Время Клонов. Из 26-го года в 26 век!

Глава 2. Знакомство с будущим

– То есть… – Ли Вэй некоторое время молчал, глядя в экран так, словно надеялся, что текст передумает и станет менее безумным. – Он случайно набрал координаты на… миллиарды лет вперед?

– Да не на миллиарды, – устало отозвался Иван, потирая переносицу. – Там вообще каша получилась. Он хотел назад, в прошлое. Исправить. А в итоге – шарахнулся черт знает куда. Машина не выдержала, развалилась по дороге и выбросила его… примерно в две тысячи пятьсот второй год.

– Примерно? – нахмурился Чжан Мин.

– Ну он же сам там пишет: сначала вообще не понял, где оказался. Только потом вычислил дату. Две тысячи пятьсот второй год нашей эры.

Чжан Мин тихо присвистнул.

– Почти пятьсот лет вперед… И он выжил после аварии?

– Судя по дневнику – да. Очнулся. Полежал. Понервничал. Потом открыл дверь капсулы… и на этом всё. Дальше запись обрывается. Потому что файл опять сменил контрольную сумму и стал нечитаемым.

– Мне не нравится эта часть, – сказал Ли Вэй.

– Какая именно? – хмыкнул Иван. – Где его чуть не грохнули бандиты? Или где он прыгнул в будущее?

– Где файл сам себя меняет.

Повисла пауза.

– Ты тоже думаешь, что это не просто защита? – тихо спросил Чжан Мин.

– Я думаю, – медленно проговорил Ли Вэй, – что если бы это была обычная защита, она бы не срабатывала каждый раз после того, как мы переводим новый фрагмент.

Иван откинулся на спинку стула.

– Ну, варианты? Саморазрушающийся архив из будущего? Квантовая криптография? Или дневник не хочет, чтобы его читали?

– Очень смешно.

– Я не шучу.

Чжан Мин посмотрел сначала на одного, потом на другого.

– Подождите… Вы сейчас серьезно обсуждаете возможность того, что файл… реагирует на факт перевода?

– А ты сам как это объяснишь? – пожал плечами Иван. – Мы перевели кусок про его прыжок – бах, контрольная сумма изменилась. Словно кто-то сказал: «Хватит на сегодня».

– Или… – Ли Вэй говорил почти шепотом, – словно мы прочитали то, что читать пока не должны.

Иван криво усмехнулся.

– Отлично. Значит, у нас есть дневник человека, который попал в 2502 год, за которым охотились бандиты, и файл, который ведет себя как живая тварь.

– И за которым теперь, возможно, охотятся уже не бандиты, – добавил Чжан Мин. – А возможно, патруль времени… А что? Если существует машина времени, то и патруль времени тоже должен быть.

На этот раз никто не пошутил.

– Ладно, – сказал Иван после паузы. – Перекур. Потом попробуем снова прогнать следующий блок через декодер. Может, повезет.

– Думаешь, он расскажет, что увидел, когда открыл дверь? – спросил Ли Вэй.

Иван посмотрел на нечитаемый фрагмент файла.

– Очень надеюсь, что да. Однако, если это правда… как бы патруль времени и за нами не пришел.

– Есть ещё одна деталь, – сказал Иван, когда они уже собирались отойти от стола. – Я не стал сразу говорить… чтобы вас не грузить.

– Говори, – коротко бросил Чжан Мин.

Иван поколебался, но всё же открыл блокнот с пометками.

– В одном месте Игорь пишет, что у него появилось ощущение… что дневник не был закончен. Что он не просто оставил записи – а что файл как будто… дописывается.

– После его смерти? – нахмурился Ли Вэй.

– Он не пишет, что умер.

Пауза.

– В каком смысле – дописывается? – медленно спросил Чжан Мин.

– В прямом. Он говорит, что файл не просто живой. Что создаётся впечатление, будто текст появляется… прямо сейчас.

– Сейчас?

– Но не в нашем «сейчас», – тихо добавил Иван. – В другом.

Ли Вэй оторвался от экрана.

– Объясни.

– Он пишет, что у него возникло странное чувство. Как будто момент, в котором он ведёт этот дневник… не принадлежит линейному времени. Что записи не были сделаны в прошлом и сохранены, а как будто продолжают фиксироваться в некой точке… которая для него – настоящее.

– То есть… – Чжан Мин нахмурился ещё сильнее. – Он сидит в своём 2502 году и ведёт дневник, который мы читаем в нашем времени?

– Если верить его словам – да.

– Но тогда… – Ли Вэй медленно перевёл взгляд на ноутбук. – Почему мы получаем только куски?

Иван усмехнулся, но без всякого веселья.

– Потому что, возможно, он ещё не всё написал.

Тишина в комнате стала почти осязаемой.

– Ты хочешь сказать… – начал Чжан Мин, – что мы читаем не архив?

– А поток, – закончил за него Иван. – Который до сих пор идёт. Просто… не здесь.

– Тогда контрольная сумма…

– …меняется не потому, что файл повреждён, – сказал Ли Вэй, глядя на строку хэша. – А потому что он обновился.

Никто не произнёс вслух следующую мысль. Но она повисла в воздухе:

Если файл обновляется – значит, Игорь всё ещё пишет.

Прибытие

Запись из дневника

Я не сразу понял, что именно вижу.

Сначала был свет.

Не солнечный – ровный, мягкий, рассеянный. Он будто исходил отовсюду сразу. Небо казалось слишком чистым, слишком однородным. Без привычной дымки, без проводов, без криков птиц.

Я несколько секунд сидел внутри капсулы, пытаясь понять, где оказался.

Потом осторожно открыл люк.

Первое, что поразило меня – тишина.

Не мёртвая.

Но и не городская.

Ни гула машин, ни далёких разговоров, ни сирен. Даже ветер почти не шелестел. Воздух казался странно прозрачным, будто после дождя, только ещё чище.

Я выбрался наружу.

Капсула стояла на небольшой опушке. Вокруг росли деревья – высокие, светлые, с гладкими стволами. Листва выглядела густой и здоровой, но при этом в лесу почти не было подлеска.

Слишком аккуратно.

Словно лес был… спроектирован.

Я сделал несколько шагов от капсулы и только тогда поднял глаза к горизонту.

Там, вдалеке, поднималось нечто.

Там, где в моё время были бы серые коробки складов или панелек, стояла конструкция, больше похожая на вертикальный город.

Не небоскрёб.

И не башня.

Целый комплекс, уходящий вверх на сотни метров. Ярусы соединялись прозрачными переходами, террасами, мостами.

Всё выглядело слишком аккуратно.

Слишком продуманно.

Идеально.

Я машинально оглянулся на капсулу.

Корпус был обожжён, местами потемневший. Металл потрескался после перегрузки. Она выглядела как артефакт из музея технических катастроф.

И тут я вспомнил самое важное.

Модуль обратного потока.

Если кто-то найдёт капсулу и разберётся, как она работает… они смогут вернуться назад. И кто знает, чем это для меня обернется. Без модуля обратного потока машина может максимум умчаться в будущее. И то, если их инженеры смогут разобраться в том куске оплавленного металла, который остался от главного двигателя потока времени. А вот модуль обратного потока… Он похоже цел.

Я быстро открыл сервисный отсек. Пальцы всё ещё дрожали после прыжка, но механизм был простым – защёлка, два фиксатора и блок размером с толстую книгу.

Модуль мягко щёлкнул и вышел из гнезда.

Тяжёлый. Тёплый. Целый и невредимый.

Сердце снова ускорилось.

Я огляделся.

Лес стоял тихий. Слишком тихий.

Нужно было спрятать устройство и желательно побыстрее. Я не мог рисковать, дожидаясь пока меня обнаружат местные жители, кто бы они ни были.

Я прошёл несколько метров вглубь деревьев и вдруг заметил старый ствол с широким дуплом. Судя по рассыпанной скорлупе у корней, здесь жила белка.

Идеальное место.

Я сунул модуль внутрь, поглубже, так чтобы его не было видно снаружи.

Пару секунд колебался.

Потом аккуратно прикрыл отверстие куском сухой коры и листьями.

Если кто-то найдёт капсулу… они смогут изучить её. Но назад во времени уже не отправятся.

Я выдохнул.

И именно в этот момент услышал звук. Лёгкий. Почти неслышный. Как будто где-то рядом мягко коснулся земли механизм.

Я медленно обернулся.

На краю опушки стояла фигура. Человек. Или что-то очень похожее на человека.

Он двигался плавно, без суеты. Одежда – простая, светлая, без логотипов и лишних деталей.

Он остановился в нескольких метрах от меня и просто смотрел.

В его взгляде не было ни страха, ни агрессии.

Скорее… интерес.

Через минуту подошли ещё двое.

Потом ещё.

Они не окружали меня. Они формировали дистанцию. Как будто точно знали, сколько метров нужно оставить.

Я почувствовал, как во мне просыпается старый инстинкт – держать лицо. Не показывать страх.

– Где я? – спросил я.

Мой голос прозвучал хрипло и слишком громко в этой тишине.

Когда они переводили взгляд с меня на капсулу и обратно… их глаза двигались одновременно.

Не похоже на случайность. Скорее на идеально синхронное движение. Словно они получали одну и ту же команду.

В один и тот же момент.

Один из них ответил.

Он говорил на русском.

Без акцента.

– Вы находитесь в административном секторе города Евразия-3. Год 2502. Вы прибыли нештатно.

Он говорил спокойно. Без пауз. Без дыхания.

И только через несколько секунд я понял, что меня смутило.

За всё время фразы он ни разу не моргнул.

Я не сразу понял слово «прибыли».

– Вы… ждали меня?

Небольшая пауза.

– Нет. Но ваше появление было зафиксировано.

У меня похолодело внутри.

Зафиксировано.

Значит, они знали.

Значит, я не первый?

Или они просто контролировали всё пространство вокруг?

Я оглянулся на капсулу. Она выглядела жалко – обожжённая, с трещинами на корпусе.

– Это устройство представляет интерес, – сказал тот же человек. – Мы обеспечим его сохранность.

Он говорил спокойно. Без приказа. Но в его голосе было что-то окончательное.

Я вдруг понял, что не чувствую агрессии.

Но и свободы – тоже.

Они не задавали вопросов о том, кто я. Они словно уже знали.

И в тот момент я ощутил странное чувство – я не был угрозой. Я был… экспонатом.

И тогда впервые мелькнула мысль:

А вдруг это не люди?

Запись из дневника

Город впереди не был похож ни на один из тех, что я видел раньше.

Он не тянулся вширь, как это делали города моего времени. Он не расползался районами, не дробился на кварталы. Он рос вверх. И не просто вверх – он словно замыкался сам в себе.

Это был купол.

Не стеклянный и не металлический. Скорее, это напоминало гигантский муравейник – слоистый, пористый, с тысячами ячеек, переходов, выступов, уровней. Вся эта масса возвышалась над землёй, как единый организм, а не как совокупность зданий.

И только тогда я понял, как мне повезло.

Капсулу выбросило за пределы города.

Если бы прыжок закончился внутри этой конструкции – меня бы просто вмуровало в одну из стен. Или выбросило в чей-нибудь… интерьер.

Судя по всему, это произошло потому, что стартовал я из гаражного комплекса. Видимо, за пятьсот лет без малого, город так и не разросся до тех окраин, где когда-то стоял мой бокс. Либо территория была признана непригодной для застройки.

Как бы там ни было – я оказался снаружи.

А те, кто вышел мне навстречу…

Они не были людьми.

Это стало еще более очевидно, когда один из них повернул голову слишком плавно. Не как человек, а как камера на стабилизаторе. Без рывка, без микрозадержки мышц.

Андроиды.

По всей видимости, их делали для бытовых задач. Патрулирование. Обслуживание. Контроль периметра. Возможно – первичный контакт.

Никто из них не приближался. Они просто… держали меня в поле зрения.

И вдруг в воздухе что-то зажужжало.

Я поднял голову.

Сначала показалось – огромная стрекоза. Потом – дрон. Потом я понял, что это транспорт.

Компактный. Лёгкий. С полупрозрачными крыльями-стабилизаторами, которые вибрировали с такой частотой, что становились почти невидимыми. Он завис в нескольких метрах от земли, мягко корректируя своё положение. Из этого транспорта выпрыгнул человек и пошел по направлению ко мне.

Фигура двигалась спокойно, без спешки.

Но странность была не в этом.

Когда она подошла ближе, я заметил, что андроиды… отступили.

Не резко.

Почти незаметно.

Но каждый сделал небольшой шаг назад.

Освобождая пространство.

Как будто пропуская кого-то, кому принадлежало это место.

Это была девушка и она остановилась в нескольких метрах от меня.

На ней была простая одежда – светлая, почти невесомая ткань. Никаких знаков, никаких символов власти.

Но в её присутствии всё вокруг вдруг показалось… другим.

Более настоящим.

Она посмотрела на меня.

И впервые с момента моего появления я почувствовал не холодное наблюдение, а живой взгляд.

Любопытство.

Понимание.

И что-то ещё, чего я не смог сразу определить.

– Добро пожаловать! Похоже, ты прилетел очень издалека. – сказала она.

– Можешь не опасаться. Мы не причиним тебе вреда.

Её голос звучал спокойно.

Но в отличие от остальных в нём была жизнь.

Голос был тихий, но отчётливо слышимый. Не просто слова, а словно музыка, которая касается сознания.

Я открыл рот, но слова застряли где-то между страхом, удивлением и восхищением.

Лицо… слишком идеальное. Кожа выглядела живой. Глаза – внимательные, с лёгким блеском, будто влажные. Волосы двигались от ветра.

Если бы не контекст – я бы решил, что передо мной обычная девушка.

Очень красивая девушка.

– Я… – начал я, – я… не знаю, как сюда попал.

Она улыбнулась, и протянула руку. Мгновение, и я понял, что мне нужно идти за ней.

– Я Лира, – представилась она снова, видимо, чтобы я лучше запомнил. – Следуй за мной. Ты в безопасности.

Мне ничего не оставалось, как представиться в свою очередь.

– А я – Игорь.

Я не знал, чего ожидать, но чувство доверия к ней пришло мгновенно. Возможно, это было интуитивно – тело улавливало, что она не опасна, что её цель – помочь.

Мы начали движение. Транспорт её плавно поднимался, а я, следуя за ней, чувствовал, как капсула подо мной слегка подпрыгивает, отталкиваясь от поверхности.

– Ты… откуда? – осмелился спросить я.

Лира слегка наклонила голову.

– Я не знаю, – сказала она. – Ты не похож ни на кого, кого мы видели раньше. Мы заметили твоё появление. Приборы фиксируют аномалии, твоя энергия странная, она не совпадает с тем, что мы знали раньше.

Я попробовал понять её слова. «Аномалии», «энергия» … похоже, что даже они каким-то образом чувствуют «временной сдвиг».

Мы пролетели над первой частью города. Всё было странно, гармонично и строго одновременно. Платформы, соединённые мостами, ярусы, лестницы, потоки людей, аккуратно выстроенные, но не замершие, а живые, дышащие.

– Ты удивлён? – спросила Лира.

– Немного… – ответил я, но на самом деле это было слишком скромно. Я был в трепетном восторге. Я никогда не видел ничего подобного.

– Дальше будет ещё интереснее, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Я потом покажу тебе жилые уровни и места, где мы… готовимся к будущему.

И я понял: путешествие только началось, и этот мир, каким бы совершенным он ни казался, скрывает гораздо больше, чем я могу осознать прямо сейчас.

Я еле держался на ногах. Ночь без сна, авария, удары капсулы… всё это дало о себе знать. Царапины, ушибы, боль в плече – но самое главное, я был измотан и истощён.

Лира аккуратно повернула свой летающий транспорт, и мы направились не в центр города, а куда-то вглубь, в небольшое здание, которое она назвала лазаретом.

– Ты должен восстановиться, – сказала она, мягко подтягивая ремни моего сиденья. – Потом мы сможем с тобой пообщаться, и ты будешь готов к изучению города.

Внутри всё выглядело иначе, чем я ожидал. Лаборатория или лазарет – пространство было светлым, с прозрачными стенами, мягким светом и оборудованием, которое казалось одновременно сложным и простым. Платформы, на которых я должен был лечь, сами подстраивались под моё тело. Сканеры мягко скользили по коже, фиксируя рост, вес, состав тела, даже тонкие показатели биоритмов.

– Не беспокойся, – сказала Лира, заметив моё недоумение. – Это не больно. Мы просто снимаем данные.

Через несколько минут приборы завершили измерения, а на одном из экранов появились все цифры. Девушки, которые помогали Лире, тут же применили какие-то современные средства – легкий гель, который мгновенно впитывался, сжимая раны и слегка охлаждая боль. Чуть позже добавили напиток с ярко-синей жидкостью, который, как оказалось, восстанавливал силы быстрее любого сна.

Я позволил себе откинуться на платформу. Вкус еды и ощущение жидкости на губах впервые за долгие часы вернули что-то человеческое в моё тело.

– Поспи немного, – сказала Лира, чуть наклонившись ко мне. – Ты должен быть готов к завтрашнему дню.

Я кивнул и, несмотря на удивление от того, как всё здесь устроено, глаза закрылись почти сразу.

Перед сном в голове крутились мысли о городе, о будущем, о том, что меня ждёт. Я понимал, что это только начало, и что моё пребывание здесь – гораздо больше, чем простое приключение. Это был шанс увидеть, понять и, возможно, повлиять на мир, о котором я раньше и мечтать не мог.

И хотя усталость постепенно брала верх, где-то глубоко внутри жила искра любопытства, готовая разгореться с новой силой, как только я открою глаза.

Утро в будущем

Когда я проснулся, первое, что я почувствовал – это отсутствие боли.

Не то чтобы её стало меньше. Её не было вовсе.

Ещё вчера – если, конечно, это вообще можно назвать «вчера» – у меня ныло всё: плечо, которым я приложился о внутреннюю обшивку капсулы во время аварии, правая нога, которой я, кажется, задел панель управления, когда машину начало крутить… Да и голова гудела так, будто внутри меня пытались завести старый дизельный двигатель в мороз.

Теперь же – ничего.

Я осторожно пошевелил пальцами. Потом рукой. Потом сел. Ожидая, что хотя бы где-то кольнёт, потянет, стрельнет – но нет. Тело слушалось легко и даже… охотно.

Меня, по всей видимости, действительно подлатали.

Помещение, в котором я находился, напоминало одновременно и больничную палату, и лабораторию. Никаких привычных приборов я не увидел – ни капельниц, ни проводов, ни мониторов с пикающими линиями. Зато стены были покрыты чем-то полупрозрачным, с мягким внутренним свечением, словно я находился внутри гигантской лампы.

Я уже собирался подняться, когда дверь – если это вообще была дверь – тихо разошлась в стороны.

Вошли трое.

И вот тут я впервые испытал странное чувство.

Сначала мне показалось, что это одна и та же девушка, просто… размноженная. Как будто кто-то взял одну внешность и сделал три копии, слегка поиграв с настройками.

Та, что шла впереди, имела светлые волосы, почти серебристые. У второй волосы были темнее, ближе к русому. У третьей – чуть рыжеватые. Но лица… лица были настолько похожи, что мозг поначалу отказывался воспринимать их как разных людей.

Одинаковый разрез глаз. Одинаковая линия подбородка. Скулы. Форма носа. Даже выражение лица – спокойное, внимательное, без лишних эмоций – будто взятое с одного шаблона.

Я моргнул.

Потом ещё раз.

Поймал себя на том, что пытаюсь запомнить, кто из них кто – но через секунду уже путался. Мне казалось, что они поменялись местами, хотя, скорее всего, никто никуда не двигался.

Только тогда я заметил четвёртую.

Она стояла чуть позади и справа.

И вот она отличалась.

Не кардинально – нет. Та же общая гармония черт, та же аккуратность линий. Но в ней было что-то… менее стандартизированное, что ли. Чуть более живая мимика. И взгляд – не просто фиксирующий, а оценивающий.

Я узнал её почти сразу.

Лира.

– Ты восстановился, – сказала она мягко, подходя ближе. – Биометрические показатели в пределах нормы.

Голос я тоже узнал. Вчера – если это было вчера – он звучал где-то на границе сна и обморока. Сейчас же я слышал его отчётливо.

Я перевёл взгляд с неё на остальных – и снова ощутил лёгкое замешательство. Они стояли спокойно, но я никак не мог отделаться от ощущения, что смотрю на отражения в зеркале, поставленные под разными углами.

– Простите… – сказал я, сам не зная, зачем извиняюсь. – Я… просто…

– Ты испытываешь трудности с индивидуализацией, – спокойно закончила за меня Лира. – Это нормально.

Она даже не выглядела задетой.

– Очевидно, что там, откуда вы прибыли, степень генетической вариативности значительно выше. Здесь же… оптимизация внешних параметров сочтена целесообразной.

Оптимизация.

Я снова посмотрел на них.

Теперь я начал замечать различия. Цвет радужки. Оттенок кожи. Линия бровей. Но мозгу приходилось буквально работать, чтобы их увидеть.

Кроме Лиры.

Её я больше не путал ни с кем.

– Тебе необходимо восполнить энергетический дефицит, – спокойно сказала Лира. – Регенерация тканей прошла успешно, но ресурсы организма были задействованы значительные.

Вот теперь я действительно почувствовал голод.

Не лёгкое желание перекусить, а глубокую, почти животную пустоту внутри. Организм, видимо, решил, что если его так быстро починили, то за это надо срочно заплатить топливом.

Меня не повели в палату и не принесли поднос, как в обычной больнице. Вместо этого Лира жестом пригласила следовать за ней.

Коридор был светлым, без видимых источников освещения – стены сами излучали мягкий рассеянный свет. Пол слегка пружинил под ногами, будто под тонким слоем покрытия скрывалась какая-то живая структура. Воздух был чистым, но не стерильным – в нём ощущался едва уловимый сладковатый аромат, напоминающий цветущий сад.

Мы вошли в просторный зал.

Если это была столовая, то слово «столовая» к ней подходило так же, как слово «телега» к болиду «Формулы-1».

Зал имел куполообразный потолок, прозрачный, но не полностью – сквозь него просматривались уровни города, будто соты гигантского улья. Свет сверху был естественным, мягким, золотистым. По периметру зала располагались округлые ниши с низкими столами. Столов как таковых – привычных, с ножками – не было. Поверхности словно вырастали из пола плавными волнами.

Сами поверхности были матовыми, беловато-перламутровыми, без единого шва. Ни приборов, ни тарелок я сначала не увидел.

Мы заняли одну из ниш. Стоило Лире положить ладонь на край стола, как из его поверхности начали подниматься формы – медленно, бесшумно, словно глина под руками скульптора.

Передо мной «выросла» неглубокая чаша и несколько небольших секций. Из другого участка поверхности сформировались приборы – лёгкие, гладкие, будто выточенные из стекла, но тёплые на ощупь.

– Материал адаптивный, – пояснила Лира, заметив мой взгляд. – Он формируется под конкретные задачи и затем возвращается в исходное состояние.

Я кивнул, стараясь выглядеть так, будто подобное вижу не впервые.

Еда появилась так же бесшумно. Из центральной части стола выступили прозрачные контейнеры, внутри которых находились разные по цвету и текстуре субстанции.

Но это не были безликие пасты из научной фантастики.

В первой чаше лежало что-то, напоминающее зерновую смесь – золотистые зёрна, слегка блестящие, с тонким ароматом ореха и мёда. Во второй – нарезанные ломтики ярко-зеленого плода, сочного, с переливами от лайма до изумруда. В третьей – беловатая масса, похожая на мягкий сыр или йогурт, но с лёгким голубоватым оттенком.

– Это синтезированные продукты? – спросил я.

– Частично, – ответила Лира. – Базовые структуры выращены биоинженерно. В них сохранены натуральные молекулярные комплексы, но исключены избыточные элементы, вредные для долгосрочной жизнедеятельности.

Переводя на человеческий язык: полезно, безопасно и рассчитано до последнего микроэлемента.

Я попробовал зерновую смесь.

И замер.

Это было… вкусно.

Не «нормально для диетической еды», не «сойдёт, если голоден», а по-настоящему вкусно. Лёгкая сладость, глубокий ореховый оттенок, тёплая текстура. Ничего лишнего, но при этом насыщенно.

Зелёные ломтики оказались кисло-сладкими, освежающими, будто яблоко и цитрус скрестили и довели до идеала. Белая масса – нежной, сливочной, с тонким солоноватым послевкусием.

– Мы учитывали особенности вашей физиологии, – добавила одна из девушек, стоявших неподалёку. И вот тут я снова на секунду запутался, пытаясь понять, кто именно это сказал.

Голос – мягкий, почти такой же, как у Лиры. Лицо – практически идентичное. Только цвет глаз другой – чуть более тёмный.

Я снова перевёл взгляд на Лиру, чтобы убедиться, что говорила не она.