Восемнадцать минус. Часть 1. Коляновка

— Кать! Ты че? Кать, Катенька! Она дышит?

Руслан и Настенька, не раздумывая, рванулись к Кате и Олегу, но Дима резко остановил их:

— Стойте! Вам жить надоело? — его голос прозвучал так громко, что всех заставил замереть на месте.

— Дак, ей же плохо, — пробурчал Руслан, но все же взял Настеньку за руку и отвел ее назад, к палаткам.

— У нее обезвоживание, — сказал Дима, уже обращаясь к Олегу. — Тебя же Олег зовут?

— Да, — ответил пацан, не отрывая взгляда от сестры.

— Олег, сиди и не двигайся. Я сейчас приду и помогу твоей сестренке. Не вздумай приближаться к моим, понял? Иначе прибью! — Дима никогда никого не бил и вообще избегал конфликтов, но сейчас он видел, что пацан боится его, и решил использовать это для перестраховки.

— Конечно, без бэ, братан! — подчинился Олег, хотя в его голосе читалась тревога. Он бы с радостью сбежал бы сейчас, если бы не сестра. Черт знает, что у этих на уме и куда этот здоровый очкарик пошел?

Дима встал и, не говоря ни слова, направился в глубь леса. Пройдя метров тридцать, он вышел на заброшенную лесную дорогу, которая когда-то, вероятно, служила для перевозки леса или дров. Дима побрел по ней, его фигура, сгорбленная под тяжестью мыслей, казалась еще более одинокой среди этого безмолвия.

Дима свернул с дороги, где, в листве, была замаскирована их машина — обычная грузопассажирская «Газель», не отличающаяся ничем от сотен тысяч своих близнецов, произведенных на Горьковском автозаводе. Дима приподнял маскировочную сеть, ключом открыл заднюю дверцу, ведущую в грузовой отсек, и забрался внутрь. Внутри все было продумано до мелочей. Запасы продуктов питания, воды, лекарств, а также множество кейсов и емкостей были аккуратно распределены по полочкам и надежно закреплены. Каждый предмет находился на своем месте, словно в тщательно организованной лаборатории. Было видно, что над этим хозяйством работали не один месяц, и все было разложено не только аккуратно, но и с учетом приоритетов. Например, кейсы с лекарствами находились в быстром доступе, чтобы в случае необходимости можно было быстро найти нужное.

Дима достал один из таких кейсов, открыл его и разложил содержимое по полу грузового отсека. Таблетки, ампулы, порошки лежали перед ним, как арсенал против невидимого врага. Он внимательно осмотрел каждый предмет, затем потянулся в карман и достал защищенный смартфон. Такие смартфоны до эпидемии производились специально для использования в экстремальных условиях — он был пыленепроницаемым, выдерживал погружение в воду на глубину до полутора метров и, конечно, был ударопрочным.

Дима разблокировал смартфон, и на экране сразу высветился текстовый документ-статья какого-то психолога под названием «Как разговаривать с ребенком о смерти». Он закрыл и перед ним появился длинный список текстовых документов. Дима вышел из папки и поднялся выше по файловой системе, пока не дошел до корневой папки. Она содержала множество других папок: «Медицина и полевая медицина», «Охота и рыбалка», «Сельское хозяйство», «Агрономия», «Животноводство», «Теория машин и механизмов», «Строительство», «Оружие», «Выживание», «Математика», «Химия», «Автодело», «Психология», «Ориентирование в пространстве и Карты», «Приготовление еды», «Животные», «Насекомые», «Растения», «Металлургия» и так далее.

Родители Димы, занимаясь в течение двух лет разработкой вакцины, понимали, что могут не успеть. Они тщательно собирали и каталогизировали всю необходимую информацию, которая могла понадобиться их детям в новом мире. И вот, не успели еще остыть их тела, как эти знания уже потребовались Диме.

Он открыл файл с медицинским справочником, нашел раздел «Кишечные инфекции» и стал бегло изучать его содержимое. Параллельно он складывал в рюкзак пакетики с порошком «Регидрон», «Смекта», таблетки «Но-Шпа», «Линекс Форте», капли «Хилак Форте», «Энтерофурил» и другие лекарства.

Тем временем на лужайке Катя пришла в себя, но продолжала лежать на коленях у Олега, слабая и бледная. Руслан и Настенька, следуя указаниям Димы, оставались у палаток, наблюдая за происходящим с тревогой и любопытством.

— Вас там много? — спросил Руслан у Олега.

— Около пятидесяти. Мы со всех соседних деревень здесь собрались. Колян всех собрал.

— Родители давно умерли? — продолжил Руслан.

— Еще в том году, — ответил Олег. — Колян самый старый у нас. Он вообще обнаглел сейчас: всех заставляет пахать как лошадей, даже маленьких. Если не работаешь, так втащит, что мало не покажется.

В этот момент вернулся Дима с пакетом в руках. Он взял три кружки, достал из пакета лекарства, размешал в кружках них какой-то порошок, выпил сам, и дал выпить Руслану и Настеньке. После этого все трое приняли по таблетке. Дима разбавил новую порцию порошка в своей кружке, надел медицинскую маску и перчатки, взял из палатки одеяло и направился к Олегу и Кате. Его приближение насторожило их, и они, как бездомные щенята, чуть-чуть попятились назад.

Дима разложил одеяло перед Олегом и Катей и повелительным тоном сказал:

— Ложись.

Катя испугалась и прижалась к брату.

— Не бойся, мы тебя вылечим! — вмешалась Настенька, стараясь звучать как можно мягче.

— Тебя как зовут? — спросил Дима уже ласково, стараясь успокоить девочку.

— Ее Катя зовут, — ответил за сестру Олег.

— Чтобы тебя вылечить, ты мне должна помочь, окей? — спросил Дима, глядя на Катю.

Девочка утвердительно кивнула и вытерла рукавом чумазое личико.

— У тебя только живот болит, или голова тоже? Может, она кружится? — продолжил Дима.

— Чуть-чуть голова болит, — наконец вышла на связь Катя.

— Ок. Пить хочешь постоянно?

— Угу, — кивнула девочка.

Дима протянул Кате кружку с разбавленным порошком и таблетку.

— Поможет. Таблетки умеешь пить?

Олег взял кружку у Димы, дал отпить из нее Кате и помог ей проглотить таблетку. Сам он аккуратно помог сестре лечь на расстеленное одеяло. Дима достал из рюкзака градусник и сунул его под мышку больной.

— Живот сейчас пройдет. Пока опять в туалет не захотелось, попробуй поспать, а мы тебе кашу сварим. Ок? — укрывая Катю, прошептал Дима.

Катя закрыла глаза и моментально уснула — болезнь и беготня за изгнанным из деревни братом отняли у ребенка все силы. Дима аккуратно достал градусник и посмотрел температуру — ртутный столбик остановился на отметке около 40 градусов.

— Олег, сейчас она поспит недолго, и, как проснется, сразу помоги ей встать и снова сбегать в туалет, — сказал Дима и пошел обратно к костру.

— Ага! Мы уйдем потом, пацаны, вы не обессудьте, в натуре.

— Садись, чаек бахнем. — дружелюбно успокоил Олега Руслан.

— Че, можно? — спросил Олег у Димы, уже поняв, кто здесь главный.

— Давай, только отдельно сядь, — ответил Дима.

Олег и Дима, оставив завернутую в одеяло спящую Катю, вернулись к палаткам. Руслан уже принялся реанимировать потухший костер, подбрасывая в него сухие ветки и раздувая слабые угли. Вскоре огонь снова запылал, отбрасывая теплый свет на лица собравшихся.

Олег сел чуть поодаль, как и сказал Дима.

— Чай скоро будет, — сказал Руслан, поставив на огонь котелок с водой.

Глава 4

Олег принадлежал к той категории людей, в которых парадоксальным образом уживались два отношения к руководству: язвительная критика и почти рабское восхищение. Пока Катя спала, завернутая в одеяло, он, попивая чай, с гордостью, словно рассказывал о герое древних легенд, начал повествовать о заслугах Коляна — жестокого, но, по его словам, справедливого правителя Коляновки.

— Мы, Коляновские, — теперь Олег снова причислял себя к Коляновским, — друг за друга любого порвем! — произнес он с гордостью.

— А где вы еду берете? Ездите по округе, обыскиваете соседние деревни? — спросил Дима, стараясь звучать нейтрально, но в его вопросе сквозила тонкая нить интереса.

— По соседству уже голяк, нету нифига, — ответил Олег. — Там все, еще когда взрослые живы были, растаскали. Магазины в первую очередь выхлопали. Мы все сами выращиваем — у каждого дома свой огород и скотина. Остались, конечно, консервы там… дошираки всякие, но Колян их не дает никому — на черный день держит.

— И сколько домов у вас?

— Пять, — ответил Олег, уже привыкнув к вопросам. — Колян сам всех расселил, чтобы в каждом доме и старшаки были, и мелкие. Мы там как шпроты живем — битком, чтобы экономить на дровах. Мы с Катюхой жили в доме у Любы. Дней десять назад Колян меня выгнал из деревни, и я на сеновале кантовался пока. Потом все из Любинского дома заболели, и Колян их изолировал — запретил общаться с остальными…

— Даже так? — вставил Дима.

— Да, — кивнул Олег, словно это было само собой разумеющимся. — У нас еще весной шесть домов было, и в одном народ тоже траванулся. Они еще успели других заразить, кто из других домов. Окочурилось тогда человек семь, мелкие в основном. Колян теперь осторожнее стал — чуть что, сразу палево! Никого из больных не пускает общаться со здоровыми — пусть сами себя лечат. Так Любинские сейчас сами и придумывают, как себя лечить — остальные им даже не помогают — запрещено.

Дима слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась напряженная работа мысли. Он понимал, что Колян, несмотря на свою жестокость, действовал логично, пытаясь сохранить то, что осталось. Но в то же время он видел, как эта логика превращала людей в изгоев, оставляя их один на один с болезнями и смертью.

Проснулась Катя. Она схватила туалетную бумагу и снова убежала в кусты, ее движения уже были не такими слабыми, как раньше.

— Кать. Как ты? — крикнул ей вдогонку Олег.

— Не идите сюда! — послышался из кустов крик Кати.

Дима посмотрел на Руслана. Тот сидел, уйдя в себя, его взгляд был устремлен вдаль — он снова думал о родителях. Настенька спала на его коленях, подложив под голову ладошки, ее лицо было спокойным, словно она видела сны о чем-то светлом и добром.

Вернулась Катя и присела рядом с Олегом, ее лицо уже не было таким бледным, а в глазах читалась слабая, но уже настоящая улыбка. Дима снова облачился в медицинскую маску и перчатки и дал больной очередную порцию лекарств.

— Живот не болит больше? — спросил он, ставя Кате градусник.

— Нет. Голова кружится, — ответила Катя.

— Ничего, такое за пару часов не лечится, — мягко сказал он. — Нужна неделя, как минимум.

— Вы меня вылечите? — Спросила Катя с трогательною, детскою верою.

— Я дам вам лекарства, а лечить тебя будет твой брат. Я ему все расскажу, — объяснил Дима.

— Я-то? Да я в этих штуках не разбираюсь! — резко и бесцеремонно вклинился Олег. — Я напутаю, я же дебил… О! — вдруг озарило его. — А пойдем с нами в Коляновку!

— Нет! — отрезал Дима.

Проснувшаяся Настенька вскочила, захлопала в ладоши, воодушевленная внезапной мыслью о деревне.

— Пойдем, пойдем! — звонко кричала девочка, подпрыгивая.

— Я сказал — нет! — сухо повторил Дима. — И чтобы ни единого слова о нас там не было. Иначе — ничего не дам, — пригрозил он, переводя взгляд с Кати на Олега.

— Да ты послушай, — не унимался Олег, желая переубедить Диму. — Колян, если ты Любиных спасешь, он тебе что хочешь даст! Продуктов разных… Вам надолго хватит…

— Ты что, не понял, что я сказал? — грубо прервал его Дима.

Олег сразу смолк, и за ним, как по команде, замолкла и Настенька. Повисла тягостная, неловкая пауза, которую, наконец, прервал Руслан.

— А ты-то чего собрался обратно? Тебя же, кажется, выгнали? — спросил он Олега с усмешкой.

— Э! — махнул рукой Олег. — Он меня сто раз выгонял. Он же мой двоюродный. Пустит, конечно… Поколотит, может… Но пустит. А если бы я тебя привел, -кивнул он в сторону Димы, — может, и бить не стал бы.

— Газельку он тебе не простит, -вставила Катя.

— Да простит! — резко огрызнулся Олег и, обращаясь к Диме с Русланом, стал пояснять: — Я от аккума в телефоне играл… У нас это запрещено. Колян жадный, бензин бережет… А что она, Газель-то, стоит без дела? — возмущенно оправдывался он. — Аккумулятор там хороший, час поиграть — ему ничего… Ну, выгнал… Да плевать! К детдомовцам тогда уйду…

— У вас Газель есть? — вдруг перебил его Дима, и во всем его существе, в напряженном взгляде, читалось внезапное и живое внимание.

Известие это мгновенно перевернуло все его мысли. Теперь он думал уже не о том, как поскорее отделаться от заразных гостей и сменить стоянку, а о том, как добраться до коляновской «Газели».

— Да, есть, — подтвердил Олег.

Дима задумался, и в голове его, с быстротою, ему самому свойственною, уже начал слагаться план.

— А Газель у вас одна? — наконец спросил он.

— Да, одна, — ответил Олег, не подозревая, куда ведет этот разговор. — На ней только он ездит, да иногда кто-то из старшаков, если дело важное.

— Бензин где берете?

— Бензин у детдомовских. У них заправка недалеко. Там у них Миха…

— В принципе, нам продукты нужны, — перебил его Дима, как бы размышляя вслух.

— И че? — опять не понял Олег.

— Веди нас в свою Коляновку! — решительно произнес Дима.

Дима уже понял, что Колян, хоть и жестокий, но продуманный парень. Вряд ли он откажется от возможности спасти жизни своих подопечных — все-таки как никак, а рабочие руки. Дима решил, что поможет Коляну вылечить больных, а пока будет лечить, найдет «Газель» и достанет патрубок и антифриз. Он понимал, что вряд ли Колян расщедрится запчастями от своей «Газели» за медицинские услуги — придется украсть.

— А что, погнали! — обрадовался Олег, и в глазах его вспыхнула радостная надежда. Он уже видел себя ведущим в деревню доктора-спасителя, видел, как Колян прощает его и сажает по правую руку, и вся жизнь его становится сладкою, будто в шоколаде.

Дима кивнул, он понимал, что этот план — лишь начало, и впереди их ждут новые испытания. Но он также знал, что другого выхода у них нет.

— Собираемся, — сказал он, поднимаясь.

Через минут десять все уже были готовы идти.

Выйдя из леса, герои увидели Коляновку. Им предстояло пройти еще метров триста через поле, превращенное в огромное кладбище. Только оно не было похоже на классическое кладбище с его строгими рядами памятников и оград. Здесь, среди высокой травы и полевых цветов, могилы казались частью самой природы.

Дети и подростки, оставшиеся в Коляновке после эпидемии, подошли к оформлению могил с искренностью и простотой, свойственной их возрасту. Могилы были украшены из подручных деревенских материалов: деревянные доски, камни, старые вещи из заброшенных домов. На многих могилах стояли кресты, грубо сколоченные, но крепкие, или таблички с вырезанными именами тех взрослых, кто похоронен. Имена были выведены неровными буквами. Вокруг некоторых могил были высажены цветы. Многие могилы были усеяны игрушками, книгами и рисунками. Куклы с оторванными руками, мячики, потрепанные тетради с детскими записями лежали на земле, как последний подарок тем, кто уже не сможет принять его. Рисунки, прикрепленные к деревянным крестам, изображали солнце, деревья, реку — все то, что осталось в памяти детей как символы семейного счастья.

«Горе объединяет», — вдруг промелькнуло у Димы в уме, хотя он и не мог вспомнить, где слышал эти слова. Но сейчас они казались ему такими верными, такими простыми и ясными. Их горе, их потеря, их одиночество теперь казались не такими страшными, не таким безысходными. Это было общим. Оно связывало их не только друг с другом, но и со всеми, кто остался в Коляновке, со всеми, кто тоже потерял своих близких и теперь пытался жить дальше. Дима вдруг почувствовал, как в его душе, там, где раньше была только пустота, появилось что-то теплое, почти нежное.

Олег и Катя, знакомые с местностью, шли вперед уверенно, не обращая внимания на могилы, будто они шли не через кладбище, а через знакомое поле, где каждое дерево, каждый камень были им давно известны. Но Настенька, шедшая позади, вдруг остановилась, словно вкопанная. Ее лицо побледнело, глаза расширились от страха, и она, не говоря ни слова, робко прижалась к Диме, обхватив его руку своими тонкими, дрожащими пальцами.

— Я боюсь, — прошептала она, и голос ее звучал так тихо, что его едва можно было расслышать.

Дима хотел что-то сказать ей, но в этот момент Олег, уже ушедший вперед, обернулся и, прищурившись, спросил:

— Вы чего?

Катя, шедшая рядом с ним, тоже остановилась и, взглянув на Настеньку, улыбнулась.

— Да не бойся, — сказала она и указала на одну из могил. — Тут наши мама и папа.

— Здесь есть привидения? — тихо спросила Настенька у Димы, крепче сжимая его руку своими маленькими пальцами.

Дима на мгновение задумался. Он хотел сказать что-то утешительное, что-то такое, что сразу бы развеяло ее страх, но слова не находились. Он чувствовал, как ее дрожь передается ему, и это смущало его еще больше.

— Нет, их не существует, — наконец произнес он, но голос его звучал неуверенно, и Настенька, казалось, почувствовала это.

Пока Дима пытался собраться с мыслями, к ним подошел Руслан.

— Давай сюда, — сказал он, наклоняясь к Настеньке.

Он подхватил ее легко, как перышко, и усадил себе на плечи. Настенька, немного удивленная, но уже чувствуя себя в безопасности, обхватила его голову руками.

— Закрой глаза, — мягко сказал Руслан, — и, когда пройдем, я тебе скажу открыть. Ок?

Настенька послушно закрыла глаза, прижалась к Руслану и затихла. Герои продолжили путь.

Какое-то время ребята шли молча, как и подобает, когда идешь по кладбищу. Тишина, нарушаемая лишь шелестом травы и редким криком птицы, казалась здесь естественной, почти священной. Но вдруг Олег, не выдержав долгого молчания, прервал его своим громким, чуть надтреснутым голосом:

— Настя, ты не бойся, днем привидения безвредны! — с видом знатока произнес он, стараясь успокоить девочку. — Юля говорит, что типа нечисть очкует при солнечном свете — ссут призраки, короче. Они дрыхнут или гасятся в тенях деревьев или могил. Только если мы не будем косячить, например, ходить по могилам, орать или кресты пинать, тогда палево уже. Но ночью лучше здесь не тусоваться — призраки, может, и не размотают тебя, но всякие там бесы, упыри или духи тех, кто умер неестественной смертью, сожрут с дерьмом, хрен найдешь потом.

— Заткнись, — полушёпотом, но с такой силой сказал он, что Олег сразу понял, что болтнул лишнего.

Дима прихватил пацана за шею, и тот покорно замолчал, лишь смущенно потупив взгляд.

— Байки, все нормально, не бойся, — попытался реабилитироваться Олег.

— А что за Юля? — тут же спросил у Олега Дима, стараясь отвлечь Настеньку от мрачных мыслей.

— Она из старшаков. У Коляна правая рука. Она по колдовству угорает, — ответил Олег, уже без прежней бравады.

Герои подошли к Коляновке со стороны огородов. Олег остановился и наклонился к своей сестренке.

— Кать, чеши обратно к Любе, чтоб никто не увидел, Колян, меня порвет, узнав, что я вернулся, а если узнает еще, что ты покинула дом, то точно выкинет нафиг из деревни.

Катя послушно кивнула и побежала вдоль огородного забора до полуразобранного сруба от дома или бани и скрылась за его углом.

Глава 5

Деревня Коляновка, ранее известная как Слободка, была небольшим поселением, состоящим из пятидесяти дворов, выстроенных вдоль одной улицы. Помимо жилых домов, здесь находился старый бревенчатый клуб, который служил центром общественной жизни деревни. После эпидемии Коляновка стала прибежищем для выживших детей и подростков из окрестных селений и дачных поселков. Ее расположение рядом с речушкой и лесом делало это место особенно привлекательным для жизни.

В деревне было заселено всего пять домов, самых крепких и добротных, расположенных в центре, недалеко от клуба. Эти дома стали убежищем для новой маленькой общины, которая начала формироваться в Коляновке после катастрофы.

Огород одного из обжитых домов был засеян картофелем, и на нём трудились шестеро детей в возрасте от трёх до шести лет: трое мальчиков и три девочки. Их задача была проста, но важна — собирать колорадских жуков, этих полосатых захватчиков, угрожающих урожаю. Ловко и сноровисто смахивали они с листьев жуков и их красных личинок в пластиковые ведёрки, на дне которых плескалась отрава, дабы пленённые насекомые не смогли выбраться на свободу.

Трое мальчиков, оглянувшись по сторонам и, видимо, убедившись, что никто за ними не наблюдает, побросали свои ведёрки и украдкой перебрались в самый дальний угол огорода, к которому примыкала стена заброшенного дома. Прижавшись к забору, они принялись отдирать один из штакетников.

— Может, не надо? — прошептал один из них.

— Не хочешь — не ходи, но тогда ты проиграл… — с упрямым азартом ответил второй, видимо, самый отчаянный из троицы.

— Говорят, там до сих пор мёртвые лежат, — шептал третий, помогая другу поддеть доску. — И по ночам встают… Степу ищут!

Наконец препятствие было устранено, и самый отважный из троицы юркнул во двор заброшенного, таинственного дома. Вслед за ним протиснулся второй. Третий же не успел — его за ухо схватил внезапно появившийся старший из жукособирательной бригады, Степан.

— Степа-а-а! Отпусти! Больно! — взвизгнул мальчонка.

Степан разжал пальцы. Те же, что успели перебраться за забор, мигом вернулись назад и, потупившись, покорно поплелись к своим ведёркам — продолжать нехитрую, но важную трудовую повинность.

Солнце жгло спины, картофельная ботва шелестела под лёгким ветерком, а в воздухе, казалось, ещё витало дыхание несостоявшегося приключения. Но порядок был восстановлен, и работа закипела снова — как ни в чём не бывало.

Степан работал вместе с прочими, методично обходя ряды картофельной ботвы. Мальчик, что первым решился пробраться в заброшенный дом, будто невзначай, продолжая смахивать жуков, обернулся к нему:

— Степ, а расскажи про морщу?..

Степан молча взял у него ведёрко, где в мутной отраве шевелились полосатые жуки. Достал из кармана зажигалку, чиркнул — и сине-жёлтое пламя жадно лизнуло жидкость. Отрава вспыхнула, затрещала, и Степан, склонившись, с холодным любопытством наблюдал, как корчатся в огне насекомые, как чернеют их хитиновые спинки. Пламя лизало края ведёрка, пластик оплывал, съёживался, превращаясь в бесформенный комок. А он стоял неподвижно, будто заворожённый этим маленьким адовым пламенем, пока от посудины не осталось лишь сморщенное, обгорелое нечто.

— Ну вот! Куда ж мне теперь собирать? — растерянно пробормотал мальчишка, разглядывая испорченную тару.

Но в этот миг его взгляд скользнул за забор.

— Степа, чужие! — закричал он.

Степан обернулся и увидел идущих вдоль огородного забора незнакомцев. Из-за забора были видны только высокие фигуры Димы и Руслана; Настю и Олега не было видно.

— Чужие! Чужие! — громко, почти исступленно, прокричал Степан.

Шестеро детей, трудившихся на огороде, мгновенно подхватили этот крик. Их голоса, тонкие и пронзительные, слились в единый вопль, который разрывал тишину деревни. И тут же, как эхо, поднялся шум — кричать стали все дети и подростки, разбросанные по дворам и улицам. Система оповещения, отточенная у Коляновских до совершенства, сработала мгновенно.

Дима и Руслан остановились, ошеломленные. Их лица выражали не просто удивление, но и какую-то смутную, почти животную тревогу. Стало жутко от этого воинствующего приветствия, от этого хаоса детских голосов, кричащих одно и то же слово, словно заклинание.

Однако Олег, не замечая происходящего, спокойно продолжал свое движение вдоль забора. Для него это была обыденность, привычная, почти бытовая сцена.

— Да свои мы, свои! — громко, с усмешкой крикнул Олег.

Обойдя огородный забор, герои вышли на главную улицу, где уже начинал собираться народ. Дети и подростки выходили из домов, выглядывали из-за ворот, прячась в полумраке, но не скрывая любопытства. Дима чувствовал их взгляды, тяжёлые и настороженные, он понимал, что всем интересно, но в то же время сам внимательно смотрел по сторонам, ища в толпе признаки возможной угрозы. Внутри него клубилось что-то тёмное, тревожное, но он старался не поддаваться этому чувству, держась за мысль, что он здесь не просто так, что он несёт спасение.