Алые Паруса. Реальные истории о чудесах и помощниках Божиих

Но тут сверху снова решают, что я способна на большее… Неожиданно в комментариях к какой-то публикации в моем Телеграм-канале мне пишет подписчица: «Наталья, я недавно вернулась из Дивеево, у меня для вас есть интересная история». Интересные истории я люблю, а потому предлагаю ей перейти в личные сообщения. Разумеется, не задумываясь прямо здесь и сейчас читать. Ну потому что реально некогда.

В личном чате получаю от нее аудисообщение на двадцать с лишним минут. Смотрю на него, вздыхаю, выхожу из чата. Потом послушаю. Но что-то меня словно дергает изнутри начать слушать его, не откладывая. А потому, реально дособирая чемодан (несколько часов до вылета), я все же параллельно включаю на прослушивание ее голосовое.

Все, что я понимаю из него: есть какая-то женщина в Москве, которая чудным образом нашла чудотворную икону и в середине июля собирается передать ее в Серафимо-Понетаевский монастырь, откуда она пропала давным-давно. И еще улавливаю важное для себя – эта икона в свое время получила «статус» чудотворной, поскольку многим помогла в исцелении заболеваний зрительного аппарата.

Я специально сейчас не рассказываю все в деталях, потому что и этой «женщине из Москвы», и, безусловно, иконе посвящу отдельную главу.

Тут должна, полагаю, поделиться своей проблемой физиологического характера. Чтобы читатели понимали, почему вдруг узрела в этом голосовом сообщении знак лично для себя.

Дело в том, что у меня есть врожденная аномалия, о которой я узнала лишь после того, как родила ребенка. Аномалия довольно редкая (по медицинской статистике я одна на миллион). Не загружая медицинской терминологией, попробую кратко объяснить простыми словами. Правое полушарие мозга в прямом смысле не умещается в рамках моей черепушки. Это отражается на моем зрении – идет сильное давление на зрительный центр мозга, и зрение периодически может на секунду-две выпадать. По этой причине я, к сожалению, не могу водить машину. Но с этой личной болью (жить в окружении гор и не мочь до них добраться в любую минуту) я уже как-то смирилась. Смирилась и с тем, что страдает периферийное зрение периодически – особенно при смене освещения. То есть я, например, реально могу, выйдя из освещенного здания на улицу в сумеречное или темное время суток, не видеть вообще ничего. И каждый раз мне приходится буквально застывать на какое-то время, пока зрение более-менее придет «в адекват».

Смирилась даже с порой очень некорректными возгаслами людей «Ты что, слепая? Очки надень!». Ну бывает, что жду лифта. Лифт приехал. Из него выходит человек, а я его не вижу. Но беда в том, что очки мне не помогут. И никакие операции по коррекции этого самого зрения – тоже. Единственное решение проблемы – трепанация черепа и какие-то там нейрохирургические манипуляции. Но, во-первых, такую операцию проводят не везде. Во-вторых, поскольку аномалия редкая, то и гарантий никаких. То есть операция экспериментального характера. К тому же за эксперимент нужно еще и платить, причем очень немалые деньги.

Как-то один седовласый профессор нейрохирургии сказал мне мотивируще: «Ну с этим можно жить». И я решила с этим просто жить. Не упиваясь страданиями. А приноравливаясь к жизни в заданных условиях. К тому же отмечу, что наше мироздание в целом всегда за баланс. Поэтому там, где чего-то лишают, обязательно дают другое. Вот у меня так и случилось: с физическим зрением возникают проблемки, зато духовное зрение становится все яснее.

Однако все же посыл из аудиосообщения своей подписчицы о чудесах, связанных с глазами, я «выцепила». И попросила ее поделиться контактом этой женщины, у которой на тот момент икона находилась в Москве. Я понимала, что в Дивеево в этот свой приезд точно не доеду. А вот в Москве, возможно, чудом получится и с женщиной познакомиться, и к иконе этой приложиться, и из первых уст историю услышать.

Подписчица поделилась со мной контактом. И я, уже вызывая такси в аэропорт, написала этой женщине. Причем мозг мой сработал довольно четко и продуктивно. Из серии: «Наташ, ты собралась обращаться со своей очень личной просьбой к незнакомому человеку. А чем ты можешь быть ей полезна?». И тут же пришел ответ. Я же еду на съемки. Я на связи с редакторами проекта! Значит, я могу предложить помощь в освящении предстоящего важного события. Да, не давая гарантий, но, тем не менее, попробовать же можно!

Женщина мне довольно быстро отвечает, предлагая созвониться. Мы созваниваемся, говорим, и у обеих (потом уже обсуждали) одно ощущение: «Мы так давно не виделись». Понимаете? Когда абсолютно незнакомый человек с первых секунд чувствуется как родной. Вот такое ощущение сложилось у обеих.

Я ей рассказала про себя и свои планы. Она согласилась и на то, чтобы я могла приложиться к иконе по своему приезду в Москву (после Питера мне нужно было в златоглавую заехать). Я же, со своей стороны, уже стоя в очереди на регистрацию рейса, начала общаться с редакцией проекта «Паломница». Рейс тогда задержали на пять часов. И я, пожалуй, впервые радовалась тому, что могу спокойно все обсудить.

Правда, съемочная группа проекта не смогла приехать в день передачи чудотворной иконы в Понетаевку, хотя на повестке у них стояло Дивеево. Но я знаю, что тут на все воля Божия. И однажды тот же проект Оксаны Марченко или может какой-то другой обязательно окажется в Серафимо-Понетаевском монастыре. А поможет в организации всего им та самая женщина – моя духовная сестра, которую я совершенно нечаянно и неожиданно обрела для себя в день рождения мамы.

Но обо всем по порядку. А пока… Полетели в Питер, где нас ждут белые ночи, Алые паруса и настоящие чудеса!

Глава 6. «Ну здравствуй, Питер!»

В Питер я должна была прилететь ночью, спокойно добраться до отеля, выспаться и днем уже идти на съемки. Именно «идти», потому что отель я себе подобрала аккурат около Смоленского кладбища, где в доме Паломника и назначена была встреча со съемочной группой.

Но поскольку рейс мой задержали, прилетела я в северную столицу лишь в восемь утра. На удивление Питер встретил меня таким ослепительным солнцем, что пока я на такси добиралась от аэропорта до отеля, сон как рукой сняло. Я лишь все ехала, смотрела в окно и про себя тихонечко охала от всей этой стати и красоты.

Отель, который порекомендовал мне мой питерский друг, знавший о том, зачем я к ним в гости лечу, меня очень вдохновил своим аристократичным убранством, картинной галерей и вежливым персоналом. Оказавшись в уютном номере, я сразу же подошла к окну и… рассмеялась увиденному. Там вовсю шла стройка. «Ну нигде меня эта стройка не отпускает», – подумала я. Но все же закрыла окно тяжелой гардиной в надежде, что смогу поспать хотя бы пару часов. Собственно, только эти пара часов у меня и были на сон, потому что потом надо было идти на съемки.

Конечно же, как ни пыталась я себя уговорить поспать, мне это не удалось. Слишком много эмоций и событий свалилось на меня за последние дни. А потому, приняв душ и записав очередное видео для «реалити-шоу», я начала неспешно собираться на съемки. Радуясь солнечной погоде и неожиданному для Питера по-настоящему летнему теплу. Ведь мне так хотелось красиво одеться на встречу с Ксеньюшкой!

Облачившись в легкий розовый сарафан, накинув белую рубашку, прихватив с собой чурчхелу для съемочной группы, я отправилась в сторону Смоленского кладбища. Если вдруг кто-то не знает, именно там стоит часовня святой Ксении Петербургской, где и хранятся ее мощи.

Подойдя ко входу на «Смоленку», я достала телефон, чтобы позвонить редактору и уточнить, где именно мне ждать встречи с ней. Анжелика (так зовут редактора) попросила подождать ее у цветочной лавки, которая как раз и находится рядом со входом на кладбище.

Стою я, значит, у этого цветочного магазинчика… И слышу, кто-то кличет «Девушка, девушка!». Оборачиваюсь на голос и вижу мужчину в инвалидной коляске, который машет именно мне рукой, приглашая подойти к себе. А перед ним разложен небольшой столик, где аккуратно сложено небольшое количество книг.

Я иду в его сторону, но, честно признаюсь, без особой охоты. Не потому, что мне не хочется общаться с человеком, а потому что боюсь упустить редактора, которого в лицо ни разу не видела.

Мужчина тем временем радостно мне улыбается, увидев, что я-таки иду в его сторону. И, когда уже подошла, начинает мне рассказывать о том, что он поэт и продает свои сборники стихов. И, конечно же, рассчитывает меня своим творчеством заинтересовать. Как выглядел этот мужчина на первый взгляд?.. Знаете, как… обездоленный что ли… брошенный. Было очевидно, что в инвалидном кресле он сидит долго и болезнь поразила не только ноги, но и на руках сказалась. Обычно так выглядят те, кто давно злоупотребляет алкоголем. Но от него не было никакого неприятного запаха, а потому точно последствия болезни.

Я выслушала его, но по книгам глазами прошлась мельком. Вежливо объяснила мужчине, что у меня тут назначена важная встреча и я боюсь упустить человека. При этом пообещала чуть позже обязательно к нему вернуться, внимательно его выслушать и все посмотреть. Ох, видели бы вы, как в секунду потухли глаза у этого человека… Он грустно и тихо сказал лишь одну фразу: «Все так говорят, а потом не приходят». И сказал он это с такой глубокой болью, что я аж оцепенела на мгновение, а после твердо сказала: «Все обещают, а я вернусь». Развернулась и пошла обратно в сторону цветочного магазина.

Навстречу мне как раз двигалась девушка, которая и оказалась тем самым редактором проекта Анжеликой.

Глава 7. «Камера! Мотор!»

Поняв, что это та самая девушка, я неожиданно для себя обняла ее радостно, чем и удивила, и обрадовала ее. Про ее нечаянную радость мы поговорили уже после съемок, когда прощались и долго стояли, обнявшись. Я-то родилась на юге и живу на юге. У нас тут все теплее, а потому и обнять даже постороннего человека порой – это норма.

Анжелика сообщила мне, что съемки со мной решили все же проводить в доме Паломника, а точнее – в одном из гостиничных номеров. Мы зашли внутрь здания, поднялись куда-то выше. Я по дороге несколько раз спотнкулась, конечно же, потому что для меня случилась резкая смена освещения. Чем, кстати, сильно удивила людей вокруг, нормально видящих. Но объяснила свои проблемы со зрением, все все приняли адекватно, Слава Богу. Анжелика провела меня в номер, зайдя в который я вслух ахнула. Ну потому что не ожидала увидеть настолько роскошный номер для гостиницы, предназначенной для паломников. На стенах висели большие, очень красивые иконы из бисера. Весь номер был выдержан в светло-бежевых и молочных оттенках.

Анжелика позвала ребят из съемочной группы, которые установили мне микрофон, предложила кофе. Я передала ей пакет с чурчхелой для коллектива и отдельно небольшой пакетик с иконой святого Гавриила Ургебадзе для ее коллеги в Москве, которая изначально организовывала весь процесс «доставки меня» в Питер. С этой девушкой (Анастасией) мы успели к моменту поездки подружиться, а удивительным сплетением обстоятельств, способствовавших этому сближению, я расскажу чуть позже.

И вот я уже, сидела, пила кофе в парадном кресле номера, когда в дверь начали входить люди с аппаратутой. Стало шумно, суетно. В какой-то момент мне даже показалось, что этот людской поток никогда не закончится. Ребята расставляли камеры, свет, что-то двигали, обсуждали. А я все сидела и, уже придя в себя от резкой смены картины, вспомнила годы своей работы на телевидении и в шоубизнесе. И даже немного взгрустнулось, так все быстро вспомнилось и так все это оказалось по-прежнему близко и знакомо.

Но вот в номер вошла она. Ведущая проекта «Паломница» Оксана Марченко. И моментально воцарилась тишина. Меня это снова так нечаянно удивило! «Какая хрупкая с виду женщина, а какой стержень внутри!», – подумала я про себя. Мы представились друг другу. Ребята еще раз проверили на мне микрофон. И началась съемка.

Мы говорили с Оксаной, а я все пыталась вспомнить, откуда мне так знакомо ее лицо. И никак не могла. Не поверите, но лишь спустя полгода вспомнила. Она же долгие годы была ведущей шоу «Украина мае таланты»! Когда вспомнила, снова удивилась: «Надо же, каковы пути Господни…». А тогда, в процессе съемок, просто на одном дыхании общалась с Оксаной и делилась с ней своей чудесной историей дарования мне, якобы бесплодной, сына по молитвам к святой Ксении Петербургской.

Съемки длились всего около получаса. Мы все отсняли одним сплошным потоком, без дублей. Я, конечно, по окончанию отметила некоторое недоумение в глазах и самой Оксаны, и ребят из съемочной группы. Но все молчали. Ну и я молчала. На прощание подарила Оксане свою книгу, поблагодарила ребят за профессионализм. Они в ответ поблагодарили меня за чурчхелу, сказав, что ни разу не пробовали такую вкусную. Конечно, не пробовали! Я же привезла настоящую домашнюю. Словом, все довольные. И с миром разошлись. Впереди их ждала встреча со следующим героем – Алексеем Ниловым. А меня ждала моя любимая матушка Ксения.

Это уже позже, где-то через неделю мне написал один из редакторов приблизительно следующее: «Наталья, как прошли съемки? Все хорошо? Вы всем довольны?». Меня очень удивил его вопрос, а потому я, успокоив его тем, что довольна, задала встречный: «А почему вы интересуетесь именно в этом ракурсе?». На что получила ответ, который меня от души повеселил: «Да просто вся съемочная группа в шоке, что так быстро все записали и сразу. Потому что обычно мы на съемки с одним героем закладываем по времени минимум час». Повеселило меня это потому, что я-то «в теме» съемочных процессов – раз, сама журналист – два. И, разумеется, хоть и не спавши к моменту съемок уже больше суток, все равно готовилась к интервью. Это довольно сложно объяснить… Но люди, находящиеся глубоко и давно в какой-то профессии, меня точно поймут. Профессионализм не приходит из ниоткуда. И не уходит в никуда. Это то, что нарабатывается годами и что сложно из себя выбить, даже если вдруг не спал сутки, устал, заболел или что-то еще. Просто есть четкая задача, и тебе ее нужно не менее четко решить. В такие моменты словно подключаются какие-то резервные ресурсы в тебе. Ты просто идешь и все точечно исполняешь.

Я успокоила редактора, объяснила ему, что имею опыт работы, знаю, как устроен съемочный процесс и вообще мне хотелось дать группе ребят, приехавших из Москвы на сутки, просто передохнуть и поесть чурчхелы. Когда все это рассказала, на том конце провода облегченно выдохнули.

А тогда же, в Питере, Анжелика после съемок пошла проводить меня немного обратно в сторону «Смоленки», и у нас завязался душевный разговор. Она поделилась со мной своими переживаниями и сомнениями в рабочих вопросах. Я понимала, что она хочет услышать от меня совет, а потому дала ей его. И уже где-то, наверно, спустя полгода после нашей встречи, когда фильм был готов к выходу в эфир, Анжелика написала мне, сообщила о готовности и поблагодарила за тот совет. Потому что сначала она решила сделать по-своему, но в итоге все-таки сделала так, как от души посоветовала ей сделать я.

Часовня святой Ксении Блаженной, Санкт-Петербург. Фото из личного архива

Глава 8. «Иди к большой воде»

Итак. Я вернулась на исходную позицию – к цветочной лавке, напротив которой сидел мужчина в инвалидном кресле и продавал книги. Только мужчины на этом месте не было. Я несколько раз покрутила головой во все стороны, но его нигде не было! Огорченная тем, что, получается, не могу сдержать свое обещание, я зашла в цветочную лавку, купила цветы и настроила себя на главную встречу – с матушкой Ксенией. В надежде, что когда пойду обратно, мужчина с книгами все же появится и я смогу сдержать данное ему слово.

Вы знаете, когда я уже шла по хорошо знакомой мне тропинке в сторону часовни святой Ксении, я была уверена, что там будет много людей. Ведь день на удивление такой теплый и солнечный выдался! Шла и думала: «Интересно, смогу ли выстоять сегодня к мощам?». Потому что бессонная ночь и дорога уже начали давать о себе знать. Это я до съемок держалась, а после них моментом начала сдуваться.

Но, к моему величайшему удивлению, у часовни оказалась не такая уж и большая очередь. Прямо скажем – маленькая. Потому что я даже не заметила, как уже нахожусь внутри часовни и вот-вот прикоснусь к мощам своей любимой, своей скорой помощницы в любых житейских делах. Приложившись, я положила цветы, взяла себе пару цветочных головок из специально отведенной для этого корзинки и, полная благодарности, вышла на улицу.

Солнце все так же ярко светило, но уже стало мягче. На часах было начало пятого вечера. Я неспешно прошлась обратно к выходу с кладбища, все так же надеясь увидеть на выходе того мужчину. Но его не было. Но и сил грустить у меня тоже не было. Добравшись до отеля (благо он прямо за углом), я зашла в кафе пообедать. Насладилась вкусом домашней еды, несмотря на то что это кафе при отеле. Прикупила себе в аппарате воды и поднялась в номер.

Открыв дверь, я аж ахнула. Настолько жарко было в номере. Уходя, я забыла открыть окно. Подошла к нему, чтобы исправить эту оплошность и впустить свежий воздух. Убедилась, что строители уже разошлись и тихо. И, раздевшись, плюхнулась на кровать. Жутко хотелось спать.

Только спать было совсем не время. «Ну потерпи хотя бы до девяти вечера, Наташ!», – уговаривала я саму себя. Прилетела же в Питер всего на три дня! И такая погода неожиданно чудесная. А если сейчас усну, то весь режим собью и ничего не успею, что хочется успеть.

Внутренний диалог длился какое-то время… И пока он длился, я успела связаться с мамой и кратко рассказать ей, как прошли съемки. Успела написать сыну. Успела даже что-то ответить в закрытом чате «реалити-шоу». И пришло решение, что мне нужно просто собраться и прогуляться к воде. Вода здорово помогает разгрузиться эмоционально. А там и время будет уже ближе к девяти, когда можно лечь спать, не нарушив сильно свой режим.

Кое-как надела на себя джинсы, футболку, накинула плащ и вышла из номера, радуясь тому, что вода совсем близко. Рядом с отелем и Смоленским кладбищем протекает река Смоленка и есть небольшой мост, на котором можно постоять и в тишине посозерцать водную гладь.

Иду, а ноги аж трясутся от усталости. Но дошла до моста. Стою. Любусь видами степенной русской природы: речка тихо себе течет, листва на деревьях ласково шуршит, золотые маковки Смоленского храма в лучах вечернего солнца мягко искрятся… Красота и благодать!

И вдруг меня словно молнией пронзает. Я четко слышу голос внутри себя: «Иди к большой воде. Тебе сейчас нужно идти к большой воде». Можете себе представить мое состояние? Я в прямом смысле еле на ногах уже держусь от усталости, на часах – около восьми вечера, а у меня тут вдруг нечаянный громогласный такой перезвон внутри!

Сначала я пыталась угомонить это «Иди к большой воде. Тебе сейчас нужно идти к большой воде». Но эти слова буквально звенили во мне – монотонно, на повторе – и я сдалась. Взяла телефон и открыла карту города, чтобы понять вообще хотя бы приблизительно, как далеко от меня находится «большая вода». О том, что речь о Неве, я как-то сразу для себя уяснила.

«Большая вода» находилась от меня приблизительно в часе ходьбы. Да, безусловно, ходьбы по красивейшим старинным улицам Петербурга со всей его превосходной, статной и горячо любимой мною архитектурой. Но я же еле стою на ногах! Какой час ходьбы! Появилась мысль поехать на такси. Уже даже было зашла в приложение, чтобы вызвать. И поняла, что не понимаю, куда именно вызывать. И что к «большой воде» я должна именно идти. Поэтому вздохнула и пошла… «Куда глаза глядят» – это практически про меня. Потому что идти и смотреть одновременно в карту, я не могу. Тем более, что действительно столько красоты кругом. А потому приблизительно прикинула, в какую сторону мне нужно двигаться, и пошла. На своих трясущихся от усталости ногах.

Глава 9. Вера и Алые паруса

Будучи школьницей, я все дарованные нам системой образования каникулы проводила у тети в Кронштадте. И даже успела в школьные годы пожить и поучиться там пару лет. И с Кронштадтом, и с Питером у меня связано очень много самых теплых воспоминаний. И как впервые в 11 лет встретилась с белыми ночами, и первая влюбленность, и первые мечты о вальсе во дворце…