Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками

Полина честно пыталась записывать. Она вывела в тетради заголовок «Фонетические изменения», а потом… рука сама собой нарисовала длинное острое ухо.

Рядом сидела Лерка. Она выглядела так, будто вчерашняя кальянная «Хромой Енот» всё-таки победила её здравый смысл. Подруга периодически прикладывалась к бутылке с водой и мученически вздыхала.

— Псс, Поль, — прошептала Лерка, не поворачивая головы. — У тебя есть «Нурофен»? Кажется, я умираю. Мой мозг сейчас совершит сеппуку прямо на этот конспект.

— В сумке поройся, в боковом кармане, — так же тихо ответила Полина, не отрывая взгляда от доски.

— Ты какая-то странная сегодня, — Лерка всё-таки покосилась на неё. — Бледная, как поганка. И… от тебя навозом несет? Нет, серьезно, ты в конюшне ночевала?

Полина похолодела.

— Это… это новые духи. «Осенний Питер», нишевая парфюмерия. Запах земли, тлена и безысходности.

— Жестко, — оценила Лерка. — Больше не брызгайся.

Лидия Марковна тем временем перешла к практической части.

— Кузнецова, — голос преподавательницы прозвучал как выстрел. Полина вздрогнула. — Извольте продемонстрировать произношение ряда «ка-ки-ку-ке-ко» с учетом восходящего тона.

Полина медленно встала. Горло пересохло. Она открыла рот, чтобы произнести проклятое «ка», но в этот момент звук в аудитории вдруг исчез. Совсем.

Это было похоже на то, как если бы кто-то нажал кнопку «Mute» на пульте управления реальностью. Лидия Марковна продолжала открывать рот, мел замер в её руке, Лерка застыла с таблеткой «Нурофена» у самого рта.

А потом Полина увидела это.

Прямо посреди аудитории, между партами, воздух начал закручиваться в тугую спираль. Появились искры — ядовито-зеленые, кусачие. Они пахли озоном и горелой проводкой. Пространство начало рваться, как старая ткань, обнажая за собой не черноту космоса, а ослепительно-синее небо и верхушки каких-то невозможных, гигантских сосен.

— Опять? — только и успела выдохнуть Полина. — Опять?! Сейчас же пара! У меня зачет через двадцать минут!

Она инстинктивно схватилась за край парты, но дерево под пальцами стало мягким, как вата. Её тело вдруг потеряло вес. Она видела, как Лерка медленно, словно в замедленной съемке, поворачивает голову в сторону искрящегося портала, как её глаза расширяются…

И тут Полину рвануло вперед.

Это было не похоже на полет. Скорее на то, что тебя запихали в пылесос, предварительно вывернув наизнанку. Секунда абсолютного хаоса, шума и холода — и вот она уже падает.

Удар был жестким. Она приземлилась не в грязь, слава богу, а на что-то твердое и гладкое. Послышался звон бьющегося стекла и приглушенный мат.

Полина открыла глаза и обнаружила, что сидит на массивном дубовом столе, заваленном свитками, колбами и какими-то сушеными лапами. Прямо перед её носом валялись осколки флакона с ярко-розовой жидкостью, которая шипела и прожигала в дереве дырочки.

— О Светлые Леса… — раздался знакомый голос. — Снова вы. И снова в этих… странных панталонах.

Полина медленно повернула голову.

Элрион. Тот самый эльф из «сна». Только теперь он не сидел в грязи, а стоял в помещении, которое больше всего напоминало кабинет безумного профессора-алхимика. На нем была чистая мантия, волосы были аккуратно зачесаны назад, но под глазами залегли такие же тени, как и у самой Полины. В руках он держал обломок того самого свитка.

— Ты! — Полина спрыгнула со стола. На ней были джинсы, кроссовки и та самая сумка через плечо. Она выглядела максимально неуместно среди каменных стен и магических артефактов. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты меня с пары выдернул! У меня там Лидия Марковна! У меня там зачет! Ты понимаешь, что меня отчислят?!

Она наступала на него, размахивая тетрадкой по фонетике. Элрион пятился, пока не уперся спиной в книжный шкаф.

— Послушайте, Герой… или как вас там… — он выставил перед собой ладони. — Я не выбирал время! Ритуал Кровавого Найма срабатывает тогда, когда магические потоки между мирами входят в резонанс! Я просто хотел… я просто хотел изучить свиток!

— Изучить он хотел! — Полина ткнула его пальцем в грудь. Грудь была твердой, совсем не похожей на хилую книжную душу. — Верни меня назад! Сейчас же! Нажми кнопку «Отмена»!

— Нет никакой кнопки! — сорвался на крик эльф. — Контракт привязал твою душу к моему магическому источнику! Ты теперь мой Хранитель!

— Чего? — Полина осеклась. — Какой еще Хранитель?

— Хранитель Очага, — упавшим голосом произнес Элрион, сползая по шкафу на пол. Он обхватил голову руками. — Моя магия… она сломана. Из-за ошибки в руне призыва я получил не великого воина, а «бытового защитника». Согласно правилам, ты должна защищать мой дом, готовить пищу из магических ингредиентов и оберегать мой покой. Но вместо этого… — он горько усмехнулся, — вместо этого ты кидаешься яблоками в орков и орешь на меня.

Полина замерла, переваривая информацию.

— То есть… я теперь твоя магическая домохозяйка? Из другого измерения?

— Вроде того, — Элрион поднял на неё глаза. — И пока контракт не будет выполнен или расторгнут — а это почти невозможно — ты будешь появляться здесь каждый раз, когда мне угрожает опасность или когда мой источник требует твоей стабилизации.

Полина посмотрела на свою тетрадку. Потом на эльфа. Потом на шипящую розовую лужу на столе.

— Значит так, Ушастый. Если я застряла в этом твоем сериале, то у меня есть условия.

— Условия? У Героя? — Элрион недоуменно моргнул.

— У Хранителя, — поправила его Полина, решительно выуживая из сумки пауэрбанк. — Во-первых, ты купишь мне нормальную обувь. Во-вторых, ты объяснишь мне, как работает эта твоя магия, потому что я не собираюсь подыхать в трусах с медведями. И в-третьих… — она сделала паузу, глядя на пустую каменную чашу на столе. — Мне нужен чай. Настоящий. С чабрецом. И если у тебя его нет, я сделаю с твоей мантией то же самое, что сделала с тем орком. Понял?

Элрион сглотнул и медленно кивнул. Кажется, он начал понимать, что Архимаг Войны 5-го ранга был бы гораздо более спокойным приобретением.

Глава 8. Контракт на крови и матерный эльфийский

Элрион сидел на полу, привалившись спиной к стеллажу, с которого угрожающе свисал хвост какой-то сушеной рептилии. Он выглядел так, будто его только что переехал трамвай — причем не обычный, а магический, курсирующий между измерениями.

Полина, напротив, чувствовала странный прилив энергии. Возможно, это был адреналин, а возможно — те самые «магические потоки», о которых бормотал этот ушастый недотепа. Она поправила лямку сумки и обвела взглядом кабинет. Стены из грубого камня, узкие окна-бойницы, сквозь которые пробивался странный, слишком яркий для Питера свет, и бесконечные полки с книгами, пахнущими кожей и очень старым временем.

— Итак, — Полина сложила руки на груди. — Давай по пунктам. Как ты понимаешь, что я говорю? И почему я понимаю тебя? Я, конечно, учусь на востоковеда, но эльфийский в программу пока не входил.

Элрион поднял голову, его длинные пальцы нервно перебирали край мантии.

— Это Кровавый Найм, — тихо сказал он. — Ритуал связывает не только наши тела, но и разум. Свиток… он выкачал из твоей памяти структуру языка и наложил её на мой речевой аппарат. И наоборот. По сути, я сейчас говорю на твоем наречии, просто с сильным магическим искажением.

— Понятно, — хмыкнула Полина. — Лингвистический вирус. Удобно. А почему ты иногда вставляешь такие слова, от которых у моей Лидии Марковны случился бы инфаркт?

Элрион слегка покраснел — кончики его острых ушей стали нежно-розовыми.

— Свиток призыва ищет в твоем подсознании самые эмоционально окрашенные пласты лексики для «быстрого установления контакта». Видимо, у тебя в голове… очень много слов, связанных с гневом и разочарованием в жизни.

— Это называется «Питерский культурный слой», — отрезала Полина. — Ладно, проехали. Давай про контракт. Ты сказал, я твой «Хранитель Очага». Это что, официально значит, что я должна тебе борщи варить, пока ты тут миры спасаешь?

Элрион тяжело вздохнул и поднялся на ноги, отряхивая мантию. Он был высоким — головы на полторы выше Полины, — но какой-то… хрупкий. Словно сделанный из тонкого фарфора, который может треснуть от резкого окрика.

— Не совсем. В древних трактатах Хранитель Очага — это тот, кто стабилизирует магическое поле мага. Ты — мой якорь. Пока ты рядом, моя магия не выжигает меня изнутри. Ошибка в ритуале превратила боевой призыв в… бытовой симбиоз. Я обязан снабжать тебя маной, чтобы ты не развеялась между мирами, а ты… — он замялся, — ты должна оберегать мой покой.

— Значит так, Якорь, — Полина подошла к нему почти вплотную. — О покое забудь. У меня сессия. У меня личная жизнь, которой и так нет, а теперь её еще и эльфы воруют. Ты сказал, что платишь мне маной?

— Да. Это чистая энергия. Для тебя она будет ощущаться как… ну, как очень крепкий кофе или чувство абсолютного здоровья.

— Деньгами бери, — Полина протянула ладонь. — Или золотом. У вас же тут есть золото? Я должна как-то окупать свои пропуски в универе. Если меня отчислят, я приду сюда на ПМЖ, и поверь, твой «очаг» превратится в адское пламя через неделю.

Элрион посмотрел на её ладонь с искренним недоумением.

— Золото? Это просто металл для чеканки подков. Настоящая валюта здесь — кристаллы маны и услуги. Но… если тебе так важно, я найду какие-нибудь монеты в старом сундуке деда.

— Договорились. А теперь — чай. И не вздумай подсовывать мне свою магическую бурду.

* * *

Глава 9. Чайная церемония в условиях магического апокалипсиса

Кухня в доме Элриона (который на поверку оказался не башней, а скорее уютным, но запущенным каменным коттеджем на окраине какого-то леса) выглядела так, будто здесь не ели со времен сотворения мира. Огромный очаг, закопченные котлы и пучки трав, свисающие с потолка.

— Это чертополох, — Элрион с гордостью указал на пучок колючей сушеной травы. — Отлично прочищает каналы маны и вызывает легкие галлюцинации в виде розовых единорогов. Очень популярно на эльфийских приемах.

Полина брезгливо отодвинула чертополох мизинцем.

— Единорогов оставь себе. У меня от жизни в России галлюцинаций хватает.

Она по-хозяйски открыла свою сумку. Внутри, среди учебников и косметички, лежал заветный пакетик — она всегда таскала с собой пару саше хорошего чая с чабрецом и мятой, потому что университетская столовая подавала исключительно жидкость цвета «уставшего кирпича».

— Смотри и учись, Ушастый, — Полина нашла чистый котелок. — Вода есть?

Элрион щелкнул пальцами. Из воздуха соткалась струйка кристально чистой воды и заполнила емкость. Полина даже не вздрогнула. После трехметрового орка бесконечный кран из пустоты казался вполне логичной бытовой опцией.

— Огонь? — спросила она.

Элрион снова щелкнул пальцами. В очаге вспыхнуло ровное синее пламя.

— Оно не коптит, — пояснил он, немного приободрившись. — Высшая магия стихий.

— Для чая пойдет, — Полина дождалась закипания, бросила пакетик и добавила туда пару листиков мяты из своих запасов.

Через пару минут по кухне поплыл аромат — густой, домашний, уютный. Элрион потянул носом, и в его глазах появилось странное выражение. Он смотрел на обычный пластиковый пакетик чая на ниточке так, словно это был великий артефакт древности.

— Что это? — прошептал он. — Запах… он не магический. Он… теплый. Как воспоминание о лете, которого никогда не было.

— Это называется «Гринфилд», базовая магия моего мира, — Полина налила чай в две глиняные кружки, которые нашла на полке. — Пей. И рассказывай про обувь. Я не могу ходить по твоему Средневековью в кроссовках «Адидас». Они белые, их потом не отмоешь.

Элрион осторожно отхлебнул, обжегся, смешно сморщил нос, но кружку не поставил.

— В моем мире… — он замолчал, пробуя вкус на языке. — В моем мире всё слишком… функциональное. Магия дает силу, но забирает вкус. Твой мир… он странный. У вас нет магии, но вы научились упаковывать уют в маленькие белые мешочки.

Полина смотрела на него. В свете синего огня Элрион не казался грозным магом. Он выглядел как студент-отличник, который завалил первую в жизни практику и теперь боится идти домой.

— Про обувь, — напомнила она. — И про то, почему ты меня призвал именно сейчас.

— Сейчас… — Элрион помрачнел. — В моем мире сейчас полдень. А у тебя?

— У меня была пара по фонетике. Около двенадцати дня, наверное. Значит, время совпадает?

— Почти. Просто магические циклы иногда сдвигаются. А призвал я тебя потому, что контракт почувствовал угрозу. На границе леса видели отряд Черных Орков. Они ищут… что-то. Или кого-то.

— И ты решил, что студентка с Васильевского острова — лучший щит от отряда орков? — Полина подняла бровь.

— Контракт решил, — поправил он. — Но теперь я вижу, что ты… другая. Тот огрызок… ты ведь не знала, что это Синий Плод Лао? Он парализует нервную систему монстров на несколько минут. Ты интуитивно выбрала самое опасное оружие в радиусе мили.

Полина подавилась чаем.

— Я просто кинула в него мусором, Элрион. У нас в Питере это национальный спорт.

Элрион поставил кружку и серьезно посмотрел на неё.

— Может быть. Но в этом мире случайности — это тоже магия. И раз ты здесь, в своих «панталонах с медведями», значит, судьба считает, что без тебя я не выживу.

Он встал, подошел к сундуку в углу и вытащил оттуда пару сапог из мягкой серой кожи.

— Надень. Это Сапоги Скольжения. Они подстраиваются под размер ноги владельца. В них ты не будешь оставлять следов в грязи. И… Полина?

— М? — она уже натягивала на удивление удобную обувь.

— Спасибо. За чай. И за то, что не убила меня тетрадкой.

Полина замерла с сапогом в руке. Его голос прозвучал так искренне, что ей на секунду стало неловко за свой наезд.

— Ладно, Ушастый. Но не расслабляйся. Завтра я принесу доширак. Вот тогда ты поймешь, что такое настоящая высшая магия химии.

Глава 10. Исчезающая студентка и сапоги вместо кроссовок

В кабинете Лидии Марковны время возобновило свой ход так резко, что Полину едва не вырвало. Звук вернулся оглушительным щелчком, будто кто-то выдернул пробку из ушей.

— …Кузнецова! — голос преподавательницы, до этого застывший в вакууме, теперь звенел сталью. — Я жду. Ряд «ка-ки-ку-ке-ко». Вы заснули с открытым ртом?

Полина моргнула. Она стояла посреди аудитории №402. Перед ней была Лидия Марковна с занесенным мелом, справа — Лерка, которая наконец-то запихнула таблетку «Нурофена» в рот и теперь судорожно пыталась её проглотить, глядя на подругу ошалевшими глазами.

— Ка… ки… — просипела Полина, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Ку…

Её взгляд упал вниз. На ногах вместо привычных, купленных на распродаже белых кроссовок красовались те самые серо-кожаные сапоги эльфийской работы. Они выглядели настолько чужеродно в интерьере питерского вуза, что Полина инстинктивно поджала пальцы. К счастью, парта скрывала её ноги от взора преподавательницы, но Лерка, сидевшая рядом, явно что-то заметила.

— Кузнецова, присаживайтесь, — вздохнула Лидия Марковна, потирая переносицу. — Ваше произношение сегодня напоминает звук раздавливаемого баклажана. Видимо, вчерашние «духи с запахом земли» плохо влияют на артикуляцию.

Полина рухнула на стул. Ноги в магических сапогах ощущались странно — кожа была теплой, почти живой, и, в отличие от кроссовок, они совершенно не пахли сыростью, хотя она только что стояла в них на грязной кухне иномирного эльфа.

— Ты где была? — прошипела Лерка, когда Лидия Марковна отвернулась к доске. — Ты только что… ты типа… ты просто исчезла на секунду! Будто кадр из видео вырезали!

— Глюки, Лер, — Полина схватила ручку, но рука дрожала. — Просто глюки. Давление упало.

— Давление? — Лерка опустила взгляд под парту и едва не взвизгнула. — Поля, какого хрена?! Ты в чем?! Это что, косплей на «Ведьмака»? Откуда сапоги? Ты же в кроссах заходила!

— Нашла… в сумке, — соврала Полина, чувствуя, как мир вокруг начинает казаться декорацией к плохому хоррору. — Переобулась под партой. Ноги промокли.

— Ты переобулась в кожаные сапоги ручной работы за полсекунды, не шевельнув плечами? — Лерка сощурилась. — Кузнецова, если ты начала употреблять что-то крепче ромашкового чая, поделись контактами дилера.

Остаток пары прошел как в тумане. Полина механически записывала слова, но вместо иероглифов в тетради появлялись схемы — как Элрион щелкает пальцами, как синее пламя пляшет в очаге. Она чувствовала себя шпионом, заброшенным в тыл врага. Или, наоборот, обычным человеком, которого забросили в тыл магии.

Когда прозвенел звонок, она первой вылетела из аудитории, едва не сбив с ног старосту.

— Эй, Поля! Ты куда?! — крикнула Лерка вслед.

— Домой! Мне нужно… мне нужно проверить одну банку из-под чипсов!

Полина неслась к выходу, стараясь не привлекать внимания к своей обуви. На улице она обнаружила еще одно свойство эльфийских сапог: они не скользили по питерскому льду. Вообще. Она бежала по замерзшим лужам Васильевского, как по беговой дорожке, чувствуя невероятную легкость.

«Значит, это правда, — думала она, влетая в метро. — Я теперь „Хранитель“. Я теперь на полставки работаю в другом мире».

Дома она первым делом кинулась к банке из-под «Pringles». Огрызок синего плода Лао лежал внутри. Он не сгнил. Наоборот, он светился тусклым, едва заметным синим светом, а на стенках банки осела какая-то пыльца. Полина осторожно закрыла банку и спрятала её в самый дальний угол кухонного шкафа, за пачку гречки и банку с солью.

— Окей, — она выдохнула, глядя на свое отражение в зеркале. — Окей, Поля. План такой: ты не сходишь с ума. Ты просто готовишься.

Она достала свой туристический рюкзак.

— Так. Зарядка для телефона — есть. Пауэрбанк — полностью заряжен. Влажные салфетки — три пачки. Шоколадные батончики. Нож. Термос.

Подумав, она добавила туда пачку «Доширака» со вкусом говядины (острой, как сама жизнь), упаковку чая с чабрецом и — на всякий случай — баллончик с перцовым газом.

— Если орк не поймет магию огрызка, он поймет магию жгучего перца в глаза, — пробормотала она.

Она легла на кровать прямо в одежде, не снимая эльфийских сапог. Сердце колотилось. Она ждала «рывка». Она ждала, когда пространство снова заискрит зеленым.

Прошел час. Два. Питер за окном окончательно погрузился в сумерки. Фонари на улице мигали, отражаясь в мокром асфальте. Полина начала дремать, когда почувствовала это — странное натяжение в районе солнечного сплетения. Будто невидимая леска, привязанная к её душе, резко натянулась.

— Началось, — успела шепнуть она, хватаясь за лямки рюкзака.

Мир схлопнулся.

* * *

Глава 11. Магический джетлаг и искусство идеального бутерброда

На этот раз приземление было мягче. Её не швырнуло на стол, а аккуратно «выгрузило» прямо на кровать Элриона. Кровать была застелена колючим шерстяным одеялом, а в комнате пахло старой бумагой и чем-то кислым.

— Полина? — раздался тихий голос из темноты.

Она подскочила, едва не заехав рюкзаком по физиономии эльфа, который сидел на полу рядом с кроватью, подсвечивая себе крошечным магическим огоньком на кончике пальца.

— Ты чего в темноте сидишь, маньяк ушастый?! — Полина прижала руку к сердцу. — У меня чуть душа в пятки не ушла!

— У нас… ночь, — виновато произнес Элрион. Он выглядел паршиво. Мантия была помята, волосы спутаны, а под глазами зияли такие синяки, будто он не спал с момента их первой встречи. — Я пытался… я пытался не призывать тебя. Честно. Я читал манускрипты, искал, как ослабить связь. Но мой источник… он начал пульсировать. Мне стало холодно. Очень холодно, Полина. И я… я просто подумал о тебе.

Полина вздохнула и слезла с кровати.

— Понятно. У нас с тобой теперь общая бессонница. В Питере сейчас семь вечера, а у вас, значит, глубокая ночь?

— Час Волка, — кивнул Элрион. — Самое время для призраков и падения магического давления.

— Ясно. Значит так, «Архимаг», — Полина решительно сбросила рюкзак на пол. — Раз уж я здесь, и раз уж я твой «Хранитель», мы будем приводить твой «очаг» в божеский вид. У тебя на кухне мышь повесилась, причем явно от депрессии.

— У меня есть сухари и сушеное мясо ящера… — начал было Элрион.

— Забудь. Узри силу цивилизации.

Полина прошла на кухню. Элрион покорно поплелся за ней, держа свой огонек над головой, как маленькую лампочку. В синем свете магии кухня выглядела еще более запущенной.

— Так, — Полина выуживала из рюкзака сокровища. — Доска есть? Нож у меня свой.

Она достала батон, купленный в «Дикси» по дороге из универа, кусок сыра в вакуумной упаковке и нарезку сервелата. Элрион смотрел на эти манипуляции с таким выражением лица, будто она совершала священный обряд вызова древних богов.

— Это… хлеб? — он осторожно коснулся пальцем мягкого батона. — Почему он такой… белый? И такой мягкий? У нас хлеб похож на кирпич, которым можно убить тролля.

— Это магия ГОСТа, — Полина ловко нарезала бутерброды. — Пей свой чай — я видела, ты его недопил — и ешь это.

Элрион взял бутерброд двумя пальцами, словно опасаясь, что тот взорвется. Он откусил маленький кусочек, замер, и его глаза расширились.

— Полина… — он прожевал и сглотнул. — Что это за розовое вещество? Оно… оно имеет вкус радости.

— Это колбаса «Папа может». Хотя в твоем случае — «Эльф может». Ешь давай, а то в обморок упадешь от своего джетлага.

Они сидели за грубым деревянным столом. Снаружи, за тонкими стенами дома, выл ветер, и слышались странные крики ночных птиц, но на кухне было на удивление уютно. Синее пламя в очаге, которое Элрион зажег по просьбе Полины, согревало комнату.

— Послушай, — Элрион отставил пустую кружку. — Завтра мы должны начать тренировки.

Полина замерла с куском сыра во рту.

— Какие еще тренировки? Ты же сказал, я — бытовой помощник.

— Бытовой, — кивнул эльф. — Но магия в тебе копится. Если мы не дадим ей выход, ты начнешь… искрить. Буквально. В твоем мире это может закончиться тем, что ты сожжешь свой «ноутбук» или вызовешь грозу в метро.

Полина вспомнила, как Лерка говорила про «вырезанный кадр».

— Окей. И чему ты меня научишь? Фаерболам? Телепортации в «Вкусно и точка»?

— Начнем с малого, — Элрион слабо улыбнулся. — Контроль над грязью. Это основа бытовой магии Хранителя.

— Над чем?!

— Над материей распада, — пояснил он. — Если ты сможешь заставить пыль собраться в комок силой мысли, ты сможешь и отразить атаку темного сгустка. Принцип один и тот же.

Полина посмотрела на слой пыли на полке.

— То есть, ты хочешь, чтобы я тренировалась, делая у тебя уборку? Ушастый, ты гений маркетинга. Но ладно. Давай свою магию. Только учти: если я случайно взорву твой дом пылевым облаком — я не виновата.

Элрион протянул ей руку. Его пальцы были длинными и очень холодными.

— Просто закрой глаза. Почувствуй, как тепло от бутерброда превращается в энергию в твоем животе. И веди её к кончикам пальцев.

Полина закрыла глаза. Она почувствовала тепло. Но оно было не от колбасы. Оно исходило от руки Элриона. Тонкая, едва заметная вибрация пробежала от его ладони к её запястью. Это не было похоже на удар током. Скорее на то, как если бы по венам пустили газированную воду.

— А теперь, — прошептал он ей прямо в ухо, — представь, что эта пыль… это злые иероглифы Лидии Марковны. И ты хочешь их стереть.

Полина сосредоточилась. Она представила доску, мел и ненавистную фонетику. «Стереть, — подумала она. — Просто убрать этот мусор».

Раздался тихий хлопок. Полина открыла глаза.

Элрион стоял, весь покрытый ровным слоем серой пыли, словно его только что окунули в мешок с мукой. Пыль, которая должна была собраться в аккуратный шарик, вместо этого детонировала и разлетелась во все стороны, идеально вычистив полку, но превратив эльфа в статую.