Позывной «Ярила». Операция «архив». Поиск решений

Но до конца скрыть «восторг» от чудной мимики Кирилла, создавшему куриную гузку, не случилось: если удалось запереть набранный в грудь воздух в горле, то в другом конце туловища это сделать оказалось невозможно. Лишенный свободы дух, найдя альтернативный выход их замкнутого пространства, с «радостным», оглушительным рокотом рванулся наружу.

Звук был такой силы, что сидевший на траве в позе лотоса Имран, от неожиданности завалился на спину. А у Кирилла так широко открылся рот, что вывалившаяся из него дымящаяся сигарета упала ему на голую грудь.

Мгновенно возникла всеобщая «движуха»: Имран беспомощно дрыгал скрещенными ногами, стараясь принять вертикальное положение; Кирилл хлопал себя по груди и животу, избавляясь от крошек горящего табака! А виновник всего этого Вадим корчился, обеими руками поддерживая пузо, смеялся, повизгивая, и пытался хоть как — то успокоиться. Но у него ничего не получалось!

Эта вакханалия длилась не менее двух минут. Но даже безумное и истеричное веселье когда — ни будь, да кончается. Успокоились. Отдышались. Вновь закурили. И все молчали. Как будто каждый давал оценку своему поведению. Кирилл щелчком выстрелил окурком в сторону речки:

— Что — то я не слышу аплодисментов в свой адрес. Громовые овации Вадима не в счет! Чувства гордости за себя, любимого, не вызывают! Много запаха и шума, а толку — ноль. Так — что хвалите меня. но простыми словами и без утробных салютов: — Имран смотрел на него с заметным удивлением, а вот Вадим сразу догадался о причине игривого настроения друга:

— Ладно, триумфатор, колись! Я так понимаю: ты сегодня сумел по душам поговорить с командиром? С «Уралом»? И торопишься поделиться с нами хорошими новостями? Я прав?

— Ну, с вами неинтересно! Вас даже удивить не удается! Могли бы хоть для вида затылки бритые почесать, да глубокомысленными вопросами меня забросать! Я бы тоже для вида пококетничал, время потянул, да цену себе набил! И только потом снизошел до ваших молитв: — И вдруг, будто неведомый художник, в одно мгновение стер улыбку с его лица:

— Все верно! Мне удалось без посторонних ушей и других помех поговорить с Андрияшиным. Вызывал он меня по вопросам, связанными с тем, чем я занимался в штабе КТО в Ханкале. Про это вам не интересно и знать вам не надо.

Поскольку я был не в курсе, каким временем обладаю и поэтому наши с вами сомнения в том, как проходит операция ему не озвучивал. Я уверен, что ответы на такие мои вопросы нисколько не отразились бы на событиях, которые происходят в настоящее время. Согласитесь, что каждый заданный вопрос должен соответствовать своему времени. Иначе ответ на него будет простым бла — бла — бла. Просто бесполезно потраченным временем.

Поэтому в разговоре с ним я сосредоточился, на предложенных инициативах, которые озвучил Имран. И честно скажу: «Урал» выслушал их с огромным вниманием. Более того: он высказал некоторые уточнения и изменения в предложения Имрана! Например — он сразу предложил увеличить нашу мобильную группу быстрого реагирования. До десяти человек.

Например: нас трое, плюс тройка «Волгаря», плюс пара — тройка бойцов Имрана и еще доктор, без которого боевая группа — не группа. И в составе группы, для мобильности, должен быть микроавтобус, наподобие нашей станичной «буханки», но с водителем — спецназовцем.

Одним словом — «Урал» предложением Имрана заинтересовался всерьез. Но сразу предупредил, что самостоятельно такой вопрос решить не сможет. Это не его уровень! Сегодня во второй половине дня к нам в гости должен будет нагрянуть полковник Киселенко, а вот он этот вопрос решить может: его уровень.

Нам же надо быть готовыми сегодня предстать перед ясны очи высокого мосеовского начальства. Всем троим. Полковник может вызвать каждого поодиночке, а может и всех троих вместе.

Короче, я вот что предлагаю: сейчас возвращаемся в домик, как приказывал «Урал» — проверяем снаряжение, оружие и боезапаса, а потом обед. После него на часок залегаем и маскируемся в спальных мешках и затем ожидаем приглашения в штабной теремок. Если согласны — давайте одеваться и вперед восвояси!

Сборы долгого времени не потребовали. Вадим долго смотрел в сторону близкого берега Сунжи. А отличии от станицы, в поселке Карабулак русло речки было узким, берега высокими, крутыми и густо заросшие колючими кустами и раскидистыми плакучими ивами. С того места, где они загорали на траве, воды было не видно. Вадим задумчиво протянул:

— Если бы я готовил штурм кемпинга — лучшего места не найти!

Во второй половине дня, ближе к семнадцати часам, командир боевой группы спецназа — подполковник Андрияшин, дал команду подготовить единственный автомобиль, который находился в их распоряжении, к скорому выезду. Через малое время он вызвал к себе троих жильцов домика под номером четыре: Левочкина, Ярилова и Муштагова. Завидев друзей на пороге радиоузла, без всяких прелюдий заявил: — Всем экипировка по полной! Через полчаса выезжаем в станицу Слепцовскую. Тройка «Волгаря» в полном составе, тоже с нами.

Полковник Кисленко принял решение до Слепцовской лететь вертолетом.. Мы его встречаем на ВПП* бывшего истребительного полка. Своих дальнейших планов Киселенко не озвучил: — Андрияшин вздохнул и продолжил:

— Поэтому я принял решение, что в качестве личной охраны руководителя операции, на время его пребывания у нас в «гостях», поручить тройке Тимонина. Вы — для её усиления. Тем более, что меня в планах организовать встречу московского начальника с Муштаговым. Персонально. План Имрана продолжения операции заслуживает того, чтобы Киселенко с ним ознакомился. Возможно, что он захочет побеседовать и вами всеми. Поэтому — готовьтесь!

Вы должны быть готовы доложить свои предложения коротко, четко и ясно. Возможно — в полевых условиях: где — ни будь на ВПП, в вертолете или рядом. Прямо на бетонке: — Подполковник громко щелкнул пальцами:

— Вопросы есть? Тогда — по местам. Выполняйте! С нами Аллах и три пулемета — Эта любимая поговорка Андрияшина — говорила о том, что он уже не какой = то, подполковник Андрияшин. Он теперь — «Урал»!

При запуске двигателя единственно транспортное средство во всем «автопарке» боевой группе спецназа, несчадно дымило. Причем, дымило так, что находиться человеку в его кузове, под тентом, без специального, изолирующего противогаза было опасно для здоровья. Благо, что в движении встречный поток воздуха быстро выдувал бензиновый смрад, и дальнейшая езда становилась вполне приемлемой для организма. Но это если ехать с приличной скоростью.

Расстояние от поселка Карабулак до станицы Слепцовской было всего ничего и составляло около десяти километров. Но набрать «приличную» для комфорта скорость было проблематично: количество ям на узкой дороге превышало все разумные пределы. Так — что противогазы на этом пути были бы не лишними.

Кузов тентованного «Урала» для шестерых бойцов спецназа был сродни футбольного поля для одного футболиста. Хочешь — стой, хочешь — сиди, а можешь и прилечь на пол, если тебя не волнует чистота камуфляжа. Но трясло в кузове так, что кроме сидения на узкой скамейке, крепко держась за ребра бортов, возможности не было. Но это был единственный способ езды по дорогам местного значения. Бойцам, сидящим в начале кузова, ближе к кабине автомобиля, повезло больше остальных: они могли позволить себе держаться одной рукой. При этом другую руку можно было использовать для курения.

*ВПП — взлетно — посадочная полоса.

Глава 10

Все: и хорошее и плохое — когда ни будь да заканчивается. Уж так устроена жизнь! Вот и зубодробильная и смрадная дорога тоже закончилась.

Десятикилометровый путь от городского поселка Карабулак до станицы — центра Сунженсого района, занял целых тридцать две минуты. Вадим сам засекал время в пути.

Петлять по узким, слепцовским улицам не пришлось: аэродром истребительного полка, долгое время квартировавшего в станице, находился в той её стороне, где рядом проходила эта самая дорога.

Въезд на территорию бывшей воинской части был свободным и никем не охранялся. Военный городок, где ранее проживали офицеры полка вместе с семьями, представлял жалкое зрелище, напоминающее кадры из фильма о войне. Но картины разрухи никого из прибывших не взволновали. Стоило им миновать бывшие офицерские домики, как в километре от них открылся аэродром в самом, что ни есть, приглядном виде. Во всяком случае, именно так смотрелась ВПП и сопутствующие строения издали.

Автомобиль остановился в голом поле, метрах в ста от начала «взлетки». Ни одной живой души, в обозримой округе видно не было. Спецназовцы, по навечно выработанной привычке, расположились так, чтобы в случае необходимости мгновенно занять круговую оборону и накрыть автоматным огнем окружающее пространство.

«Урал», отойдя мтров пятнадцать от автомобиля, достал из футляра спутниковый телефон и связался с кем — то из своих абонентов. Разговор продолжался несколько минут, но с кем и о чем было непонятно. Ситуацию разъяснил сам «Урал»:

— Будем ждать прибытия вертолета. Сколько нужно — столько и будем ждать. Прибытие Киселенко задерживается на неопределенное время. Нам не привыкать: мы хорошо учены, и ждать и догонять.

Всем набраться терпения. Рассредоточиться. По ВПП не бегать. Глаза посторонним людям, если они поблизости объявятся, не мозолить. Время ожидания использовать для отдыха. Но не спать, и вертеть головой на все триста шестьдесят градусов: — Рукой указал на ближайший капонир для стоянки и укрытия самолетов: — «Волгарь»! Загони автомобиль в самолетное укрытие. Обваловка* в нем высокая. Своими бойцами оперативно организуй на ней пост наблюдения. Главное внимание на запад: там проходит единственная дорога, по которой можно проехать к аэродрому. Все, расходимся и переходим в режим ожидания: — Через очень короткое время жизнь, для посторонних глаз, на ВПП замерла. Но это только для посторонних лиц. На самом деле бойцы спецназа настороженно ожидали.

*Обваловка — насыпной бруствер для укрытия самолета от обстрела.

Через два с лишнем часа томительного ожидания пришла новая информация: вертолет полковника Киселенко из Ханкалы только — что вылетел. Все с облегчением выдохнули: поговорка на счет «ждать и догонять» была верна на всех широтах и во всех случаях. А время, за которое вертолет преодолеет восемьдесят километров от Ханкалы до станицы, обещает скорое окончание тягостного безделия.

Так и случилось: через малое время раздался чавкающий звук лопастей, и вертолет опустился в самом начале ВПП. Они еще вращались, когда люк открылся. Из него появилась лесенка, и на бетонку ступил руководитель операции, полковник Киселенко.

Следом за ним, в полной боевой экипировке, объявились трое бойцов в опрятной форме и фабричных балаклавах. Личная охрана. Они мгновенно, и как — то даже изящно взяли его в коробочку, направив автоматы «Вал» в сторону, спешащего к вертолету Андрияшина.

Доклада «Урала» Киселенко слушать не стал и после крепкого рукопожатия оба исчезли в чреве «вертушки». Охрана плавно «перетекла» под днище и заняла позиции у шасси вертолета, каждый у своего колеса.

Вадим, лежа на самом гребне капонира, уважительно хмыкнул и покачал головой: работа охраны вызывала неподдельное восхищение у любого, кто в этом понимает. Посмотрел на часы: восемнадцать тридцать пять. Вновь ожидание и вновь время замедлило свой бег. Но Вадиму, предстоящее ожидание не новинка. Он хорошо усвоил один из главных постулатов снайперской профессии: если ты не умел, и после обучения не научился ждать — настоящим снайпером ты никогда не станешь! А он очень старался им стать!

Грунт обваловки капонира был достаточно твердым и сошки СВДС* на нем стояли крепко. Вадим поводил стволом «снайперки» из стороны в сторону и остался доволен. Приближение темного времени суток его не беспокоило. Ночной прицел уже проверен и готов к работе. Через оптику еще раз осмотрел свой сектор стрельбы и ответственности и ничего подозрительного не обнаружил. Над аэродромом нависла вязкая тишина.

ВПП была выложена железобетонными плитами ПАГ — 18** и от них ощутимо несло, накопленным за день, зноем. Вадим несколько раз глотнул из фляжки, украсил каску несколькими кустиками пожухлой травы и погрузился в состояние похожим на анабиоз. Это когда организм вроде бы отключал все свои жизненные функции, оставляя в нормальном состоянии только зрение и способность мозга дать команду телу, в случае необходимости, на мгновенное пробуждение.

Последняя ночь августа. Ночь последнего летнего месяца……… Темень, как люди говорят — хоть глаза выколи. Время — двадцать два пятьдесят пять. Мерцающего света ярких, мохнатых звезд не хватает для того, чтобы минимально осветить поверхность земли, а луны на небосводе не наблюдалось.

*СВДС — снайперская винтовка СВД в десантном варианте.

** ПАГ- 18 — плита аэродромная грунтовая толщиной 180 мм.

Совещание московского руководителя операции и командира их боевой группы длилось уже более четырех часов. Во всяком случае, они находились в чреве вертолета именно столько времени.

Вадим бодрствовал, периодически внимательно, при помощи ПНВ, осматривая прилегающую к ВПП территорию. Пока все было спокойно, но он вс расслаблялся. Сейчас — тишь, гладь да Божья благодать, а через мгновение эта идиллия может превратиться в кипящий, плюющий огнем, котел. Но к такому, резкому изменению ситуации Вадим был готов.

Несмотря на то, что сухой паек они с собой не брали, а к ужину в столовую их не приглашали, чувства голода, особо, он не испытывал. Вот пить хотелось очень! Но поскольку в наличии была всего одна фляжка воды, а он уже к ней несколько раз прикладывался — сейчас требовалось себя строго контролировать и ограничивать в желаниях.

В тишине еочи, звук открываемого в вертолете люка, прозвучал настоящим «громом среди ясного неба». В ночной прицел (ПНВ) Вадим видел, как засевшие за шасси охранники мгновенно ощетинились стволами. Из освещенного квадрата люка, по лесенке спустились Киселенко и Андрияшин. Еще пару минут они о чем — то говорили, стоя на бетонке. Пожали друг — другу руки, как это обычно бывает при расставании и Киселенко проворно нырнул в брюхо «вертушки».

Андриявшин, оставшись один на ВПП в кромешней темноте, не дожидаясь, когда в вертолет вернется охрана, рукой просигналил команду общего сбора. А когда лопасти «вертушки» начали раскручиваться — неспешно отступил к капониру. Встреча двоих руководителей операции закончилась благополучно.

Возвращение в Карабулакский кемпинг тоже прошла без всяких происшествий, и тоже закончилось благополучно. Перед тем, как отправить бойцов по своим домикам, «Урал» подозвал к себе Левочкина:

— Всем немедленный отбой. Никаких прогулок в ночи, никаких посиделок для обсуждений итогов поездки. Время позднее, а завтра подъем по расписанию. После завтрака ты, Ярилов и Муштагов ко мне. Вот там и подведем итоги. Ясно? Тогда — свободны! Отдыхайте спокойно: ночная охрана кемпинга уже организована. И без вашего участия: — Пожал руку, и как показалось — «ни к селу, ни к городу», добавил фразу из какого — то старого фильма: — Вставайте граф! Рассвет уже полощется. Нас ждут великие дела!

Глядя вслед, уходящему в свой домик командиру, Кирилл катал в голове его крайнюю фразу, стараясь понять и раскрыть её тайный смысл. Не понял и не раскрыл. Но, не понятно почему, на душе вдруг стало спокойно. Поправил на плече, показавшеюся тяжелой СВДС, и направился к своему домику, возле которого ждали все пятеро участников сегодняшней поездки.

В закрытом весь день домике было жарко. Спать легли поверху спальных мешков, сняв только экипировку и обувь. Единственное окно и дверь в комнате оставили наполовину распахнутыми.

Глава 11

Утро следующего дня, который изменил статус, а с ним и всю недолгую жизнь Игоря, выдалось хмурым, туманным и мокрым. Мельчайшие капли влаги, при полном отсутствии ветра, оседали на листьях кустов, траве, одежде и противной пленкой накрывали открытые участки кожи. Кепка где — то затерялась и волосы, набухшие влагой, стали напоминать губку для мытья посуды.

Но все это было мелочь. По сравнению с муками души и статусом, которым сейчас обладал Игорь — состояние атмосферы выглядело детской шалостью. Еще бы: еще вчера он был капитаном Российской Армии, кандидатом наук, начальником отдела института, а сегодня..: — Игорь совсем по — младенчески всхлипнул: — Ныне он дезертир, убийца сослуживцев, похититель военных секретов, имеющих Государственную важность и в скором времени — предатель Родины!

Одним словом, по нынешним мркам, он — Враг Народа! Что ни на есть — настоящий Враг Народа, да еще и с большой буквы! Игорь грустно усмехнулся. Надо же: обзываю сам — себя последними словами, ставлю на себе клеймо отщепенца, выродка, отброса рода человеческого, а мне хоть бы что. Кажется — никаких моральных терзаний и угрызений совести! Но только кажется!

Какой — то червячок сомнения и сожаления о том, что уже с ним произошло, в душе, а может и в сознании, вроде бы шевельнулся, но какой — то дохленьий и слабенький. На такого червяка, даже голодный карасик, по весне, не покусится! Внимания на него не обратит! А я что, глупее карася: — Грустная усмешка постепенно трансформировалась в улыбку. В улыбку, очень похожую на оскал сытого волка:

— Сами виноваты! Им надо было правильно меня воспитывать, чтобы я стал патриотом Союза. Союза, который вы сами и без моей помощи просрали, без моего участия развалили! Под словом «ИМ» он подразумевал всех и каждого жителей Украины и России.

Разве справедливо, что единственный сын высокопоставленного дипломата, который верой — правдой служил коммунистической партии и Советской власти, занимает ничтожную должность в заштатном военном институте? В то время, как дети нынешних «власть держащих», поменявших партийные билеты на газеты, заводы и пароходы, годами не покидают элитных курортов, где тратят такие деньжищи, о которых он, Игорь, и мечтать себе не позволял!

Успокоив, таким образом, своего «дохленького червяка», Игорь, с чувством удачно выполненного долга, закурил первую за это утро сигарету. При этом он обратил внимание на то, что пальцы ничуть не дрожали. Это говорило о том, что к нему вернулось утерянное спокойствие

Придя к такому выводу, Игорек с явным наслаждением докурил сигарету, Неожиданно потянуло в сон. Еще бы: забравшись под днище КУНГа, он почти не спал. Так, изредка проваливался в сон, но через малое время просыпал в холодном поту. Близкое железо над головой давило н мозг.

А потом снова пялился глазами в днище КУНГа, пытаясь выдавить из мозга картинку, на которой водитель Серега хрипел и дрыгал ногами, прошитый очередью из собственного АКСУ. Но как не старался — ничего путного не выходило: и неважно было, открыты или закрыты у него глаза. В конце — концов, пришедший, хмурый рассвет так обрадовал Игорька, что он не смог сдержать слез.

Когда рассвело окончательно, Игорь почувствовал, что если он не начнет двигаться, то простудное заболевание ему гарантированно: мокрая одежда капитально выхолодила тело. Пылая злостью, выстрелил окурком в сторону обрыва и с трудом встал на ноги. Тишина давила на уши и чтобы её нарушить, несколько раз выругался матом, проклиная нудный дождь.

И — о чудо! В районе солнечного сплетения тут же вспыхнул неведомый источник тепла, которое согрело грудную клетку. Сердце ускорило частоту биений, и кровь понесла тепло по венам, сосудам и капиллярам ко всем продрогшим органам тела. Озноб и лед в позвоночнике куда — то исчезли, и влажная пленка спешно покинула лицо и кисти рук.

Может Игорю все это показалось. Может! Но ему, в самом деле, стало намного уютнее и комфортней в этом, Богом забытом, мокром лесу. И злость, почувствовав изменения в настроении, свернулась в кокон и до времени спряталась в темном углу организма.

Игорь неспешно обошел вокруг автомобиля, внимательно оглядывая колею и прилегающую к ней землю. Со вчерашнего дня ничего на месте стоянки не изменилось: Серега — водитель покоился между передних колос ЗИЛа. С левой стороны, по ходу движения, рядом с колеей, блестела россыпь автоматных гильз. На узкой полоске травы, где вчера лежали трупы, расстрелянных им солдат, следов расправы уже не было: дождь смыл все пятна крови.

Опустившись на карачки, долго собирал стреляные гильзы, и только убедившись, что отыскал все — пересчитал: их оказалось двенадцать. Все. Но для полного спокойствия, надо будет пересчитать патроны, которые остались в магазине. Его он сменил на полный магазин, когда расправа закончилось. Память активизировалась, и события вчерашнего дня, вновь накрыли его:

— Дорога, которую Игорь выбрал для возвращения на бывшую ракетную базу, была еще ужаснее той короткой дороги, по которой они ехали из базы в Бамут. Игорь, как и водитель — Серега, по ней ехал впервые. То, что она оказалась длиннее первой — еще полбеды. Она была очень узкой, до тошноты извилистой и малоезженой. К тому же вела вокруг горы «Лысой», которая в плохую погоду могла осчастливить путников камнепадом или грязевым селем.

Серега сердито пыхтел, почти уткнувшись в баранку носом. Все, что происходило сейчас, ему категорически не нравилось. И выбор дороги, по какой они возвращается и сама лесная дорога и хмурое молчание старшего машины. Игорь тоже скрипел зубами от злости, проклиная строителей проложивших эту сволочную дорогу. Для выполнения его планов, ему требовалась остановка, а для этого нужна, хотя бы мизерная по размерам, площадка, на которой можно запарковать ЗИЛ.

А тут, как назло, ничего похожего! Слева крутой горный откос, густо поросший ежевикой; справа — пусть и неглубокая, но пропасть, на дне которой густо растут деревья. Злость, душила, тьмой застилала глаза, временами переходила в неконтролируемую ярость. А тут еще, в дополнении ко всему, у него закончились сигареты!

Матерясь сквозь зубы, скомкал пустую пачку и вышвырнул в открытое окно. Водитель Сергей, возникшую у Игоря проблему заметил и решил её просто: протянул ему полную пачку сигарет «Наша Марка». Даже не поблагодарив солдатика, Игорь торопливо прикурил сигарету и постарался взять себя в руки. И ему это удалось. Постепенно он успокоился и неожиданно понял, что проблему парковки он придумал сам. На самом деле площадка ему не нужна. Свои планы он может воплотить в жизнь и без неё!

Проблему он выдумал только для одного: как можно дальше по времени оттянуть жуткий момент прохождения точки не возврата! И злость, только теперь на себя самого, с новой силой ударила в голову:

Игорь высунул голову из кабины, стараясь охладить встречным ветром голову, но неожиданно, даже для самого себя, скомандовал водителю:

— Серега! Видишь, где дорога немного расширяется? Вот там и тормози! Мне надо довести до вас обстановку и новую задачу поставить. Заодно и отдохнем немного на твердой земле. Когда остановимся — построитесь с остальными бойцами прямо у склона: я речь толкать буду. Оружие не брать. Те, двое, пусть оставят свое в КУНГе, а ты здесь, в кабине: — Вспомнив, что в офицерской сумке у него осталась початая пачка сигарет — достал и продемонстрировал её Сереге:

— На твои налегать не будем. Сначала докурим мои! У меня в КУНГе, по моему, еще пара пачек имеется. Всем хватит! А вернемся обратно в Бамут — еще «затаримся». Деньги у меня найдутся! На счет КУНГа он врал.

Через минуту, немного сместившись из колеи в сторону обрыва, ЗИЛ остановился. Глядя куда — то в сторону и стараясь, чтобы мгновенно осевший голос не выдал его полуобморочного состояния, просипел: