Шурка

В возрасте двадцати лет, Александр, отличавшийся несдержанным нравом и имевший склонность к потасовкам и беспорядкам, был отправлен в ссылку во Владивосток. Трехлетнее пребывание в суровых условиях несколько смягчило его горячий нрав, и после возвращения он с прежней тщательностью посвятил себя военной службе. Постепенно, преодолевая препятствия и обуздывая свой вспыльчивый темперамент, он более-менее успокоился. Казалось, бурная молодость осталась в прошлом, и Александр выбрал путь, который всем казался правильным и достойным. Однако судьба готовила ему новое, разрушительное испытание.

Отмечая свой двадцать четвертый день рождения, он пребывал в гарнизоне под Петербургом. В непринужденной беседе с одним из командиров Александру открылась правда о кончине его родителя. И эта правда отличалась от той, которую ему рассказывал дед. Офицер упомянул о Степане Прончищеве, проживавшем неподалёку от родного дома Саши в Осиньково, человеке, который виновен в гибели его отца. Петр Иванович всегда ограничивался словами: «несчастный случай». Подробности оставили некоторый осадок в душе Александра, и он испытывал острое желание разобраться во всех деталях, узнать абсолютно все обстоятельства той дуэли.

Саша неустанно расспрашивал всех, кто мог что-либо знать о той трагедии, стремился получить подтверждения или опровержения, пытался сложить мозаику событий в единую картину. И даже побывал на месте той дуэли. Беседы с дедом, знавшим многие подробности той трагедии, ещё больше погрузили его в печаль. Вечерами, запираясь в своей комнате, Александр сидел у горящей свечи, вглядываясь в дрожащее пламя, и представлял себе, как бы сложилась его жизнь, если бы отец был жив.

В двадцать шесть лет Александр достиг ещё одного значительного успеха в своей военной карьере: он получил эполеты поручика. В честь этого знаменательного события он отправился на бал в роскошную усадьбу Галицыных. Там по случайным обстоятельствам оказался и Прончищев со своей очаровательной дочерью Апраксией, которая неприменно заинтересовала его.

Он сразу заметил её, как только она вошла в бальный зал. Яркая и, как бы странно это ни звучало, «свежая» личность, она прошла мимо, не замечая его заинтересованного взгляда, оставляя за собой аромат «новизны» в этом затхлом и однообразном обществе. При разговоре с ней он пришёл к выводу, что она достаточно умна, и то, как краснели её щёчки, когда он касался её талии во время танца, говорило о том, что он ей как минимум приятен.

— Вы впервые на балу? Я не встречал вас раньше, — спросил Александр.

— Это мой первый бал, — улыбнулась она.

— Отныне я буду чаще ходить на подобные мероприятия.

— От чего же?

— Чтобы видеться с вами, конечно, — ответил Александр.

— С чего вы взяли, что я ещё раз появлюсь на подобном мероприятии?

— Разве нет? — улыбнулся он.

Апраксия пожала плечиками, кружась в танце.

— Хотите сказать, что прежде вы избегали подобных развлечений?

— Не вижу в них ничего манящего. Кругом пересуды, зависть и высокомерие. Всем отчего-то думается, что они вправе соваться в чужую жизнь или решать за кого-то, как ему следует себя вести, — он замолчал на мгновение, затем добавил: лгать не стану. Я раньше часто бывал на балах, но всегда уходил разочарованным.

Апраксия отвела взор в сторону, и Саша тотчас же прибавил.

— Но не сегодня. Сегодня другой вечер, и даже свечи вокруг пылают ярче.

Он сократил дистанцию, нарушив её личные границы, и девушка пронзила его взглядом. Музыка стихла, и он встал на одно колено и прикоснулся губами к её пальчикам, посмотрев в глаза. Апраксия застыла, очарованная его галантностью.

Степан появился неожиданно, рассеивая туман заинтересованности двух молодых сердец.

— Пожалуй нам уже пора.

— Но мы ведь только пришли, — напомнила Апраксия.

Степан строго взглянул на дочь, затем переключил всё своё внимание на Александра, который выпрямился, но всё ещё держал её за руку.

— Благодарю вас за танец, — сказал Александр, чувствуя недобрый настрой Прончищева.

— Взаимно, Александр, — вежливо ответила она и посмотрела на строгое лицо отца.

— Обожди меня в холле, — обратился Степан к дочери, хмуро глядя на Сашу, который держался уверенно, заложив руки за спину. — А вас, молодой человек, я попрошу больше не проявлять интереса к моей дочери.

— Что послужило причиной для столь дерзкого поведения по отношению ко мне?

— Не вижу смысла отвечать на этот вопрос, — уверенно заявил Степан. — Мне известно, кто вы, и вам известно, кто я.

У Степана не было желания продолжать беседу с молодым человеком, и он уже повернулся, чтобы уйти, но тут Саша дерзко ухмыльнулся и сказал несколько громче, чем следовало.

— Вы правы, я отлично знаю, кто вы, — выждав паузу, он прибавил. — Впрочем, все толки о вашем высокомерии обрели для меня чёткий облик. Теперь я не сомневаюсь в том, что они не напрасны. Я был достаточно учтив, но вижу, моя учтивость здесь неуместна.

— Ваши препирательства тут ещё более не к месту, чем притворная учтивость, — бросил Степан, взглянув на него с высоты своих лет. — И раз уж вы так безупречно воспитаны, будьте так любезны, не вставайте у меня на пути.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл, оставив Сашу наедине со своим нарастающим гневом.

— Отвратительное поведение, — шепнул кто-то в толпе.

— В манере Прончищева, — ответил другой голос.

Александр развернулся и зашагал в сторону, где его дожидались сослуживцы. Михаэль и Машенька тут же поспешили за уходящими из бального зала Степаном и Апраксией.

Когда они уже находились на улице, спускаясь по широкой лестнице, ведущей от величественного особняка, Апраксия, собравшись с духом, решила задать волнующий её вопрос:

— Почему ты был так груб с этим мужчиной, папенька?

— Эта персона не достойна обсуждения, — с суровым выражением на лице ответил Степан.

— Папа! — воскликнула Апраксия, не в силах сдержать любопытство. Она прекрасно знала, что отец на самом деле не такой черствый и высокомерный, каким пытается выставить себя при людях.

— Я объясню всё дома, — сказал он, уже более мягко, и в этот миг его взгляд скользнул за спину дочери. Апраксия обернулась и заметила, что по лестнице спускаются Маша и Михаил. Она молча дождалась, когда они приблизятся.

— Как жаль, что вы так скоро покидаете бал, — с легкой ноткой печали произнесла Маша.

— Не могу не согласиться с Машенькой, я тоже раздосадован, так как не успел потанцевать с вами, сударыня, — добавил Михаил.

— Как ваше имя и фамилия? — вдруг спросил Степан, обращаясь к Михаилу. Тот, улыбнувшись, ответил:

— Михаил Тараканов, или Михаэль, как вам угодно, — и протянул руку для рукопожатия. Степан, крепко сжав его руку, внимательно разглядел молодого человека.

— Андрей Николаевич Тараканов — шорник, не ваш отец случаем? — с прищуром спросил Степан.

— Да, — радостно кивнул Миша.

— Знаком с ним, передавайте привет отцу.

— Конечно, конечно. Пользуясь случаем, — поспешно сказал Михаил, — я хотел бы попросить вашего разрешения навестить вашу дочь в ближайшие дни. Вы позволите?

Степан посмотрел на Апраксию, а затем, скользнув взглядом по Маше, выдержал небольшую паузу, прежде чем согласно кивнуть Михаилу.

— Конечно, приходите, когда пожелаете, — ответил он с легкой улыбкой.

Апраксия недоуменно уставилась на отца. Маша улыбнулась, Михаил засиял от счастья. Степан махнул кучеру, который поспешно подъехал к ним. Он открыл дверцу и протянул дочери ладонь, чтобы помочь ей забраться внутрь. Спорить с ним было бесполезно, по крайней мере в данный момент, и Апраксия, повинуясь, села внутрь.

— Adieu, belle Apraxie!1 — крикнул им вслед довольный Михаил Тараканов.

Глава 2. Без памяти влюбленный

Михаил, испытывая волнение, нервно потирал ладони, измеряя комнату шагами и пытаясь отвлечься от волнительных мыслей, связанных со сватовством. Его отец, находясь в кресле, был погружён в чтение «Санкт-Петербургских ведомостей» и, не поднимая взгляда, произнёс с лёгким недовольством:

— Не суетись, из-за тебя у меня не складывается картина того, что я пытаюсь прочесть.

Михаил остановился на мгновение, поправил очки и заложив руки за спину, сказал:

— Это очень важный день для меня, отец.

Они ожидали прихода Апраксии и её отца в чайной комнате их особняка уже пятнадцать минут.

Наконец, за дверью послышались шаги, и Михаил, прислушиваясь, насторожился, не зная, куда деть свои очки, которые казались ему слишком неуместными в этот ответственный момент. Когда дверь открылась, в комнату вошёл Степан, и Михаил почувствовал лёгкое разочарование, увидев, что Апраксия не пришла вместе с ним. Вместо этого, за Степаном следовала седовласая женщина, которая многозначительно взглянула на Михаила, и он понял, что должен пойти с ней. Андрей Николаевич, отложив газету, поднялся, с улыбкой приветствуя Прончищева рукопожатием.

— Рад вас видеть, — вежливо улыбнулся Степан. — Присядем?

Его манера общения была дружелюбной и открытой, потому что он был хорошо знаком с Таракановым-старшим, у которого он закупал седла, шоры и подковы для лошадей.

— Как хорошо, что вы перебрались в Петербург, Степан Филатович! — усаживаясь в кресло и поправляя полы своего камзола, с искренним облегчением произнёс Андрей Николаевич.

— Очень жаль, что меня это не так радует, как всех остальных, — ответил Степан, придвигаясь на край кресла. — По-моему, жизнь в Осиновой Роще гораздо спокойнее и для людей, и для лошадей.

— Это, конечно, бесспорно, — поддержал его мысль Андрей Николаевич. — Понимаю вас, как никто другой. Вся эта суета утомляет и здоровье наше забирает в два раза больше. А лошадям раздолье нужно, пастбища!

Вошла Марфа с подносом, на котором красовался изысканный фарфоровый сервиз. Она аккуратно поставила на столик чашки, блюдца, чайник, сахар и финики, а затем, бросив быстрый взгляд на Прончищева, покинула комнату, оставив мужчин наедине.

— Я слышал от своего сына, что вы вывели вашу дочь в свет, — произнёс Тараканов с улыбкой, начиная издалека. — Как всё прошло?

— Всё прошло, как обычно, — ответил Степан, потянувшись к чайнику. Он налил чай в кружки и пододвинул одну гостю, затем устроился поудобнее в мягком кресле, обитом бархатом. — Ничего нового для себя я не увидел, — добавил он.

— Вы в курсе, что ваша дочь произвела настоящий фурор в обществе? — прошептал Тараканов и, чуть повысив голос, продолжил: — Мой сын тоже не остался в стороне. Собственно, именно по этой причине мы и пришли к вам.

— Так, — произнёс Степан, догадываясь о причине визита, «улыбаясь глазами», он внимательно посмотрел на Андрея.

— Мы знакомы достаточно давно и доверяем друг другу. Вы прекрасно знаете о моих заслугах, а я, в свою очередь, глубоко уважаю ваш труд и ваш подход к жизни, — начал Андрей Николаевич, стараясь говорить уверенно и убедительно. — Я вдруг подумал, а что если наши семьи объединятся? Это же сделает меня поистине счастливым человеком! И вот, как только я узнал о чувствах моего сына к вашей дочери, я сразу же согласился на сватовство. Мой мальчик влюблен до беспамятства.

Степан приподнял бровь, не удивляясь тому, что услышал. Его дочь действительно была хороша собой, поэтому он долгое время старался оберегать её от посторонних глаз.

— Я не стану препятствовать их общению, — ответил он. — Однако предоставлю своей дочери возможность решить самой, как ей поступить. Надеюсь, это вас не обидит. Скажу прямо: я считаю вашего сына достойным человеком.

— Для меня это настоящая похвала! — воскликнул Андрей, чувствуя, что не зря пришёл. Он знал характер Прончищева и ожидал услышать отказ, поэтому такой ответ его приятно удивил. — Благодарю вас! — добавил он с искренней улыбкой.

— Не стоит радоваться преждевременно. Моя дочь воспитанна, но, увы, характером и нравом пошла в меня, поэтому ничего обещать не могу, — хохотнул Степан.

— Что ж, на всё, как говорится, воля Господа! — обрадовался Тараканов, потирая ладони, он поднял кружку с чаем и отпил ароматный напиток.

***

Апраксия стояла у окна, касаясь пальцами своих губ, мысли её были сосредоточены вокруг суеты по поводу прибытия Таракановых. Дверь слегка скрипнула, и девушка обернулась, в её глазах отразилось наигранное удивление.

— Михаэль? — произнесла она, растерянно улыбнувшись, как будто не ожидала его появления.

— Здравствуйте, Апраксия, — ответил он с доброй улыбкой, нерешительно проходя до середины комнаты. — Я вот решился навестить вас.

— Так скоро? — с лёгким недоумением произнесла она, пожимая плечами. — Бал был позавчера…

— Простите, я не смог и дня вытерпеть, не слыша ваш прекрасный голос, — признался Михаэль.

— Боже, — выдохнула Апраксия, сердце забилось быстрее. — Михаэль…

— Простите меня за мою навязчивость, мне правда неловко, — замялся он, подходя чуть ближе и замечая раздражение на её прекрасном личике. — Но я был так впечатлён…

— Не говорите больше ничего, умоляю! — прервала его она, заметив, как он растерянно кивнул.

Михаэль набрал воздуха в легкие и послушно замолчал, его глаза судорожно искали помощи или подсказки в затейливых завитках ковра, а пальцы взволнованно сжимались за спиной.

— Не говорите о своих чувствах, а в остальном говорите что угодно, — поправила она себя, стараясь растормошить его оцепенение.

Однако Михаэль всё равно оставался молчаливым, потому что пришёл сюда именно для того, чтобы выразить свои чувства к ней, а о других темах он не подумал и не подготовился.

— Как прошёл бал? — спросила она, беря на себя инициативу поддержать разговор.

— Без вас стало скучно, — ответил он, но тут же поправился. — Мы были там недолго. Маша покинула бал после вас, а я уехал через пару часов.

Апраксии очень хотелось спросить его о загадочном Аршинове Александре, но воспитание сдерживало её. Отец так и не рассказал ей о нём, оставив множество вопросов без ответов. Эта молчаливая завеса таинственности ещё больше разжигала её интерес. Мама встретившая её после бала лишь повела бровью, как будто намекая, что последнее слово будет за отцом.

— Что-то ещё происходило, когда мы ушли? — спросила она, испытывая лёгкое замешательство и не зная, как правильно подойти к деликатной теме. — Я не совсем поняла, почему мы так быстро покинули бал. Кажется, моему отцу не очень понравился Александр.

Как же глупо у неё получилось! Апраксия слегка покраснела, осознавая, что Михаил, похоже, догадался о том, кто именно её заинтересовал.

— Вы хотите узнать об Александре Воронове? — спросил он напрямую.

— Он сказал, что его фамилия — Аршинов, — поправила его она, радуясь его проницательности.

— На самом деле, его отцом был Воронов Александр Петрович, а фамилию Аршинов он получил от своей матери, — вежливо объяснил Миша. — В определённых кругах его называют Вороновым.

— В каких кругах? — поинтересовалась Апраксия.

— Высокопоставленных, — немного холодно ответил он.

— Он сказал, что его отец погиб, — грустно сказала она, вспоминая их разговор.

— Вы, похоже, успели обсудить много тем, — заметил Михаил с лёгкой ноткой ревности в голосе. — Что ещё он вам рассказал?

— Разве прилично обсуждать личные беседы? — ответила она, пытаясь уклониться от прямого ответа.

— Так же неприлично, как обсуждать другого мужчину со мной.

Апраксия молчаливо отвела взгляд в сторону, и он поспешил извиниться, расстроив её своей боязливостью обидеть её.

— Я бы хотел стать вашим другом, — неожиданно сменил он тон на более дружелюбный.

— Я не против, — ответила она, по-доброму взглянув на него. — Именно в качестве друга я вижу вас рядом со мной.

Миша, услышав её слова, слегка огорчился и посмотрел на неё с печалью. Девушка, заметив это, весело предложила ему присесть на диван.

— Так, значит, вы пришли навестить меня? — спросила она с любопытством, присаживаясь.

— Да, — ответил он, улыбаясь в ответ и присаживаясь на предложенное место. — Я хотел пригласить вас в театр на французскую комедию «Обольщённый».

— Как это актуально, — пошутила Апраксия.

— Простите? — не совсем понял Михаил, не уловив сути её шутки.

— Ах, Михаил, — с лёгким вздохом произнесла она, вставая и подходя к окну. — Я с удовольствием схожу с вами в театр, но это не означает, что я согласна на ухаживания с вашей стороны.

Михаил засиял от счастья, пропустив мимо ушей все остальные слова, которые она произнесла. Для него само её согласие стало высшей наградой. Апраксия смотрела на него как на юного мальчишку, которому вручили долгожданную сладость, о которой он мечтал три дня. Когда Таракановы покинули уютный особняк, чета Прончищевых собралась за чаепитием в тёплой и комфортной комнате отдыха. Софья с заботой заплетала волосы Ирады, второй дочери которой исполнилось 14 лет, Лидия занималась с их двенадцатилетним сыном Иваном, а Степан подбрасывал дрова в камин. В углу, на мягком кресле, сидела Апраксия, нервно покачивая ногой после недавней перепалки с отцом.

— Я не стану женой Михаэля, папа! — ещё раз с решимостью повторила она.

— Хорошо, — кивнул Степан, глянув на неё, — я позволил тебе сделать выбор. Но ты не станешь отталкивать его.

— Не стану, но волочиться за мной не позволю! — возмутилась Апраксия с нотками протестующего огорчения в голосе. — Можно было сразу отказаться от их предложений.

— Апраксия, — немного повысив тон, Софья в который раз вмешивалась в их спор. — Отец и так проявляет к тебе терпение.

— Апраксия Тараканова! — язвительно воскликнула девушка, и её глаза сверкнули от гнева. — Похоже, ты тайно меня ненавидишь, папа!

Степан и Софья с трудом скрывали улыбки. Он, безусловно, не имел намерений отдать свою дочь за Михаэля. Юноша был сообразителен и получил хорошее воспитание, но его характер не соответствовал непростому нраву Апраксии. А вот неожиданное появление отпрыска Воронова по-настоящему взволновало его. Этот юноша, своим обликом, поведением и пронзительным взглядом, явно демонстрировал жажду мести. Степан прекрасно понимал, что самое болезненное поражение постигнет его, если его дочь увлечется этим самодовольным франтом.

После торжества Степан тут же углубился в детали, связанные с Александром Аршиновым. Он установил, какие места тот посещал, и детально изучил его окружение. В ходе своих поисков он узнал, что молодой человек, подобно своему отцу, достиг значительных успехов по службе и ныне носит эполеты поручика в Преображенском полку. Кроме того, ему удалось выяснить местонахождение казарм полка, в котором он проходил службу.

Что насчет Тараканова? Этот парень может стать хорошей защитой, если вдруг появятся родственники Воронова с намерением свататься к его дочери. Да, Степан был человеком, который всегда смотрел наперед и умел разбираться в человеческих чувствах. Он сразу увидел, что Саша проявил симпатию к Апраксии, и это сложно было назвать случайным совпадением. И зачем он только решил взять её с собой на этот бал, несмотря на предостережение Софьи подождать еще год? Но время вспять не вернешь… В конце концов, кто знает, возможно, к тому времени Воронов отправится на войну.

— Я тебя очень люблю, — ответил Степан, спокойно заканчивая свои дела с камином. Встав, он отер сажу с ладони и ласково посмотрел на свою дочь. — И именно поэтому я позволил тебе сделать выбор самостоятельно.

— А что, если мой выбор тебе не понравится? — спросила Апраксия глядя на отца.

— О ком ты говоришь? — спросил он, внимательно вглядываясь в её глаза.

— Не о ком, просто интересуюсь, — ответила она, пожав плечами.

Степан продолжал внимательно следить за её мимикой, а затем перевёл взгляд на Софью, которая была в курсе всех событий, произошедших на балу у Галицыных.

— Такого не случится, — твёрдо сказал он, уверенный в своих словах.

Апраксия намеренно задала тот вопрос, желая увидеть реакцию родителей на её слова. Получив ожидаемую реакцию, она мило улыбнулась и продолжила пить чай.

***

На следующий день, когда солнце уже давно поднялось над горизонтом и часы показывали двенадцать, двухместная бричка была готова к отправлению. Михаил, облачившись в свой самый нарядный мундир тёмно-зелёного цвета с красной подкладкой, обшлагами и воротником, терпеливо ожидал появления Апраксии в холле. Он был полон волнения, ведь для него это был очередной важный момент. Апраксия не заставила себя долго ждать. Она появилась в приподнятом настроении, ведь для неё выход за пределы дома был настоящим событием, долгожданным и радостным, несмотря на то, что она находилась в компании «не того» молодого человека. Лидия сопроводила их до брички, под строгим и внимательным взглядом доверяя её в руки галантного Михаила.

— Вы выглядите великолепно, — не скупился на комплименты Михаил, восхищаясь красотой Апраксии. — И погода сегодня подходящая для прогулки, не так ли? — продолжил он, стараясь произвести на девушку хорошее впечатление.

— Вы абсолютно правы, — согласилась Апраксия, забираясь в бричку. Она обернулась и, помахав Лидии на прощание, подарила ей обворожительную улыбку. Михаил, заняв своё место рядом с ней, скромно прижался поближе к дверце и старался выглядеть уверенно и сдержанно.

Погода действительно была чудесной: яркое солнце светило на небе, а птицы весело щебетали, создавая живую симфонию звуков. Тёплые лучи приятно касались открытых участков кожи, даже немного припекая. Проходящие мимо дамы в пышных платьях изнывали от тугих корсетов, а мужчины вытирали пот со лба белоснежными платочками. Бричка, покачиваясь, тронулась с места и покатила по мостовой в сторону Марсова поля, а Апраксия, полная восторга, интенсивно размахивала веером, стараясь хоть немного охладить себя.

Михаил, сидя рядом, не мог сдерживать своего счастья. Он так же с удовольствием наблюдал за тем, как дамы и господа неспешно прогуливались по улицам, погружённые в свои разговоры, и украдкой поглядывал на Апраксию. Улицы столицы наполнял шум цокота копыт всадников, каретных колёс, смех детей, лай собак и голоса торговцев.

— Как вам спалось? — поинтересовался Михаил, стараясь поддержать разговор.

— Прекрасно, — ответила Апраксия. Сегодня на ней было лёгкое французское повседневное платье, выполненное в бело-голубых тонах, украшенное изящными кружевами и рюшами, которые подчеркивали её стройную фигуру. Она выглядела так, будто только что сошла с картины, и Михаил не мог отвести от неё взгляда, восхищаясь её красотой и грацией.

Она посмотрела на него, прекрасно осознавая, что без её раскрепощённости ему будет сложно вести непринуждённую беседу. Вновь взяв ситуацию в свои изящные руки, она решила взять инициативу на себя.

— Могу предположить, что вы долго мучились с бессонницей, — сказала она, глядя на него с интересом.

— Откуда вы это знаете? — удивился он.

— Вы пришли, чтобы открыть мне свои чувства, но ваше намерение было прервано, и теперь вы выглядите растерянным, как я могу заметить. Вы словно загнаны в тупик, — продолжила она, не отводя от него взгляда. Михаил, почувствовав, что её слова слишком откровенны, заметил с лёгким укором:

— Вы не стесняетесь в своём красноречии.

— Ну же, Михаил! — воскликнула она, нежно беря его за руку. — Оставьте все эти мысли позади! Я прошу вас, расслабьтесь!

Он улыбнулся, глядя в её сияющие глаза, и, слегка сжав её тонкие пальчики, немедленно поддался её обаянию.

— Хорошо. Если вы не склонны к романтическим размышлениям, давайте на время забудем о моих намерениях.

В это время карета выехала на широкий проспект, сливаясь с потоком всадников и других экипажей. Кучер, облачённый в роскошную ливрею, расправил широкие плечи и натянул поводья, пропуская мимо проезжающих конников. Гвардейцы Преображенского полка, верхом на своих гнедых лошадях, неторопливо прошествовали перед бричкой, добавляя в уличную картину нотку военной строгости. Кучер, подгоняя кобылу, заставил её вновь продолжить движение, и вскоре они подъехали к театру Карла Книпера.