Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи

В общем, в Японии до 1898 года было семь городов, открытых для европейцев (т. е. в семи городах им было разрешено иметь свои собственные дома для жилья), и все находящиеся там белые люди, главным образом англичане и американцы, распределяются в стране до настоящего времени следующим образом:

в Йокогаме – около 1800 чел.;

в Токио – 900 чел.;

в Кобе – 900 чел.;

в Нагасаки – 400 чел.;

в Осаке – 150 чел.;

в Хакодате – 63 чел.;

в Ниигате – 10 чел.

Из числа всех иностранцев около 2100 приходится на долю англичан, 1000 – на долю американцев, 600 – немцев и 500 – на долю французов.

Если принять во внимание, что большую половину этих иностранцев составляют христианские миссионеры, а из остальных 2000 – несколько сот человек служат в посольствах своих стран или числятся на государственной службе в самой Японии, то окажется, что только немногим более 1000 европейцев занимаются в Японии торговлей.

Главным центром европейской торговли с Японией служит Йокогама; она же и самая многочисленная европейская колония в царстве микадо.

Суда всех крупных пароходных компаний, поддерживающие сношения между Европой, Восточной Азией, Америкой и Японией, обязательно заходят сюда. Йокогама – это дверь в Японию не только для иностранных торговцев и туристов, но и для самих японцев; это гавань столицы страны Токио, и благодаря близости к Токио она может считаться как бы предместьем последнего. Да так оно на самом деле и есть, особенно для европейцев Йокогамы и Токио, составляющих как бы единое, нераздельное общество. Так, на всяком торжестве, устраиваемом в одном городе, европейцы, живущие в другом, принимают живейшее участие, и между обоими городами круглый год не прекращаются сношения.

Европейцев здесь, сравнительно с массой туземного населения, однако, весьма немного, и если кто приезжает сюда впервые на одном из больших пассажирских пароходов Ллойда из Китая или на прекрасном корабле Канадского Тихоокеанского общества из Северной Америки, тот сразу и не заметит здесь вовсе пребывания европейцев.

Первое впечатление приезжего при взгляде на живописные красоты морских берегов этого восточноазиатского рая, на чужеземные суда, снующие по темно-синим водам гавани, усеянным многочисленными, оригинальными островками, таково, точно он, после продолжительного и однообразного путешествия по морю, очутился на другой планете. Это впечатление еще больше крепнет в нем, когда, еще до входа в йокогамскую гавань, пред его восхищенным взором неожиданно появляется лежащая далеко позади Йокогамы священная гора Фудзияма, покрытая вечным снегом, этот японский Олимп, грозный и страшный во время извержения, необыкновенно изящный в спокойное время. Коническая вершина этого вулкана, покрытая большую часть года снегом, резко выделяется на фоне чисто итальянского неба и по своему своеобразию и величественности напоминает мне другую гору-великана западного полушария – мощную Орицабу в Мексике. Как эта последняя, Фудзияма указывает морским путешественникам путь своей сияющей вершиной. После Фудзиямы на горизонте показывается, ближе к востоку, второй величественный вулкан – вечно дымящаяся Ошима на острове Фриз. Перед глазами удивленного путника развертываются далее необыкновенно живописные берега Токийского залива: пароход точно пересекает бухту Миссисипи с ее крутыми, лесистыми, живописными скалами и, наконец, подвигается, уже в виду Йокогамы, среди сотен судов всякого рода, начиная с чужеземных броненосцев и кончая хрупкими японскими сампанами, стоящими на якоре на расстоянии почти километра от берега. Наш пароход, как и тот, что появляется на театральных подмостках в третьем акте «Африканки» Мейербера, сейчас же наполняется темнокожими туземцами, которые, однако, пришли вовсе не для того, чтобы расправиться с мирными путешественниками; наоборот, все они приветливо улыбаются, дают адреса гостиниц, портных, сапожников и торговцев редкостями. Три самые лучшие гостиницы Йокогамы, к счастью, увозят своих пассажиров на собственных паровых катерах, а о багаже заботятся их комиссионеры, на пристани, устроенной совсем по-европейски, стоят, как и у нас, дрожки, сотни «курума», удобные двухколесные кресла в одно место; кули, являющийся в одно и то же время и кучером и лошадью, привозит нас очень скоро на совершенно европейскую улицу, к совершенно европейской гостинице «Grand Hotel».

Первое, что в Йокогаме особенно бросается в глаза приезжему, это полное отсутствие неприятных, шумных и грязных атрибутов наших европейских портов: здесь нигде не видно высоких, мрачных амбаров, дымящих и пыхтящих локомотивов, паровозов, рельсовых путей, телег для перевозки тяжестей, грязных улиц с интернациональной публикой, специальных матросских кабачков и мелочных лавчонок. Йокогама с моря похожа скорее на какой-нибудь из наших морских курортов – Остенде или Нордернай. Нельзя себе также представить, что это один из самых значительных портов и торговых рынков большого материка; можно скорее подумать, что это местопребывание зажиточных европейцев, расположившихся здесь как на Ривьере, чтобы приятно провести время среди прекрасной природы. Тысячи богатых американцев и англичан, разъезжающих по белу свету в погоне за удовольствиями, мелькают тут в течение круглого года; сотни европейских переселенцев из Восточной Азии, преимущественно из Шанхая, Гонконга, из Бангкока и Сингапура, проводят лето со своими семействами в Японии, и Йокогама является центральным пунктом – сборным местом этого фешенебельного общества.

Но при всем том этот вполне европейский город царства микадо представляет собою что-то совершенно новое. Не далее как сорок лет тому назад Йокогама известна была только нескольким дипломатам, и то лишь в качестве жалкой рыбачьей деревушки, какою она была в то время, с какой-нибудь парою сотен жителей. Японское правительство назначило ее европейцам для устройства колонии. В то время еще никто, вероятно, и предвидеть не мог, что через четыре десятилетия эта рыбацкая деревушка превратится в большой город с 200 000 жителей, с всемирной гаванью почти в два миллиона тонн и с торговым оборотом в полтораста миллионов иен.

Храмовая роща в Асакусе

Йокогама расположена на совершенно ровном и плоском острове, возвышающемся только на несколько метров над уровнем моря. С востока этот остров омывается водами Токийского залива, а с остальных трех сторон он отрезан от берега искусственными водными путями каналами. Этот остров, длиною в два километра и шириною в один километр, делится на две части бульваром, застроенным красивыми европейскими зданиями, окаймленными палисадниками, садиками, садами и парками. Северная часть его занята японцами, а южная – европейцами.

Можно было бы подумать, что европейцы, прожившие здесь столько лет, переняли кое-что из симпатичной и поэтической культуры японцев, которая так нравится европейцам. И действительно, у всякого туриста, приезжающего в Японию впервые, является желание перенять и усвоить что-либо от японцев, так как он отлично сознает много преимуществ японской культуры перед умеренной, деловой и расчетливой культурой Европы. Но первыми переселенцами здесь были англичане. А Джон Буль везде остается верным самому себе, как на берегах Темзы, так и у антиподов. Его цивилизация приросла к нему так же прочно, как часть его собственного тела, и он всюду таскает ее за собою. Англичане начали дело, другие народы следовали за ними, и, таким образом, здесь образовался совершенно европейский город с прямыми, хорошо вымощенными и прекрасно освещаемыми улицами, застроенными каменными домами в европейском стиле, с магазинами, книжными торговлями, банками, аптеками, великолепными гостиницами, клубами, церквями, редакциями газет. Путешествуя по Йокогаме, можно было бы вообразить себя в Плимуте или в Пенцансе, если бы на улицах не мелькали японские слуги, рабочие и нищие.

Возле вышеупомянутого бульвара Ниппон-о-дори со зданиями почтамта и нескольких консульств начинается самая красивая улица Йокогамы – Бонд. Это совершенно прямая усаженная деревьями аллея, которая тянется на протяжении целого километра вдоль берега моря, как Английская набережная в Ницце, и застроена домами только со стороны города. Однако здесь, точно так же, как и на других улицах, находящихся за улицей Бонд, расположены гостиницы, клубы, консульства и деловые конторы. Но это Сити – деловая часть Йокогамы – бывает оживленно только днем. Большая часть европейцев живет в Блёффе, находящемся южнее острова Йокогамы на материке Ниппона. Очень круто над морем вздымается здесь плато вышиной в пятьдесят метров, откуда открывается со всех сторон чудный вид на широкий залив, на окружающие его живописные берега и на виднеющиеся вдали цепи гор Средней Японии с возвышающеюся над ними Фудзиямой. Кто захочет взобраться по крутой дороге, усеянной японскими достопримечательностями и магазинами, на Блёфф, тот уже спустя несколько минут очутится в прекрасном дачном месте – как бы миниатюрном Хомбурге – также европеизированном, как и деловая часть города у подножия Блёффа. Каждая из выстроенных в новейшем стиле вилл окружена садом, в котором богатая флора Японии, поддерживаемая искусными садовниками из туземцев, достигла высшей роскоши, особенно в обширном общественном парке Блёфф-Гарден, позади которого находится даже место скачек, как в Гудвуде или Эпсоме. Здесь же, на высоте, в чаще величественных камфарных деревьев и японских сосен, находятся германский и английский госпитали, кладбище и множество миссий. Как в торговой части внизу, так и вверху, в Блёффе, около трехсот домов, и все – с садами. Здесь живут йокогамские купцы с семействами в прекрасных домах, комфортабельно устроенных в европейском стиле, но с прислугой исключительно японской или китайской. Хотя в Йокогаме доходы европейцев далеко не так велики, как в Шанхае или Гонконге, но зато здесь жизнь дешевле. Китайцы – самые честные и верные слуги, японцы очень приветливы и притом прекрасные повара, так что в Йокогаме европейским дамам гораздо легче вести хозяйство, и холостяку можно тоже хорошо устроиться. В здешних домах любят повеселиться: устраиваются иногда парадные обеды, танцы, вечера, а о приготовлениях заботятся необыкновенно находчивые японские слуги. У них хорошие отношения с их коллегами в других домах; и если где-нибудь не хватает мяса или рыбы, то недостающее занимается у коллеги, и очень часто случается так, что гость, приглашенный к знакомому, видит там, к своему удивлению, свои собственные приборы, тарелки и блюда.

В Йокогаме, так же, как и в Кобе, очень своеобразная нумерация домов. Все главные улицы имеют свои названия, а отдельные торговые дома носят названии своих фирм; но дома здесь нумерованы не по порядку улиц, а в том порядке, как они строились, т. е. в хронологическом; таким образом, и в Сити и в Блёффе всего 300 номеров, причем в Блёффе, например, возле 99-го номера находится номер 251, а против 115‐го – 185‐й и 165‐й. Тут, по возможности, стараются придерживаться нумерации, так как здесь она имеет гораздо большее значение, чем в европейских городах. Объясняется это тем, что почти никто из здешних посыльных, носильщиков, почтальонов и проч. не умеет как следует прочесть европейские фамилии и имена (неверно выговаривают); поэтому-то в здешнем обиходе принято обозначать фирмы и проч. номерами. Здешние купцы печатают на своих бланках и визитных карточках свой номер и адрес для телеграмм, но – ни названия улицы, ни фамилии домовладельца. А, например, здешние «курума», или приказчики из японцев, называют европейцев попросту: «господин номер 3» или «госпожа 10‐й номер». Другого имени они не признают.

Насколько в Йокогаме дешевы всякого рода жизненные припасы, настолько же здесь дешевы и способы передвижения. Большинство европейцев имеют своих собственных «курума», стоящих им, вместе с содержанием и жалованьем кули, около десяти иен ежемесячно, т. е. двадцать пять германских марок (одиннадцать-двенадцать рублей). Частные экипажи, с кучером и лошадью, обходятся здесь всего лишь около ста марок в месяц; поэтому езда здесь в большом ходу. Вся живущая здесь небольшая группа европейцев и американцев всех наций ведет очень светский образ жизни: делами занимаются только в течение нескольких часов в день, и то больше в те дни, когда приходящие пароходы привозят и увозят почту.

Вечера проводятся у знакомых или в обоих клубах; по временам тут устраиваются концерты и театральные представления разными бродячими труппами, а если их нет, то ведь и в самой Йокогаме есть кружки любителей пения, оркестровой музыки, игры в крокет, верховой езды и гребной гонки, так же, как в любом европейском городе, хотя число всех здешних жителей едва достигает тысячи человек. Тут есть даже городской оркестр из японских музыкантов в мундирах; и в те вечера, когда этот оркестр играет во время обеда в саду «Гранд-отеля», в залах этой гостиницы царит такое оживление, как в самом фешенебельном ресторане [на] Пикадилли: дамы разодеты в бальные платья, а мужчины – сплошь в черном и в белых галстуках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду книга «Госпожа Хризантема» П. Лоти, впервые изданная в 1887 г. и основанная на дневниковых записях автора (настоящее имя Луи Мари-Жюльен Вио). До сих пор переиздается и пользуется популярностью. – Ред.

2

Сямисэн – японская гитара.

3

Мусмэ по-японски – «молодая девушка».

4

Кимоно – запахивающийся спереди халат, перетянутый у талии поясом.

5

Крупнейшие военные феодалы средневековой Японии. – Ред.

6

В настоящее время носит название Внутреннее Японское море. – Ред.

7

Имеется в виду Революция Мэйдзи. – Ред.