Греческий скиф: вкус свободы

Он вернулся в дом уже под вечер, уставший, исцарапанный крапивой, но какой-то лёгкий, почти счастливый. За день он обошёл три террасы, нашёл около двадцати старых лоз, которые можно было восстановить, и ещё с десяток — совсем молодых, выросших из семян. Записал всё в блокнот, зарисовал расположение. Работы — на месяцы, если не на годы. Но это была хорошая работа. Та, ради которой стоило сюда приехать.

Он развёл костёр во дворе — благо сухих веток и досок было в избытке. Вскипятил воду во фляге, заварил чай из каких-то трав, которые нарвал по дороге — чабрец, душица, лист смородины. Достал из рюкзака консервы, хлеб, съел с огромным аппетитом, сидя у огня и глядя, как за холмами садится солнце.

Тишина вокруг была такая, что он слышал, как потрескивают угли, как где-то далеко, в лесу, кричит ночная птица, как ветер шевелит виноградные листья. Ни машин, ни музыки, ни голосов. Только он, костёр и этот огромный, заброшенный мир, который постепенно становился его.

Виталий достал телефон. На экране горело предупреждение: «Нет сети». Он смотрел на эту надпись, и она казалась ему не предупреждением, а благословением. Никто не сможет его найти. Ни коллекторы, ни банки, ни те, кто считал, что он им что-то должен. Он исчез. Растворился. Стал никем.