МИФЫ. Корпорация М.И.Ф.

– Что значит «мы»? – спросила она, резко останавливаясь. – Это мое задание, старший братец, так что не вмешивайся и не путайся под ногами. Сечешь?

Понимая, что я здесь для того, дабы уберечь сестренку от неприятностей, я счел неразумным затевать потасовку с Танандой посреди людной улицы, и тем более перед зданием жандармерии.

– Не кипятись! Просто я подумал: почему бы не составить тебе компанию? Ты же знаешь, мне нравится наблюдать, как ты работаешь. Да и вообще, как говаривала мамуля: «Никогда не знаешь, когда может пригодиться дружески настроенный свидетель».

Не знаю, убедили ли ее мои слова или Тананда просто согласилась с тем, что перепроверить никогда не повредит, но она тихонько хмыкнула и направилась в банк.

Внутри это место было довольно стандартным для банка: будки кассиров, столы для заполнения квитанций о внесении или снятии средств и так далее. Если что и заслуживало внимания, так это специальное окно для межпространственного обмена валюты, что, на мой взгляд, указывало на то, что они имели гораздо больше контактов с демонами, чем можно было ожидать для такого захолустного измерения. Я хотел указать на это Тананде, но у нее, похоже, имелись свои планы. Даже не взглянув на окна, она направилась к кабинету управляющего.

– Я чем-то могу вам помочь, мисс? – с явной неискренностью поинтересовался сидевший там туповатого вида тип.

– Да. Я бы хотела увидеть мистера Хуза.

В ответ мы удостоились пристального взгляда подслеповатых глаз. Я изо всех сил старался принять невинный вид… что не так-то просто для тролля.

– Боюсь, это невозможно, – сказал он наконец и тотчас вновь уткнулся в бумаги на рабочем столе.

Почувствовав, как Тананда борется с кипевшим в ней раздражением, я мысленно скрестил пальцы.

– Это очень срочно.

Взгляд вновь метнулся в нашу сторону, и он со вздохом отложил карандаш.

– В таком случае вам лучше иметь дело со мной.

– У меня есть кое-какая информация для мистера Хуза, но думаю, он захочет услышать ее лично.

– Это ваше мнение. Если, выслушав вас, я с ним соглашусь, то вам, возможно, будет разрешено повторить ее мистеру Хузу.

Тупик.

До Тананды, похоже, это тоже дошло.

– Не хочу поднимать панику, но у меня есть достоверные сведения, что этот банк собираются ограбить.

Меня это утверждение слегка удивило, хотя я изо всех сил старался этого не показывать. Однако менеджер банка, похоже, воспринял неожиданное известие спокойно.

– Боюсь, вы ошибаетесь, юная леди, – сказал он с натянутой улыбкой.

– Мои источники редко ошибаются, – настаивала она.

– Вы впервые в Аркадии, верно?

– Вообще-то…

– Как только вы тут освоитесь, то поймете, что в этом измерении просто нет преступника, который осмелился бы что-либо украсть у мистера Хуза, а тем более ограбить его банк.

Похоже, этот Хуз был тут важной птицей. Мою младшую сестренку, однако, оказалось не так-то просто переубедить.

– А как насчет преступника из другого измерения? Для кого мистер Хуз не такая уж важная фигура?

Менеджер вопросительно поднял бровь.

– Как кто, например?

– Предположим… что, если я и мой здешний друг решили…

Это все, что она успела сказать.

При всей его напыщенности я был вынужден признать: менеджер не зря получал жалованье. Я не заметил, чтобы он пошелохнулся или подал сигнал, но внезапно банк наводнили вооруженные охранники. По какой-то причине их внимание, похоже, теперь было приковано к нам.

Я толкнул Тананду локтем в бок, но она раздраженно отмахнулась от меня.

– Это было просто предположение: «что, если».

– Нисколько не сомневаюсь, – сухо улыбнулся менеджер. – Полагаю, наше дело завершено. Всего хорошего.

– Но…

– Я сказал: «всего хорошего».

С этими словами он, не удостоив нас даже взглядом, демонстративно вернулся к своей работе.

Было бы верхом безумия пытаться применить силу ко всей комнате, полной охранников. Не удивительно, что я был поражен, поняв, что младшая сестренка обдумывает именно это. Как бы машинально я начал насвистывать песню Гилберта и Салливана «Несчастлива участь полицейского», мягко намекая на полицейский участок всего в половине квартала отсюда. Тананда одарила меня взглядом, от которого свернулись бы сливки, однако намек поняла, и мы ушли без лишнего шума и пыли.

– И что теперь, сестренка? – спросил я как можно тактичнее.

– Разве это не очевидно?

Я на несколько мгновений задумался.

– Нет, – честно признался я. – Мне кажется, ты в тупике.

– Значит, ты плохо слушал, – сказала она, одарив меня самодовольной ухмылкой. – Менеджер дал мне ценную подсказку, куда двигаться дальше.

– И куда же?

– Помнишь, он сказал, что ни один преступник не станет грабить этого Хуза?

– Допустим. И?..

– …если здесь есть криминальная сеть, я наверняка смогу добыть информацию из преступного мира.

Если честно, это прозвучало довольно зловеще, но я уже давно научился не спорить с Танандой, если она что-то задумала. Вместо этого я решил попробовать другой подход.

– Не хочу быть занудой, – кивнул я, – но как ты собираешься искать этот самый преступный мир? Вряд ли его следы обнаружатся в «желтых страницах».

Тананда заметно замедлила шаг.

– Ты прав, это проблема, – признала она. – Тем не менее должен быть способ разжиться информацией…

– Могу я предложить вам стакан холодного сока, мисс?

Это был мой утренний друг со своей торговой тележкой. Часть меня хотела отмахнуться от него, ведь прерывать сестренку, когда она обдумывает свои планы, не самое здоровое времяпрепровождение. Увы, я не мог придумать, как это сделать, не выходя из роли. Однако Тананда меня удивила. Вместо того чтобы оторвать назойливому старикашке голову, чтобы он не мешал ее мыслительному процессу, она одарила его своей самой ослепительной улыбкой.

– Эй, приветик! – промурлыкала она. – Извините, не успела поблагодарить вас за то, что сегодня утром вы указали мне дорогу к полицейскому участку.

Надо сказать, что улыбка младшей сестренки может иметь разрушительные последствия для нервной системы любого представителя мужского пола, и этот не стал исключением.

– Да ладно, пустяки какие, – он даже покраснел. – Если я могу чем-то еще помочь…

– О, есть одна крошечная услуга, которую вы могли бы мне оказать.

Ее ресницы бешено затрепетали, и продавец сока поплыл, что называется, в один лишь миг.

– Говорите!

– Э-э-э… не могли бы вы сказать, где я могу найти закоренелого преступника, а еще лучше пятерых? Видите ли, я здесь впервые и не знаю ни одной живой души, кого можно было бы спросить.

На мой взгляд, это отдавало дурным тоном, и я ожидал, что продавец откажет ей в такой информации, по простоте душевной пытаясь оградить красивую девушку от дурного влияния. Однако старикан, похоже, воспринял это спокойно.

– Преступников, говорите? – уточнил он, задумчиво потирая подбородок. – Давненько я не имел с ними никаких дел. А когда имел, их обычно можно было найти в «Условном Сроке».

– Где-где?

– В «Условном Сроке». Это нечто среднее между таверной и гостиницей. Владелец открыл его после довольно неприятного судебного разбирательства. Похоже, судья не ошибся, отпустив его, так как он, насколько я могу судить, завязал с преступным прошлым и встал на путь исправления, но в его заведении ошиваются разного рода темные личности. Не иначе как считают, что часть его удачи каким-то образом перейдет и на них.

Тананда легонько ткнула меня в ребра и подмигнула.

– Похоже на мою следующую остановку. Где, вы сказали, расположено это милое местечко, мистер старожил?

– Всего в паре кварталов дальше по улице, затем сверните налево в переулок. Пропустить его невозможно.

– Эй, спасибо. Вы мне очень помогли, правда.

– Да ладно! Уверены, что не хотите сока?

– Может быть, позже. Сейчас я тороплюсь.

Глядя ей вслед, старик покачал головой.

– В этом беда нынешнего поколения. Все вечно куда-то торопятся. Согласен, Здоровяк?

Я вновь поймал себя на том, что попал меж двух огней, разрываясь между болтовней с этим милым стариканом и необходимостью следить за младшей сестренкой. Как всегда, верность семье взяла верх.

– Э-э-э… Большой Грызь тоже спешит. Поговорим позже.

– Конечно. В любой момент. Обычно я тут, рядом.

Он помахал мне на прощание, я махнул рукой ему в ответ и поспешил за Танандой.

Когда я догнал ее, младшая сестренка выглядела крайне озабоченной, поэтому я счел разумным промолчать и просто зашагал рядом с ней. Не иначе как она планировала свой следующий шаг… по крайней мере, пока не заговорила.

– Скажи мне, старший братец, – сказала она, не глядя на меня, – что ты думаешь о Банни?

Скажу честно, у нашей матушки не было глупых детей. Только Тананда и я. Не требовалось большого ума, чтобы понять: похоже, сейчас не лучшее время петь дифирамбы сопернице моей младшенькой. Тем не менее я бы почувствовал себя отчасти лжецом, не говоря уже о некоторой нелояльности, если бы дал ложные показания, будучи спрошен, что называется, в лоб.

– Видишь ли… как бы это сказать… нельзя отрицать, что она хорошенькая.

Тананда кивнула в знак согласия.

– Да, если у тебя дешевый, невзыскательный вкус, – признала она.

– Безусловно, – осторожно произнес я, – у нее есть небольшой пунктик: она слишком зациклена на карьере.

– Небольшой пунктик! Корреш, у тебя явный талант все преуменьшать. Банни – одна из самых пробивных сучек, которых я знаю.

Внезапно я очень обрадовался, что не озвучил свою мысль и не стал сравнивать проблему Банни с проблемой моей младшей сестры. Что-то подсказывало мне, что Тананда не включила себя в список пробивных сучек. Но был еще один момент, где мне хотелось проверить на крепость лед.

– Опять же, на ее поведение может влиять ее влюбленность в Скива.

При этих моих словах Тананда стукнула кулаком по указателю, мимо которого мы проходили, и тот заметно покосился. Хоть она и не так сильна, как ваш покорный слуга, кулак у нее тяжелый… особенно когда она злится.

– Именно это больше всего и раздражает меня, – огрызнулась она. – Если она считает, что может провальсировать через левое поле и отхватить себе Скива… я хотела сказать, что она сделает это только через мой труп, но это может подсказать ей кое-какие идеи. Я не хочу, чтобы прежде, чем что-то съесть, мне пришлось бы поручать кому-то жевать мою пищу. Нет уж, пусть даже не рассчитывает!

Я окинул ее своим самым долгим невинным взглядом.

– Послушай, сестренка! – сказал я. – По-моему, ты ревнуешь. Я и понятия не имел, что ты тоже положила глаз на Скива.

Она слегка замедлила шаг.

– На самом деле нет. Просто… черт возьми, Корреш, мы помогли воспитать Скива, сделать из него того, кем он стал сегодня. По-моему, он заслуживает большего, чем какую-то фифу-золотоискательницу из Синдиката.

– А кто он сам такой? А?

Тананда в упор посмотрела на меня.

– Боюсь, я тебя не понимаю, старший брат.

– Присмотрись к тому, кого мы воспитали. В данный момент Скив – один из самых востребованных и успешных магов-бизнесменов на Базаре. Кого, по-твоему, он возьмет себе в подруги жизни? Машу? Судомойку? Или кого-то из уличных торговок или девиц по вызову?

– Ну нет. Только не это.

Теперь она меня зацепила. Мы с Танандой редко разговариваем серьезно, и когда такое случается, обычно она устраивает мне разнос за ту или иную оплошность. Я не собирался дать ей возможность уйти от прямого ответа.

– Конечно же, Скив начнет привлекать внимание некоторых весьма влиятельных охотниц за мужьями. Нравится нам это или нет, но парень взрослеет… и другие обязательно это заметят, даже если это прошло мимо тебя. Честное слово, сестренка, если бы ты встретила его впервые сегодня, а не знала его уже много лет, разве он не показался бы тебе лакомым кусочком?

– Он еще слишком молод для меня, но мне понятна твоя точка зрения… и я не влюбляюсь в первого встречного.

– С каких это пор? – сказал я, правда очень тихо.

Тананда в упор посмотрела на меня, и на мгновение мне показалось, что она меня услышала.

– Послушать тебя, – нахмурилась она, – так можно подумать, что ты совсем не прочь свести Скива с Банни.

– С ней или кем-то вроде нее. Признай, сестренка, при его нынешнем образе жизни парень вряд ли свяжет судьбу с какой-нибудь милой, вежливой «барышней из соседнего дома»… и если бы ему это удалось, мы, то есть все остальные из нашей компашки, в два счета слопали бы ее заживо.

Тананда замедлила шаг почти до полной остановки.

– Ты хочешь сказать, что общение с нами разрушает личную жизнь Скива? Ты это пытаешься сказать?

Мне хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, но в моем случае даже самые легкие потряхивания со стороны могут показаться хулиганским нападением. Мне же не хотелось быть арестованным за попытку ограбления. Вместо этого я решил бросить на нее мой самый суровый взгляд.

– Не надо пытаться меня разжалобить. Я всего лишь пытаюсь сказать, что Скив привык общаться с сильными личностями, поэтому чувствовать себя комфортно рядом с ним может только по-настоящему железная леди, и наоборот. Он был бы просто несчастен с кем-то вроде этой Луанны.

– Что не так с Луанной?

Я пожал плечами и зашагал дальше, отчего Тананда была вынуждена поспевать за мной.

– Думаю, да, она довольно хорошенькая. Но она мелкая аферистка, настолько недальновидная, что, как только запахнет неприятностями, сдаст его с потрохами. Короче говоря, она станет якорем на его шее, который не позволит ему подняться и наверняка утащит его на дно. Уж если мы собираемся свести парня с аферисткой, то это должна быть, по крайней мере, аферистка высшей лиги… скажем, некая наша знакомая, у которой в качестве приданого целый Синдикат.

По крайней мере, это рассмешило Тананду, и я понял, что мы пережили шторм.

– Корреш, ты бесподобен! А я-то думала, что только женщины жуткие сводницы. Раньше я этого не осознавала, но ты немного сноб, мой старший братец.

– О, благодарю, сударыня, – сказал я, имитируя самый изысканный акцент, на какой был способен. – Я принимаю это наблюдение с гордостью… учитывая альтернативы. По-моему, любой предпочел бы оставаться снобом, будь у него такой выбор.

– Почему мы остановились?

– Что ж, если мы на данный момент закончили решать будущее Мастера Скива, то, полагаю, нам есть чем заняться.

Она посмотрела туда, куда я указывал, и обнаружила, что мы действительно стоим перед подозрительного вида заведением, украшенным выцветшей вывеской, гласившей, что это «Условный Срок». Окна были разбиты или полностью отсутствовали, открывая взгляду затемненный интерьер. Здание вполне можно было счесть заброшенным, если бы не отчетливые звуки разговоров и смеха, доносившиеся изнутри.

Тананда было устремилась вперед, но потом остановилась как вкопанная.

– Погоди, старший брат. Что ты имел в виду под словом «мы»?

– Просто я подумал, раз уж я здесь, то почему бы…

– Ошибаешься, – твердо сказала она. – Это все еще мое задание, Корреш, и я вполне способна справиться с ним сама.

– О, я бы не обронил ни слова.

– Нет, ты бы просто навис над всеми со своей кривозубой ухмылкой и одним своим видом запугал бы их так, что они пошли бы на сотрудничество со мной. Ты лучше просто подожди здесь, снаружи, а я войду туда одна. Если не возражаешь, я предпочла бы запугивать их самостоятельно.

Именно этого я и опасался.

– Будь я рядом, это было бы менее жестоко, – слабо возразил я.

– Брось, старший брат, – сказала она, подмигнув. – Немного жестокости еще ни разу мне не повредило. Я думала, ты в курсе.

Так как меня обошли с флангов и обогнали, мне ничего не оставалось, кроме как прислониться к стене и смотреть, как она входит в таверну.

– О, я знаю, сестренка, – вздохнул я. – Поверь мне, я знаю.

Хотя мне было запрещено принимать активное участие в порученном ей деле, меня мучило вполне понятное любопытство, и я держал ухо востро, пытаясь по звуковым эффектам понять, что происходит. Мне не пришлось долго ждать.

Негромкий ручеек разговоров, который мы заметили ранее, мгновенно прекратился, как только Тананда вошла. Последовала напряженная пауза, затем прозвучал невнятный комментарий, а за ним резкий взрыв смеха.

Я закрыл глаза.

То, что произошло дальше, было настолько предсказуемо, что казалось отрепетированным. Я узнал голос моей младшей сестры, в ответ на который последовал еще один взрыв хохота. Затем раздался безошибочный треск ломаемой мебели. Нет, не совсем так. На самом деле треск указывал на то, что мебель кто-то крушил, быстро и сильно ею размахивая, пока на ее пути не возникал неподвижный объект… например, чья-нибудь голова.

Крики теперь стали громче, варьируясь от возмущения до гнева, перемежаясь со звоном разбиваемого стекла и прочей подобной какофонией. Годы общения с Танандой отточили мой слух, поэтому я развлекался тем, что по звуку пытался определить ущерб. Ага, это опрокинулся стол… Еще одному стулу каюк… Зеркало (интересно, как она пропустила стаканы?)… Это точно треснула кость… Чья-то голова ударилась о стойку, кажется, виском… А вот и стаканы пошли в дело… Из застекленного окна рядом со мной вылетело чье-то тело и, разок перекатившись по тротуару, замерло без движения, превратившись в безвольную кучу… кстати, довольно крупного размера.

Если не ошибаюсь, младшая сестренка прибегла в этой драке к магии, иначе она не получила бы такого пружинистого отскока при горизонтальном броске. Либо так, либо она пребывала в настоящей ярости! Я раздумывал, стоит ли ставить ей в упрек нарушение наших неписаных правил, запрещающих использовать магию в драках в барах и прочих культурных заведениях, но решил закрыть на это глаза. Если вдруг она была просто слишком взволнована, такой комментарий только спровоцировал бы возмездие, а с Танандой шутки плохи, даже когда она вполне себе спокойна.

К этому времени грохот внутри утих и воцарилась зловещая тишина. Я решил, что сейчас самое время все проверить, поэтому пробрался вдоль стены и заглянул в дверь.

За исключением одинокого стула, который, похоже, каким-то чудом уцелел, место было полностью разгромлено. Все было разнесено в щепки и клочья. Среди обломков были разбросаны обмякшие или стонущие тела, создавая общий эффект поля после тяжелого сражения… что, собственно, так и было.

Единственным удивительным элементом этой сцены была Тананда. Вместо того чтобы с гордостью обозревать устроенную ею кровавую бойню, как это за ней обычно водилось, она прислонилась к стойке и мирно болтала с барменом. Эта загадка была быстро разгадана, поскольку тот, о ком идет речь, взглянул вверх и увидел в дверном проеме мой весьма выдающийся силуэт.

– Эй, Корреш! Присоединяйся к нам! Давай-ка выпьем за мой запоздалый ремонт.

Тананда пристально взглянула на меня, а затем одобрительно кивнула.

– Заходи, старший брат. Никогда не догадаешься, кому принадлежит это заведение.

– Вообще-то я, кажется, только что это понял, – сказал я, отхлебнув из разбитой бутылки, стоявшей на стойке. – Привет, Грызун. Далековато от твоих обычных охотничьих угодий, не так ли?

– Уже нет, – пожал он плечами. – Теперь это дом, милый дом. Не могу вспомнить ни одного другого места, где я побывал и где мне позволили бы открыть собственное дело. Теперь я респектабельный бизнесмен.

Тананда чуть не поперхнулась напитком.

– Респектабельный бизнесмен? Брось, Грызун. Ты разговариваешь с Танандой и Коррешем. Как давно мы тебя знаем? Я не поверю, что за все это время у тебя в голове промелькнула хоть одна честная мысль.

Грызун грустно покачал головой.

– Посмотри вокруг, дорогая. Это мое заведение… или, по крайней мере, было таковым раньше. Уже какое-то время работаю честно. Возможно, это не так увлекательно, как мой прежний образ жизни, но не менее прибыльно, поскольку я не терял зря времени за решеткой.

Сестренка открыла было рот, чтобы отпустить очередное ехидное замечание, когда я ткнул ее локтем под ребра. Хотя я и сам время от времени не брезгую мелкими кражами, я решил, что если Грызун действительно решил встать на путь исправления, самое меньшее, что мы можем сделать, это не подкалывать его по этому поводу.

– Тогда скажи мне, старина, – сказал я, – что стало причиной столь удивительной перемены? Хорошая бабенка или неудачная авантюра?

– На самом деле ни то, ни другое. Видишь ли, меня подставили… нет, правда, на этот раз точно. Я ничего не сделал, но все улики указывали на то, что я влип по самые уши. Я уже думал, что мне хана, как вдруг появляется этот парень и пытается спасти мою задницу. Я имею в виду, он толкает в суде реально классную речь, а когда присяжные все равно признают меня виновным, он обращается к судье и тот дает мне условный срок. И как будто этого недостаточно, когда я вновь сижу на мели, он дает мне денег, которые мне позарез нужны, чтобы открыть это место… хорошую беспроцентную ссуду. «Вернешь, когда сможешь», – говорит он. Скажу честно, еще никто никогда так в меня не верил. Это заставило меня задуматься о том, как я всегда говорил, что я потому мошенник, что никто ни разу не устроил мне хорошей встряски. И вот я решил попробовать и начать честную жизнь… и пока что не пожалел об этом.

– Этот таинственный благодетель, о котором ты упомянул… его имя, часом, не Хуз?

– Именно, Корреш. Такого отзывчивого парня, как он, я еще никогда не встречал. Видишь ли, я не единственный, кому он помог. Большинство людей в этом измерении хотя бы раз получали от него ту или иную помощь. Я не удивлен, что вы о нем слышали.

Тананда изобразила свою самую ослепительную улыбку.

– Это подводит нас к вопросу, почему я здесь, Грызун. Я пытаюсь найти этого Хуза, но местные жители пока мне не очень-то помогли. Не мог бы ты познакомить меня с ним или хотя бы указать, где его искать?

Улыбка на лице Грызуна мгновенно испарилась, как будто ему только что сообщили, что богатый дядюшка вычеркнул его из завещания. Его взгляд утратил фокус, и он нервно облизнул губы.

– Извини, Тананда, – сказал он. – Здесь я тебе не помощник.

– Подожди, приятель. – Улыбка Тананды стала чуточку натянутой. – Ты должен знать, где его найти. Где ты производишь платежи за это место?

– Последний платеж был сделан полгода назад. А теперь, если вы меня извините…

Прежде чем он успел сделать шаг, Тананда схватила его за рукав.

– Не выводи меня из себя, Грызун, – прорычала она, оставив любые попытки казаться приветливой. – Или ты скажешь, где я могу найти этого неуловимого персонажа, или я…

– Или ты что? Разнесешь вдребезги это место? Ты немного опоздала, милашка. Бери последний стул, будь моей гостьей. В любом случае он уже не сочетается с остальным декором.

Судя по выражению лица моей младшей сестры, я был почти уверен: она намеревалась разнести в щепки отнюдь не стул, и потому счел нужным вмешаться, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

– Если ты не возражаешь, хочу спросить, старина: есть ли какая-то особая причина, почему ты так упрямо отказываешь в простой просьбе?

Тананда одарила меня колючим взглядом, мол, «не лезь не в свое дело», но Грызун, похоже, не возражал против моего вмешательства.

– Ты шутишь? – сказал он. – Может, ты не слушал, но я должен этому парню… гораздо больше, чем просто возврат кредита. Он дал мне шанс начать все сначала, когда все остальные списали меня со счетов. И я должен выразить свою признательность тем, что натравлю на него пару бандитов?

– Бандитов?

Она сказала это очень тихо, но мне кажется, все, кто был в комнате, правильно поняли, что она имела в виду. Более того, несколько ее прежних «товарищей по играм», которые все еще пребывали в сознании, начали отползать к двери, пытаясь увеличить дистанцию между собой и надвигающимся взрывом.

А вот Грызун остался непоколебим.

– Да, бандитов. Что здесь произошло пару минут назад? Вечеринка с мороженым?

– Он поймал тебя, сестренка.

Она резко повернула голову.

– Заткнись, Корреш! – прорычала она. – Это мое задание. Помнишь?

– По-другому и быть не может. Однако я думаю, что Грызун прав. Ты и вправду не производишь впечатления человека, который хочет мирной беседы.

Сначала я подумал, что она собирается вцепиться мне в горло. Но она лишь глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Я поняла, – сказала она, ослабляя хватку. – Грызун, я правда хочу поговорить с этим Хузом. Никаких грубостей, обещаю.

Бармен поджал губы.

– Не знаю, Тананда. Хотел бы я тебе верить. Разве только если Корреш поручится…

Это решило все. Тананда развернулась на пятках и направилась к двери.

– Если для этого требуется слово Корреша, то забудь об этом. Усек? Я сделаю все по-своему, без посторонней помощи, даже если кому-то от этого не поздоровится.