал гружёный товарный состав. Глухая дрожь массивных вагонов, стон прогибающихся он неимоверной тяжести рельс, чавканье шпал, вытесняющих из-под себя струйки застоявшейся воды: всё это делало неслышным рёв стихий, бесновавшихся в тамбуре вагона.

За стеклом металась тень воплощённого в реальности золотого дракона. Сквозь щели то и дело пробивались лучи ярко-жёлтого света. Вслед за ними видны были всполохи неестественной серой хмари, от которых аватар шамана поскуливал, словно они прокусывали его тело. Дракон плевался ослепительно-жёлтым пламенем и, огрызаясь, щёлкал бритвенно-острыми белоснежными клыками. Две серые сгорбленные тени никак не могли зайти в тамбур, который охранял переродившийся Фанг Хэ.

Товарняк наконец проследовал станцию, и грохот гружёных вагонов начал постепенно удаляться.

Сиу Лин в силу роста никак не могла дотянуться до ручки и начала отчаянно колотить слабыми ладошками по закрытой металлической двери вагона.

Ослепительно вспыхнула серая молния, и мир вокруг потерял все оттенки.

Ночь превратилась в стылые сумерки.

Золотой свет потускнел. Послышался шлепок, и по стеклу сползла голова дракона.

Испуганная, давящаяся слезами подопечная только что погибшего шамана схватила коробочку и нырнула под вагон, затаившись на рельсах у самой сцепки.

— Elementary, Sherson![35][1]— проскрипел уже знакомый голос.

— Not that simple, Mr. Watlock![36][1]— Молодой всё ещё не мог отдышаться. — He had a girl with him. Where'd she go?[37][2]

— She's not going anywhere. Make sure the lot are still breathing and clean this mess up. As if we didn't have enough trouble with the third squad already[38][1].

Сиу Лин едва могла разобрать беглую речь англичан, но знаний, впитанных в беспризорном сингапурском детстве, хватило на то, чтобы понять — говорят о ней. Морщась от резкого запаха креозота и стараясь не потревожить ни былинки, девушка перекатилась на ту сторону рельс по смешанному с углём песку, которым были засыпаны шпалы, и вздрогнула, ощутив под рукой ледяную гранитную плиту.

— Bloody Russians can't do anything right![39][1]— ругался скрипучий голос, скорее всего бывший главным в паре колдунов. — How the hell do you open this damn door?[40][2]

Наконец устав, колдун бросил трясти несчастную ручку и легонько пнул дверь. Он очень удивился, что та неожиданно открылась.

Сиу Лин ничего не оставалось делать, как вжаться в зачем-то врытую между путями гранитную плиту, замереть и закрыть глаза. Бежать было поздно.

— How the hell, with their natural laxity, have these barbarians still not knelt to us? Not a bloody thing works proper round here[41][1], — проворчал главный, спрыгивая на перрон. — Sherson, lantern![42][2]

— Here you go, Mr. Watlock![43][1]— Шерсон передал командиру фонарь.

Девушка почувствовала лютый холод и какое-то обволакивающее её движение. Она осторожно приоткрыла глаза, стараясь не выдать себя отражённым блеском, и чуть не вскрикнула, увидев, что вокруг клубится серое сияющее облако.

— Look, Sherson, — stray spirit hanging about here[44][1], — прохрипел шарящий лучом света под вагоном Уотлок, оказавшийся невысоким толстяком возрастом много старше среднего.

— Dispel it?[45][1]— деловито предложил молодой колдун.

— Don't waste the stellamine. We've burned through enough sacred metal chasing these damn shamans already[46][1], — проворчал мистер Уотлок, распрямляясь. — Must've been drawn by all the curses flying round here — it'll fade on its own[47][2].

— Uh-oh! We've got a problem![48][1]— протянул вдруг Шерсон. — The bloke in the peacoat you hooked — he's dead![49][2]

— Toss him over here! Bloody hell![50][1]— разогнулся Уотлок, потерявший интерес к приблудному духу. — Maybe they won't notice him missing straight away. By then we'll be long gone[51][2].

Раздался свисток паровоза. Машинист продул цилиндры, выпустив в обе стороны клубы пара, и поезд с рывком тронулся.

— Chuck the shaman's corpse too![52][1]— крикнул мистер Уотлок, с лёгкостью закидывая на плечо труп несчастного мастерового. — Smells like a brewery! How the hell was he even standing![53][2]

Усатый Шерсон с телом шамана Фанг Хэ на плече выпрыгнул из набирающего ход вагона и спотыкаясь побежал по перрону, рискуя растянуться под тяжестью поверженного врага.

— Shovel's in the car — let's bury these bodies![54][1]— поторопил мистер Уотлок молодого помощника.

— What about the girl?[55][1]

— Don't worry — near dawn. We'll track her down quick enough![56][1]

Сиу Лин не жива и не мертва лежала на ледяной плите.

— Спасибо, — чуть слышно выдохнула она, когда колдуны скрылись со своей ужасной ношей.

Воспаривший над плитой дух принял форму полной женщины, одетой по моде двадцатилетней давности и держащей в руках маленький красный мешочек. Высокий капор, отороченный настоящими кружевами, кивнул, и осиротевшей ученице шамана послышалось, как зашелестели пышные кринолины.

Дух развеялся.

Сиу Лин осторожно привстала, пытаясь разглядеть, не возвращаются ли убийцы. Провела рукой по плите и прочла лишь короткое «Анна К…» — дальше было не разобрать, буквы стёрло время.

— Спасибо! — ещё раз прошептала Сиу Лин и бросилась в сторону крошечного деревянного вокзала, на котором строгими буквами было выведено: «Обдираловка».

* * *

— Откройте! — Девушка осторожно постучала костяшками пальцев по стеклу, за которым едва теплился огонёк дежурной лампы. — Пожалуйста, откройте!

Нет ответа.

Стекло в раме чуть слышно задребезжало от того, что Сиу Лин постучала сильней.

— Кого там носит ни свет ни заря? — послышался надтреснутый голос, и над невысокой шторкой, закрывавшей самый низ окна, показалось сморщенное лицо ночного дежурного по станции. Старичок подслеповато сощурился, попытался так и сяк посмотреть, не скрывается ли ещё кто вне поля его зрения, и, убедившись, что с дрожащей девчонкой вроде бы никого нет, проворчал: — Сейчас открою. К дверям проходи.

— Ты точно одна? — раздалось из-за едва открытой двери. — Если что, у меня и ружо есть!

— Одна, господин смотритель!

— Чего тут делаешь ночью?

— От поезда отстала, — хныкнула Сиу Лин.

— Ишь раззява… — хмыкнул дед, но тут же насторожился: — Погоди. А на что ж ты ночью из вагона одна-то вылезла?

«Да что же он такой дотошный!» — в отчаянии подумала шаманка.

— Свою станцию проспала. Вернуться бы мне, — соврала она.

— Точно раззява, — смилостивился смотритель и открыл дверь ровно настолько, чтобы худенькая девушка едва-едва могла протиснуться в спасительное помещение.

Сиу Лин осторожно юркнула в щель и, стараясь не хлопнуть, притворила за собой створку, для надёжности придавив её спиной.

— Чего заполошная такая? — Старик оценивающе осмотрел подрагивающую гостью.

— Там двое каких-то крутятся, — пожаловалась шаманочка.

— Какие ещё двоя? — тут же засуетился дежурный и накинул на створки тяжёлый засов.

— Иностранцы. На английском говорят…

— Что в нашей глухомани иностранцам делать? — удивился смотритель, поправляя ворот форменного кителя.

— Не знаю… — всхлипнула Сиу Лин. — Они в вагоне нашумели, а как поезд тронулся, что-то вон в ту сторону потащили.

— Ох, батюшки! — запричитал старик и сел на лавку. — Ох, господи! Я-то тут один-одинёшенек. Ну́ как сюда ломиться будут?

— Давайте, может, лампу погасим? — предложила Сиу Лин.

— Да зачем же ещё и в темноте-то сидеть?

— А чтоб те подумали, будто тут никого…

— Тоже верно. — Старик встал и шаркая направился в кабинет дежурного, где потушил светильник и, судя по тонкому скрипу половиц, пошёл куда-то в противоположную от входа сторону.

Сиу Лин осталась одна в гулком зале ожидания. Снаружи не доносилось ни звука. Мелкая дрожь стала покидать девушку, и она постепенно начала расслабляться, чувствуя лишь наполнявшее её опустошение и непривычную тупую боль слева под рёбрами.

— Вот принесла нелёгкая! — Дежурный по станции с глухим ворчанием лязгнул какой-то дверцей. — Посреди ночи, ходють, ходють… — Раздалось характе́рное клацанье затвора. — Вот теперь порядок… Вот пущай кто сунется.

Дед зашаркал обратно. Привычно запер за собой кабинет, с первой попытки попав ключом в замочную скважину, с кряхтением сел на соседнюю с Сиу Лин скамью, положил на колени ружьё и стал прислушиваться к темноте.

— Тебя как звать-то? — после недолгого молчания поинтересовался смотритель.

— Сиу Лин.

— А я Прокопий Кузьмич. Коллежский регистратор[57][1]Выдрин, стало быть. — И вздохнул, отмахнувшись. — Дед Прокоп, в общем. А ты?.. Как говоришь? Не расслышал. Сиволина? А звать-то как?

— Да нет же, Си-у Лин, — по складам проговорила шаманочка. — Это имя и фамилия.

— Не русская, что ль?

— Из Китая.

— Далёко ж тебя занесло! — протянул дед. — А по-нашему складно говоришь.

— Много путешествовала… с учителем… — вновь всхлипнула девушка.

— Эвона как. А где ж твой учитель?

Сиу Лин лишь насупилась и неопределённо махнула куда-то в сторону.

— На предыдущей станции остался? — понял смотритель.

— В Москве, — со вздохом покачала головой она.

— Ох! Нечто сбежала?

— Да нет, он меня с заданием на Долгопрудную послал, — выкрутилась девушка, с трудом вспомнив название одного из полустанков, что выкрикивал кондуктор по ходу движения поезда. — А я проспала… И задачу провалила, и теперь не знаю, как обратно попасть…

— Ой и горазда же ты дрыхнуть! — удивился дед. — Долгопрудная — это же в Московском генерал-губернаторстве, а ты ажно до Кашинской губернии доспалась.

— И что же мне делать? — совсем пала духом шаманочка.

— Утром пойдёт рабочий поезд, — немного подумав, выдал дежурный по станции. — Посажу тебя на него. С учителем-то договорилась, где он тебя ждать будет?

— Он на постоялом дворе недалеко от Бутырского вокзала остановился.

— А на билет-то денег тебе хватит?

— Кошелёк с вещами в вагоне забыла, — продолжила выдумывать шаманочка.

— Вот как есть — раззява, — покачал головой дед Прокоп. — Волос длинный, ум короткий! Ладно! С билетом сейчас чтой-нибудь сообразим, — махнул он рукой.

Дежурный по станции поставил ружьё у стены. Кряхтя встал и прошёл к узкой тяжёлой дверце. Погремел чем-то в помещении, оказавшемся кассой, и вернулся, держа небольшой прямоугольник плотного картона с типографским оттиском: «Обдираловка — Москва» и выбитой круглыми отверстиями сегодняшней датой.

— Спасибо, дедушка Прокоп!

— Смотри и этот не потеряй!

— Ни за что, — пообещала Сиу Лин, засовывая подаренный билет в карман. — А те личности? — с дрожью в голосе напомнила о колдунах девушка.

— Так мы темноту-то тут переждём, — слегка вжал в голову в плечи смотритель. — Твой поезд-то уже посветлу пойдёт. А с рассветом сюда и люди подтянутся.

В зале ожидания повисла тревожная тишина. Сиу Лин вернулась к переживаниям и стала вновь прокручивать в голове произошедшее. Где-то в углу под лавкой шебуршали домовики, а может ещё какая мелкая нечисть. Смотритель о чём-то думал, чуть слышно перебирая пальцами по деревянному прикладу.

— И какие из себя те двоя-то? — прервал он гнетущее молчание.

— Один — длинный, рыжий, с большими усами, в чёрном котелке и куцем дорожном сюртуке, — начала вспоминать Сиу Лин, пытаясь справиться с задрожавшими губами. — Другой — полный, в клетчатом костюме, в кепке и с очень злыми рыбьими глазами, — шмыгнула носом шаманочка и почувствовала, как по щекам течёт нежданный поток слёз.

— Чего это там блестит-то? — пригляделся дежурный по станции к едва видному в темноте лицу собеседницы. — Эка-а-а! Ты, ма́лая, чего? Ревёшь, что ль?

— Боюсь я их, дедушка, — всхлипнула Сиу Лин, размазывая неудержимый поток по лицу. — Очень боюсь!

— Тоже мне, бусурман испугалась! — показно́ расхрабрился смотритель и сбил на затылок красную железнодорожную фуражку. — Пусть только сунутся, я их дробью-то сполна угощу! Ну, ну! Будет воду-то лить.

В воздухе внезапно затревожело, и Сиу Лин вскинулась, прислушиваясь к ощущениям.

— Что такое? — Дежурный по станции закрутил головой. — Сквозняк откуда-то пошёл? И зябко что-то стало.

Девушка приложила палец к губам и показала в сторону входа.

Смотритель, вцепившись покрепче в спасительное оружие, прокрался и встал сбоку от окна. Осторожно, чтобы не привлечь внимания, выглянул и, не сдержавшись, охнул.

Сиу Лин поднялась с лавки. На цыпочках подошла и встала у противоположного от деда края окна. Прижавшись к простенку, выглянула наружу.

* * *

— Что за тварь? — испуганно прошептал дед Прокоп, крестясь. — Господи помилуй! Какая образина!

— Колдуны воплощают какую-то некромантскую дрянь… — слабым голосом ответила девушка — её рот наполнился вязкой тягучей слюной, и она едва сдерживала рвотные позывы.

— Мало того, что англичане, так ещё и колдуны? — Глаза смотрителя вылезли из орбит то ли от удивления, а может и от страха.

Тем временем снаружи подходил к концу с виду неприятный ритуал. Два иностранных гостя стояли посреди низкого дощатого перрона вытянув руки над головами, коротко раскачивались и что-то шептали. С кончиков пальцев лютеранских колдунов срывались тускло сверкавшие потоки серых энергетических плетей, от одного взгляда на которые по спине пробегал холодок омерзения. В фокусе плетей, ровно промеж некромантов, прямо на глазах обретало плотность странное, если не сказать страшное существо. Ещё полупрозрачная скрюченная человекоподобная фигура покачивалась на длинных и тонких узловатых ногах. Непропорционально маленькая головка с огромным, утыканным множеством клыков жабьим ртом и длинным хоботком носа крепилась к тщедушному сгорбленному те́льцу посредством тонкой горбатой шеи. Особую же пакостность созданию придавали передние конечности (при всём желании назвать руками это было бы очень сложно) — длинные отростки, согнутые в локтях, вывернутых в обратную сторону, заканчивались метёлками длинных кривых когтей, на которые и опиралось порождение некромантов.

— Надо срочно телеграфировать жандармам в третье отделение! — зашептал дед Прокоп.

— А они быстро придут? — с надеждой вскинулась Сиу Лин.

— Пока депешу получат. Пока чухаться[58][1]начнут. Пока из города доедут… — начал размышлять вслух дежурный по станции и махнул рукой: — В полдень, не раньше.

— К полудню, думаю, и спасать будет некого, — расстроилась девушка.

— Смотри, смотри! — втянул голову в плечи дед Прокоп.

Уже полностью материализовавшаяся тварь подняла морду к тёмному небу и визгливо взвыла. Колдуны опустили руки. Энергетические плети развеялись.

— Вон тот толстенький — мистер Уотлок, он в этой парочке главный, — прошептала Сиу Лин. — А этот усатый — Шерсон, его помощник.

— Ты откуда знаешь? — удивился дед Прокоп.

— Подслушала.

— Ты и англицкий знаешь?

Девушка только кивнула и вернулась к наблюдению за тварью. Та как раз пыталась наброситься на Уотлока, но он, не выказав и доли испуга, выставил правую руку ладонью вперёд. С ладони сорвалось серое проклятье, потусторонней кляксой повисшее над головой твари. Шерсон повторил жест шефа, и к первой кляксе присоединилась ещё одна. Тварь сгорбилась, отпрянула от Уотлока, глубоко вздохнула и смиренно протянула передние конечности.

Мистер Уотлок, подбоченясь и выпятив объёмное пузо, на несколько секунд замер, оценивая получившееся произведение и явно гордясь своим искусством. Тварь замерла в позе подчинения. Налюбовавшись, колдун что-то скомандовал ей, и она стала водить хоботком в воздухе. Посмотрела в сторону памятной плиты «Анне К.». Подошла на полусогнутых. Несколько секунд щупала камень, потом припала к нему и лизнула плиту отвратительным бледным языком. Вскочила. Сделала шаг в сторону вокзала. Остановилась и стала в недоумении крутить головой.

— Ты чего это запела-то? — испуганно спросил дед.

Сиу Лин лишь отмахнулась, бросив на него сердитый взгляд и продолжая тихо выводить плачущую мелодию.

— Совсем девка от страху с глузда съехала, — вздохнул смотритель.

Тем не менее песенка действовала. Некромантское порождение водило хоботком то в одну, то в другую сторону и никак не могло понять, где же находится объект, который приказано выследить.

— А ты, я смотрю, тоже не пальцем делана? — удивился смотритель, когда тварь развернулась и, опираясь на передние конечности, очень быстро засеменила по рельсам в сторону Москвы. — Ведьма, что ль?

— Шаманка, — призналась Сиу Лин.

— Ну дела… — опёрся дед Прокоп на ружьё, и оно внезапно выстрелило.

Сиу Лин замолчала, на высокой ноте прервав отвлекающую тварь песню, и ошарашенно уставилась на перепуганного деда. Тот смотрел на неё, и его глаза походили размером на два пятака.

Нервно икнув, незадачливый стрелок медленно перевёл взгляд наверх.

Свежеокрашенные деревянные рейки потолка были во многих местах некрасиво разворочены зарядом дроби. Из отверстий сыпался шлак и опилки, которыми был утеплён чердак. В зале ожидания клубился едкий пороховой дым.

— Ох! — Бросившая взгляд в окно шаманочка не смогла удержать испуганного возгласа.

Англичане, бросившиеся уже было за призванным существом, теперь стояли и о чём-то переговаривались, бросая взгляды в сторону, откуда прозвучал выстрел. Мистер Уотлок оглянулся на растерявшуюся тварь, вновь активно нюхавшую воздух. Снял клетчатый кепи, под которым обнаружилась феноменальная лысина, которую он, видимо по привычке, энергично потёр ладонью. Задумался, а затем коротко приказал что-то Шерсону, взмахом руки указав в сторону вокзала, сам же остался наблюдать за некромантским порождением.

В этот момент Сиу Лин поборола оцепенение и вновь затянула свою песню, начав с той же ноты, с которой прервалась. Тварь перестала принюхиваться и, уверенно пробежав с десяток саженей, скрылась в темноте. Толстый колдун последовал за потусторонней ищейкой.

* * *

— Справишься? — Старик с надеждой посмотрел на тщедушную девчонку и, увидев, что та покачала головой, стал дрожащими руками перезаряжать ружьё.

Шерсон лёгкой походкой приближался к вокзалу.

Сиу Лин отпрянула от окна, съёжилась в тёмном углу и продолжила петь так тихо, как только могла.

— Есть кто? — начал колотить в запертые двери колдун.

— Кого там черти несут? — прохрипел жалким голосом побледневший смотритель, пытаясь дрожащими пальцами загнать в ствол патрон.

— Откройте! — резко ответил Шерсон. — Мне нужно проверить, ничего ли не произошло.

— Это, сударь, не ваше дело, что тут произошло и произошло ли! — осмелел смотритель, справившийся с патроном. — Считайте, что сигнальная петарда случайно взорвалась.

— В таком случае мне, как врачу, тем более необходимо убедиться, что никто не пострадал!

— У всех всё в порядке, доктор, идите своей дорогой!

— И всё же я готов настаивать! — Шерсон подошёл к окну, прижался лицом к стеклу и попытался разглядеть, кто же ему отвечает. — Это общественное здание, и я требую пустить меня в зал ожидания! — начал настаивать некромант, увидев перед собой старого железнодорожного служащего.

— А билетик-то у тебя есть, господин хороший? — осклабился дед Прокоп и направил ружьё в лицо долговязому. — Вход только для пассажиров! Руки вверх!

— Ах, даже так! — протянул Шерсон и сделал хитрый пасс рукой, в результате чего вокруг него зарябил серый энергетический щит. — Открывай, старый болван, иначе я вынесу дверь! И этот ржавый карамультук[59][1]тебе ничем не поможет! — От раздражения в речи колдуна прорезался сильный акцент.

— Ты мне ещё и угрожать будешь? — повысил голос смотритель. — Я при исполнении! Сюда уже спешат жандармы! Убирайся по-хорошему, проклятый бусурман!

В ответ Шерсон лишь равнодушно хмыкнул, коротко пожал плечами и, сложив губы трубочкой, выдохнул тёмно-серый дымок проклятья, без труда просочившийся сквозь стекло и окутавший голову старика. Ружьё бессильно грохнуло, выпав из ослабших рук дежурного по станции. Глаза его закатились, и Прокопий Кузьмич умер даже раньше, чем его безвольное тело коснулось пола.