После развода. Брак без обязательств

Выхожу на площадку. Курю.

Нет, с детьми работать больше не буду.

Глава 3

Ольга

Удивительно, но Александр Бартенев оказывается очень скрытным человеком. О его личной жизни ничего не известно, все, что я нахожу в сети, это награды, достижения и успехи доктора Бартенева.

А вот о его жене много информации. Очень популярная блогер Галка-Галка погибла в автокатастрофе пять лет назад. Я даже несколько ее блогов посмотрела. Интересно. Она много путешествовала и очень увлекательно об этом рассказывала. Жаль. Красивая она была. Огненно-рыжая, с огромными зелеными глазами. Настоящая ведьма.

Ежедневно я звоню Бартеневу. Он сбрасывает, похоже, мой номер у него в «бане». Я звоню с городского, потом с телефона тети Глаши – сбрасывает. Я нахожу адрес, но по нему господин Бартенев давно не живет. После смерти жены он переехал… Куда, соседи не знают.

Месяц проходит слишком быстро. За это время Игорь всего один раз приезжал в гости, отписываясь постоянными командировками. Но видеозвонок у нас через день. Хоть по три минуты, но сын общается с отцом. Завтра нам на очередной медосмотр, а сегодня я планирую пойти с Даником на весь день в парк. Я полночи работала, чтобы освободить день.

Утром Даник капризничает и как-то странно крутит головой.

– Малыш, что случилось? – присаживаюсь перед сыном на корточки.

– Глазик не видит.

Сердце падает в бездну. Как не видит? Врач же сказала, что у нас еще есть время! Дрожащими руками звоню в клинику.

– Увы, я ничего не могу сделать, – не смотрит на меня доктор. Это другой врач, не та, что вела нас последний год. – И во втором глазу появились изменения.

– Но мы ведь были на приеме всего месяц назад!

Я растеряна и не верю доктору.

– Мы проведем дополнительные исследования и тогда сделаем окончательный вывод. Поставить вас в очередь?

– А быстрее можно?

– Платно.

Согласно киваю и тут же прикидываю, что еще можно сдать в ломбард…

Следующие три дня проходят в каком-то угаре, я обрываю телефон Бартенева, но он постоянно сбрасывает. Исследования подтверждают худший вариант. Я в панике.

И когда неожиданно Бартенев отвечает, я просто начинаю рыдать в трубку.

– Он слепнет! Понимаете? Мой сын слепнет! А вы… вы… Пожалуйста. Я на все согласна, только помогите моему мальчику… Пожалуйста. Я продам квартиру…

– Так, дамочка, успокойся! – слышу ироничный голос. – Не стоит идти на такие жертвы. Запоминай адрес. Жду через час.

Он сбрасывает, а я еще пять минут сижу в ступоре и смотрю на потухший телефон.

Звоню тете Глаше, к счастью, она может посидеть с Даником. Быстро кидаю в сумочку документы, результаты обследования, снимки, выписки и все деньги, которые есть в доме. И золото, которое еще осталось. У меня его немного, но все же…

Руки трясутся, в желудке вакуум, сердце колотится, и я никак не могу избавиться от нервного ожидания гадости.

– Милая, успокойся, – строго говорит тетя Глаша. – Не суетись, а то что-нибудь забудешь. И золотишко не бери. Ни к чему это. Глупость.

Растерянно выкладываю золото. Руки все еще трясутся.

– Ну, с богом! – тетя Глаша крестит меня и выпихивает за дверь.

В такси пытаюсь сосредоточиться на будущем разговоре. Пиликает телефон. Сообщение от Игоря.

«Мне очень жаль, но свободных денег сейчас нет. Вернусь из командировки, созвонимся. Держитесь там».

Вот и вся поддержка. Даже не звонок, сообщение в мессенджере. Он бы еще смайлики прислал.

Выдыхаю и смотрю в окно.

Бартенев живет в престижном районе, квартиры здесь стоят сумасшедших денег. Такси останавливается возле шлагбаума, дальше иду пешком. Дом с консьержем. Везде мрамор, картины, цветы.

В коридоре ковровые дорожки. Поднимаюсь на последний этаж, здесь всего три квартиры. Дверь одной из них приоткрыта, но я все равно стучу.

– Заходите! – слышу звонкий девичий голос.

Осторожно захожу. Большой пустой квадратный холл, из него выходят три двери и широкий проем без двери. Светлый паркет, оливковые стены, шкаф-купе, деревянный диван и полка для мелочей. Куда идти дальше?

– Мне назначено!

– Ага, папа предупреждал. – Из проема выкатывается детская машина, на ней сидит девочка лет одиннадцати. Одна нога в гипсе, в руке пульт от машины. – А я тут ногу сломала, пришлось одалживать у дяди Глеба машинку, чтобы кататься, – без улыбки говорит она, пристально меня рассматривая.

Взгляд у девчонки взрослый, серьезный, оценивающий. Я тоже ее рассматриваю. Светлые волосы подстрижены до плеч и выкрашены в разноцветные пряди. Большие зеленые глаза, пухлые губы, чуть вздернутый нос. Еще пару лет, и из нее вырастет роковая красавица. Одета девочка в шорты и футболку.

В квартире тепло.

– Раздевайтесь и проходите в гостиную. Папа придет через десять минут, он в магазин пошел.

Она уезжает, я снимаю плащ, бросаю его на стоящий у стены диванчик, разуваюсь и иду следом.

Гостиная огромная, с большими панорамными окнами, из которых открывается обалденный вид на реку и парк.

– Располагайтесь. Если хотите чаю, то сами сделайте, кухня там, – девочка машет рукой в сторону.

– Спасибо, но не стоит. Как тебя звать?

– Анна. – Девочка перебирается на диван и берет в руки планшет. – И, предваряя ваши вопросы, сразу отвечу – мне скоро двенадцать лет, я учусь в гимназии, кем хочу стать, не знаю, сладкое не люблю, от отсутствия мачехи не страдаю. Еще есть вопросы?

– Нет. – Я даже немного теряюсь от такой отповеди. – Меня зовут Ольга, и я здесь, чтобы просить Александра Силыча вылечить моего сына. Ему три года.

– Ага, папа что-то такое говорил.

Она утыкается носом в планшет, теряя ко мне всякий интерес.

Сложная девочка.

Я, нервничая, хожу по комнате, иногда останавливаясь у окна. Пытаюсь по обстановке понять, что за человек этот Бартенев. Гостиная выдержана в средиземноморском стиле и обставлена современной мебелью. Все очень лаконично, дорого и со вкусом.

– Квартиру оформлял Антон Рошилов, – замечает Анна мой интерес и многозначительно добавляет: – Очень знаменитый и дорогой дизайнер. Папа с ним дружит.

Мне это имя ни о чем не говорит, но я киваю.

Девочка пристально смотрит на меня, словно оценивает, потом кивает своим мыслям и опять утыкается в планшет. Интересно, что она обо мне думает? Странный ребенок. Слишком взрослый и явно себе на уме.

– Тыковка, я дома! – раздается мужской голос, и я резко оборачиваюсь. – Оба на! Какая неожиданность…

– Вы? – ошарашенно смотрю я на вошедшего мужчину.

Александр

Все планы коту под хвост!

В тайгу мы с мелкой слетали, но там эта неугомонная егоза умудрилась так неудачно спрыгнуть с дерева, что сломала ногу. Очень нехорошо сломала. На этом наше совместное приключение и закончилось, не успев начаться. Пришлось срочно возвращаться домой и выслушивать тонны упреков от родителей жены и специалиста опеки. Старые вредители, вместо того чтобы наладить отношения с внучкой, раздули очередной скандал, мол, этот гад совершенно не заботится о дочери, лишить его родительских прав и отобрать ребенка!

А у меня, как назло, горит крупный контракт. Лес сам себя не вырубит, не вывезет и не посадит. Последнее было обязательным пунктом контракта, я оплачивал стоимость саженцев.

И точно по закону подлости именно в этот период сестрица укатила со своим бойфрендом в Новую Зеландию, побродить по следам Фродо. Оставить Аньку совершенно не с кем. Если бы это было на пару дней, я бы нашел, куда ее пристроить, но речь идет о двух неделях. И чтобы меня добить окончательно, вчера вечером раздался звонок нашего куратора Леонида.

– …мне жаль, но по настоянию бабушки Анны через месяц назначено еще одно заседание по решению о разделении опеки над ребенком. Причем вторая сторона настроена весьма агрессивно. Так что ждите очередные комиссии…

Он опять посоветовал срочно жениться и привести в дом ПРИЛИЧНУЮ женщину. Заодно порекомендовал вернуться на постоянную работу в клинику, поскольку, ко всему прочему, меня еще обвиняют в пьянстве и потере морального облика, ну и в неумении воспитывать детей. Как же без этого?

«… этого пьяницу даже на работу не берут. Ездит лес валить, как какой-то шаромыжник! – Цитата из речи Валерии Юрьевны во время выступления в опеке. – Чему этот антисоциальный элемент может научить дочь? Ей одиннадцать лет, а он позволил ребенку выкрасить волосы в цвета радуги! А дальше что? В пятнадцать он ей разрешит пить?»

То, что это сухая пудра для волос, которая легко смывается, я говорить не стал. Аньке нравится шокировать бабушку. А кто я такой, чтобы ей мешать?

В общем, нужно что-то решать…

И я принял очередное безумное решение. Ответил на настойчивый звонок дамочки, которая нуждалась в моей помощи. Если я смогу ей помочь, то почему бы не потребовать в ответ помощь для меня?

Короче, решено.

Домой захожу с легким предвкушением. Авантюра чистой воды, а вдруг она противная склочная тетка?

– Я дома…

Вижу испуганные голубые глаза, собранные в лохматый хвостик светлые волосы, округленные в удивлении розовые губы.

– Оба на! Здравствуй, Оля.

– Саня? Ты – Александр Силыч?

Она растеряна, это очень заметно, а еще немного зла. Ой, похоже, не немного…

– Какого… – Она косится на Анну, дочь с интересом нас подслушивает. – Почему ты сразу не сказал? Почему не отвечал на звонки? Ты не представляешь…

Она подскакивает ко мне и начинает колотить кулачками по моим плечам, груди, при этом по ее щекам текут слезы.

– Так, – обнимаю я ее за дрожащие плечи. – Ты сама не захотела дать мне свой номер. Так что не стоит винить во всем меня.

– Как можно быть таким бесчувственным? Ведь ты врач! Ты можешь… должен… – всхлипывает Оля, уткнувшись мне в грудь.

– Мой папа ничего вам не должен! – влезает в разговор Анька. – Он вообще никому ничего не должен! Особенно всяким эгоистичным истеричкам!

– Анна! – пытаюсь я остановить дочь.

– Она пришла к тебе и сразу что-то требует, еще и нагло обвиняет! Почему ты должен все бросить и кинуться спасать ее? У тебя тоже есть ребенок, и нам никто не помогает!

Дочь швыряет на диван планшет и зло упрыгивает на одной ноге в свою комнату. Опять костыли куда-то зашвырнула. Слышится громкий стук двери.

Вздыхаю. Это ревность. Зря я при ней Олю обнял.

– Прости, – шепчет она и отстраняется. – Это нервное. Прости.

– Бывает. Показывай, что у тебя есть.

Через полчаса я откладываю в сторону последний снимок и задумываюсь.

– Что скажешь?

Оля смотрит с такой надеждой, что мне сложно дать ей честный ответ. Случай не из простых.

– Мне нужно кое-что проверить, – отвечаю уклончиво. – Завтра отвечу.

Она собирает разложенные на столе бумаги, руки мелко дрожат.

– До завтра? – говорит робко, не поднимая глаз.

– Утром позвоню.

Я провожаю ее до лифта и возвращаюсь домой. Включаю ноут, где-то у меня была запись аналогичной операции, которую год назад мне прислали коллеги из Германии.

Анька дуется весь вечер, хотя за ужином я ей все подробно объясняю.

– Хочешь на ней жениться? Она же тебя использует!

– И я ее тоже хочу использовать. Взаимовыгодно! – поднимаю я вилку. – Или хочешь жить с бабушкой?

– Не хочу, – бурчит дочь.

А ведь раньше у них были хорошие отношения. Нормальные. Как и положено внукам и бабушкам. Теперь же… Они хотят сделать из Ани вторую Галку, а так не бывает. Дочь другая. Совсем другая.

Долго изучаю материал, утром звоню в пару клиник, которые приглашали меня на работу. Потом все же набираю главврача с моего последнего места работы.