Маленков. Несостоявшийся вождь СССР

Впрочем, продолжим цитирование.

«Будучи уже на партийной работе (сначала в МК, а затем в ЦК), Маленков вместе с товарищами организовал кружок по изучению философии и теории марксизма. На занятиях кружка, рассказывал отец, нередко выступали крупные деятели партии, в том числе – Николай Иванович Бухарин… Однако между Бухариным и большинством Политбюро ЦК ВКП(б) возникали разногласия, кружковцы (а с ними отец) поддержали Сталина в его борьбе с «правым уклоном». И эта поддержка была замечена и высочайше одобрена.

Году в 30‐м каждый из участников кружка получил именное приветственное письмо от Сталина, который благодарил молодых партийцев за поддержку линии ЦК и желал им дальнейших успехов в освоении теории. Мы с отцом пытались отыскать этот документ в семейных архивах, но так его и не нашли. Но факт остается фактом: око «вождя всех народов» заметило молодого партработника Маленкова как раз на развороте борьбы с «бухаринцами».

Согласно Большой Советской Энциклопедии (1954), с 1925 по 1930 год Г.М. Маленков находился на ответственной работе в аппарате Центрального Комитета Коммунистической партии. Из Википедии: «В 1925 году Маленков перешёл на должность технического секретаря Оргбюро ЦК ВКП(б), а в 1927‐м стал техническим секретарём Политбюро».

По-видимому, институт он не окончил.

Казалось бы, бесстрастные факты свидетельствуют о скучной аппаратной карьере партийного канцеляриста. И непонятно, почему его заметили, повысили, а Сталин ещё и благодарственное письмо прислал, посоветовав овладевать теорией.

По моему мнению, это письмо «маленковцам» относилось к периоду борьбы с «левым уклоном», которая была ожесточённой. И датировано было письмо или 7, или 8 ноября 1927 года.

К этому времени «левая оппозиция» готовилась к решительной борьбе за власть под лозунгом «Назад к Ленину». Верным ленинцем называли Троцкого его сторонники. Среди них было немало старых большевиков и участников Гражданской войны, но основой буйной ударной силы было уготовано стать студентам Москвы и Ленинграда.

В книге «1920‐е: революция и бюрократия. Записки оппозиционера» (2001) об этом подробно рассказал участник этих событий под псевдонимом И. Павлов, учившийся в МГУ. Он писал: «Состоя завкультпросветом, я подбирал руководителей кружков партийного просвещения или из числа скрытых оппозиционеров и сочувствующих им лиц, или из числа неавторитетных, мало развитых крикунов-сталинцев».

Как видим, молодые троцкисты вели подпольную работу против существующей власти. Среди них, как следует из этих воспоминаний, было много евреев. Их называли «палестинскими казаками». У них была своя Еврейская Коммунистическая партия.

Знакомый студент Пётр Ломако (будущий министр промышленности цветных металлов СССР) доверительно сообщил хитрому оппозиционеру, что Сталин на заседании ЦК «в связи с той травлей и грязью, которую льют на него палестинские казаки, заявил об отставке, но ЦК не принял отставку и выразил ему полное доверие». А это Ломако сказал «уполномоченный ЦК и лично товарища Сталина» Маленков, который инструктирует секретарей вузовских партячеек. На одном из таких совещаний «Маленков мылил голову за слабую работу секретарю ячейки нашего университета. Вероятно, его снимут». (Этот секретарь – из «палестинских казаков» – тоже был скрытым троцкистом.)

В институт пришёл Маленков, которого «студенты старших курсов хорошо знали и звали «ворон», и только под его давлением удалось сместить секретаря парторганизации МГУ. Новый секретарь призвал бороться с оппозиционерами, которые образовали свою партию и на каждом партсобрании пропагандируют свои взгляды и прославляют Троцкого.

Интересный эпизод рассказал М. Павлов. Десятки студентов ждали своей очереди для получения стипендии. Один, взглянув в окно, громко сказал: «Васька, смотри, Сталин идёт».

«По Моховой, по нашей стороне и в нашем направлении, со стороны Тверской не торопясь шли Сталин и Карахан. Одетый в зелёную военную шинель и нахлобучив фуражку на глаза, Сталин шёл молча, глубоко засунув левую обезьянью руку в карман. Слева от него прекрасно одетый Карахан, сверкая белыми зубами, что-то оживлённо говорил. Следом за ними шагах в десяти шли одетые в цивильные тёмные демисезонные пальто два охранника… Когда Сталин и Карахан почти поравнялись с нами, кто-то из студентов громко крикнул:

– Позор душителю революции Джугашвили! Выполним завещание Ленина! Долой узурпатора!

Из другого окна тоже раздались громкие восклицания:

– Предатель дела Ленина, Тушинский вор!

Услышав первое восклицание, Карахан испуганно метнул взгляд в нашу сторону, а охранники поспешно приблизились к Сталину вплотную. Сталин что-то сказал идущему справа охраннику, и он стал отставать; его примеру последовал и второй охранник. Не ускоряя шаг, Сталин и его спутник перешло улицу Грановского и шли дальше по Моховой, а вслед им, высунувшись до предела из окна, молодой рыжий парень с лицом, налившимся кровью от напряжения, трубным голосом кричал: «Карьерист, огурец, чубук…».

Оппозиционеры не называли Троцкого Бронштейном, но Сталин для них – Джугашвили. Значит, не хотели считать его партийным лидером (вопреки мнению Ленина). Насчёт его левой руки сказано скверно. Она была повреждена, по-видимому, во время одной из «экспроприаций», которые обогащали не экспроприаторов, а партию большевиков.

Хамское поведение юных троцкистов можно объяснить тем, что они чувствовали свою силу и готовы были по первому зову выйти на борьбу с ненавистными сталинистами.

Георгий Маленков без колебаний поверил Сталину, признал его правду, проводил его политику. Надо помнить: в то время Сталин не был прославленным вождём, власть его была ограничена, никаких должностей, кроме высшей партийной, он не занимал, за власть не цеплялся. Многие видные большевики и государственные деятели были троцкистами. В такой ситуации беспринципный карьерист постарается вести себя так, чтобы в нужный момент при смене власти не оказаться в опале.

Маленков таким не был. А получил он с товарищами благодарственное письмо от Сталина, скорее всего, вскоре после 7 ноября 1927 года. В советской историографии день 10‐й годовщины Октябрьского переворота освещался скупо. Эта дата – важная веха в истории СССР и на жизненном пути Г.М. Маленкова. Но прежде чем к ней подойти, следует хотя бы в самых общих чертах оценить ситуацию, которая сложилась к этому времени в стране.

МНИМОЕ ЕДИНСТВО ПАРТИИ

После смерти Ленина в партийном руководстве ВКП(б) не было признанного лидера. Наиболее активным претендентом на роль вождя был Лев Давидович Троцкий (Бронштейн). По мнению диссидентов, Сталин ему завидовал как блестящему оратору, прекрасному публицисту, основателю Красной Армии, великому организатору и человеку европейского образования.

Странно: руководитель государства завидует человеку, изгнанному из страны, лишённому всех должностей, званий и наград! Пожалуй, всё было наоборот. Идейный противник большевиков писатель и публицист Марк Алданов (Ландау) в очерке «Сталин» (1927; в книге «Портреты», 1994) утверждал: «У Троцкого идей никогда не было и не будет. В 1905 году он свои откровения взял взаймы у Парвуса, в 1917‐м – у Ленина. Его нынешняя оппозиционная критика – общие места эмигрантской печати… Он клялся защищать Учредительное собрание за два месяца до того, как оно было разогнано. Он писал: «ликвидация государственного спаивания народа вошла в железный инвентарь завоеваний революции» – перед восстановлением в Советской России казенной продажи вина. Но в большом актерском искусстве, как в уме и хитрости, Троцкому, конечно, отказать нельзя. Великий артист – для невзыскательной публики, Иванов-Козельский русской революции».

Иное мнение высказал на исходе Гражданской войны нарком просвещения РСФСР А.В. Луначарский: «Не надо думать, однако, что второй великий вождь русской революции во всём уступает своему коллеге; есть стороны, в которых Троцкий бесспорно превосходит его: он более блестящ, он более ярок, он более подвижен…»

Странные комплименты: более блестящ, ярок, подвижен… Хорошие качества для актёра и демагога. Когда ранили Ленина, он выдал такие ораторские перлы: «Какое счастье, что всё, что мы говорим, и слышим, и читаем в резолюциях о Ленине, не имеет формы некролога…

О Ленине никто не мог сказать, что в его характере не хватает металла; сейчас у него не только в духе, но и в теле металл, и таким он будет ещё дороже рабочему классу России…

Каждый дурак может прострелить череп Ленина, но воссоздать этот череп – то трудная задача даже для самой природы».

В докладе на VΙΙ Всеукраинской партийной конференции 5 апреля 1923 года, говоря о болезни Ленина, он обронил свежую мысль: «Создать гения нельзя даже и по постановлению могущественнейшей и дисциплинированной партии…» (а кто-то уверен, что гениев производят по директивам усилиями могучей партии, а не доисторическим способом?).

Луначарский отметил: «У Троцкого был сухой и надменный тон»; «Троцкий – человек колючий, нетерпимый, повелительный». «Троцкому очень плохо удавалась организация не только партии, но хотя бы небольшой группы»; «даже немногие его личные друзья… превращались в его заклятых врагов». «Широкие вопросы миросозерцания он как-то обходит, и, стало быть, многое из того, что является для меня центральным, не находило в нём никогда никакого отклика. Темой наших разговоров была почти исключительно политика».

Перед нами предстает весьма ограниченная, самодовольная, самовлюбленная, вдохновенно болтливая личность.

Вряд ли можно удивляться, что 3 апреля 1922 года на пленуме ЦК партии по согласованию с Лениным, отсутствовавшем по болезни, избрали Генеральным секретарём ВКП(б) не Троцкого, а Сталина.

30 декабря 1922 года в Москве состоялся I Всесоюзный съезд Советов. Председательствовал М.И. Калинин, почётным председателем был избран В.И. Ленин, отсутствовавший по болезни. Два основных доклада сделал И.В. Сталин: «Рассмотрение Декларации об образовании СССР» и «Рассмотрение Договора об образовании СССР».

Третьим по популярности лидером партии был Г.Е. Зиновьев (Радомысльский), занявший ведущий пост в Коминтерне. Честолюбия и властолюбия у него, как и у Троцкого, было с избытком. Его сторонники быстрыми темпами создавали культ Зиновьева. В Петрограде-Ленинграде десятки предприятий и учреждений называли его именем. Волны Балтики бороздил эскадренный миноносец «Зиновьев». В 1923 году началось издание 22‐томного собрания сочинений Григория Евсеевича. В 1924 году его родной город Елисаветполь на Украине переименовали в Зиновьевск.

Вот что написал о нем итальянский историк Джузеппе Боффа: «Редко встречаются деятели, мнение современников о которых и их оценка историками были бы столь единодушно отрицательными, чтобы не сказать беспощадно жестокими. Зиновьева мучило стремление во что бы то ни стало быть политическим вождём – он так и не стал им… В Коминтерне он разводил склоки и поощрял фракционные махинации. Его деятельность в партии обернулась вереницей провалов».

Тем не менее в Политбюро, а особенно в Ленинградской партийной организации его позиции были крепки. Сталин поначалу заручился поддержкой его и Л.Б. Каменева (Розенфельда) против Троцкого.

На состоявшемся летом 1924 года ХШ съезде РКП(б) Лев Давидович потерпел сокрушительное поражение. Но вскоре Зиновьев и Каменев обнаружили, что их оттеснили от реальной власти. Образовался негласный триумвират: Сталин – Рыков – Бухарин.

И.В. Сталин, Рыков, Г.Е. Зиновьев и Н.И. Бухарин. 1924 г.

Осенью 1924 года Троцкий издал брошюру «1917» со статьей «Уроки Октября». Он считал, что Зиновьев и Каменев имеют гораздо больший политический вес, чем Сталин. По ним он и нанес в своих «Уроках Октября» основной удар.

Молодые партийцы, и особенно комсомольцы (комсомол в Политбюро курировал Зиновьев), вдруг узнали о тяжелейших политических проступках Зиновьева и Каменева в 1917 году. Это стало большим потрясением.

Находившийся в тюремном заключении правоэсеровский лидер А. Гоц сочинил эпиграмму:

Опасные делишкиПисать в России книжки.Ты, Лёва, тиснул зря«Уроки Октября»!

Возмущённые члены Политбюро обрушились на Троцкого. Дискредитировав Зиновьева и Каменева, он резко потерял и свой политический вес. Вырос авторитет ненавистного ему Сталина.

В январе 1925 года Троцкого сместили со всех военных постов. Вместо него во главе Красной Армии встал М.В. Фрунзе. В партийном руководстве сохранялись серьезные противоречия.

В том же году вышла книга И. Сталина «Об основах ленинизма» по лекциям, которые он прочитал в Свердловском коммунистическом университете, в Москве, вскоре после смерти Ленина. Так он вольно или невольно выступил как продолжатель его дела и, можно сказать, духовный его наследник.

Такая заявка не могла понравиться другим партийным лидерам, которые сами могли претендовать на такую роль.

«Борьба, широко развернувшаяся в 1925 г., – по словам итальянского историка Дж. Боффа, – достигла высшей точки в период с 18 по 31 декабря, на XIV съезде коммунистической партии, которая с этого времени стала называться Всесоюзной, а не Российской… Это был первый случай, когда разнородная группа большевистских деятелей, так называемая «новая оппозиция» под двойным руководством Зиновьева – Каменева, объединилась, чтобы сообща противостоять распространению сталинских методов и концепций. Но сделали они это крайне сумбурно, несогласованно и неэффективно.

Борьба началась тогда вокруг лозунга о «социализме в одной стране». Зиновьев напомнил, что под социализмом… подразумевается «упразднение классов», а следовательно, и «ликвидация диктатуры пролетариата», то есть отмирание государства – все те идеи, которые у Сталина как бы сходили на нет… Огонь своей критики оппозиция сосредоточила… в первую очередь на Бухарине и его лозунге «Обогащайтесь!», а не на Сталине».

В своём докладе Зиновьев критиковал Сталина. «Новую оппозицию» поддерживали ленинградская партийная организация, Крупская. Однако Сталин успешно отражал все атаки, с оговорками поддержал Бухарина и напомнил, что ещё недавно был против исключения Троцкого из партии, как того хотели Зиновьев и Каменев.

Победила твёрдая, последовательная «центристская» политика Сталина, тем более что надежды на мировую революцию не оправдались. В результате Каменева понизили до кандидата в члены Политбюро, в которое вошли сторонники Сталина – Молотов, Калинин, Ворошилов.

Для СССР при однопартийной системе и единой идеологии, с обилием врагов вне и внутри страны важнейшее значение имело единство партии. Требовалось не просто удержать власть, а руководить страной и преображать её в процессе строительства социализма, вплоть до избавления от государственной структуры при переходе к коммунизму. Вот для чего нужна была власть для подлинных коммунистов, в частности, для Сталина.

Необходимость иметь сплочённую руководящую партию утверждал В.И. Ленин, настоявший принять на Х съезде РКП(б) в марте 1921 года резолюцию «О единстве партии». Признаками фракционной деятельности считались образование собственных руководящих структур, составление собственных программных документов. За эту резолюцию голосовал, в частности, Лев Троцкий.

Диктатура партии? Да. Но если её поддерживает подавляющее большинство населения (тогда это были трудящиеся, а не служащие), то партия получается народной.

Ну, а как же быть с меньшинством? Неужели надо обязательно его подавлять, лишать возможности выступить со своими программами?

В смятении умов, на мой взгляд, важную роль сыграла подмена понятия Октябрьский переворот на звучное – Октябрьская социалистическая революция. Ни о каком социализме сначала и речи быть не могло. Были метания от «военного коммунизма» до НЭПа, – частичного возврата к капитализму. Страна не раз была на грани развала, шла борьба и внутри правящей партии, и с её господством.

Острые революционные схватки продолжались, по меньшей мере, до 1934 года. Завершением этого периода можно считать принятие так называемой «Сталинской конституции» в 1936 году. Революция длились десятилетие (во Франции революционный период продолжался значительно дольше).

В условиях нестабильности (война, революция, кризис) требуются консолидация сил, единое руководство, а то и единоначалие. Поэтому выбор лидера для ВКП(б) был чрезвычайно важной задачей: требовалась сильная личность с наиболее подходящей для текущей ситуации программой.

Надежды на мировую революцию не оправдывались. Сталин трезво оценивал обстановку. В письме Зиновьеву в августе 1923 года он высказал свои сомнения: «Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадёт, а коммунисты её подхватят, они провалятся с треском». И приводил убедительные доводы. Так и вышло.

Лозунг Троцкого «Даёшь мировую революцию!» имел немало сторонников среди высших командиров РККА. Одним из них был Михаил Тухачевский – молодой выдвиженец Троцкого. Он выразился художественно: «Мы встряхнём Россию, как грязный ковёр, а затем мы встряхнём весь мир!»

28 марта 1927 года, находясь на посту начальника штаба РККА, он писал военному атташе СССР в Германии Лунёву о необходимости формировать красные вооружённые силы в треугольнике Киль – Бреслау – Штольп. По этому плану им следовало соединиться с наступающими войсками РККА в Польше. «При известных условиях, возможно, будет даже необходимо открытое наступление красных немецких формирований на польскую границу со стороны коридора с целью вызвать общие политические осложнения в Западной Европе».

Столь грандиозные планы он предполагал осуществить в союзе с Германией, Италией, Венгрией. Он рассуждал как политик, причём недальновидный, упоённый собственными планами. Возможно, ему хотелось отомстить полякам за сокрушительное поражение его армии в августе 1920 года из-за своего бездарного руководства.

Даже поражения не мешали Тухачевскому получать повышения по службе. Его немецкий знакомый, генерал-майор К. Шпальке по этой причине предполагал в нём «чрезвычайную способность подстраиваться, позволившую ему обойти стороной все неисчислимые рифы в водовороте революции».

К чести Георгия Маленкова, он не подстраивался к изменчивой ситуации. Он с самого начала был убеждённым сталинцем. Конечно, невелика доблесть – поддерживать генеральную линию генерального секретаря партии. Но, как мы позже убедимся, иногда это было небезопасно.

Между прочим, в 1923–1925 годах Н.С. Хрущёв был троцкистом. Как показала дальнейшая его деятельность, троцкизм он так и не изжил.

Чем привлекал к себе соратников Сталин? Прежде всего тем, что его программа строительства социализма в одной стране была наиболее реалистичной. Поэтому не он рвался к власти, а его призвали во власть.

Недруги СССР до сих пор извращают эту проблему. Придумали комплекс психических аномалий Сталина – человека с крепкими нервами, смелого, лишённого честолюбия, широко образованного, честного (насколько это возможно для политика), не догматика. Если у него была мания, то это – идея построения социалистического, а затем и коммунистического общества.

Утверждаю это по материалам его биографии, отзывам о нём умных и честных людей. Клеветников, завистников и пройдох, конечно, больше. Но подобные проблемы большинством голосов не решаются. (В моей книге «Сталин: магия вождя» есть глава «Сталин как религиозная личность».) Поэтому был культ личности Сталина, а не его должности.

Сошлюсь на Герберта Уэллса, встретившегося с ним 23 июля 1934 года: «Я сознаюсь, что подходил к Сталину с некоторым подозрением и предубеждением. В моём сознании был создан образ очень осторожного, сосредоточенного в себе фанатика, деспота, завистливого, подозрительного монополизатора власти. Я ожидал встретить безжалостного, жестокого доктринёра и самодовольного грузина-горца…

Все смутные слухи, все подозрения для меня перестали существовать навсегда, после того как я поговорил с ним несколько минут. Я никогда не встречал человека более искреннего, порядочного и честного; в нём нет ничего тёмного и зловещего, и именно этими его качествами следует объяснить его огромную власть в России» («Опыт автобиографии». Нью-Йорк, 1934).

Всё зависит от того, кто даёт характеристику. Иные хулители Сталина договорились до того, будто он был уродливым карликом. Хотя был он по тем временам выше среднего роста (в полиции измеряли) и лицом красив, не в пример некоторым из этих низкорослых «разоблачителей».

В 1920‐е годы можно было без особого труда снять Сталина с его поста. Он сам этого просил не раз! И это были не поза и не хитрость: нельзя было заранее знать, что просьбу эту не удовлетворят.

23 октября 1927 года на заседании объединённого пленума ЦК и ЦИК ВКП(б) Сталин говорил: «Прежде всего о личном моменте. Вы слышали здесь, как старательно ругают оппозиционеры Сталина, не жалея сил. Это меня не удивляет, товарищи. Тот факт, что главные нападки направлены против Сталина, этот факт объясняется тем, что Сталин знает, лучше, может быть, чем некоторые наши товарищи, все плутни оппозиции, надуть его, пожалуй, не так-то легко, и вот они направляют удар прежде всего против Сталина. Что ж, пусть ругаются на здоровье.

Да что Сталин, Сталин человек маленький. Возьмите Ленина. Кому не известно, что оппозиция во главе с Троцким, во время Августовского блока, вела ещё более хулиганскую травлю против Ленина. Послушайте, например, Троцкого: "Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении"» (Письмо Троцкого Чхеидзе; апрель 1913 года).

Завершил Сталин выступление так: «Я на первом же заседании пленума ЦК после ХIII съезда просил пленум ЦК освободить меня от обязанностей Генерального секретаря. Съезд сам обсуждал этот вопрос. Каждая делегация обсуждала этот вопрос, и все делегации единогласно, в том числе и Троцкий, Каменев, Зиновьев, обязали Сталина остаться на своём посту.

Что же я мог сделать? Сбежать с поста?.. Человек я, как уже раньше об этом говорил, подневольный, и когда партия обязывает, я должен подчиниться».

Партийцы, конечно, помнили, как двумя годами раньше Зиновьев и Каменев требовали немедленного исключения Троцкого из Политбюро, упрекая Сталина за примиренческую позицию по отношению к Троцкому.

В декабре 1925 года на ХIV съезде партии Каменев предложил убрать Сталина с его поста, высказывая мнение ленинградской делегации, которую Зиновьев подбирал по принципу личной преданности ему.

Аплодисменты оппозиции потонули в гуле возмущённых голосов подавляющего числа депутатов. Они стоя выкрикивали: «Сталин!»

Но таким было мнение большинства в руководстве государства и партии. Среди среднего руководящего звена и «низов» ситуация была менее определённой. В стране были трудности с продовольствием. Обострилась международная обстановка на востоке (в Китае). 27 мая 1927 года правительство Великобритании (консерваторы) разорвали дипломатические и торговые отношения с СССР. На Западе ужесточилась антисоветская пропаганда.

О нависшей угрозе нового крестового похода на СССР твердили центральные московские газеты. Население запасалось продуктами, предполагая очередные беды. Это усиливало экономическую нестабильность.

На Западе полагали, что СССР находится в кризисе, в ВКП(б) усиливаются разброд и шатание, народ разуверился в большевиках (что было отчасти верно). Казалось, наступил наиболее благоприятный момент для свержения набиравшего авторитет Сталина. Во всяком случае так думали Троцкий, Зиновьев и их соратники, которых немало было в верхах карательных органов и армии.

Несмотря на официально провозглашённое единство партии, в её руководстве ничего подобного не было. Л.Д. Троцкий, Г.Е. Зиновьев, Н.И. Бухарин, Л.Б. Каменев имели, кроме своих амбиций, свои соображения об организации общества, строительстве социализма, мировой революции, внутренней и внешней политике. И.В. Сталин, пусть и в должности генерального секретаря партии, не был для них авторитетом.

Главным «конкурентом» Сталина, особенно среди революционно настроенной молодёжи, был пламенный оратор, глашатай мировой революции Троцкий, весьма прославленный в стране. Города Чапаевск и Гатчину переименовали в Троцк, проспект Нахимова в Севастополе – в улицу Троцкого. Не были забыты и другие вожди. Елизаветград стал Зиновьевском, Царицын – Сталинградом.

Казалось бы, так просто: три лидера одной партии могут договориться ради общего дела строительства социализма. Возможно, главной помехой были идейные соображения. На мой взгляд, не менее существенно сказались личные качества каждого из них. Наибольшее доверие вызывал Сталин. Он не желал использовать русский народ как хворост для разжигания мировой революции. Он предлагал наладить достойную жизнь своего народа в своей стране. Быть может, это было главное противоречие с Троцким.

Почему некоторые лидеры так цепко держались за идею мировой революции? Неужели они так страстно беспокоились о трудящихся всего мира? Или они рассчитывали на поддержку угнетённых народов колониальных и зависимых стран? В это трудно поверить.