Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4

– А тебе?

– Что мне?

– Тебе сколько лет? – коварно спросила я.

Маша, не ожидая подвоха, простодушно ответила:

– А мне сорок три. Но я моложе выгляжу, ты же сама видишь.

Да, выглядела Маша неплохо. На забугорных сытных харчах, правда, она отъелась, но жизнь в комфорте давали ей явную фору перед измотанными вечными бытовыми проблемами ровесницами из некогда союзных республик.

– Хм… ему, значит, сорок пять, он в самом расцвете сил, он красивый, он спортсмен, – начала простодушно перечислять я, – а тебе уже сорок три. А Анжелике – шестнадцать. А ещё через год-два она будет совершеннолетней… И ведь правда же, она очень красивая девочка? А через год совсем расцветёт и станет ещё красивее…

Я улыбнулась.

Искушенный человек уровня агента ноль-ноль-семь явно бы заподозрил уловку, но Маша ведь была просто Машей, которая всю жизнь прожила в Нефтеюганске, охмуряя вахтовиков, и даже среднего специального образования не имела. Поэтому Маша ловушку уровня ноль-ноль-семь не заметила.

Но зато Маша прошла суровую школу жизни среди женатых сибирских вахтовиков и посыл уловила сразу. Ощутила так сказать интуитивно. И крепко задумалась. Так, что даже не сразу ответила на какой-то вопрос Анжелики.

Нет, я не была свиньёй. Наоборот, я бы с радостью отдала Анжелику родной матери, да ещё которая живёт в сытой Америке, если бы я была в этой матери хоть на йоту уверена.

Но эту Машу я видела впервые, а впечатление, которое уже сложилось о ней заочно, сейчас лишь укрепилось. И я банально боялась, что девчонка в чужой стране да с такой вот горе-матерью может запросто попасть в такой переплёт, что не выберется оттуда никогда. И помочь ей мы уже не сможем никак.

Нет уж. Пусть сначала выучится, повзрослеет. Наберётся ума. А мать от неё никуда не денется. Захочет – пусть переезжает хоть в Америку, хоть в Гондурас. Но только тогда, когда уже сможет за себя постоять. Года через четыре. А то и больше.

А вслух я сказала категорическим тоном:

– Так что идея забрать Анжелику в Америку очень хорошая! И правильная! Я одобряю. И, кстати, подумайте, чтобы ей туда-сюда не летать на такое расстояние, то оформляйте документы прямо сейчас. Я всё подпишу. У нас ещё примерно неделя осталась. Если постараться – успеть должны. Если что, с нами юрист приехал, Пётр Кузьмич Пивоваров. Хотя здесь, наверное, нужны свои юристы… Но пока вы будете юристов искать, он хоть сориентирует…

Анжелика захлопала от радости в ладоши, а Маша как-то уж слишком рассеянно и отстранённо кивнула.

Она явно особого восторга больше не испытывала.

Поэтому я подкинула дровишек:

– Так что всем лучше будет, да и дешевле, если Анжелика сразу здесь останется. А одежду и остальные документы ей Ричард привезёт.

– Ричард? – захлопала густо накрашенными ресницами Маша.

– Ну да, Ричард, – кивнула я, – это брат её…

– Я знаю, – икнула Маша и торопливо отпила кока-колы из стакана.

И куда в неё столько лезет?

– Но лучше, если вы одежду Анжелике здесь всю купите, – продолжила рисовать картины прекрасного будущего я, – потому что Ричарду придётся свою же одежду ещё везти, Изабеллу и её вещи тоже…

– Какую Изабеллу? – Маша поперхнулась кока-колой и залила свою куртку.

– Ну, дочь твою, Изабеллу, – неумолимо продолжала нагнетать я. – А у неё одни костыли сколько места займут. Ему же тяжело всё это увезти будет. Поэтому он, скорей всего, возьмёт только самое необходимое! По-минимуму.

Маша побледнела и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на лёд.

Мне на секунду стало её аж жалко: жила себе так хорошо, не тужила, как говорится, а тут бац – трое детей на голову, среди которых одна – вообще инвалид. Тут хочешь не хочешь, а воздуха не хватит от потрясения.

– Я это… – она заюлила взглядом, – проконсультируюсь с юристами. Ваш юрист наших законов не знает. Так что я сама всё устрою!

Она схватила десерт и принялась торопливо его жрать, выковыривая оттуда клубнику.

«Видимо, стресс заедает», – решила я.

И продолжила ковать железо пока горячо:

– Ты, когда будешь место для Изабеллы готовить, то выдели комнату ей на первом этаже. Она на второй не заберётся. И ей нужна специальная кровать с очень жёстким лежаком. Или матрас ортопедический…

Маша кивала с таким видом, словно ей хотелось послать меня на три весёлых буквы, но присутствие дочери её сдерживало.

И тут в кафе завыли сирены.

– Извините, у нас эвакуация! Через двадцать минут все должны покинуть помещение! – торопливо сказала официантка. – Извините за неудобство, но в городе прорвало водоканал и канализацию. Власти сообщили об угрозе наводнения. С вас двадцать два доллара и семьдесят пять центов.

– У меня же машина со стороны дамбы припаркована! – воскликнула Маша и принялась торопливо складывать недоеденные сэндвичи в свою сумку. – Всё, девочки, давайте, до встречи! Я доберусь и позвоню! Целую!

Она торопливо клюнула Анжелику в щеку и выскочила из кафе.

За еду она не заплатила.

– Что делать? – тихо спросила Анжелика.

Вид у неё был пришибленный. Такое впечатление, что она вот-вот расплачется.

Тем временем в кафе началась паника.

Посетители начали выскакивать из помещения, поднялась суета, шум.

Я схватила Анжелику за руку и, пока здесь неразбериха, вытащила её на улицу.

Надеюсь, наше бегство никто не увидел.

Да, это было некрасиво. Но платить за нахалку из сэкономленных на своём питании денег я не собиралась.

А на улице царил хаос. Словно в фильме про зомби-апокалипсис, люди носились туда-сюда, машины сбились в кучу и вразнобой гудели. Водители что-то кричали, переругивались. Образовалась огромная километровая пробка.

– Нам туда! – сориентировалась я и потянула за собой Анжелику.

Это кафе было не так далеко от автобусной остановки. Маша сказала, что ей пришлось ехать по дамбе. Значит, волна фекалий идёт с противоположной стороны. Поэтому нужно бежать сюда.

Мы выскочили к остановке, лавируя между вставшими намертво автомобилями. Автобуса даже в помине не было. Да и как бы он смог сюда добраться в такой толчее?!

Кстати, несмотря на отсутствие автобуса, остановка была забита людьми.

Интересно, на что они надеются?

– Давай сейчас пешком, – задыхаясь, просипела я, – пробежим ещё одну или две остановки. А там, дальше, автобусы ещё должны ходить. Авось выедем из города...

И мы побежали. Изо всех сил.

Я бежала и материлась про себя.

Во-первых, на Машу. Вот хитрожопая мамашка какая! Анжелику она, значит, решила забрать. Естественно, деваха здоровая, уже работать может. А жить будет у них и зарплату отдавать мамашке. А вот остальных мелких детей ей не надо. Особенно дочь-инвалида.

Кстати, она даже не спросила ничего про Изабеллу. Неужели настолько ей плевать?

Даже о Ричарде она хотя бы из вежливости полюбопытствовала, а Изабелла её совсем, получается, не интересует.

Ну и вот как так бывает?

Мы резко свернули в сторону, чуть не проворонив нужный поворот, и побежали дальше.

– Я больше не могу! – чуть не плача, крикнула Анжелика. – Я устала! Давай хоть минутку передохнём!

– Я старая и то бегу! – хватая ртом воздух, выдохнула я. – Если не хочешь утонуть в дерьме – беги! В автобусе потом отдохнёшь.

Анжелика шумно шмыгнула носом и побежала.

Мы свернули ещё раз. Очередная забитая людьми остановка. И даже следа автобуса нет.

– Бежим дальше! – велела я.

И мы опять бежали.

Я не знаю, сколько продолжался наш забег. Думаю, мы побили все марафонские рекорды.

Наконец, мы выскочили у какой-то остановки, где был социальный транспорт и люди с белыми и красными повязками на рукавах.

– Анжелика, объясни им, что нам нужно выехать из города! – хрипло велела я, пытаясь рукавом вытереть заливающий глаза едкий пот. – А то я сто лет переводить буду. Ты адрес пансионата знаешь?

– Знаю, – кивнула та, бросилась к ближайшему коренастому негру с повязкой и затараторила на английском.

А я обессиленно прислонилась к ближайшему дереву. Руки и ноги дрожали, сердце ходило ходуном, перед глазами плыли круги.

– Мадам, вам плохо? – по-английски спросила девушка в белой накидке с эмблемой красного креста, требовательно заглядывая мне в глаза.

– Угу, – прохрипела я, – дайте воды!

– What? – не поняла та.

– Water! Drink!

– Оne minute, madam, – улыбнулась девушка, сбегала к фургону и принесла мне бутылку воды.

О! Какое же это блаженство – испить глоток воды после километрового забега.

Я так не бегала никогда, ни в той, ни в этой жизни, мамой клянусь.

Теперь Америку я ещё больше не забуду.

И, кстати, вопросов у меня к Комиссарову и Кущу значительно прибавилось. Ну ведь какие гады! Могли же меня предупредить, что город говном зальется. Я бы хоть не попёрлась в это кафе. Сидели бы дома, в целости и сохранности.

Буквально через десять минут небольшой микроавтобус был укомплектован такими же спасшимися бедолагами, как и мы с Анжеликой, и мы выехали по направлению в пригород.

– Они сказали, что нас вывезут в соседний район. А уже оттуда мы сможем добраться в наш пансионат, – деловито объяснила Анжелика, которая экспроприировала мою бутылку с водой и сейчас допивала остатки.

– А они не сказали, на чём мы доедем? – забеспокоилась я. – Если на такси, то у нас денег столько нет.

– Я уверена, что там будут автобусы, – беспечно отмахнулась Анжелика и задумчиво спросила: – Мама Люба, как ты думаешь, это дерьмо, она до нашего пансионата не дойдёт же?

– Думаю, что во всём Нью-Йорке столько дерьма не найдётся, чтобы залить всю Америку, – дипломатично ответила я и посмотрела в окно.

Некоторое время мы ехали молча.

Анжелика демонстративно сопела, явно хотела обсудить всё со мной, но я не обращала внимания.

Пусть отрефлексирует эту ситуацию.

А сама смотрела в окно и думала. Да, мы сделали это! Мы залили дерьмом почти весь Нью-Йорк. Чувствовала ли я раскаяние? Не знаю. Если смотреть на нанесённый вред архитектуре, то, возможно, и да. Но если брать в целом и сравнить с тем, что через пару десятков лет Америка зальёт, причём не дерьмом, а кровью, Косово, Донбасс, Курск – то нет. Наоборот, я ощущала удовлетворение и радостное злорадство.

Но Комиссарова и Куща я убью, как вернусь!

Когда мы, наконец, с двумя пересадками и одним большим скандалом добрались-таки до пансионата, я отправила Анжелику отдыхать, а сама буквально ворвалась в комнату Куща.

Все трое красавцев сидели в номере и что-то обсуждали.

– Я сейчас кого-то убью! – сурово заявила им я. – Разве нельзя было предупредить? Мы в городе чуть в дерьме не утонули! Там капец сейчас что творится!

– И это только начало, Люба, – тихо сказал Пивоваров и тяжко вздохнул.

Глава 12

– Как вам это удалось? – удивилась я.

Признаюсь честно, я, конечно, надеялась, что нам удастся совершить пару диверсий. Возможно, даже среди них будет одна-две большие. Но, честно скажу, такого масштабного барабума даже я не ожидала.

– Это всё Гольдман, – скромно сказал Кущ. – Если бы не его схемы…

– Это его племянница постаралась, – добавил Комиссаров. Он весь аж лучился от удовольствия, – а мы просто воспользовались моментом.

– Ути-пути, скромняшки какие, – довольно хохотнул Пивоваров, – а сами-то так, просто в сторонке постояли, стенку колупали.

– Но согласитесь, Пётр Кузьмич, без его помощи у нас бы так не вышло, – не согласился Кущ, – Да, кое-какие манёвры мы бы, конечно, сделали. Но это всё было бы не столь серьёзным!

– И спасибо Ирине Александровне, что его привела, – вспомнил Пивоваров, – а мы про неё плохо думали. Надо бы извиниться и принять в нашу компанию.

– А можно конкретнее о манёврах? – мне было любопытно.

– В общем, удалось жахнуть все четырнадцать станций, – пояснил довольный Кущ.

– В смысле жахнуть? – побледнела я.

– Да там ничего страшного, – махнул рукой Комиссаров, – мы просто штыри в нужных точках вбили и всё посыпалось. Они же, буржуи, слишком уж на технологии свои надеются. А мы по старинке… взяли арматуру, присобачили в нужных местах, чуток покоцали, и вот результат…

Он хохотнул и, потирая ладони, сказал:

– Это дело теперь и обмыть можно!

– У нас же сухой закон, – вздохнул Кущ, – Арсений узнает – проблем потом не оберёшься.

– Да, Ефим, – поддержал его Пивоваров, – давай уже, как вернёмся, тогда и отметим, с размахом. Можно у меня на даче. Там лес, речка, рыбалка… Я такие шашлыки делать умею, пальчики оближешь, меня ещё дед научил. Берёшь, значит, мясо и замачиваешь его…

Но в чём правильно замачивать мясо по родовому рецепту Пивоваровых, мы так и не узнали – неожиданно дверь распахнулась и комнату заполнили люди.

– Что случилось? – изумлённо выдавила я.

– Вот! – закричала Аврора Илларионовна, тыкая в Куща пальцем и живенько обернулась к двум мрачным полицейским, – Это они! Я вам точно говорю, это они! Вяжите их!

Полицейские переглянулись и один из них спросил:

– What?

– Где эта переводчица? – заверещала Аврора Илларионовна. – Они же ни черта по-нашему не понимают!

– Сейчас позовут, – в комнату деловито вошел Ляхов, её зять.

– Так, что здесь происходит, товарищи?! – мгновенно взял ситуацию в свои руки Пивоваров, видя, что творится что-то непонятное, – вам кто позволил врываться в личный номер. А?

– Это же полицейские! – взвизгнула Аврора Илларионовна и посмотрела на нас с триумфальным видом.

– Я вижу, что полицейские, – жестко ответил юрист, – с ними мы сами разберёмся. Я спрашиваю, кто вам позволил врываться сюда, Аврора Илларионовна?

– Но я… – с апломбом начала она, но Пивоваров перебил:

– Извольте покинуть комнату. И зятя своего прихватите!

– Вы тоже не проживаете здесь, Пивоваров! – рявкнул Ляхов. – Что вы распоряжаетесь, как у себя дома?!

– Зато здесь проживаю я, – подскочил Кущ, – и я, как хозяин комнаты, говорю вам – уходите!

– Мы пришли с ними! – вызверилась Аврора Илларионовна и указала пальцем на полицейских.

Ссора набирала обороты, и тут появилась Валентина Викторовна, наша переводчица, а с нею – Арсений Борисович. Оба были изрядно напуганы.

– Что у вас опять здесь происходит? – с порога набросился старейшина на Куща.

– Эта женщина вломилась к нам в номер и привела зачем-то полицейских, – указал Пивоваров на старуху, – у неё и спрашивайте.

– You are under arrest on suspicion of terrorism! – заявил первый полицейский и вытащил наручники.

– Что?! Что он сказал?! – забеспокоился старейшина, вертя головой туда-сюда.

– Он говорит, что арестовывает Фёдора Степановича по подозрению в теракте, – пролепетала Валентина Викторовна и очумело посмотрела сперва на Благообразного, потом – на меня. – Господи, какой бред!

– С ума сойти! – схватился за голову Арсений Борисович. – И что теперь будет?

– А что будет? – жестко сказал Пивоваров. – Ничего не будет! Вину ещё доказать надо. Алиби проверить, доказательства найти и всё такое.

Тем временем полицейские ловко надели наручники на Куща и Комиссарова.

– Ребята! – строго сказал им Пивоваров, припечатывая каждое слово. – В участке молчите. Требуйте переводчика, русскоязычного адвоката и обязательно представителя нашего российского консульства. И не вздумайте ничего без них говорить. И главное – ничего не бойтесь. А я сейчас начну решать ваши вопросы с нашей стороны…

– Они оба виноваты! – обличительно заверещала Аврора Илларионовна. – Я точно могу доказать, что это они залили дерьмом весь город! Я всё знаю! Вы здесь хорошо поищите! У них тут полно вещественных доказательств можно найти!

Полицейские что-то тихо перемолвились, наша переводчица им переводила.

– Валентина, переведи им, – строго велел Пивоваров, хмуря лоб, – спроси, у них ордер на обыск есть? Если нет, то пускай сначала привезут и покажут. Без ордера мы не позволим. Это – частная собственность.

Та перевела и полицейские опять взволнованно зашушукались.

– Не пытайтесь оттянуть наказание! – злорадно окрысилась Аврора Илларионовна. – Они стопроцентно виноваты!

– Как? – нахмурился Пивоваров. – И зачем вы возводите такую клевету, Аврора Илларионовна? Да ещё в чужой стране. Вы поймите, от этого ни нам, ни вам хорошо уже не будет! В любом случае – виноваты ли они, или же произошло досадное недоразумение, нормально уже никому не будет. Особенно, если они действительно окажутся виноваты. Вы отдаёте себе отчёт, что это – международный скандал, вплоть до разрыва дипломатических отношений между странами. И вы, возможно, добьётесь, чтобы их закрыли здесь, в тюрьме. Но рано или поздно вам и вашей семье придётся возвращаться домой и давать объяснения соответствующим структурам. Это очень серьёзно. Это не в бирюльки играть, Аврора Илларионовна. Так что зря вы всё это затеяли…

И тут Аврора Илларионовна осознала, что натворила. Она пошла красными пятнами и схватилась за сердце.

Её высокопоставленный зять побледнел. Губы его превратились в тонкие ниточки. Глаза зло сузились.

А я не удержалась и добавила, не обращаясь ни к кому и старательно маскируя ехидство:

– Вот что бывает, когда решил выгулять своих родственничков по заграницам за казённый счёт.

На меня все посмотрели, Аврора Илларионовна что-то невразумительно прошипела, правда так тихо, что никто не разобрал ни слова.

Когда ребят увели, а Благообразный с Валентиной Викторовной ушли сопровождать их в участок, а Ляховы, как собачонки, побежали вслед за ними, лишь бы не оставаться наедине с нами, мы с Пивоваровым остались в номере Куща одни.

– Мать его итить! – от души выругался Пивоваров. – Ну как так вышло?! Как эта дура старая всё это додумалась затеять! Вот ведь дрянь какая! Её явно кто-то надоумил, не иначе!

– Да уж, – вздохнула я и с надеждой посмотрела на юриста. – И что же теперь делать, Пётр Кузьмич?

– Стоять на своём, – отрезал Пивоваров. – А ещё надо выяснить, что именно она им наболтала.

– Это я выясню, – твёрдо пообещала я. – Сегодня же.

– Как?

– Валентина Викторовна всё ещё надеется стать моей свекровью, – с нервным смешком пояснила я, – только между нами это, ладно?

Пивоваров глянул на меня с непонятным интересом и кивнул. Выражение лица его при этом было совершенно нечитаемым.

Хотя мне уже до всего этого не было дела – лишь бы ребят оттуда вытащить. И поскорее бы.

– Воспользуюсь ситуацией и выясню у неё всё по-родственному, так сказать, – я не удержалась и опять зло хихикнула.

Пока я ждала возвращения Валентины Викторовны из полицейского участка, чтобы расспросить, решила привести в порядок свои записи в блокноте. Раскрыла, начала перечитывать первые странички и задумалась. Какая-то прямо чехарда событий. И на каждый успех, такое впечатление, что два-три провала. Словно кто-то постоянно вмешивается и мешает…

Из задумчивости меня вывело тихое покашливание.

Анжелика.

Я обернулась и молча посмотрела на неё. События сегодняшнего дня сильно выбили меня из колеи, но я всё равно понимала, что она от меня не отцепится и нам так или иначе всё равно предстоит серьёзный разговор. Так что лучше поставить все точки над «i» и не тянуть с этим.

– Говори уже, – вздохнула я, усаживаясь на кровать.

В том, что разговор предстоит непростой, я даже не сомневалась.

– Как тебе моя мама? – спросила Анжелика, заискивающе заглядывая мне в глаза.

– Мама как мама, – дипломатично попыталась увильнуть от прямого ответа я.

Но номер не прокатил.

– Она тебе понравилась?

Я посмотрела на Анжелику. Ей уже шестнадцать лет. Пора понемногу начинать снимать розовые очки, а то так и войдёт во взрослую жизнь божьим одуванчиком. Как показывает практика, с такими жизнь расправляется довольно жестоко.

Поэтому я ответила жёстко:

– Нет.

– П-почему? – губы Анжелики задрожали.

– Анжелика, что мне тебе ответить? – прищурилась я. – Правду или то, что ты хочешь от меня услышать?

– Правду, – пролепетала она, нервно щёлкая костяшками пальцев.

– А раз правду, то изволь слушать, – безжалостно начала я, – и прекращай калечить суставы пальцев. Потом в старости не налечишься.

Анжелика смутилась и быстро спрятала руки за спину. А я продолжила:

– Вот тебе правда. Сама подумай, как я могу относиться к женщине, которая много лет, годами, спала с моим законным мужем? Которая родила от него двоих детей, потом их сбросила на меня? А когда я этих детей вытянула и вывела, можно сказать в люди, сейчас начинает качать права в попытке отобрать тебя? Причём моим мнением она вообще не интересуется!

Анжелика покраснела.

– Она даже спасибо мне не сказала! – хмыкнула я. – Но претензии у меня к ней даже не по этому поводу.

– А по какому? – прошептала Анжелика, лицо её пылало. Разговор давался ей непросто.

Но я решила довести его до конца. Иначе потом получится ещё одна Маша. Только звать её уже будут Анжелика.

– А давай ты сама ответишь на этот вопрос, – улыбкой мудрого Балу ухмыльнулась я, – вот мы сейчас встретились с нею в кафе. Напомни, сколько лет вы не виделись?

Анжелика закатила плаза, губы её задвигались, она подсчитывала годы.

– Почти три года, да? – подсказала я. – Или даже четыре? И вот через три-четыре года вы встретились. А теперь скажи, что тебя в этой встрече смутило?

– Ну… – замялась Анжелика.

– Ладно, давай я тебе немного помогу, – смилостивилась я и подсказала: – Еду она кому заказала?

– Себе, – вздохнула Анжелика.

– Тебя это не смущает? – спросила я.

– Ну, может, она решила, что мы уже поели… – дипломатично высказала предположение Анжелика.

– Может, и так, – кивнула я, – но спросить об этом она, как минимум, у тебя должна была?

– Должна, – вздохнула Анжелика.

– Даже если мы поели, то заказать нам по кофе, с тем жутким пирожным, она вполне могла бы, правильно? Тем более, что это она нас пригласила в кафе.

Анжелика кивнула. На этот раз молча. Крыть ей было нечем.

– Давай дальше, – неумолимо продолжала я. – О чем она у тебя поинтересовалась?

– С какими мальчиками я встречаюсь, – вспыхнула Анжелика.

– Вот! – подняла я указательный палец вверх. – Три года мать не видела дочку и первое, что она спросила – с какими мальчиками ты встречаешься. А что, по-твоему, должна была спросить дочку мать?

Анжелика опять вздохнула.

– Как минимум хотя бы о том, как ты живёшь, есть ли у тебя своя комната, хватает ли тебе одежды, не обижаю ли я тебя, помогает ли тебе отец и так далее. Правильно?

– Угу, – прошелестела Анжелика и опустила голову.

– А что она спросила про Ричарда?

– Когда я с ним виделась, – сказала Анжелика.

– И всё?

– Да.

– А про Изабеллу?

– Ничего…

– Причём Изабеллу она не видела никогда. В смысле после рождения видела, а потом – больше никогда. И даже фотографию показать не попросила. И не удивилась, что Изабелла уже ходит. Пусть с костылями, но ходит же! Тем более и не обрадовалась даже. И это мать.

Анжелика опять вздохнула.

– А когда объявили чрезвычайную ситуацию, что она сделала? Как себя повела?

– Ну, она же торопилась, – попыталась оправдать её Анжелика.

– И поэтому бросила несовершеннолетнюю дочку в опасности? – моя бровь саркастически изогнулась. – Причём она же прекрасно в курсе, что везде жуткие пробки, выехать невозможно, общественный транспорт не ходит, города мы не знаем, денег у нас нет. И всё равно она помчалась спасать свою задницу, а о дочери даже не подумала.

– А ещё на что ты должна была обратить внимание?

– Ну…

– Тогда я подскажу, – поморщилась я, – она не только не оставила тебе денег на дорогу, уж о том, что приехала к тебе без подарка, я уже молчу, но даже не заплатила за свою еду!

– Ээээ… – промычала нечто нечленораздельное Анжелика.

– То есть она действительно считает, что шестнадцатилетняя школьница должна оплачивать её еду? Или обманутая жена её любовника?

Глаза Анжелики стали по пять копеек.

– Ты её не любишь, потому и наговариваешь на неё! – выпалила она.

– Конечно, наговариваю! – моментально согласилась я. – Всё вру и наговариваю! На самом деле всё было совершенно не так! Твоя мама приехала за нами прямо к воротам пансионата. Затем она покатала нас на машине, показала город. Затем пригласила нас к себе домой познакомить с мужем и показать дом. Перед этим мы заехали в кафе, где она накупила еды, причём именно той, которая твоя любимая. А ещё она подарила тебе прекрасный подарок. Новый фотоаппарат. Или даже золотые серёжки для тебя. А потом мы заехали в очень модный торговый центр и она накупила тебе красивой одежды. И для Ричарда. И для Изабеллы. И всё это время она расспрашивала тебя о твоей жизни, о твоих мечтах, о сестре и брате…

– Хватит! – Анжелика разрыдалась.

– Ты же сама просила, – пожала плечами я.