Тайны Пёстрых Подголосков (том I)

— Выходит это… стелламин?

— Определённо!

— Получается, некроманту помог именно он… — Глаза Сиу Лин распахнулись в удивлении. — Наш синьор Чезаре…

— Именно! — Шаман ещё больше увеличил темп, хотя уже успел запыхаться. — Нам надо скорей покинуть Москву!

— И он знает, что мы следуем в столицу… — продолжила рассуждать шаманочка.

Они спешно проталкивались через разнонаправленно снующую толпу: где-то работая локтями, наступая на ноги, получая ответные тычки и окрики: «Да ну аккуратней же!» — «Узкоглазина желтопузая!» — «Гляди, куды прёшь!». Выбравшись из здания вокзала на просторную площадь, упёрлись в хвост длиннющей очереди, осаждающей стоянку извозчичьих пролёток. Фанг Хэ посмотрел на насупленных обывателей, так и ждущих с недобрыми лицами — вдруг кто из впереди стоящих устанет и передумает ехать? — отмахнулся коротенькой ручкой и юркнул в кривые лабиринты торговых лавок, заполонявших привокзальную площадь.

Сиу Лин, старавшаяся не отставать от учителя, ощутила, как её кольнуло неприятное воспоминание. Насторожившись, она начала было выискивать опасных субъектов среди встречных, но, когда подозрительными стали казаться вообще все, отстранилась и сосредоточилась на своей песенке, помогавшей ей нести тяжёлый груз дорожных вещей. А спокойно выдохнула, лишь когда Фанг Хэ, руководствуясь какими-то подспудными ощущениями, безошибочно вывел их к остановке конки.

«Долго же я теперь буду опасаться торжищ», — подумала ассистентка шамана.

Лязгая колёсами по изъезженным рельсам, влекомый парой худосочных кляч, подошёл отчаянно скрипящий вагончик конки.

— Зацепа! — хрипло выкрикнул кондуктор с закутанной шарфом шеей.

— Уважаемый, смогу ли я с тобой добраться до вокзала, от которого отходят столичные экспрессы? — спросил кондуктора Фанг Хэ, запрыгнув на подножку.

— Пятак[22][1]до Сыромятников[23][2], а потом ещё алтынник[24][3]до Каланчёвки[25][4], — провозгласил кондуктор, громко откашлялся и выпростал пятерню, требуя оплатить проезд. — Девочка с тобой?

Шаман кивнул и стал пробираться к свободной скамье, предоставив Сиу Лин отсчитывать мелочь.

Тряслись долго. Сначала тяжёлая конка въехала на высокий чугунный мост через реку, взобралась на крутой холм и тут же на тормозах спустилась с этого холма. Потом переехала узкую речушку, пахну́вшую в открытый салон удушливой вонью так, что кривившиеся пассажиры невольно позакрывали носы, и вновь медленно вскарабкалась на следующий холм.

— Курско-Нижегородский! — закричал кондуктор и скривился, увидев протискивающегося мимо прилично одетого мелкого чиновника средних лет. — Опять Вы? — прошипел он сквозь зубы.

— Опять я, — нахально улыбнулся чиновник и пожал плечами.

— До Красных Ворот?

— Да-да, до Красных Ворот. — Ухмылка чиновника стала чуточку шире.

— Три копейки!

— Сию минуту-с! — полез во внутренний карман пассажир и жестом фокусника достал красненькую купюру[26][1], демонстративно помахав ею перед носом кондуктора. — Сдачи, конечно же, не будет? — Ухмылка чиновника стала откровенно глумливой.

Кондуктор помолчал. Почесал в затылке.

— Вы же, милейший, уже месяц за так катаетесь?

— Никак не меньше, — согласился хитрец.

— И вагон не покинете?

— Да с чего бы вдруг? — наигранно возмутился пассажир. — Деньги — вот они. А то, что Вы сдачу сдать не в состоянии, это разве моя вина?

— Ну почему же не в состоянии? — с не менее наигранным равнодушием ответил кондуктор, потянулся к рундуку, скрытому под лавкой, и достал оттуда увесистый кожаный мешок. — Аккурат девяносто девять рублей и девяноста семь копеек. Разномастной мелочью, правда. Но как в аптеке. Изволите сосчитать?

— Как? — опешил чиновник и стал судорожно прятать сотенную обратно в карман.

— Вы отказываетесь платить? — строго спросил кондуктор.

— А вдруг… вдруг там не хватает? — Ухмылка покинула лицо незадачливого мошенника.

— Пересчитывайте! — Кондуктор строго звякнул мешком и навис над чиновником, сделав полшага в его сторону.

— Вы не имеете права!

— Имею! — стоял на своём кондуктор. — Оплачивайте проезд или выметайтесь!

— Я буду жаловаться!

— Ваше право. Вот сдача. Берите или выходите!

— Позвольте!

— Не позволю!

— Но, простите!

— Не прощу! — Кондуктор начал угрожающе надвигаться на тщедушного чиновника, и тот, шипя сквозь зубы невнятные ругательства, выпрыгнул из салона.

Конка тронулась.

— Чтоб вам пусто было! — зло крикнул чиновник вслед скрипящему вагону, сорвал с головы фуражку и стал яростно втаптывать её в придорожную пыль, под злорадный гогот пассажиров.

Ещё раз лязгнув на изгибе рельс, конка скрылась за поворотом, а чиновник уселся на корточки, закрыл лицо ладонями и тихо-тихо, едва слышно, завыл: «И что же мне теперь, совсем не есть, что ли?»

Фанг Хэ устал смотреть на проплывающие мимо пыльные особнячки и не заметил, как его глаза закрылись.

Конка проскрипела мимо стен старого Запа́сного дворца[27][1]; нырнула под давно обветшалую и частью обсыпавшуюся арку парадных Красных ворот, свернула на узкую улочку и остановилась на мощённой брусчаткой широченной площади.

— Каланчёвская! — гаркнул кондуктор на ухо прикорнувшему шаману.

Сиу Лин схватила вещи, выпрыгнула наружу и помогла осоловелому учителю спуститься с высокой подножки. Форейтор стеганул кляч, конка тронулась и стала медленно удаляться в сторону Сокольников.

Парадная громада Николаевского вокзала нависала над площадью. Фанг Хэ двинулся было к высоким створкам центральных ворот, но отпрянул от охраняющего вход громадного жандарма в суконном шлеме с начищенным медным гербом, гаркнувшего:

— Куда прёшь? Да ещё и с дриадой! В третий класс через боковую калитку! — Унтер резким взмахом руки указал направление и тут же потерял интерес к шаману и его спутнице.

Фанг Хэ недовольно крякнул. Оглядел себя, отметив, что за время дороги его одежды запылились, помялись и имеют вид довольно неопрятный и жалкий. Кроме того, мягкие расшитые туфли подыстрепались и покрыты липкой дорожной грязью. Шаман вздохнул и смиренно поплёлся в указанном направлении. Сиу Лин сперва раздражённо зыркнула на жандарма, но сразу поняла, что злобный взгляд не произвёл на служивого впечатления.

«А в провинции-то жандармы поприятнее», — подумала она и двинула вслед за учителем.

* * *

— Тебя ничего не настораживает, девочка? — впервые за несколько часов заговорил Фанг Хэ.

Всё это время они сидели на истёртой скамье в переполненном зале ожидания третьего класса и ждали начала продажи билетов на ночной столичный экспресс.

Сиу Лин завертела головой в поисках того, на что пытался обратить её внимание наставник. Не обнаружив ничего опасного в окружающей разномастной толпе, девушка даже попыталась принюхаться, но сразу же пожалела об этом, вдохнув застоявшуюся смесь ароматов дешёвой еды, пота, махорки и перегара.

— Не понимаю, о чём Вы, учитель! — сдалась она. — Опять стелламин?

— Нет, нет, — с досадой помотал головой шаман. — Погрузись в транс. Только очень аккуратно.

Девушка послушно закрыла глаза, завозилась, устраиваясь поудобнее, и замурлыкала тягучий мотивчик.

— Тише! — шепнул Фанг Хэ, легко коснувшись худенькой руки подопечной. — Пой внутри. Мысленно! Ни в коем случае не выпускай мелодию из себя.

Сиу Лин послушалась и стала молча раскачиваться, следуя внутреннему ритму.

— Не двигайся… Замри… Вся песня должна оставаться только в мыслях, — вновь поправил учитель. — Вот так, да, правильно!.. Погоди! Чуть-чуть сбавь темп. Плавнее. Вот! Продолжай.

После пары минут без движения, когда ученица шамана уже готова была сдаться, не понимая, чего именно хочет наставник, темнота перед её внутренним взором свернулась в яркую точку и сразу развернулась объёмной панорамой всего, что было вокруг неё.

Всё выглядело непривычно и предельно странно. Окружающие предстали в виде мыльных пузырей, внутри которых циркулировали аморфные клубы прозрачного дыма. «Пузыри» сидели, двигались, беззвучно общались друг с другом. Одна «пузыриха» покачивала на руках крошечного «пузырёнка», дым внутри которого носился с ошеломляющей скоростью, постоянно меняя направление. Неживые предметы вовсе не оставляли отпечатка в этой новой для неё реальности.

— Что это? — едва двигая губами, прошептала Сиу Лин и тут же едва не вывалилась из этого состояния.

— Молчи. Не суетись… — Фанг Хэ мягко и умело возвратил ученицу в транс. — Это тонкая изнанка нашего мира. А силуэты — отражения живых людей.

— Как… — вновь не смогла удержаться от вопроса девушка.

— Не говори словами, — мысленным посылом прервал подопечную шаман. — На изнанке можно общаться мысленно.

Сиу Лин одним лишь усилием воли сместила фокус на учителя и нисколько не удивилась, что его силуэт, в отличие от силуэтов простецов, выглядит изящным, гибким драконом, наполненным золотистым сиянием. Дракон свился в несколько колец и спокойно покачивался в том же ритме, что звучал в её голове.

— Почему мы не могли просто погрузиться в мир шаманов? — Мысленная речь далась девушке очень тяжело. Каждое слово, бывшее, впрочем, не словом, а смыслом, приходилось с неимоверным трудом выталкивать из разума.

— Из мира шаманов не видно, что делается в реальности, — пропел речитативом дракон с завидной лёгкостью. — Не насилуй сознание речью, пой!

— Ух ты, и правда легко! — с полумысли поняла наставника девушка. — Куда смотреть?

— Туда, туда и вон туда, — кончиком хвоста указал дракон.

Сиу Лин посмотрела в те направления. Где-то не слишком далеко (скорей не в зале ожидания, а за стеной), неподвижно висели два «пузыря», заполненные, в отличие от остальных абрисов, голубоватым, едва светящимся дымом. В другом месте — ещё два силуэта, на этот раз с серым содержимым. Девушка подняла взгляд к потолку, в последнем направлении из тех, что указал дракон, и различила с десяток «пузырей», дым внутри которых сиял изумрудным светом.

— Кто это? — «пропела» она, указывая на синие и серые «пузыри».

— Загонщики…

— И кого они загоняют? — задрожала девушка, сразу понявшая кого.

— Нас… — зашипел дракон. — Те двое — маги, — кончик хвоста указал в направлении синих силуэтов. — Серые «пузыри» — явно колдуны, это их цвет.

— Получается, если дым внутри светится, значит это одарённый, а цвет означает, к какой традиции он относится! — поняла Сиу Лин. — Зелёные, выходит, чародеи?

— Всё верно. Зелёные — это кудесники. Скорее всего, прямо над нами кабинет третьего отделения железнодорожной жандармерии.

— Они тоже на нас охотятся? — Девушка сморщила лоб, не понимая.

— Скорее всего, они даже не знают, что мы тут, — пожал плечами шаман.

— А «серые» и «синие» знают?

— Чезаре мог поднять «своих», — стал перечислять Фанг Хэ. — Опять-таки, Красновский не зря куролесил в Н-ском телеграфе… В любом случае наша миссия должна оставаться в тайне что от магов, что от колдунов.

— Может, нам попросить защиты у кудесников третьего отделения? — Сиу Лин кивнула наверх.

— Думаю, что не зря столичное управление безопасности с самого начала не стало поручать железнодорожным жандармам вести нас до столицы… — помотал головой дракон. — Видимо, для этого у Бежецкого была причина.

— Да и тот жандарм на входе… — поняла девушка, — не зря он мне показался странным.

— Тот нижний чин служит в первом отделении, — отмахнулся шаман. — Он никак с нами не связан: мы же проходим по третьему.

— Я так и не разобралась в этом делении, — пожала плечами Сиу Лин.

— Унтер на входе в вокзал приглядывает за неблагонадёжными подданными русского императора… — Фанг Хэ вдруг замолк и застыл на несколько мгновений.

— Что? — начала крутить головой девушка, пытаясь увидеть, что насторожило учителя.

— Смотри туда… — Хвост дракона резко развернулся в сторону входа.

Сиу Лин повернулась в указанном направлении и оторопела. Вдали шевелилась волна из десятков светящихся синих и серых точек. Они выныривали откуда-то, сперва двигаясь в одиночестве, затем собирались по двое, по трое. А дальше небольшие группки уже сливались в ручейки и всех их объединяло одно — получившиеся потоки двигались в сторону Николаевского вокзала.

— Силуэты отражений кажутся точками из-за того, что они ещё далеко? — догадалась ученица шамана.

— Далеко, но они приближаются, — закивал Фанг Хэ. — Надо бежать.

— Всё же укроемся в третьем отделении? — надтреснутым от испуга голосом пропела Сиу Лин. — Кудесники не дадут нас в обиду.

— Обрати внимание, сколько одарённых европейских традиций движутся сюда. — Голос шамана, напротив, стал размеренным и спокойным. Он будто читал подопечной страницу учебника. — Они сомнут и нас, и пяток не готовых к такому наскоку жандармов.

— Что же делать? — Девушку выбросило с изнанки в реальный мир, от чего она покачнулась и чуть было не упала, потеряв координацию. — Может, нам скрыться в мире духов?

— Не выйдет, — развёл руками шаман. — Стоит только нам с тобой начать ритуальные песню и танец, сюда сбегутся все те одарённые. — Фанг Хэ указал в сторону, где за стенами зала ожидания скрывалась засада магов и колдунов. — У нас не будет требуемых трёх — пяти минут, чтобы наши тела полностью потеряли материальность. Нас просто-напросто сожгут или заморозят.

— И даже те, что сейчас отдыхают наверху? — Лицо подопечной шамана растянулось в озорной улыбке.

— Молодец девочка! Вот что значит коварный женский ум! — Фанг Хэ, не мешкая ни секунды, расчехлил флейту, скомандовал: — Подхватывай! — И стал стучать потрёпанным носком туфли по разноцветным плиткам пола. — Раз! Два! Три! И, два, три! Два, три!

Сиу Лин на мгновение обратилась в слух и, поймав хитрый ритм, кивнула. Расплылась в широчайшей сценической улыбке и запела на никому кроме неё не известном языке.

Высокий и мощный голос девушки заполнил зал ожидания, отразился от высоких сводов и потоком выплеснулся на толпу пассажиров и провожающих.

Те замерли на миг и тут же, хохоча, забились в бешеной дикарской пляске. Натужная, болезненная радость толпы выплеснулась во все стороны, заражая даже тех, кто поначалу не присоединился к безумной круговерти: из-за отсутствия ли слуха, оттого ли, что пытался противостоять напавшей на него стихии закрывая уши, а может ещё по какой причине. Яростный пламень танца обуял всех.

Из-за высоких ворот, ведущих к перрону, высунулись две фигуры, окутанные призрачно-серой рябью колдовских щитов. Один — высокий щуплый усач в котелке — что-то яростно шептал второму, тот же — рыжеватый толстячок в клетчатом кепи — рыскал пристальным и недовольным взглядом по залу ожидания.

— Вон они! — Толстяк вскинул руку в сторону ставших почти прозрачными шаманов.

— Скорей! Не дайте им уйти в межмирье! — выкрикнул второй, и оба с необыкновенной скоростью ринулись сквозь беснующуюся толпу в сторону шаманов, уже почти завершивших ритуал ухода в мир духов.

«Ну же! Ну! — думала Сиу Лин, не прекращая петь. — Да где же вы, миленькие?!»

Из-за других дверей показались льдистые щиты магов. Два ошарашенных француза замешкались, но увидели своих лютеранских коллег и, заметив направление их движения, устремились в сторону шаманов.

— Прекратить! — подобно выстрелу из пушки громыхнул по залу многократно усиленный чарами приказ командира третьего отделения. — Немедленно прекратить безобразия! — Мерный грохот кованых сапог жандармов соревновался по громкости с песней ученицы шамана.

Фанг Хэ поднял уже почти прозрачную руку, и Сиу Лин замолчала. Потёртая флейта старика издала ещё пару трелей, и учитель с ученицей истаяли в воздухе.

Плясавшие пассажиры остановились и сразу же попадали в изнеможении. Со всех сторон послышались стоны страдающих от перенапряжения оглохших людей.

Остались стоять лишь маги и колдуны. Лютый азарт помешал «охотникам» сориентироваться. Они не поняли, что перед лицом жандармов стоило бы сбросить выдававшие их с головой щиты. Неудачники стояли, и в их широко раскрытых глазах отражались изумрудные огоньки атакующих чар, державшихся на кончиках пальцев десятка готовых к бою жандармов.

* * *

В самом тёмном углу, под строительными лесами, оплетавшими вот уже несколько лет перестраиваемое сказочное здание Ярославского вокзала, соткались из ничего две нереальные золотистые тени. Одна из них ещё несколько секунд держала форму дракона, но быстро оплыла, обрела плотность, и сторонний наблюдатель, окажись он здесь в это неурочное ночное время, увидал бы толстого старика, опустившегося на корточки и тяжко выдохнувшего. Вторая тень, схожая с покрытой множеством листьев веточкой, вспыхнула жёлтым пламенем и сразу же погасла, став худенькой чуть нескладной девочкой-подростком с длинными ушами, торчащими из-под лохматого шарика густой неприхотливой причёски. На счастье шаманов, а это были именно они, под стенами вокзала не оказалось стороннего наблюдателя. Зато чуть в стороне, у забора, стояла извозчичья пролётка, в которую была запряжена пара крепких ломовиков.

— Свободен? — спросил Фанг Хэ, запрыгивая на приступку.

— Куда угодно вашей милости? — сонным голосом ответил прикорнувший на козлах мужичок.

— Там видно будет, — махнул рукой шаман, устраиваясь на мягком сиденье.

Сиу Лин юркнула в повозку вслед за учителем, возчик хлестанул вожжами по бокам своих коняг, и пролётка стала резво набирать скорость в сторону Красного Села, покидая освещённую Каланчёвскую площадь и скрываясь в густой тьме осенней ночи.

— Во дела творятся! — перекрестился извозчик, косясь на удаляющееся здание Николаевского вокзала, ажурные окна которого озарялись множеством зелёных, перемежающихся с синими и серыми всполохов. Тревожные рокот, гул и шипение беснующихся чар, заклинаний и проклятий то и дело доносились до поскрипывающей на ухабах пролётки. — Н-но! Н-н-но, милыя! Пш-ш-шли резвей! От греха подальше!

— Так что, господа? — наконец обернулся он к пассажирам, когда Каланчёвская площадь окончательно скрылась за поворотом. — Решили, куда вам надоть?

— А Вы бы, уважаемый, куда посоветовали? — очнулся от оцепенения Фанг Хэ. — Нам бы как можно скорее попасть в Петербург, а на столичном вокзале сами видите, что делается…

— Хм, — запустил пятерню в бороду возчик и аккуратно придержал коней, заставив тех идти медленным шагом. — Как можно скорей, говорите? А много ли у вас средств?

— Не особо… — поспешно пискнула Сиу Лин. С каждой минутой она всё больше и больше опасалась грязных заборов и покосившихся стен, которые то и дело выхватывал из темноты тусклый луч фонаря, горящего на передке пролётки. — Откровенно мало, если честно.

— Тогда дерижабель не годится, — вздохнул мужичок. — А было б хорошо. По зорьке погрузились бы, часов пять — и уже в столице. Эх!

— А поезда только с Николаевского ходят?

— Прямые — да, — протянул извозчик и, ещё что-то прикинув, выдал: — Через пару часов с Бутырского[28][1]отправляется обныковенный почтово-пассажирский. На ём до конечной — деревня Савёлово аккурат на берегу. Там сесть на пароход — и вверьх по Волге до Твери. Ну а там уже дожидаться столичного экспресса. Вот так вота можноть.

— Давай до Бутырского! Нам годится.

— Но времени потеряете! Как бы не трое дён, — предупредил мужичок. — Может, сподручней дождаться, пока всё на Николаевском стихнет?

— «Неважно, как медленно ты идёшь, главное — не останавливаться», — процитировал Фанг Хэ своего любимого Конфуция и отмахнулся: — Гони к почтово-пассажирскому!

— Хочу на пароходе по Волге! — с напускной восторженностью подтвердила Сиу Лин.

— Хозяин — барин. Наше дело — предупредить, — согласился возчик и вновь понукнул скакунов вожжами.

Ехали молча. Коляска валко тряслась по грязному бездорожью окраин, то сворачивая в кривые переулки, заросшие неопрятной порослью кустов, то вырываясь на простор покрытых бурьяном полей и огородов, за которыми темнела едва подсвеченная месяцем громада Сокольничьего леса[29][1]

— Долго ль ещё? — вздохнула Сиу Лин, не понимавшая уже ни в какую сторону они едут, и в городе ли находятся.

— Да версты две, — охотно ответил возница. — Сейчас мы в Мещанской части. Отсюда рукой подать до Ярославской дороги; за ней новенький Виндавский вокзал[30][1], во-о-он, видишь громадины? — Извозчик показал в темноту, где на фоне ночного неба высились две высокие башни. — Как раз к станции относятся. Водо-на-пор-ны-е, — по складам произнёс он. — Ишь, какие пузатые, — добавил с такой гордостью, будто сам их строил.

— Ага! Большие! — невольно восхитилась Сиу Лин, наконец разглядевшая едва видные впотьмах башни.

— А там уж мимо Марьиной рощи, вдоль ограды чумного кладбища[31][1], вот до Бутырского вокзала и доберёмся.

— Чумного? — удивилась ученица шамана.

— Не боись, ма́лая, — ухмыльнулся мужичок. — Уже лет эдак и побольше ста тому назад большой мор был. Народу на Москве покосило — видимо-невидимо. Вот и приказал тогдашний губернатор вокруг всей Первопрестольной чумные ямы рыть да в них всех, кто помер, закапывать вперемешку с известью. Чтоб мор дальше не пошёл.

— Плохое место, — съёжилась Сиу Лин, и так не находящая себе места от тревоги.

Пролётка пересекла пустой по ночному времени Ярославский тракт, проскрипела мимо пряничного Виндавского вокзала, повернула у тёмных двухэтажных бараков и выехала на просторную мощёную улицу, вдоль которой выстроился ряд обшарпанных одноэтажных домов с бедными лавками.

— Не к добру это, — стеганул возница лошадей, услышав невдалеке нахальный свист.

— Кто это?

— А мало ли. Озоруют…

Коляска громко и тряско понеслась по неровной брусчатке.

Свист раздался ближе и с другой стороны.

— Ну, держись! — Встал на козлах извозчик, достал из голенища длинный кнут и со свистом начал стегать лошадей: — Пошли! Н-н-но! Пшли!

Кони ринулись в галоп.

Пролётку стало нещадно кидать из стороны в сторону.

Замелькали убогие домишки.

Свист уже доносился с обеих сторон.

Коляска сильней и сильней разгонялась. Вдруг извозчик резко осадил скакунов, изо всех сил натянув вожжи.

Поперёк дороги валялось длинное суковатое бревно.

— Тпр-ру! Стой! Стой! Убьёмся!

Кони встали на дыбы перед самым бревном, и шаманы чуть не вылетели со своих мест.

— Куды гонишь! — послышался из темноты грубый голос, и кто-то схватил коренного под уздцы.

— Ночью за проезд взимается плата! — Второй голос, слышавшийся сзади, был гнусав и глумлив.

— Ребятушки, постойте, ну что вы! — жалостливо заканючил извозчик.

— Выходи из повозки, сымай добро! — пригрозил первый.

— А ну, быстрей, кому говорят? — сорвался на хриплый крик второй.

— Простецы? — равнодушно осведомилась у учителя Сиу Лин.

— Хм, — только и кивнул Фанг Хэ, отвернувшись от опасности.

— Братцы, братцы, да что ж вы? — продолжил скулить мужичонка.

— А ты, дядя, зачем в нашу часть заехал? — Глумливый наконец выступил из темноты, оказавшись нескладным вихрастым подростком в драном армяке и потёртых лаптях. — А теперь будешь знать! — ухватился он за борт пролётки.

Шаманочка брезгливо отодвинулась от грабителя и тихо замычала какую-то песенку.

Внезапно свистнул длинный кнут, а поперёк лица незадачливого грабителя протянулся багровый след.

— Ах ты пёсий сын! Ах вы паразиты! — до неузнаваемости преобразился мужичонка, расправил плечи и пошёл умело стегать по грабителям кнутом вдоль и поперёк. — Фёдора! Ночного возчика останавливать вздумали?! Щенки! Оглоеды! Мерзавцы!

— Дяденька, дяденька! — Грубоголосый крупный малец отпустил коней, упал и стал закрывать лицо от сыпавшегося на него града ударов. — Пощади!

— Живо убирай бревно, оборванец! А то я щас же с облучка-то слезу!

Из темноты порскнули шустрые тени и ловко утащили импровизированную преграду.

— Н-н-но, пошли, родные! — крикнул Фёдор, и кони послушно бросились вперёд, оставляя позади растерянных мальчишек.

— У-у-у-у! Задам я тебе, дядька, — грозил вслед кулаком гнусавый, размазывая грязные слёзы по саднящему следу от кнута, — попадись мне только ещё раз!

Меж тем Фёдор гнал скакунов. Полы его армяка распахнулись и трепетали на ветру, кнут щёлкал в воздухе, раскрасневшееся лицо дышало радостью и свободой.

— Э-ге-ге-ге-гей, залётные! — орал он, забыв о том, как сдавливают сердце равнодушные оковы городских стен. — Гони! Гони! — Глаза его горели, тронутый проседью вихор играл во встречном потоке, усы топорщились и, казалось, вот-вот начнут искриться. — Резвее, милые! Резвей! — Вот уже и не возчиком был он, видел себя молодым, свободным станичником. Не брусчатка была под копытами коней его — сухой ковыль родной степи шумел да гнулся на ветру. Не чужие седоки были в коляске у него, а кум с молодой невестою. И не на вокзал летела стрелой пролётка, а к высокому берегу вольного Дона!

Слёзы крупными градинами лились по щекам казака, но тот не замечал их, а только веселей крутил кнутом над головой, да крепче сжимал в кулаке вожжи.