Недостижимая 3. Падение

Влад М

Недостижимая 3. Падение

ПРОЛОГ

Сергей Волков вышел из автобуса на окраине города и огляделся.

Здесь ничего не изменилось. Те же пятиэтажные хрущёвки с облупившейся краской, те же чахлые тополя во дворе, те же ржавые качели, на которых он когда‑то качался маленьким. Только люди стали старше. Или их не стало вовсе.

Он прошёл через двор, мимо скамейки, на которой сидели старухи, перебирая семечки. Они проводили его взглядами – не узнали. И правильно. Он уехал отсюда двадцать лет назад мальчишкой, а вернулся мужчиной. Седым, уставшим, с пустотой в груди и жаждой мести в глазах.

Подъезд пахло кошками и капустой. Лифт не работал, как и двадцать лет назад. Сергей поднялся на третий этаж, остановился у знакомой двери.

Квартира была заперта. На двери висел новый замок – блестящий, чужой. Чужие люди жили здесь теперь. Чужие, которые не знали, что когда‑то здесь жила семья Волковых. Папа, мама и он – маленький Серёжа, который любил смотреть в окно и ждать отца с работы.

Отец не вернулся.

Он упал с лестницы в собственном офисе. Следователи сказали – несчастный случай. Мать не поверила. Она плакала ночами, звонила куда‑то, писала жалобы. Ей никто не ответил.

Через год она умерла. Врачи сказали – сердце. Сергей знал – от разрыва. От того, что не смогла жить без него.

Его отправили в детский дом. Он не плакал. Он решил, что выживет. И отомстит.

Теперь он вернулся.

Сергей достал телефон, набрал номер.

– Я на месте, – сказал он.

– Видел его? – спросил голос на том конце.

– Нет ещё. Но увижу.

– Не торопись. Он должен страдать.

– Понимаю.

– Ты готов?

– Готов.

– Тогда начинай.

Сергей сбросил звонок.

Он посмотрел на небо. Серое, низкое, обещало снег. Или дождь. Или просто тоску.

Он улыбнулся.

– Здравствуй, Марк Янсон, – сказал он. – Я пришёл.

В это же время Марк сидел в своём кабинете в Подмосковье и смотрел на отчёты.

Бизнес шёл в гору – новые контракты, стабильные поставки, довольные клиенты. Кирилл заходил иногда, подписывал бумаги, шутил, рассказывал о своих планах на выходные.

– Ты какойто задумчивый, – сказал он.

– Нормально.

– Не ври.

– Думаю о будущем.

– Оно светлое?

– Не знаю. Но я надеюсь.

Кирилл хлопнул его по плечу и вышел.

Марк остался один.

Он смотрел в окно. Сад был почти пустым – листья облетели, трава пожухла. Гдето вдалеке играли дети – Вера, Надя и маленькая Лиза. Вика сидела на крыльце, смотрела на них, улыбалась.

Хорошо, – подумал Марк. – Всё хорошо.

Он не знал, что это затишье перед бурей.

Ночью Марку приснился странный сон.

Он стоял на набережной, той самой, где четыре года назад трахал двух проституток в красном Porsche. Вода была чёрной, небо – красным. Ветер выл, гнул деревья, рвал одежду.

Из темноты вышел человек. Высокий, худой, в чёрном пальто. Лица не было видно – только тень.

– Ты помнишь меня? – спросил человек.

– Нет, – ответил Марк.

– А должен бы.

– Кто ты?

– Твоя совесть.

– У меня есть совесть.

– Тогда почему ты не спишь?

Марк проснулся в холодном поту.

Рядом спала Вика – ровно, глубоко. Лиза сопела в своей кроватке.

Марк сел, обхватил голову руками.

Что это было? – думал он. – Предупреждение?

Он не знал.

Но он знал – что‑то надвигается.

Утром он получил письмо.

Белый конверт, без обратного адреса, с маркой, которой он не узнал. Внутри – один лист бумаги.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Вернее, знал вашего отца. Много лет назад он обещал мне помочь. Не помог. Я потерял всё. Сейчас я вернулся. Я не требую денег. Я не требую извинений. Я требую правды. Встречайтесь со мной. Я скажу, где. Если нет – я приду к вам сам. Ждите».

Подписи не было.

Марк перечитал письмо три раза.

– Что там? – спросила Вика, заходя на кухню.

– Ничего.

– Не ври.

– Письмо.

– От кого?

– Не знаю.

– Что пишут?

– Что я ещё ответишь за всё.

Вика побледнела.

– Это не конец?

– Ты боишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я готов. Ко всему.

Она обняла его.

– Мы готовы, – сказала она. – Вместе.

– Вместе.

Сергей стоял у окна своей съёмной квартиры и смотрел на дом Марка.

Бинокль был старым, советским, но он привык к нему. Видел всё – и сад, и крыльцо, и детей, играющих во дворе.

Вера. Надя. Лиза.

Он знал их имена. Знал, где они учатся, что любят, чего боятся.

Он знал всё.

– Скоро, Марк, – прошептал он. – Скоро ты узнаешь, что такое терять.

Он опустил бинокль.

Начался снег.

Конец пролога

Марк проснулся от того, что Лиза прыгнула ему на живот.

Девочка была лёгкой, как пушинка – всего полтора года, но она уже научилась добиваться своего. Утром она требовала кашу, днём – мультики, вечером – сказку на ночь. Если ей отказывали, она надувала щёки, хмурила брови и смотрела на родителей с таким выражением, будто они совершили величайшую несправедливость в мире.

– Папа, вставай! – крикнула Лиза, дёргая его за волосы.

– Ещё рано, – простонал Марк.

– Нет, не рано! Солнце встало! Птички поют! Я хочу кушать!

– А что ты хочешь?

– Кашу!

– Какую?

– Вкусную!

– Это не ответ.

– Манную! С клубникой!

– Сейчас нет клубники.

– Тогда с вареньем!

– Хорошо. С вареньем.

– Ура!

Лиза сползла с кровати и побежала на кухню – босиком, в розовой пижаме с зайцами, растрёпанная и счастливая.

Марк посмотрел на часы. Половина седьмого. Воскресенье.

Он повернулся на бок. Вика спала, разметавшись по подушке, светлые волосы закрывали лицо. Он осторожно убрал прядь, поцеловал её в щёку.

– Доброе утро, – прошептал он.

– Доброе, – ответила она, не открывая глаз.

– Лиза требует кашу.

– Лиза всегда требует кашу.

– С вареньем.

– В кладовке есть варенье. Вишнёвое.

– Она просила с клубничным.

– Пусть ест с вишнёвым.

– Она будет спорить.

– А ты не спорь. Скажи: «Или вишнёвое, или никакое».

– Она выберет никакое.

– Тогда будешь кормить её супом.

– Она не любит суп.

– Значит, научится любить.

Марк тяжело выдохнул.

– Ты жестока, Вика Янсон.

– Я справедлива.

Она открыла глаза, улыбнулась.

– Иди, я встаю.

Марк поцеловал её ещё раз и пошёл на кухню.

Вера и Надя уже сидели за столом.

Вере было семь, Наде – восемь. Они были почти ровесницами, почти сёстрами, хотя кровного родства между ними не было. Надя называла Веру сестрой, Веру называла Надю сестрой, и никто не задавал лишних вопросов.

– Папа, а мы сегодня поедем в Москву? – спросила Вера.

– Зачем?

– Хочу посмотреть ёлки. Скоро Новый год.

– Ещё рано. Новый год через месяц.

– А ёлки уже ставят!

– В торговых центрах.

– Вот туда и поедем!

Марк тяжело выдохнул.

– Поедем, если мама разрешит.

– Мама разрешит!

– Откуда ты знаешь?

– Я попрошу красиво.

Она сложила руки на груди, сделала умильное лицо.

– Мамочка, пожалуйста, мы так хотим посмотреть ёлочки!

Марк рассмеялся.

– Ты актриса, Вера.

– Понимаю.

Надя молчала.

Она смотрела в окно, на серое небо, на голые ветки яблонь. В последнее время она стала задумчивой – иногда уходила в свою комнату, закрывала дверь и сидела там одна.

Марк заметил это.

– Надя, ты чего? – спросил он, садясь рядом.

– Ничего.

– Не ври.

– Я вспоминаю маму.

Марк замер.

– Лену?

– Да.

– Что именно?

– Как мы жили раньше. В маленькой квартире. Как она читала мне сказки. Как мы ходили в парк.

– Ты скучаешь?

– Это нормально.

– Понимаю. Но иногда грустно.

Марк обнял её.

– Ты знаешь, что мы тебя любим?

– Знаю.

– Как родную?

– И Лена знает. Она смотрит на тебя с неба.

– Думаешь?

– Уверен.

Надя прижалась к нему.

– Я люблю тебя, папа.

– Я тебя тоже.

– Скажи это.

– Я люблю тебя, Надя. Ты моя дочь.

Она улыбнулась.

Вика вошла на кухню с Лизой на руках.

– Кто тут хочет кашу?

– Я! – закричала Лиза.

– С вишнёвым вареньем?

– А клубничное где?

– Клубничное съели вчера.

– Неправда!

– Правда. Ты сама съела.

Лиза надулась.

– Я хочу клубничное!

– Нет клубничного. Есть вишнёвое.

– Не буду!

– Будешь.

Вика поставила её на пол.

– Тогда останешься голодной.

Лиза посмотрела на мать, на отца, на сестёр.

– Ладно, – сказала она. – Давай вишнёвое.

– Умница.

Вика погладила её по голове.

После завтрака Марк вышел в сад.

Снега ещё не было, но воздух был холодным, прозрачным. Деревья стояли голые, чёрные, только коегде на ветках висели засохшие яблоки – прошлогодние, забытые.

Он думал о том письме.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Вернее, знал вашего отца. Много лет назад он обещал мне помочь. Не помог. Я потерял всё. Сейчас я вернулся. Я не требую денег. Я не требую извинений. Я требую правды. Встречайтесь со мной. Я скажу, где. Если нет – я приду к вам сам. Ждите».

Кто это мог быть? Ктото из прошлого отца? Ктото, кому Ян Янсон перешёл дорогу?

Таких было много. Марк не знал всех.

Он достал телефон, набрал номер Глеба Сергеевича.

– Алло, – ответил детектив.

– Глеб Сергеевич, мне пришло письмо. Угроза.

– От кого?

– Не знаю. Пишет, что знал моего отца.

– Пришлите копию.

– Хорошо.

– И будьте осторожны. Если это не Алина и не Надя – значит, ктото новый.

– Понимаю.

– Тогда ждите.

Марк сбросил звонок.

В доме пахло пирогами – Александра, мать Вики, приехала на выходные и наготовила еды на неделю.

– Зять, иди чай пить! – крикнула она.

– Иду, тёща.

Марк вернулся в дом.

На кухне было шумно – Вера и Надя спорили о том, кто будет помогать бабушке резать пирог, Лиза требовала мультики, Вика разливала чай по чашкам.

– Садись, – сказала Вика.

Марк сел.

– Ты какойто задумчивый.

– Думаю.

– О чём?

– О работе.

– В воскресенье?

– Иногда и в воскресенье.

Она не стала спрашивать дальше. Знала – если захочет, расскажет сам.

Вечером, когда дети уснули, Марк и Вика сидели на веранде.

Звёзды были холодными, яркими. Ветер стих, и тишина стояла такая, что слышно было, как дышит лес.

– Марк, – сказала Вика.

– Мм?

– Ты мне всё расскажешь?

– О чём?

– О письме.

Марк молчал.

– Я знаю, что ты получил угрозу, – продолжила она. – Я видела, как ты побледнел, когда читал. Не ври, что это работа.

– Это работа, – сказал он.

– Врёшь.

– Немного.

– Рассказывай.

Марк тяжело выдохнул.

– Ктото из прошлого моего отца. Пишет, что я должен ответить за его грехи.

– Какие грехи?

– Я не знаю. Но узнаю.

– Ты встретишься с ним?

– Должен.

– Возьми меня с собой.

– Нет. Это опасно.

– Тогда возьми охрану.

– Хорошо.

Вика взяла его за руку.

– Я люблю тебя, Марк.

– Понимаю.

– Скажи это.

– Я люблю тебя, Вика. И я никому не дам вас в обиду.

– Даже если этот ктото – из прошлого твоего отца?

– Даже тогда.

Она поцеловала его.

Ночью Марк не спал.

Он неподвижно лежал, глядя в потолок и перебирая мысли.

Кто ты? – спрашивал он неизвестного врага. – Чего ты хочешь? Почему сейчас?

Ответа не было.

Только тишина.

И страх.

Глубоко внутри, там, куда он не хотел заглядывать.

Я справлюсь, – подумал он. – Я должен.

Он закрыл глаза.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ТИШИНА ПЕРЕД БУРЕЙ

ГЛАВА 1. СЧАСТЛИВЫЕ ДНИ

Марк проснулся в холодном поту.

Рядом спала Вика – ровно, глубоко. Лиза сопела в своей кроватке.

Марк сел, обхватил голову руками.

Что это было? – думал он. – Предупреждение?

Он не знал.

Но он знал – что‑то надвигается.

Утром он получил письмо.

Белый конверт, без обратного адреса, с маркой, которой он не узнал. Внутри – один лист бумаги.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Вернее, знал вашего отца. Много лет назад он обещал мне помочь. Не помог. Я потерял всё. Сейчас я вернулся. Я не требую денег. Я не требую извинений. Я требую правды. Встречайтесь со мной. Я скажу, где. Если нет – я приду к вам сам. Ждите».

Подписи не было.

Марк перечитал письмо три раза.

– Что там? – спросила Вика, заходя на кухню.

– Ничего.

– Не ври.

– Письмо.

– От кого?

– Не знаю.

– Что пишут?

– Что я ещё ответишь за всё.

Вика побледнела.

– Это не конец?

– Ты боишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я готов. Ко всему.

Она обняла его.

– Мы готовы, – сказала она. – Вместе.

– Вместе.

Сергей стоял у окна своей съёмной квартиры и смотрел на дом Марка.

Бинокль был старым, советским, но он привык к нему. Видел всё – и сад, и крыльцо, и детей, играющих во дворе.

Вера. Надя. Лиза.

Он знал их имена. Знал, где они учатся, что любят, чего боятся.

Он знал всё.

– Скоро, Марк, – прошептал он. – Скоро ты узнаешь, что такое терять.

Он опустил бинокль.

Начался снег.

Конец пролога

Марк проснулся от того, что Лиза прыгнула ему на живот.

Девочка была лёгкой, как пушинка – всего полтора года, но она уже научилась добиваться своего. Утром она требовала кашу, днём – мультики, вечером – сказку на ночь. Если ей отказывали, она надувала щёки, хмурила брови и смотрела на родителей с таким выражением, будто они совершили величайшую несправедливость в мире.

– Папа, вставай! – крикнула Лиза, дёргая его за волосы.

– Ещё рано, – простонал Марк.

– Нет, не рано! Солнце встало! Птички поют! Я хочу кушать!

– А что ты хочешь?

– Кашу!

– Какую?

– Вкусную!

– Это не ответ.

– Манную! С клубникой!

– Сейчас нет клубники.

– Тогда с вареньем!

– Хорошо. С вареньем.

– Ура!

Лиза сползла с кровати и побежала на кухню – босиком, в розовой пижаме с зайцами, растрёпанная и счастливая.

Марк посмотрел на часы. Половина седьмого. Воскресенье.

Он повернулся на бок. Вика спала, разметавшись по подушке, светлые волосы закрывали лицо. Он осторожно убрал прядь, поцеловал её в щёку.

– Доброе утро, – прошептал он.

– Доброе, – ответила она, не открывая глаз.

– Лиза требует кашу.

– Лиза всегда требует кашу.

– С вареньем.

– В кладовке есть варенье. Вишнёвое.

– Она просила с клубничным.

– Пусть ест с вишнёвым.

– Она будет спорить.

– А ты не спорь. Скажи: «Или вишнёвое, или никакое».

– Она выберет никакое.

– Тогда будешь кормить её супом.

– Она не любит суп.

– Значит, научится любить.

Марк тяжело выдохнул.

– Ты жестока, Вика Янсон.

– Я справедлива.

Она открыла глаза, улыбнулась.

– Иди, я встаю.

Марк поцеловал её ещё раз и пошёл на кухню.

Вера и Надя уже сидели за столом.

Вере было семь, Наде – восемь. Они были почти ровесницами, почти сёстрами, хотя кровного родства между ними не было. Надя называла Веру сестрой, Веру называла Надю сестрой, и никто не задавал лишних вопросов.

– Папа, а мы сегодня поедем в Москву? – спросила Вера.

– Зачем?

– Хочу посмотреть ёлки. Скоро Новый год.

– Ещё рано. Новый год через месяц.

– А ёлки уже ставят!

– В торговых центрах.

– Вот туда и поедем!

Марк тяжело выдохнул.

– Поедем, если мама разрешит.

– Мама разрешит!

– Откуда ты знаешь?

– Я попрошу красиво.

Она сложила руки на груди, сделала умильное лицо.

– Мамочка, пожалуйста, мы так хотим посмотреть ёлочки!

Марк рассмеялся.

– Ты актриса, Вера.

– Понимаю.

Надя молчала.

Она смотрела в окно, на серое небо, на голые ветки яблонь. В последнее время она стала задумчивой – иногда уходила в свою комнату, закрывала дверь и сидела там одна.

* * *

Марк думал об отце, пока варил кашу.

Отец тоже любил воскресные утра. Вставал раньше всех, варил кофе в маленькой джезве. Запах этого кофе Марк помнил до сих пор – крепкий, горьковатый. Потом выходил в сад, в старом джемпере. Стоял подолгу.

– Зачем ты здесь стоишь? – спросил однажды Маркподросток.

– Чтобы думать, – ответил отец. – В кабинете думаешь о делах. Здесь – о жизни.

– А о чём думаешь сейчас?

– О том, правильно ли я живу.

– И как?

Отец помолчал.

– Не всегда. Но стараюсь.

Марк заметил это.

– Надя, ты чего? – спросил он, садясь рядом.

– Ничего.

– Не ври.

– Я вспоминаю маму.

Марк замер.

– Лену?

– Да.

– Что именно?

– Как мы жили раньше. В маленькой квартире. Как она читала мне сказки. Как мы ходили в парк.

– Ты скучаешь?

– Это нормально.

– Понимаю. Но иногда грустно.

Марк обнял её.

– Ты знаешь, что мы тебя любим?

– Знаю.

– Как родную?

– И Лена знает. Она смотрит на тебя с неба.

– Думаешь?

– Уверен.

Надя прижалась к нему.

– Я люблю тебя, папа.

– Я тебя тоже.

– Скажи это.

– Я люблю тебя, Надя. Ты моя дочь.

Она улыбнулась.

Вика вошла на кухню с Лизой на руках.

– Кто тут хочет кашу?

– Я! – закричала Лиза.

– С вишнёвым вареньем?

– А клубничное где?

– Клубничное съели вчера.

– Неправда!

– Правда. Ты сама съела.

Лиза надулась.

– Я хочу клубничное!

– Нет клубничного. Есть вишнёвое.

– Не буду!

– Будешь.

Вика поставила её на пол.

– Тогда останешься голодной.

Лиза посмотрела на мать, на отца, на сестёр.

– Ладно, – сказала она. – Давай вишнёвое.

– Умница.

Вика погладила её по голове.

После завтрака Марк вышел в сад.

Снега ещё не было, но воздух был холодным, прозрачным. Деревья стояли голые, чёрные, только коегде на ветках висели засохшие яблоки – прошлогодние, забытые.

Он думал о том письме.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Вернее, знал вашего отца. Много лет назад он обещал мне помочь. Не помог. Я потерял всё. Сейчас я вернулся. Я не требую денег. Я не требую извинений. Я требую правды. Встречайтесь со мной. Я скажу, где. Если нет – я приду к вам сам. Ждите».

Кто это мог быть? Ктото из прошлого отца? Ктото, кому Ян Янсон перешёл дорогу?

Таких было много. Марк не знал всех.

Он достал телефон, набрал номер Глеба Сергеевича.

– Алло, – ответил детектив.

– Глеб Сергеевич, мне пришло письмо. Угроза.

– От кого?

– Не знаю. Пишет, что знал моего отца.

– Пришлите копию.

– Хорошо.

– И будьте осторожны. Если это не Алина и не Надя – значит, ктото новый.

– Понимаю.

– Тогда ждите.

Марк сбросил звонок.

В доме пахло пирогами – Александра, мать Вики, приехала на выходные и наготовила еды на неделю.

– Зять, иди чай пить! – крикнула она.

– Иду, тёща.

Марк вернулся в дом.

На кухне было шумно – Вера и Надя спорили о том, кто будет помогать бабушке резать пирог, Лиза требовала мультики, Вика разливала чай по чашкам.

– Садись, – сказала Вика.

Марк сел.

– Ты какойто задумчивый.

– Думаю.

– О чём?

– О работе.

– В воскресенье?

– Иногда и в воскресенье.

Она не стала спрашивать дальше. Знала – если захочет, расскажет сам.

Вечером, когда дети уснули, Марк и Вика сидели на веранде.

Звёзды были холодными, яркими. Ветер стих, и тишина стояла такая, что слышно было, как дышит лес.

– Марк, – сказала Вика.

– Мм?

– Ты мне всё расскажешь?

– О чём?

– О письме.

Марк молчал.

– Я знаю, что ты получил угрозу, – продолжила она. – Я видела, как ты побледнел, когда читал. Не ври, что это работа.

– Это работа, – сказал он.

– Врёшь.

– Немного.

– Рассказывай.

Марк тяжело выдохнул.

– Ктото из прошлого моего отца. Пишет, что я должен ответить за его грехи.

– Какие грехи?

– Я не знаю. Но узнаю.

– Ты встретишься с ним?

– Должен.

– Возьми меня с собой.

– Нет. Это опасно.

– Тогда возьми охрану.

– Хорошо.

Вика взяла его за руку.

– Я люблю тебя, Марк.

– Понимаю.

– Скажи это.

– Я люблю тебя, Вика. И я никому не дам вас в обиду.

– Даже если этот ктото – из прошлого твоего отца?

– Даже тогда.

Она поцеловала его.

Ночью Марк не спал.

Он неподвижно лежал, глядя в потолок и перебирая мысли.

Кто ты? – спрашивал он неизвестного врага. – Чего ты хочешь? Почему сейчас?

Ответа не было.

Только тишина.

И страх.

Глубоко внутри, там, куда он не хотел заглядывать.

Я справлюсь, – подумал он. – Я должен.

Он закрыл глаза.

Завтра будет новый день.

Конец главы 1

Вика прижалась к нему крепче.

– Марк, – сказала она тихо. – Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось – я рядом. Не потому что должна. Потому что выбрала.

– Понимаю.

– Ты выбрал меня.

– Каждый день заново.

За окном ветер усилился, ветки яблони застучали о стекло. Но здесь, на веранде, было тепло.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ ЗВОНОК

Понедельник начался для Марка с того, что заглохла машина – и с этого момента день пошёл не по плану.

Понедельник начался для Марка с того, что заглохла машина.

Он сидел за рулём, смотрел на приборную панель, на которой мигала красная лампочка, и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не то чтобы он был суеверным – но плохие приметы имели привычку сбываться.

– Чёрт, – сказал он, поворачивая ключ зажигания.

Двигатель чихнул, кашлянул и замолк.

– Чёрт, чёрт, чёрт.

Он вышел из машины, открыл капот. В двигателе он разбирался плохо – мог поменять колесо, залить омывайку, но диагностировать поломку – нет. Это было дело механиков.

До дома было метров триста. Марк захлопнул капот, достал телефон, набрал номер Вики.

– Алло, – ответила она.

– Машина заглохла. Я на выезде из посёлка.

– Вызвать эвакуатор?

– Уже вызываю. Ты не могла бы меня встретить?

– Вера и Надя ещё спят. Лиза проснулась.

– Тогда я дойду пешком.

– Хорошо. Я согрею чай.

Марк сбросил звонок, набрал номер эвакуатора, договорился. Потом сунул руки в карманы пальто и пошёл к дому.

Утро было морозным, градусов семь, не больше. Лужи покрылись тонкой коркой льда, трава побелела от инея. Гдето вдалеке каркали вороны.

Марк думал о том письме. Оно лежало в ящике стола, в кабинете. Он перечитывал его раз десять, надеясь, что слова изменятся, исчезнут, окажутся ошибкой.

Но слова не менялись.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Вернее, знал вашего отца. Много лет назад он обещал мне помочь. Не помог. Я потерял всё. Сейчас я вернулся. Я не требую денег. Я не требую извинений. Я требую правды. Встречайтесь со мной. Я скажу, где. Если нет – я приду к вам сам. Ждите».

Кто это мог быть? Конкурент, которого разорил отец? Партнёр, которого обманул? Женщина, которую бросил?

Таких было много. Марк не знал всех.

Он подошёл к дому, открыл дверь.

Вика стояла на кухне, грела чайник.

– Замёрз? – спросила она.

– Немного.

– Иди грейся.

Он сел за стол, снял пальто. Вика налила чай, поставила перед ним.

– Что с машиной?

– Не знаю. Механик посмотрит.

– Дорого будет?

– Наверное.

– У нас есть деньги?

– Есть.

Вика села напротив.

– Марк, я хочу с тобой поговорить.

– О чём?

– О письме.

Он некоторое время молчал.

– Ты не должен скрывать от меня такие вещи, – сказала она. – Мы семья.

– Понимаю.

– Тогда расскажи.

Марк тяжело выдохнул.

– Это ктото из прошлого моего отца. Пишет, что я должен ответить за его грехи.

– Какие грехи?

– Я не знаю. Но узнаю.

– Как?

– Встречусь с ним.

– Ты уже решил?

– Да.

– Когда?

– На этой неделе.

– Где?

– Он назначит.

Вика взяла его за руку.

– Я боюсь, Марк.

– Не бойся.

– Не могу.

– Тогда бойся вместе со мной. Вместе легче.

Она молча кивнула.

В детской проснулись Вера и Надя.

* * *

Пока Марк шёл по обочине к дому, он думал об отце.

Ян Янсон умел договариваться. Умел убеждать. Умел заключать сделки, которые на первый взгляд казались выгодными обеим сторонам – а потом оказывалось, что одна из сторон получила не то, что думала.