Люди гибнут за металл. Сборник рассказов

— Вы так много для меня делаете, — говорил депутат, наполняя вином бокалы. — Хочу выпить за вас! И за нашу дружбу! Добросовестных и умных уважай и посещай — и подальше, без оглядки от невежды убегай! Спасибо вам, дорогие мои!

Абдулла Маратович по очереди со всеми чокнулся и одним глотком осушил бокал.

— Это вам спасибо! За вашу энергию и оптимизм! — произнёс в ответ Викентий Павлович. — С вами всегда приятно иметь дело.

Викентий Павлович возглавлял отдел уже почти десять лет. Такой долгий срок в должности пресс-секретаря он сумел проработать лишь потому, что обладал уникальным даром, который в своё время позволил партийному функционеру Советского Союза Анастасу Микояну продержаться «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». Ему так долго приходилось лавировать «между струйками», что даже когда дождь иногда ненадолго прекращался, он по привычке продолжал маневрировать, скрываясь от невидимых потоков воды…

— Если вы позволите, — депутат обратился к мужчинам, — я хочу поднять тост за Свету, Светочку, Светлану. К сиянию луны, красавицы ночной, добавлю я тепло, даримое свечой, сверканье сахара, осанку кипариса, журчание ручья и выйдет облик твой.

Читая это четверостишие восточного поэта, Абдулла Маратович пристально посмотрел на алый рот и изящно подведенные глаза Светланы, а потом легко коснулся своим бокалом её фужера.

— Что мне для вас сделать, друзья? Давайте я вам принтер подарю, — сказал он.

— Это было бы очень кстати, — сказал Викентий Павлович.

— Я для друзей на всё готов! — улыбаясь, проговорил депутат. — Много зла и коварства таится кругом, ты людей не найдёшь в этом стаде людском. Каждый встречный тебе представляется другом, подожди: он окажется лютым врагом.

После этих слов Абдуллы Маратовича на кухне возникла неловкая пауза. Присутствующие, не ожидая того, что гость, ещё недавно признававшийся им в любви, вдруг назовёт их «стадом», в недоумении смотрели на депутата, который продолжал улыбаться.

— Сколько же всё-таки мудрости заложил в свои стихи Омар Хайям, — медленно проговорил Викентий Павлович, пытаясь разрядить обстановку. — Его стихи настолько глубоки, что порой тот смысл, который лежит на поверхности, не соотносится…

— Предлагаю выпить за женщин, — депутат резко перебил редактора. — Едва ты вышла в сад, смутился алый мак, не успокоится от зависти никак. А что же кипарис тебе не поклонился? Увидел дивный стан, его хватил столбняк!

После этих слов Абдулла Маратович схватился за горло, дёрнулся, будто его ударило током. Толстые пальцы в перстнях побелели от напряжения, впиваясь в собственную шею так, будто хотели задушить невидимого врага. Рот его открылся, но вместо слов оттуда вырвался только сиплый, булькающий звук, и депутат всем своим могучим телом рухнул назад, как падает срубленное дерево, сокрушив хлипкий кухонный стул.

Викентий Павлович и Светлана застыли, глядя на гостя, чьё тело начало выгибаться — сначала плавно, потом все сильнее, выламываясь в пояснице так, будто внутри него боролись за свободу два разных существа.

Первым пришёл в себя Виктор.

— Скорую вызывай, — крикнул он Светлане и склонился над депутатом, которого уже бил припадок.

Виктор попытался ослабить хватку Абдуллы Маратовича, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки, но широкие ладони депутата были надёжно сцеплены. Под пальцами Виктора они ощущались странно — не как живая плоть, а как что-то плотное, горячее и гладкое. Слишком гладкое для человеческой кожи.

— Помогите мне! — крикнул Виктор, чувствуя, как пальцы Абдуллы Маратовича всё глубже впиваются в шею. Хватка у депутата была мёртвая, нечеловеческая.

Викентий Павлович, словно очнувшись от летаргического сна, навалился коленом на тело, придавил его к полу и, ухватившись вместе с Виктором за крепкие запястья гостя, рванул на себя. Ладони медленно поползли в стороны, оттягивая кожу на горле. Сначала она просто натянулась, потом пошла складками, а следом — побелела.

— Осторожнее, — испуганно выдохнула Светлана. — Вы ему шею порвете!

Но Виктор уже понял: здесь что-то не так. Под пальцами он чувствовал не живое тепло, не пульс, а что-то твердое и равномерно вибрирующее. Будто держал работающий будильник.

И в этот момент раздался глухой и вязкий звук, с которым лопается натянутая резина. Это порвалась кожа на шее Абдуллы Маратовича. Сначала Виктор увидел край разрыва — тонкий, неестественно ровный, будто надрезанный скальпелем. Оттуда не выступило ни капли крови. Вместо этого в прорехе блеснуло что-то серебристое, влажно поблескивающее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Я вернусь