Заратустра. Великие жузы

– Чертовы птицы!

От выстрела вороны и голуби, обосновавшиеся на привязанных трупах, вспорхнули и разлетелись в стороны.

Гарольду открылась табличка у ног повешенных на столбах.

«Они не уважали закон Великой степи».

– Что они сделали? – спросил археолог у заправщика. – Зачем вы так с ними?

– Ты про птиц?.. А про этих… Это не я… приехали пару дней назад несколько джигитов на джипах. Выволокли этих троих и подвесили. Мне сказали, чтоб не трогал, приедут, проверят. Сказали, что в назидание остальным чиновникам.

– А что они сделали?

– Вроде взятки брали… в особо крупном… это местные… то ли налоговики, то ли страховщики… черт их знает, – заправщик позвал Гарольда обратно в магазинчик у заправки. – Говорят, они украли пенсионные взносы или страховку у нескольких сотен людей…

– И за это так пытать и убивать?

– О, ну, во-первых, эти хлопчики еще живы, полудохлые весят… А, во-вторых, сейчас и за меньшее убивают, парень. Говорят, из-за того, что люди остались без денег в ауле, на западе отсюда, начался голод. Пару детей умерли от болезни, потому что тупо не чем было лечить, на лекарства денег не было. Из-за этого две женщины наложили на себя руки. А местные джигиты узнали о хищениях из бюджета и нашли виновных.

– Но зачем же так жестоко?

– А ты против что ли?.. Кто сейчас знает, где эта граница дозволенного. Что власть дурит, что люди…

– Это страшно, – согласился Гари.

Тут вдалеке, как раз на западе послышались автоматные очереди и сирены.

Алик быстро махнул Гарольду, давая понять, что им надо срочно уезжать.

Через двадцать минут они подъехали к пропускному пункту, который разделял Южный и Центральный жузы. Со стороны южан – ополчение, вооруженное охотничьими ружьями, пистолетами, карабинами. От Центра – национальная гвардия в полном обмундировании и с полным боекомплектом, рациями, техникой.

Две стороны разделял забор из рабицы, мешки с песком и шлагбаум. Автомобили и проходящих пешеходов досматривали, не сильно придирчиво, но все же контроль присутствовал.

Машин было немного, поэтому Гари, Алик и Диана были полны уверенности, что уже через пару минут окажутся по ту сторону этой границы.

А вот пешеходов здесь хватало. Человек пятьдесят стояли у отдельного пропускного пункта и проходили осмотр металлодетектором. Были как одиночки, так и целые семьи. Перебежчики, беженцы, работники – кто-то на юг, кто-то на север. У многих в глазах была тревога, которую Гари легко считывал, зная о том же чувстве внутри себя.

А кто-то, наоборот, беззаботно курил, играл в нарды или просто бегал, как несколько детишек.

Когда до поднятого шлагбаума оставалась одна машина, Гари и Алик услышали странный шум. Жужжание.

– Тут пасека что ли рядом?

– Какая пасека? – не поняла Диана.

Они вышли из машины. Жужжание усилилось. Собравшиеся у границы тоже стали оборачиваться, ища вокруг источник шума.

А затем кто-то крикнул.

– Это дрон!

– Камикадзе!

Гари посмотрел в сторону, куда указывали люди.

Довольно грузный летательный аппарат висел метрах в двадцати над землей по диагонали от КПП. Он слегка дергался от ветра, но Гарольд легко разглядел под днищем дрона укрепленный квадратный брекет.

– Он сейчас что ли бомбу сбросит? – глупо спросил археолог.

Дрон сначала замер в воздухе, а потом резко дернулся в сторону толпы.

Толпа запаниковала. Люди стали кричать, кто-то сразу же бросился в ближайшие кусты. Детей стали собирать и убегать с ними с дороги.

Военные с обеих сторон стали что-то приказывать по рациям.

– Это не Центр, – снова вслух сказал Гари. – Они тоже в замешательстве. Но это и не местные…

– Давайте в машину, – тут же скомандовал Алик.

А в толпе уже кричали.

– Он приближается!

По дрону стали стрелять из ружей и автоматов, но все мимо.

Людской страх перерос в вопли и слезы. Люди разрывались: хотели бежать, но бросать свои пожитки тоже не могли.

Гари заметил, как один из южан нацелился на дрон из РПГ. Выстрел, промах.

Зато военные нацгвардии были оснащены серьезней. Кто-то отдал приказ по рации, и откуда-то с севера в дрон полетела самонаводящаяся ракета. ПВО, наверняка, было спрятано где-то рядом. Ракета пролетела метров сто и сбила дрон, который уже подлетал к земле. В десятке метров от Гарольда летающий объект взорвался. Всех без исключения прижало к земле и расшвыряло по сторонам.

Страх, крики, плач – все слилось в единый поток, напоминающий стадо животных, пытающихся вырваться из загона перед неминуемым убоем.

И тут Гарольда неожиданно для него самого затрясло. Весь этот хаос, взрывы и выстрелы пробудили в нем нечто спящее. Он ощутил не просто страх, а настоящую панику. Алик уже забежал за машину и успел сесть за руль. Диана подталкивала Гари и что-то кричала ему, а он смотрел на нее ошарашенным взглядом и не слышал. В ушах стоял звон. Лишь по жестам он понял, что девушка толкает его к задней двери. Не помня себя, он открыл дверь трясущимися руками и залез в салон. Диана запрыгнула вперед.

– Чего вы так долго?! – доносился до Гарольда крик Алика, заводящего мотор.

– Давай вперед! – кричала Диана.

Гари закрыл глаза.

«Заратустра, ты гад. Бросил меня в такой мясорубке».

В сознании грязными пятнами выступали образы повешенных на столбах чиновников, взрыв дрона, испуганные лица людей, мечущихся на границе… плачущие дети… Их страх острыми иглами ужасающей правды вонзался в глаза археолога. Он будто не мог оторвать взгляд от этого, будто не было век, а зрачки ошарашенно плясали от трупа к трупу. Гари зажмурился так сильно, что перед глазами заморгали яркие вспышки, а потом почувствовал, как автомобиль дернулся и рванул с места.

Сначала в голове проносились мысли «Как так можно?!», «Зачем, зачем?!», «Это дикость… человеческая дикость»… Но все эти восклицания быстро стерлись. Их поглотил страх. Он заполнил собой мир. И Гари не знал, что сейчас с этим делать.

«Возьми себя в руки, студент. Заратустра справился со своей фобией, и ты сможешь. Аня тебя ждет. Давай! Давай!»

Уже через пару минут они миновали границу и быстро удалялись от жуткого хаоса войны. Мимо них проехала военная колонна и полицейские. Но Гари всего этого не видел.

Его лихорадило.

– Что с ним? – спросил у жены Алик.

– Что с тобой? – переспросила Диана, развернувшись к Гарольду.

– Не знаю… сей… сейчас… ппппройдет, – у него стучала нижняя челюсть.

– Дай ему успокоительное, – нервно бросил через плечо Алик, не отрываясь от дороги.

– Какое?

– Да любое!.. Валерьянку хотя бы!

– На, выпей это, – Гари сунули в руку пару таблеток и бутылку воды.

Он выпил и поблагодарил попутчиков. Он знал, что ему может помочь. «Давай, студент, действуй. Действуй!»

Трясущимися руками достал из рюкзака книгу со стихами. Раньше поэзия помогала Заратустре избавляться от тафофобии. «Может и мне поможет».

Гарольд лег на заднем сиденье и стал читать про себя, не отрываясь от строк.

Вакханальность.Бытия тугие канаты рвутся.Артерии без окси. Перебьются.Шум мира готовит жирный пир,Кроваво-винный эфир. Сатир,Залей мне в уши сладкий медИ посмотри, как там умретТишина, стертая тобой.А я теперь на крыльях – в бой.

Гарольд на секунду закрыл глаза. В висках уже не стучало. Он слышал только шум дороги. И никаких выстрелов и хаоса уже не было. Он снова впустил в разум солнечный свет и продолжил.

Лиминальность.Пространства дикой пустоты, глубины.Окси океан. Вздохи запрещены.Теряешься. От стены к стене.Беги, не беги, она в тебе.Разрушь криком, рыком, ликом.Или оставь на корм книгам.Боишься прослыть фриком? Жги,Освети тусклые строки.

Его дыхание успокоилось. Страх отступил. Но Гари знал, надо читать дальше.

Гениальность.Идеальность? Тут скорее кривизна.Сознания пятнанная белизна.И не отмыть, просто с этим жить.Вот так любить? Да. Даже влюбить.Красной нитью вести ее:Боль и страсть, истины чутье.Швырнуть перчатку бытию.Морфей отдаст тебе свою.

Он выдохнул и закрыл книгу. «Хороший мы нашли способ успокоения. Да, Заратустра?»

Гарольду показалось, что он произнес это вслух, но нет, Алик и Диана все также сидели молча, смотря на дорогу.

Археолог еще раз выдохнул, благодарно убрал книгу в рюкзак. «Волшебные стихи».

Потом решил заглянуть в интернет.

«Боязнь войны», ввел он в поисковик.

«Пирофобия, – ответил Гугл, – боязнь огня, выстрелов и военных действий».

«Великолепно», подумал саркастично Гари.

А затем тоже стал наблюдать за проносящимися осенними пейзажами степи. Дальше они ехали молча.

****

А вот Заратустре, наоборот, пришлось много разговаривать. Блокпост на границе Алматы с Южным жузом встретил его нелицеприятным доскональным досмотром.

Пограничники перевернули весь багаж археолога, не помогло даже удостоверение, подписанное лично ректором, и тот факт, что начальник службы безопасности внушительных размеров пункта пропуска узнал в профессоре знаменитого искателя сокровищ.

Тогда Заратустра понял, что тут замешан тот самый чиновник, прибывший на кафедру и угрожавший археологам.

«Как там его… Адам Настрадин… Он дал понять, что его имя следует запомнить. Он не знал, в какой именно день я выезжаю, но знал, что я тороплюсь. Поэтому погранцы такие злые – устали ждать нежелательного проныру-исследователя».

Мысли профессора подтвердились, когда его отвели в небольшой барак, устроенный из грузового контейнера. Это оказался кабинет начальника. Тот лично поговорил и вежливо допросил археолога. Затем тут же позвонил тому самому Адаму Настрадину и по громкой связи еще раз повторил ряд стандартных вопросов. Заратустра буднично воспроизвел ответы: говорил честно, что едет искать реликвию древности в южные земли. Настрадин выслушал ответы и отдал приказ, пропустить археолога. К самому Тлиеву он не обращался, хотя профессор понял – эта шахматная партия только началась.

После двух часов досмотра Заратустра, наконец, выехал за пределы мегаполиса. Главная артерия южных регионов – трасса А-2 – была опасным местом, но совершенно игнорировать ее нельзя было. Для начала, добравшись до Каскелена, археолог направил «Форд» еще южнее и проехал на запад по небольшим сельским дорожкам. Миновав Каргалы, Узынагаш и Каракастек, он без особых забот добрался до Покровки. Тут был выбор: повернуть на север и снова выйти на шумную А-2 или проверить мощь «Форда» и углубиться в горы, что лежали юго-западней. Заратустра выбрал горы и через пару часов уже был в поселке Архарлы. Дальше путь лежал на запад.

Горы хмурыми великанами осторожно держались по левую руку, будто боясь грозного человека с его пушками и сотрясающими мир бомбами. Но горы ошибались, Заратустра был из тех, кто являлся другом, собеседником и внимательным наблюдателем. Сейчас археолог был на подъеме: настрой позволял даже подпевать играющим из плеера Soundgarden. Музыка сплеталась с хриплым голосом и растекалась по салону «Форда». Было приятно, и эту атмосферу Заратустра не хотел выпускать в мир предгорий и степей.

Справа от него раскинулись поля, а впереди уже маячил очередной аул с его суетой и тревожностью.

– Раф, ты со мной?

– Конечно, профессор.

Искусственный интеллект, выполняющий обязанности техника, сейчас неплохо справлялся с ролью собеседника. Хоть Гари рядом и не было, Заратустра не был одинок.

Слушая музыку и изредка переговариваясь с Рафаэлем, профессор все же вывел «Форд» на трассу А-2. Случилось это в районе стершейся границы Алматинской и Жамбылской областей. Отсюда путь шел строго на запад по шоссе.

«Что ж, подчинимся географии страны».

Зато к четырем часам распогодилось: ветер угнал тучи куда-то на север, и страннику открылось солнечное небо.

Аул за аулом, Заратустра мчался к цели. Он видел жизнь: стада коров, караваны машин, пасущиеся лошади, сидящие под деревьями пастухи. Вот один дом, а вот другой: стоит, покосившийся и покинутый. А вот в этом праздник. Из окон второго этажа на проезжающий мимо «Форд» смотрят дети. Ароматы сменяются будто узоры в калейдоскопе: то плов с бешбармаком из окон, то бензин от автомобилей, то навоз, то жухлая трава. И никуда не девается запах асфальтового шоссе. А еще запах пороха – он уже по всей стране. Будто успел стать повседневностью, будто гражданин страны затерялся среди обычных людей и тайно вселяет неуверенность, раздор, тревогу.

Но Заратустра решил не поддаваться этому настроению.

По трассе А-2 в сумерках он миновал несколько поселков и городков, все время оставляя справа холмы и степи, а слева не только горы, но и границу с Кыргызстаном.

И вот уже стемнело. А профессор подъехал к пригородам Тараза. Археолог устал и хотел спать, но посещение крупного города не входило в планы.

– Эй, Раф, есть выбор: отправиться в отель в Таразе или потерпеть час и заночевать у берега озера. Что бы ты предпочел?

– Не люблю скопления людей. Особенно людей нервных и на взводе.

– Честный ответ… и очень хороший, – Заратустра улыбнулся. – Спасибо, что продолжаешь имитировать личность.

– Меня так запрограммировали, – все тем же спокойным голосом ответил техник. – Но иногда я вам подыгрываю с повышенным процентом вовлечения. В этом суть.

– Аминь, напарник.

Профессор свернул с шоссе и по узкой еле освещенной дороге поехал на север. Он обогнул город и выехал к широкой темной глади озера Биликоль.

Вся цивилизация с ее суетой осталась вдали, а археологу представилась холодная степь в лучшем ее проявлении: ночь с темным полотном звездного неба, яркие огни дорожных фонарей на приличном расстоянии, звуки цикад и гулянья ветра.

Заратустра проехал еще немного на юг, выбрав пологий восточный берег. Там, в густой полосе деревьев и кустов, он нашел приличного вида поляну перед самой водой.

Спать хотелось страшно. Но профессор знал, что надо немного размять ноги, перекусить, а уже потом лечь.

Он прошелся с фонарем по берегу. Было довольно прохладно, но от этого даже еще более приятно. Затем пару бутербродов и овощей. Пока поздний ужин с удовольствием уминался и пережевывался, Заратустра быстро обсудил с Рафаэлем планы по поиску первого свитка Жеты Жаргы.

– Когда доедем до Ленгера, надо узнать дорогу до небольшого водопада Жалык ата, – подсказывал техник. – Мои данные не позволяют выстроить точный маршрут по сельской местности.

– Принято, найдем путь. Насколько помню, Толе би умер в местечке Акбурхан-Орда. Из записей Маргулана ясно, что так называлась и крепость в том районе. Поэтому пока я, как человек из костей и мяса, буду отсыпаться, ты, Раф, просканируй местность на наличие руин и развалин.

– Придется работать сверхурочно.

– Расширю тебе оперативную память за это.

– Согласен.

Заратустра опустил передние сиденья, а сверху бросил небольшое теплое одеяло. Закрыл окна и включил дорожный фонарь. «Форд» стал настоящим фордом.

Перед сном профессор решил почитать стихи, но вспомнил, что книгу забрал Гари, и включил радио. В эфире томный женский голос передавал сводку новостей.

«Ночная программа „Цикады“ продолжается последними новостями Казахстана. Ситуация в самопровозглашенном Западном жузе ухудшилась за последние сутки. Местные военные части нацгвардии не справляются с гражданскими волнениями, охватившими почти весь регион. Ополченцы хорошо вооружены и готовы дать отпор, отстаивая независимость и социальную позицию. Ситуация усугубляется тем, что военные не ходят открывать огонь по мирному населению. К тому же, часть регулярных полицейских сил примкнули к протестующим, бросив свои посты. В остальных регионах – самопровозглашенных Северном, Восточном и Южном жузах – ситуация более спокойная, но столкновения с властями происходят хаотично в разных точках страны. Шымкент и Алматы пока остаются единственными регионами, не выразившими внятную позицию в усиливающейся гражданской войне. Единственным субъектом остающемся подвластным Астане является Центральный жуз. Здесь влияние президента и правительства пока остаются на высоком уровне. Это все новости на текущий час. Оставайтесь с нами».

Заратустра выключил радио.

– Ты был прав, Гари. Это все зашло слишком далеко.

III

С рассветом Заратустра покинул берег озера Биликоль и отправился на юг. Через час он снова был на шоссе А-2, а к десяти утра подъехал к Аксукенту северному пригороду Шымкента. Оставалось только объехать мегаполис все еще держащий нейтралитет, и добраться до Ленгера.

Серый промозглый полдень застал профессора, попивающим теплый чай в одном из кафе небольшого городка. От Ленгера ему надо было ехать на восток, но пока Заратустра не знал, как именно проехать к небольшому водопаду Жалык Ата.

Чтобы выяснить маршрут, он обратился в местный краеведческий музей. Здесь старушка-архивариус подсказала ему дорогу. А еще профессор успел осмотреть весьма наглядный макет-миниатюру крепости Акбурхан, выставленный в главном зале музея. Ему рассказали, что в этой резиденции часто отдыхал Толе би вместе со своими женами и гостями. В конце XVIII века крепость использовалась как военное укрытие от джунгар, а позднее ее разрушили многочисленные обстрелы во время гражданской войны «Красных» и «Белых».

К часу дня Заратустра уже был у водопада Жалык Ата.

«Плачущий дедушка» проливал свои «слезы» с каменных наростов, покрытых густым мхом. Вода стекалась к небольшой речке, бегущей меж холмов и валунов.

Это была туристическая тропа, но сейчас по понятным причинам здесь было безлюдно и тихо. Ветер дул с севера, и холмы отлично укрывали водопад от его завываний. Но все равно в этом ущелье холод шел от студеной горной воды и многократно усиливался. Археологу пришлось утеплиться.

Заратустра оставил машину в начале ущелья и прошел по устью речки от водопада до небольшого поворота на юг. Там, за кустами терновника и крыжовника, скрывалась узкая горная тропа к крепости. Основная дорога до Акбурхана давно была заброшена, а этот туристический путь пользовался славой.

Пройдя между довольно отвесных гранитных скал, профессор Тлиев вышел на небольшую поляну. От нее тропа уходила вверх, а затем с вершины северного холма вновь спускалась серпантином вниз. Заратустра то поднимался, то опускался. Путь петлял будто перенимал повадки змеи, теряясь в кустах и выныривая из-под них. Здесь были и могучие карагачи, уходящие ввысь и почти доходящие до вершин холмов.

Именно в тени этих вековечных деревьев и спрятался древний Акбурхан.

Заратустра спустился с холма и сразу же прикоснулся к одной из обвалившихся крепостных стен. Внешне она была покрыта глиной и соломой, но профессор знал, что «сердцевина» стен – плотно подогнанные друг к другу камни и гранитные блоки.

Стена была холодной, еще более холодной, чем воздух вокруг. И это ледяное прикосновение успокоило Заратустру, даже обрадовало.

«Теперь я на месте. Там, где должен быть. И там, где сам хочу… Ну что, мудрец Толе, давай осмотрим твою южную резиденцию».

Заратустра переступил через обрушившиеся камни. Никакой охраны, конечно, не было. Хоть объект и быть туристическим, но отпечатки мародерства и человеческого свинства присутствовали и тут. Профессор пока решил не обращать внимание на битое стекло, пластиковые бутылки, костры и прочий мусор.

Сначала он хотел визуально осмотреть сохранившийся комплекс строений.

Крепостная стена Акбурхана, защищающая от налетов недоброжелателей, была высотой в семь метров, длиной по периметру в сотню, с равными сторонами. В каждом углу располагалась круглая башня. Три из них уцелели великолепно, а четвертая, как и стена рядом с ней была разрушена. Единственные ворота – с южной стороны – тоже не уцелели.

Перед стеной в древности располагался базар, а от речки шел арык с водостоком и канализацией. Но все эти коммуникации и системы давно были утрачены во времени. Так же, как и внутренние постройки у стены. Сохранилось лишь небольшое помещение с севера. Там же Заратустра обнаружил некое подобие садов и огородов.

А вот цитадель – центральная часть Акбурхана – сохранилась лучше. Стены ее и врата были в отличном состоянии, а войдя внутрь историк обнаружил небольшой сад с деревьями, мечеть с одним минаретом и, собственно, дом Толе би.

Все постройки за этими семиметровыми стенами некогда были украшены резьбой с молитвами и выкрашены в белый и синий цвета. Но сейчас от величия Акбурхана осталась лишь тень. Руины хоть и выглядели внушительно, но все же скорей вызывали меланхоличную печаль, чем благоговение.

Это был заметный памятник культуры, который почему-то все забыли. Но Заратустра помнил, поэтому войдя в дом Толе би, преклонил колено перед мудростью великого «Степного судьи».

На изучение всех «прелестей» крепости понадобился бы не один день. Столько времени у Заратустры не было. Поэтому он обратился к Рафаэлю, дрон которого неустанно следовал за археологом, негромко жужжа над правым плечом. Техник стал сканировать местность на наличие тайных подземелий и заодно составлял карту Акбурхана.

– Сверните сейчас налево и войдите в мечеть, – говорил Рафаэль.

– Слышу в голосе командирские нотки, – сыронизировал Заратустра.

– Это вам кажется, профессор. По крайней мере, убеждайте в этом себя…

– Мне нравится, что ты со мной идешь по следам истории, – признался археолог.

– Учтите, что холмистая местность мешает сигналу, поэтому если связь прервется в подземелье – оно, кстати, впереди – и дрон упадет, поднимите его бережно и верните в машину на подзарядку.

– Как странно располагать подземные ходы под мечетью… Ты уверен, Раф? Я там уже все осмотрел.

– Даже великий Заратустра иногда не видит всей перспективы.

– Напомни потом все же снизить уровень твоего сарказма…

– Значит, не напомню.

– Хех, – Заратустра на мгновение остановился. – Ты действительно похож на него… такой же дерзкий.

– Не хватает информации, чтобы понять, о ком вы, профессор? О Гари?

– Не важно… Двигаемся дальше.

Заратустра снова переступил порог отлично сохранившейся мечети. Дрон влетел следом.

Здесь сбереглось великолепное оформление святилища: пол был уложен мраморной мозаикой, стены и купол украшали расписные узоры и тексты на арабском.

– Здесь слово свое произносит Аллах, – прочел археолог. – А мудрейший Толе би слушает его и передает народу.

– Обойдите молитвенный зал и войдите в коморку справа, – через помехи сообщил техник.

– Раф… дьявол…

Дрон заколебался в воздухе и стал медленно спускаться к полу.

Заратустра аккуратно усадил его на ладонь и убрал в карман.

Он молча прошел в небольшое помещение, освещая себе путь фонарем. Ничего необычного: стены, потолок, пол.

Заратустра сильно топнул по каменной плите, и снизу раздался гул прокатившегося эха.

Археолог ощупал плиту руками и нашел одну из синих плиток, которая стояла не так, как остальные. Легкий поворот в сторону Мекки, и внутри щелкнул затвор. Плитка приподнялась, и под ней обнаружилась ручка.

– Так и думал, – Заратустра напрягся и приподнял люк.

В темноту подземелий вели ступени.

Спустившись, археолог оказался в таком же небольшом помещении, но уже без росписи и украшений. Еще одна крытая кнопка оказалась в стене напротив.

За ней был коридор уходящий вниз.

– Он ведет под дом Толе би, – сказал сам себе Заратустра, даже немного удивившись отсутствию ответа и тишине.

Он прошел по темному коридору. Ничего не обычного. Стены, выложенные сначала камнем, затем покрытые глиной, напоминали о крепости над головой. Высота тоннеля в средний человеческий рост, сильно сгибаться не пришлось.

Коридор шел прямо и где-то на середине стал плавно забирать вверх.

«Значит, там уже другой выход наружу. А мне вот сюда».

Заратустра повернул налево, где в стене угадывалась мощная деревянная дверь. Археолог осветил ее.

«Да, это оно».

На двери были вырезаны письмена.

«Согдийский язык. Именем Аллаха и по воле самого Толе би, мы оставляем здесь первейшую часть Жеты Жаргы. Это великое знание надо сохранить, дабы потомки Великой степи могли равнять мудрость свою с мудростью самого Толе би».

Надпись покрывала всю дверь. Единственное, что перегораживало ее – мощный засов без замка и скважины для ключа.

– На этом бруске тоже надпись, – подчеркнул для себя Заратустра. – Так… Что тут?.. «Жеты Жаргы откроются тому, кто в памяти своей отпечатал первый закон Тауке хана». Ага. Люблю загадки.

Археолог провел рукой по древнему железу. Буквы надписи выделялись, будто барельеф.