После развода. Брак без обязательств

Алекс Рубин

После развода. Брак без обязательств

© Рубин Алекс

© ИДДК

Содержание цикла "После развода":

После развода. Любовь на осколках

После развода. Брак без обязательств

После развода. Няня по принуждению

Глава 1

– К сожалению, мне нечем вас порадовать. Болезнь прогрессирует. – Врач быстро заполняет карточку и отдает мне лист с очередными рекомендациями. – Не стоит тянуть с операцией. Каждый упущенный месяц приближает вашего сына к слепоте.

– Нас поставили в очередь, но сказали, чтобы на «быстро» мы не рассчитывали. Говорят, что у нас один глаз здоров, поэтому мы можем подождать. А платно…

Нас готовы принять и в Германии, и в Израиле, но у меня нет столько денег.

Даже если я продам квартиру, мне хватит только оплатить саму операцию. А ведь еще реабилитация, проживание за границей… И что делать потом? Остаться без квартиры, без постоянной работы, но с кредитами и ребенком на руках?

Я в отчаянии.

– Благотворительные фонды? – спрашивает врач.

Она каждый раз задает одни и те же вопросы, словно за месяц может что-то измениться.

– Нам помогли с лекарствами, – с благодарностью вспоминаю я девочек из единственного фонда, где нам не отказали. – Но болезнь Даника на фоне других деток…

– Не кажется смертельной, – вздыхает врач. – Они в чем-то правы, конечно. А муж не может помочь?

Она смотрит на Даника с сочувствием.

– У него сейчас другие приоритеты.

Вспоминаю новую пассию мужа. Тренер по легкой атлетике. Длинноногая, стройная, работает в том же НИИ спорта, где и Игорь. Моложе его на пятнадцать лет.

И мне показалось, что она беременна.

– И другая семья, – добавляю с горечью.

Врач несколько секунд думает, а потом быстро пишет на листочке фамилию и номер телефона.

– Лучший нейрохирург из тех, кого я знаю. Специализировался именно на мозге. У него несколько лет назад произошла неприятная ситуация на работе, и сейчас он не практикует, хотя многие медицинские центры готовы взять его на работу. Если уговорите, то он тот, кто сможет помочь Даниле.

Беру листок дрожащими руками.

Александр Силыч Бартенев.

* * *

Развод проходит буднично. Усталая и безразличная судья задает несколько вопросов. Отвечает в основном Игорь.

Причина развода? Муж любит другую и хочет жить с ней. От алиментов не отказывается, на воспитание сына не претендует, готов брать его на выходные, но не чаще. Почему так редко? Частые командировки. Если понадобится, то он, конечно же, будет помогать и сверх алиментов. Но он щедро оставляет мне однокомнатную квартиру и отказывается от своей доли в ней в пользу сына. Просит судью учесть это.

Отец года!

– …понимаете, она работает из дома, на себя махнула рукой, не развивается духовно, не растет над собой. А я человек творческий, мне не хватает умного партнера, способного создавать и созидать. Нет, Ольга – прекрасная мать и хорошая хозяйка, но иногда этого недостаточно…

Судья смотрит на меня с сочувствием и вопросом.

– Прошу развода, – говорю твердо и жестко, ставя жирную точку в нашем прошлом.

Из кабинета выходим вместе с бывшим.

– Игорь, ты ведь понимаешь, что лечение Даника стоит не дешево. А если я договорюсь насчет операции, мне нужна будет финансовая помощь, – говорю на ступенях суда, перед тем как расстаться.

– Конечно, помогу чем смогу. Я же человек порядочный. Взамен хочу, чтобы ты не препятствовала общению Данилы с моими будущими детьми.

– Не стану.

– Мадлен беременна, и в начале весны у нас родится ребенок, – без особой радости в голосе сообщает Игорь.

– Вот как… – только и говорю я. Сейчас начало сентября, а значит, все у них случилось не вчера. – Поздравляю.

– Прости, подвезти тебя не смогу. Нет времени.

Ухожу, глотая злые слезы. Я знала, что муж периодически мне изменяет, но ради сына закрывала на это глаза. Думала, что вдвоем нам будет проще собрать деньги на дорогостоящую операцию, а потом или разведемся, или серьезно поговорим и решим, как жить дальше…

Ради сына я готова была и дальше делать вид, что у нас все нормально. Хотелось, чтобы у него была полноценная семья. Он хоть и маленький, но реагирует на все очень эмоционально, все понимает. И к отцу тянется.

Не угадала.

Ничего, разберемся и с этим.

Вспоминаю претензии мужа. Партнера ему не хватает, того, кто умеет создавать…

Эгоистичная сволочь!

Хочется утереть нос бывшему. Достигнуть большего, чем он. Стать независимой, счастливой и успешной.

И никаких мужчин в нашей жизни. Никогда. Не пущу в душу больше никого. Лучше быть одной, чем пережить очередное предательство.

Мы с Данилкой станем счастливыми всем обстоятельствам назло!

Это моя мантра, которую я повторяю много раз за день. Я смогу. Мы справимся.

И теперь, когда у меня появился шанс вылечить сына, я не отступлю. Даже если ради этого мне придется ночевать на коврике доктора Бартенева.

Достаю листок с номером телефона Александра Силыча. Что за дурацкое отчество?

– Связь с данным абонентом отсутствует. Перезвоните позже.

Ловлю маршрутку, она битком, место есть только возле здоровенного бородатого мужика с таким зверским выражением на лице, что никто не рискует садиться рядом.

Ничего, я девочка рисковая. Не потому, что такая смелая, а потому что сапоги надела на высоком каблуке. Хотелось на разводе выглядеть на все сто, теперь мучаюсь.

Сажусь. Я худенькая, но даже с моей комплекцией наши плечи тесно соприкасаются, настолько сосед широкоплеч. От мужчины слегка пахнет коньяком, сигаретами и очень приятным парфюмом. Что-то свежее, морское. Ему идет.

Кошусь на него незаметно. Колоритный такой. Черная кожаная куртка, под ней серый свитер с высоким горлом, потертые джинсы и заляпанные грязью ковбойские сапоги.

– Да не стесняйся, садись свободнее. Я не кусаюсь.

А голос у него на удивление приятный. Низкий, но при этом звучный, со спокойными интонациями.

– Спасибо, – киваю и немного расслабляюсь.

Смотрю в окно, кручу в голове слова, которые скажу доктору Бартеневу.

Ехать мне до конечной. Я живу на окраине в панельной пятиэтажке. Когда-то здесь был большой завод, вот для его сотрудников и строился микрорайон. С годами завод исчез, на его месте воздвигли высотки, а семь пятиэтажек, окруженных сквериками и детскими площадками, так и остались островком зелени среди огромных бетонных коробок.

– Чего ты такая смурная? – спрашивает вдруг бородач.

– Так заметно? – улыбаюсь вымученно.

– Круги под глазами, бледность, постоянно трешь виски, зеваешь, бровки хмуришь и так громко вздыхаешь, что тебе вся маршрутка уже сочувствует.

Краснею и бросаю взгляд по сторонам. Женщина рядом улыбается, остальные делают вид, что им все равно.

А я вдруг честно отвечаю:

– Мой сын болеет, мой муж нашел другую, мой мир рушится. Как-то не до смеха.

Смотрит внимательно. Взгляд тяжелый, пронзительный, оценивающий. Не взгляд, а сканер.

Все же жуткий тип. Еще и эта черная борода. Точно маньяк-дровосек. Заманивает невинных дев в лес, а там их убивает, расчленяет огромным топором и ест!

Боже, что за дурацкие мысли лезут в голову.

Оглядываюсь, может, места освободились, я бы пересела. Но нет, все сиденья заняты.

Утыкаюсь в телефон, нажимаю на вызов. Есть сигнал! Один гудок, второй, третий…

Сними трубку, Александр Силыч!

У соседа вибрирует телефон, он не глядя сбрасывает вызов. У меня тоже короткие гудки.

Абонент не может или не хочет…

Вздыхаю и бездумно кручу телефон в руке. Скоро приедем.

Зеваю, прикрыв рот ладошкой. Спать хочется зверски. Последние три года у меня хронический недосып.

– Знаю одну кофейню, там варят настоящий кофе по-восточному. Очень бодрит. Составишь компанию? – говорит сосед на ухо. – Ты не бойся, я только кажусь маньяком, а на самом деле я белый и пушистый.

Смотрю на время. У меня в запасе еще два оплаченных няне часа.

«Она уже и в транспорте знакомится, представляешь? – вспоминается разговор с Игорем, когда он рассказывал о коллегах. – А что дальше? Сайт знакомств? Порядочные женщины себя так не ведут».

Да плевать!

– Только за кофе я заплачу сама.

– Как знаешь, – усмехается мужчина и смотрит на массивные часы. – У меня есть час, чтобы поработать твоим психотерапевтом. Выходим через одну.

Ой, Оль, а может, не надо?

Александр

Мучительно пытаюсь вспомнить, откуда мне знакомо лицо случайной попутчицы? Нет, в клинике мы с ней точно не пересекались, я бы запомнил такую хорошенькую дамочку.

Тогда откуда?

Не помню. Но я ее точно знаю…

Хочу кофе. Крепкого и горячего. Может, он прочистит мозги.

Вчера мы с мужиками хорошо так посидели. До пяти утра. Играли в карты, немного выпивали, жарили шашлыки и трепались за жизнь. Благо у Глебыча дом большой, детей всех уложили под присмотром хозяйки, а сами зависли почти до утра.

Я сегодня даже за руль сесть не рискнул, в кои-то веки поехал на маршрутке. Как сказала бы сестрица, решил пожить жизнью простого народа.

Можно подумать, мы из графьев. Хотя мой род корнями уходит в боярский род Бартеневых. Так что, может, и из графьев. Никогда не интересовался. Это сестра зациклена на родословных.

Рассматриваю попутчицу. Стриженые светло-русые волосы, голубые глаза, аккуратный носик. Симпатичная, но замученная. Взгляд потухший. Ей бы щитовидку проверить.

А пахнет от нее хорошо. Принюхиваюсь и тащусь. Печенькой пахнет. Шоколадной.

Так бы и съел.

И все же, где я ее видел? Она явно моложе меня лет на десять, значит, в школе мы не могли учиться вместе. В институте? Моя бывшая студентка? Нет, тогда бы она меня узнала.

Забиваю себе голову всякой ерундой, лишь бы не вспоминать разговор с психологом из опеки.

Родители жены все никак не уймутся в своих попытках забрать Аньку. Вместо того чтобы быть нормальными бабушкой и дедушкой, они пытаются доказать, что я плохой отец и ребенку не место рядом с таким, как я.

Психолог еще этот…

«…У Анны слабо выражены эмоциональные реакции. На контакт идет тяжело. Ваша семейная ситуация снижает уровень социальной адаптации… У ребенка повышенная тревожность…» И все в таком духе.

Да нормально все у Аньки, просто на мозги ей не нужно давить!

А еще нашему куратору очень не нравится, что я часто уезжаю по работе. В это время дочь живет с моей сестрой, и это почему-то для специалистов опеки весьма раздражающий факт.

Но ситуация накаляется. Юристы Глебыча посоветовали мне срочно жениться, чтобы от нас отстали.

Проблема в том, что жениться я не хочу.

Найти вторую такую, какой была моя Галка, вряд ли удастся, а просто так тащить в нашу маленькую семью чужого человека мне не хочется.

Приглашение на кофе прозвучало спонтанно. Жалко мне стало эту зевающую девчонку. Видно же, что она держится чисто на волевых. Да и понравилась она мне. Чисто внешне. Выпьем кофе и разбежимся.

Выхожу из маршрутки первым, подаю даме руку. Она не кочевряжится, как некоторые дамочки, практикующие нездоровый феминизм, спокойно принимает помощь. Оглядывается.

– Живу в этом районе уже пять лет, но не знала, что здесь есть кофейня.

– Она для своих. Ее сложно увидеть с улицы, – подмигиваю и киваю в сторону закрытого кинотеатра. – Нам туда.

Идем молча. Разговор не клеится. Я вообще не болтун, моя спутница, похоже, тоже.

– Давай познакомимся, – предлагаю и представляюсь первым: – Саня.

– Просто Саня? – улыбается она.

– Для того чтобы выпить с красивой девушкой чашку кофе, этого вполне достаточно.

– Тогда я просто Оля.

Киваю и первым спускаюсь по крутым ступенькам вниз.

– Осторожно, – подаю ей руку.

Ладошка у нее ухоженная. Маленькая, пальчики тонкие, музыкальные, ногти коротко острижены. И никаких украшений. Ни колец, ни браслетов, ни часов.

– Вау!

Розовые губки удивленно округляются. Оля с восторгом рассматривает обстановку небольшой кофейни.

Я довольно лыблюсь. Место реально классное.

– Саня! Друг! Рад видеть!

Из-за барной стойки машет хозяин этой прелести. Киваю в ответ.

– Здравствуй, Акрам. Нам на твое усмотрение.

– Располагайся, друг, все скоро будет.

В кофейне всего пять маленьких столиков, и они очень редко пустуют. Но для своих у Акрама есть отдельная комната, туда и веду свою случайную попутчицу. Помогаю ей снять легкое пальто и киваю на низкий и очень уютный диванчик с горой подушек.

– Падай. – Сам сажусь напротив. – И как тебе местечко?

– Шикарное! – В глазах восторг. – Хотя мне сейчас даже «Мак» будет казаться шикарным местом. Последние три года я из дома практически не выхожу.

– Слушай, а мы раньше не встречались? – задаю мучивший меня все это время вопрос. – Лицо твое мне знакомо.

– Нет, вряд ли. Я бы запомнила, – морщит она носик. – Такого бородача я бы ни за что не забыла. Ты мне маньяка напоминаешь.

– Тебе стоило остановиться на фразе, что никогда не забыла бы, – подмигиваю я.

Кофе приносит младший сын Акрама. На подносе влажные салфетки, две чашки кофе и две пиалы. В одной – восточные сладости, во второй – сушеные фрукты.

– Может, хотите покушать? – спрашивает пацан у Оли, но та мотает головой.

Берет чашку двумя руками, подносит к носу и с блаженной улыбкой втягивает густой аромат.

Сижу, любуюсь. Такие чистые и искренние эмоции. Давно такого не встречал. И ни капли фальши. Она реально тащится от кофе, от обстановки и, надеюсь, от компании.

– Слушай, Саня, – говорит Оля, сделав первый глоток. – А давай поговорим о чем-нибудь приятном. Не хочу о проблемах. Хочу просто ни о чем не думать.

– Тогда лучше помолчать, – соглашаюсь с ней.

Мне тоже не хочется о проблемах. В кои-то веки я пригласил на кофе красивую и милую девушку, не стоит портить себе и ей настроение.

Молчим, пьем по второй чашке кофе. Оля ест сладости, иногда облизывая пальцы. Смотрю на нее и понимаю, что улыбаюсь.

– Тебе говорили, что ты милая и непосредственная?

Смущается. Косится на телефон.

– Мне пора, – вздыхает.

– Обменяемся номерами? – закидываю удочку.

– Ни к чему, – грустно улыбается она. – Вряд ли у нас получится еще так хорошо помолчать.

– Тогда позволь заплатить за кофе.

Кивает, а потом протягивает руку и гладит меня по запястью.

И это чертовски приятно, так и хочется намекнуть, чтобы продолжала. У меня еще много мест не поглаженных.

– Саня, ты замечательный! Спасибо тебе.

Ольга уходит, а я еще некоторое время сижу. В душе шевелится сожаление, что отпустил. Надо было все же настоять и взять ее телефон или проводить до квартиры…

Чушь все это.

Прощаюсь с Акмаром и решительно двигаю на выход.

Время решать проблемы.

Глава 2

Ольга

Домой иду улыбаясь. Странное все же существо женщина. Только что развелась с мужчиной, с которым прожила целых семь лет, причем повод для развода был унизительным. Меня предали и бросили. А я об этом даже не думаю, наоборот, ощущаю душевный подъем, энергия так и бурлит, кажется, что смогу свернуть горы. А всего-то выпила кофе с незнакомцем в чудесной маленькой кофейне.

Прищуриваюсь, подставляя лицо солнышку. Даже не подозревала, что в подвале закрытого кинотеатра прячется такое место. Вспоминаю интерьер в восточном стиле: маленькие низкие столики, развешанные на стенах сабли вперемешку с фотографиями пустыни в чеканных рамках. И колоритного хозяина, пожилого морщинистого араба в белоснежном кандуре.

И Саня…

Когда он попросил номер моего телефона, сердце екнуло, и я чуть не поддалась первому порыву и не согласилась. Да только потом поняла, что ничего у нас не получится. Я видела заставку на его телефоне – девочка лет десяти, с такими же глазами, как у Сани.

Он наверняка женат, и у него есть ребенок.

Нет, это не для меня. Я так не хочу.

Дома меня встречает сын с машинкой в руке. Личико перепачкано мелками.

– Мама! На! – Протягивает мне машинку. – Няня злая!

Обнимаю его и подхватываю на руки. Наша постоянная няня, пожилая женщина из соседнего подъезда, закатывает в притворном ужасе глаза и улыбается. С тетей Глашей мы познакомились на детской площадке, и я каждый день благодарю бога за то, что она есть в нашей с Даником жизни. С ее помощью я могу несколько часов в день работать по удаленке. Не было бы тети Глаши, пришлось бы как раньше работать ночами.

– Как он себя вел? – спрашиваю у женщины.

– Как всегда. – Она быстро складывает в коробку разбросанные по комнате игрушки. – Немножко ныл, немножко баловался, немножко бесился. Как у тебя все прошло? Развели?

Киваю и, опустив Даника на диван, иду мыть руки.

Тетя Глаша сразу не уходит, ведет меня на кухню и заставляет все подробно рассказать, качает головой, сердится, а потом решительно заявляет:

– И хорошо, что ты от этой обузы избавилась! Я же Игорька еще ребенком помню, он всегда был непостоянным. То с одним дружит, то с другим. Не было у него настоящих друзей. Перебегал туда, где выгоднее. Так и с женщинами. Ничего, эта Мадлен еще попьет у него кровушки. – Она машет пальцем и эмоционально заканчивает: – Козел!

– Козел, – соглашаюсь с ней. – Но Даника жалко. Как я ему скажу, что папа не придет вечером? Он его любит.

– Знаешь, милая… – Тетя Глаша гладит меня по голове, как обычно гладит Даника. – А ты ему правду расскажи. В его три года правда эта не окажется болезненной. Дети, они все по-другому воспринимают. Да и не умер же Игорь, встречаться будут.

Киваю, хотя, стоит посмотреть на сына, сердце болезненно сжимается.

– Но у меня и хорошие новости есть, – вспоминаю тут же. – Мне дали контакт доктора, который может помочь Данику.

Тетя Глаша светлеет лицом, крепко меня обнимает.

– У судьбы всегда так, в одном месте убыло, в другом прибыло. Все будет хорошо, Оленька. И козлу твоему по рогам еще прилетит. Это же по его вине Данилка таким стал.

– Это была случайность, – качаю я головой, не желая обвинять мужа. – С любым могло произойти.

Тетя Глаша со мной не согласна, но не спорит.

Няня уходит, я смотрю, как сын возит по ковру машинку, и думаю, как бы все могло быть, если бы не тот роковой случай полтора года назад. Сохранился бы наш брак? Или рано или поздно нашлась бы очередная Мадлен…

Сейчас я не могу обвинять Игоря в том, что произошло. Хотя… Я бы ни за что не пустила двухлетку на большую горку.

Даник всегда был очень шустрым. Рано начал ходить, рано стал разговаривать, причем сразу чисто. В тот день я попросила Игоря погулять с сыном, а сама села работать. Они поехали на детскую площадку с кучей горок, паутинок, качелей. С хорошим мягким покрытием. Безопасную для детей.

И Игорь разрешил сыну скатиться с горки для деток постарше. Сам ждал его внизу. Перед Даником в очереди стояла девочка лет пяти. Она держалась за перекладину и размахивала ногой. Даник подполз к ней сзади слишком близко, и девочка ударила его в глаз. Не специально, просто она не видела, что сзади кто-то есть. Сын испугался, зажмурился, начал плакать, отодвигаться от девочки. И пока Игорь забрался на площадку, Даник как-то умудрился пролезть под ограждением и свалиться вниз. И вот тут случилось несчастье. Вместо того чтобы упасть на мягкое покрытие, он ударился затылком о часть железной конструкции.

А через месяц я начала замечать неладное. Множество исследований, консультаций и страшное заключение…

– Мама, почитай книжку!

Вытираю слезы и улыбаюсь.

Уложив сына спать, опять звоню доктору Бартеневу. И, о счастье, он снимает трубку!

– Слушаю.

На заднем фоне грохот и рев моторов. Я плохо слышу собеседника, поэтому прижимаю телефон к уху сильнее.

Руки начинают подрагивать, в желудке нервный ком, я сглатываю.

– Добрый вечер, Александр Силыч! Это Ольга Васильева, мне ваш номер дала наша лечащая врач. Вы единственный, кто может спасти моего сына. – Все заготовленные заранее слова вылетают из головы. Голос дрожит, я тараторю, спеша выложить все, что на душе. – У него после травмы головы…

– Сколько лет?

– Двадцать шесть… – растерянно лепечу я.

– Ребенку. Сколько лет ребенку? – с раздражением спрашивает мужчина.

– Три с половиной. Наш диагноз…

– Я не работаю с маленькими детьми.

И он отключается. Просто отключается!

Может быть, он случайно? Перезваниваю, но номер уже недоступен.

Сижу, смотрю на потухший экран. Ощущение, словно я тонула, боролась, и вот все… Сил больше нет. Полное опустошение.

Как так? Почему? Ведь врач сказала, что он может, что он единственный… Может, надо было сразу денег предложить? Начать с того, что я отблагодарю?

Так, тряпка, не раскисать! Нам не первый раз отказывают. И даже не пятый.

– Я тебя достану, Александр Силыч!

И я решительно полезла в соцсети искать все, что можно найти на доктора Бартенева.

Александр

Забираю дочь из школы. Идем в пиццерию.

– Все в порядке, тыковка?

– Да.

Вижу, что нет.

– Рассказывай.

– Классуха сказала, что в субботу будет день семьи. Надо что-нибудь испечь и прийти с родителями и родственниками. Половина класса придет еще и с бабушками. – Дочь на меня не смотрит, отвернулась к окну. Голос спокоен, но я ощущаю ее грусть. – Ты придешь?

Дерьмо. В пятницу мне нужно улетать осматривать участок леса, который удалось выкупить через аукцион. Чиновник, с которым решал этот вопрос, сам назначил встречу, и перенести ее я не могу. Но сказать это сейчас Аньке тоже не вариант.

– Порешаем. Слушай, а может, ну его? Давай лучше рванешь со мной в тайгу?

Дочь несколько секунд смотрит на меня, а потом с визгом кидается на шею. И тут же начинает вить из меня веревки:

– А сегодня на дрифт?

– Маленькая хитрюга!

– Ты мне обещал!

– Когда такое было? – Я округляю глаза. – Не помню такого!

– Папочка, я так тебя люблю! Больше всех на свете, ты у меня самый классный! Давай сходим, одним глазиком посмотрим и домой.

– А уроки?

– Мне на завтра только биологию почитать и все. Ну, па-а-а-па…

И я как всегда сдаюсь этой маленькой манипуляторше.

Через два часа сидим на трибуне, дочь смотрит квалификационные заезды, я общаюсь со знакомыми. Решаю кое-какие вопросы.

В начале девятого раздается звонок. Номер незнакомый. Отвечаю. В трубке взволнованный женский голос. На стадионе шумно, поэтому приходится прислушиваться и почти орать в ответ.

– …я Ольга Васильева… можете спасти моего сына…

Нет, мне определенно нужно менять номер. Старые связи периодически дают о себе знать вот такими звонками от лечащих врачей, знакомых, бывших пациентов.

– Три с половиной года…

Это решает все. Я больше не работаю с детьми. Сбрасываю вызов и сразу же отключаю телефон.

Настроение испорчено.

…О смерти Галки я узнал во время сложнейшей операции на мозге шестимесячного младенца.

Так получилось. Судьба.

В тот раз кто-то из ассистентов вопреки правилам включил в операционной фоном радио вместо записи симфонического оркестра. Новость о том, что в автокатастрофе погибла популярная блогер, прозвучала сразу же после песни одной известной группы. С тех пор я их не слушаю.

Рука дрогнула.

Операцию я закончил, но результат был отвратительным. Ребенок погиб спустя сутки в реанимации.

Да, еще до операции я знал, что случай крайне тяжелый, что шансов у младенца практически нет, что консилиум специалистов дал всего полтора процента на успешное окончание операции. Но до сих пор виню себя в случившемся. Если бы не дрогнула рука, возможно, мне бы удалось спасти этого ребенка.

Комиссия из министерства подтвердила, что я сделал все возможное и моей вины в смерти младенца нет.

Но я себе не простил.

Скорее всего, наложилось одно на другое. Смерть любимой женщины и смерть пациента.

Варенька, наш тогдашний штатный психолог, с умным видом заявила, что подсознание зафиксировало смерть жены и сработало чувство вины, решив, что это наказание за то, что не спас пациента… Чушь полнейшая.

Я запил. Уволился. Из дома выходил только за очередной порцией бухла. И если бы один из моих бывших пациентов не затащил меня в чат отцов-одиночек, потерял бы и дочь.

А потом все как-то наладилось. Парни помогли. Свели с нужными людьми, и я занялся лесом. Забрал Аньку у родителей жены, стал воспитывать сам. Так и живем последние пять лет вдвоем.

Звонок Васильевой разбередил воспоминания. Я скучаю по работе в хирургии. Хотя совсем ее забросить у меня все равно не получилось. Приглашают провести семинары, иногда и операции. Постоянно мониторю новые методы лечения, сам учусь, чтобы не потерять квалификацию. Анька подрастет, и я вернусь к любимой работе.