Магия футбола

В это время по дороге навстречу бабке Зое выбежал хохочущий мальчуган лет шести. Внук соседки ведьмы. Бежал он, разумеется, не к бабке Зое, а по своим делам.

— Какой хороший мальчик! — запричитала ласковым голоском бабка Зоя и присела на корточки, — держи конфетку.

Мелкий подбежал к ней и радостно схватил гостинец, сразу начав разворачивать фантик. Но тут же раздался надрывный ор его бдительной бабушки:

— Митя, не бери её в рот, отравишься!

Секунды не прошло, как бабушка выскочила из двора своего дома и добежала до внука. Супермен и Чёрный плащ даже дёрнуться бы не успели в его сторону, а она уже вырвала конфету из руки ошалевшего малыша и швырнула её на нашу поляну. Мальчик испугался и ревел на всю улицу, когда бабушка тащила его за руку во двор. Бабка Зоя застыла на корточках, а потом начала тереть глаза костлявыми пальцами.

— Вот тварь, хотела ребёнка загубить, — прошептал я друзьям.

— Ты с дуба рухнул? — усмехнулся Виталя.

Тимур промолчал. Мне показалось, он думал, как и я, но не хотел, чтобы над ним поржал Виталя.

Бабка Зоя выпрямилась и куда-то побрела с упавшей вниз головой. Налево от дома, а магазин был справа. Я подошёл к дороге и увидел, что дойдя до перекрёстка, она не пошла прямо вдоль озера, а свернула вглубь городка. Вернуться она могла только по дороге, отделяющей нашу поляну от её лачуги. Либо слева, либо справа. Спереди по озеру старуха прошагать никак не смогла бы. Она отнюдь не Иисус Христос, чтобы ходить по воде. Сзади вернуться в её логово тоже было не реально. Там располагались заборы и огороды других домов.

Она даже навесной замок на входную дверь в избу не повесила, как всегда делала, когда уходила. Дом остался без присмотра и открыт. «Вот он — мой шанс, другого не будет!» — решила субстанция в моей черепушке, заменявшая в юном возрасте мозг.

ГЛАВА 10

— Тимур, шуруй к перекрестку направо, а ты Виталя налево, — скомандовал я тоном «дикого прапора» из фильма «ДМБ», который тогда ещё даже не сняли. — Стойте там на шухере. Если увидите, что ведьма возвращается, бегите назад к поляне и громко пойте: «Go, Go, Go, Ole, Ole, Ole!» Только очень громко, чтобы я точно услышал.

— На фига? — заартачился Виталя.

— Надо, Веталь, надо. Выручайте, пацаны, потом всё объясню. Сейчас некогда. Ну, погнали!

Виталя с Тимуром без энтузиазма, но побрели пасти бабку Зою. Когда они дошли до перекрёстков и заняли свои посты, в моей голове запел Цой:

«Дальше действовать будем мы».

Я перешёл дорогу и оказался перед калиткой во двор старухи. От волнения сердце стало долбить, как басы в песнях Rammstein. Но это было приятное чувство. Наконец-то, ощущал себя охотником, а бабку Зою дичью. Раньше всё было наоборот. Когда открывал калитку и заходил, боялся, но страх был сладким. Смешанным с азартом и желанием доказать себе и друзьям, что я чего-то стою, а не тварь дрожащая.

То же самое чувствуют все экстремалы. Хоть перед прыжком вниз головой с резинкой на ногах, хоть перед тем, как купить франшизу на взятые в кредит деньги или поставить на победу сборной России всю зарплату. Спросите, откуда мне знать, что они чувствуют? Уже взрослым мужиком я сплавлялся по бурной реке и, подлетая на порогах, сразу вспомнил, как проникал во владения бабки Зои. Ощущения оказались схожими. Только во дворе ведьмы они были стократ острее. Так что, господа экстремалы, за настоящими эмоциями Welcome к ведьмам.

Оказавшись во дворе, посмотрел на дом с дверью без замка. Дом приглашал войти. И мне стоило больших усилий не поступать, как герои фильмов ужасов, которые не бегут от опасности, а постоянно прутся проверить, что скрывается в страшной комнате или подвале. Было чем заняться и во дворе. Как бешенная собака я накинулся на клумбы с цветами и рвал, рвал… Нисколько не опасаясь, что соседи бабки Зои меня остановят или хотя бы ей настучат. Они её ненавидели, не меньше, чем рыжего приватизатора всея Руси. А уж после истории с заговорённой конфетой для малыша, только спасибо мне сказали бы.

«Чистота — чисто «Тайд», — подумал я, удовлетворенно осматривая опустевшие клумбы. Стыдно признаться, но я пребывал в эйфории. Был так горд, что не испугался совершить подлую вылазку во двор бабки Зои, будто вступил в схватку с люберецкими братками и всех замочил. Внезапно по спине пробежал холодок. Показалось, сзади кто-то стоит. Но оглянуться было слишком страшно. Я бы тогда предпочёл получить удар кувалдой по макушке, только бы не оборачиваться. Лучше сразу сдохнуть, чем увидеть самое жуткое существо на Земле, какого и Стивен Кинг не придумал, но породил наш городок. Да ещё и увидеть чудовище в самый неподходящий момент.

«Этого не может быть» — думал я, но понимал, что всё так и есть. Подняв голову, я смотрел в родное серое небо, прощаясь со своей жизнью. Как человек перед расстрелом, у которого за спиной палач, готовящийся выстрелить ему в затылок. И не мог я себя считать репрессированным без вины. Совершил преступление, должно последовать и наказание. Физически я выжил, иначе не смог бы вам рассказать свою историю. Но моя нормальная счастливая жизнь в тот момент закончилась. Потом всё пошло не так, как должно было. И до сих пор мне не вернуться на свою магистральную дорогу. Еду по просёлочным грунтовкам сам не зная куда и зачем.

— Никакой ты не орлёнок, — раздался голос бабки Зои у меня за спиной. В голосе не звучало ни злости, ни ехидства. Он просто был мёртвым. Подходящим для озвучки зомби в ужастиках. — Орёл смело нападает на молодую и сильную добычу. А ты трусливый стервятник. От тебя за версту пахнет страхом. Смотри у меня тут не обоссысь. Даже посмотреть мне в глаза духу не хватает.

Старуха умело взяла меня «на слабо», я повёлся и повернулся к ней. Никогда не забуду её глаза. Два тёмных глубоких колодца с плавающими в них дохлыми крысами. Они просветили меня насквозь так, что я почувствовал себя голым.

— Я могу сделать так, что ты за полгода сгоришь, как спичка от рака, — забубнила ведьма.

Но мне уже было на всё плевать. Бабка Зоя это увидела и затихла на какое-то время. А затем сменила тон угрозы на снисхождение:

— Не хочу тебя губить молокососа. Вижу, что не совсем ты безнадёжен. Но сотворил ты большую гадость. Потому накажу. Стой и жди здесь, — приказала бабка, уходя в дом.

Вернулась обратно она не одна. Вынесла в левой руке нелепую советскую куклу — бесполого пупса. Голенького, с кривыми ножками и ручками. А в правой ведьма держала длиннющую спицу.

— Это Уникум, — заявила она. — Смотри, что я с ним сделаю из-за твоего поганого проступка.

Ведьма прицелилась спицей прямо в темечко Уникуму. В смысле пупсу. И я всё понял. Видел в кино обряды вуду с протыканием кукол.

— Не надо! — закричал я. — Его-то за что?

— Хочу чтобы ты жил и мучился, зная, что твой любимец страдает за твой грех. — Проворчала ведьма и пронзила пупса Уникума насквозь. Спица вошла в макушку, а вышла через пах.

— Он теперь умрёт? — мой голос от ужаса стал высоким, как у солиста хора мальчиков.

— Нет, — голос бабки Зои, напротив, стал низким, как у исполнителя русского шансона.

— А что с ним будет?

— Увидишь. Теперь канай отсюда.

ГЛАВА 11

Выходя из логова ведьмы на дорогу, я терзался не печальной участью Уникума, а почему лучшие друзья меня предали и не запели, когда увидели бабку Зою. Не увидеть её парни могли, если только она была бабкой-невидимкой. Мы ж вместе выросли во дворе панельных хрущёвок, были неразлучны, как шоколадные драже M&M’s и как Procter&Gamble. Даже с родаками я не обсуждал самого сокровенного, как с этими двумя хулиганами. И уж тем более не мог вместе с предками так шалить.

Посмотрел налево — на перекрёстке стоял один, посмотрел направо — на своём посту второй. Замахали мне руками, будто и не сливали меня только что. Не отвечая друзьям, пошёл через поляну к озеру. Помимо мороси в тот день дул сильный ветер, поэтому на берег накатывали большие волны. Их равномерное шуршание было очень в тему для моих нервишек.

— Ну как, всё нормально? — спросил Тимур, когда они с Виталей настигли меня на берегу?

— Почему вы меня так кинули? — я говорил глядя на взволнованное ветром озеро, не оборачиваясь на друзей.

— В смысле? — отозвался Виталя.

— Дурачков включили? Ладно, я поясню. Почему вы не запели, когда вернулась бабка Зоя?

— Ты чо гонишь? — возбудился Тимур. — Куда она вернулась?

— В избушку на курьих ножках, — съязвил я. — Обернитесь и увидите.

Парни оглянулись, и застыли в позе памятников Ленина с вытянутыми вперёд руками. Даже с берега через поляну и дорогу было видно чёрное платье, копошившееся во дворе.

— Чо за херня? — наконец, выдавил Тимур.

— Это я у вас должен спросить.

— Она реально не проходила мимо нас! — уверенно заявил Виталя.

— Тогда как она там взялась? — резонно поинтересовался я.

— Ничего не понимаю, — растерялся Виталя. — Но мы тебе не гоним, друг.

— Ты похож на Билла Клинтона, — уколол его я. — Который парит, что не трахал Монику Левински, но ему никто не верит. Факты против него. И против вас с Тимуром.

— Натуральная ведьма! — испуганно воскликнул Тимур. — Она околдовала нас.

— Завязывай, Тимур, — Виталя внимательно заглянул ему в лицо. — Не хочу тебя в дурке навещать.

— У тебя есть другое объяснение тому, что она сейчас у себя во дворе? — огрызнулся Тимур?

— Лучше не иметь никакого, чем в дурку загреметь.

Посмотрев на их спор, я решил поверить в искренность друзей и простить их. Хотя не знаю, уместно ли говорить о прощении когда они, возможно, ни в чём передо мной не виноваты. Да и в любом случае не они меня подбили на диверсионную вылазку в тыл ведьмы. Рассказав друзьям, что учудил, мне стало легче. И Виталя своим жеребиным ржачем усыпил мой страх насчёт судьбы Уникума.

— Кабзда ему из-за спицы в пупсе, — стебался раскрасневшийся от смеха Виталя. — Теперь и в финале не сыграет. Надо срочняк проникнуть в её дом, выкрасть пупса и вытащить спицу.

— Только теперь вы с Тимуром идите к ней, а я на шухере.

Мы быстро помирились и вместе кидали плоские камешки в неспокойное озеро, соревнуясь, кто сделает больше «блинчиков» на воде. Но между нами змеёй уже прошмыгнула трещина. Не мог я больше доверять друзьям, как раньше. Хотел, но не получалось. Как у россиян не получалось верить в надёжность рубля. А у кого вопреки жизненному опыту получалось, и они хранили скудные сбережения в деревянных, так их в том году дефолтом сильнее всего и накрыло.

В тот проклятый день мы разбежались по хатам в начале первого ночи после стандартного гоготания на скамейке у подъезда Витали. Наевшись на ночь маминых блинчиков плюхнулся на кровать. Тогда я жрал перед сном, как кабан, но на боках не появлялись жировые «рукоятки любви». И засыпал всегда не успев донести голову до подушки, уже в процессе свободного падения в койку. Но не в тот раз. Не мог выключить картинку с двумя тёмными колодцами и плавающими в них дохлыми крысами. Колодцы уставились на меня из глазниц бабки Зои и не отводили тяжёлого взгляда.

В детстве я видел похожий колодец. Только в нём плавала всего одна крыса, а в этих и не сосчитать. Из колодца в вымершей деревне нашего района мы с батей хотели водички напиться. Опустили в него ведро на цепи, набрали и стали поднимать, когда увидели огромную плавающую крысу. Батя уронил ведро вниз и отбежал в сторону, его вырвало. Очень уж впечатлительным он был. А я спокойно разглядывал грызуна, напрасно возомнившего себя Ихтиандром.

Тогда батя взял меня с собой за компанию. Вместе с товарищами отца мы забрались прямо в кузов грузовика ГАЗ-53 и поехали по дороге из бетонных плит добывать цветмет с заброшенных ракетных точек. До начала 90-х вокруг нашего городка в глубоких шахтах прятались огромные ракеты «Сатана» с ядерными боеголовками, нацеленными на города стран Запада. Лёжа на кровати я подумал, что целью мог быть и Париж. И что если бы «Сатана» доставила посылку из нашего городка к Эйфилевой башне, для финала чемпионата мира пришлось бы выбрать другой город. Но ракеты не полетели на Запад. Их вытащили из шахт и куда-то увезли. А вот цветмет с ракетных точек доехал до западных стран. Собранный нашими «старателями» металл отгружали в порт Питера и оттуда отправляли в Европу.

Когда уже начало светать, я всё-таки вырубился и увидел странный сон. Может и вещий. Но выяснить это не проще, чем раскрыть убийство Влада Листьева или найти исчезнувшее золото КПСС.

ГЛАВА 12

Во сне меня самого не было. Я будто посмотрел кино, но без помощи телека с видиком и видеокассеты формата VHS. Фильм был не остросюжетным, но весьма волнующим. Всё действие развивалось в одном помещении — огромном обеденном зале какого-то старого замка. В центре роскошной залы стоял длинный стол, покрытый белоснежной скатертью. За такой столешник можно было усадить большую компанию, даже весь состав группы «Стрелки». Но сидели напротив друг друга всего двое мужчин в строгих костюмах с галстуками.

Один — лысый, похожий на избранного в том году президента ФИФА. По всему чувствовалось, что он здесь в гостях. Лысый сам не разливал вино в бокалы и почти ничего не ел из многочисленных яств. Выглядел хавчик аппетитно, но непонятно для меня. Таких блюд не готовили мама с бабушкой, и в школьной столовке я тем более не видал подобной экзотики.

Напротив лысого по-хозяйски расположился тип, похожий на тогдашнего президента Франции. Этот вёл себя свободно и даже вальяжно. Широко улыбался, в отличие от напряжённого лысика, с аппетитом ел, и его бокал с вином опустошался гораздо быстрее. Чувствовалось, что он здесь хозяин. Разговор шёл на французском языке, но дублировался русским переводом в исполнении того самого гнусавого типа, переводившего голливудские блокбастеры для пиратских кассет. Мы с друзьями реально думали, что мужик переводит с прищепкой на носу, чтобы скрыть свой настоящий голос.

— Бразилия четырежды становилась чемпионом мира, а такая футбольная нация, как Франция ещё ни разу, — шустро орудуя серебряными ножом и вилкой, рассуждал хозяин. — Когда постоянно побеждают одни и те же, интерес к любому виду спорта падает. Исчезает интрига. Падают телерейтинги и снижаются рекламные контракты. Поэтому победа Франции будет полезна для развития футбола на планете.

— У Бразилии миллионы болельщиков по всему миру, — парировал лысый, не касаясь еды. — Поражение любимцев их огорчит и вызовет охлаждение к самой популярной игре. Тем более многие персонально болеют за лидера бразильцев. Чем успешнее он играет, тем больше людей смотрит футбол. Он сейчас главное лицо нашего спорта. Самый мощный магнит для спонсоров нашей организации.

— Футбол уже давно больше, чем просто игра и вы это знаете лучше меня, — хозяин сделал большой глоток красного вина. — Этот спорт имеет огромное влияние на политику, экономику и социальные процессы в обществе. Франция провела колоссальную работу по организации чемпионата мира, и всё проходит на высочайшем уровне. Вы согласны?

— Безусловно. Я очень благодарен Франции и лично вам, месье.

— 14 июля французская нация отметит День взятия Бастилии — наш главный праздник. И разве выдающийся французский народ не заслуживает того, чтобы встретить большой праздник в статусе чемпионов мира?

— Безусловно, заслуживает. Желаю победы французской сборной в финале. Но уже первый в истории выход Франции в финал сам по себе огромный успех. Так что День взятия Бастилии в этом году французский народ встретит в прекрасном настроении при любом исходе финала.

— Вы глубоко заблуждаетесь, — хозяин вытер губы салфеткой и скомкал её. — Французы максималисты и нам нужно только первое место на своей земле. На новом прекрасном стадионе «Стад де Франс», где наша сборная ещё ни разу не проигрывала. 12 июля, за два дня до важнейшего праздника Франции мы должны победить.