Метеорит Ася

Если Славка походил на тощего гнома, то Костик напоминал Алёшу Поповича из мультика про богатырей. Двухметровый, квадратный, надежный. С пшеничными волосами и лицом, похожим на летний день. Когда небо ясное, ветер теплый и всё вокруг понятное и очень-очень простое. Но именно в этой простоте и кроется ценность. Таким людям доверяешь с первого взгляда, потому что у них внутри встроен компас, который безошибочно указывает на добро. В этом их сила, она притягивает и заставляет улыбаться.

Таким Костик был раньше. Рядом с ним всегда кто‐то улыбался. Славка, их мама, бабульки на лавочке у подъезда. Даже бездомные собаки, главная жизненная цель которых основательно облаять всех, кто не дворник, при виде Костика переставали гавкать и приветливо махали хвостами.

Не знаю, чем Костик занимался, но пару лет назад с ним что‐то случилось в командировке. То ли головой ударился, то ли клещ укусил. Костик вернулся домой другим. Но сейчас он был моей единственной надеждой. Взрослой надеждой!

Костик остановился. Принюхался. Помрачнел.

– Слав, дымом пахнет.

Славка поднял голову и оглядел белесое небо.

– Вот черт, – буркнул он себе под нос, – пошли домой!

– Слав, ну, горит где‐то… – Взгляд Костика начал метаться по двору. Наверное, Костик искал источник пожара. Но пахло везде.

– Тебе показалось. – Славка буквально впихнул Костика в подъезд. Та еще задачка, учитывая, что Костик – это примерно два Славки.

– Горит. Гречка же сгорит… – услышала я прежде, чем дверь захлопнулась.

Огуречная атака

Я мялась возле входной двери и никак не решалась позвонить. Всю ночь не спала – сочиняла вранье поубедительней, чтобы Славка и Костик поехали со мной, – и теперь синяками под глазами напоминала грустную панду. Наверное, оно и к лучшему, панды милые, всем нравятся. Может, сработает?

Еще и гороскоп на сегодня как раз в тему. Ну разве не знак?

«Раки, настало время решительных действий! Возможны незначительные препятствия на пути к цели. Верьте в себя, и все получится. Помните, искренность – лучшее оружие».

Только действовать решительно у меня не получалось. Все мое вранье, которое я так тщательно сочиняла ночью, при свете дня казалось детсадовским бредом. И что я выиграла путевку на турбазу за репост в «ВК», а все мои друзья ехать отказались. И что решила найти метеорит Пашке на день рождения, он их коллекционирует, и это сюрприз. Казалось, каждая причина шита белыми нитками. Причем настолько халтурно, что через дыры можно просунуть голову.

Сколько я уже тут круги наматываю? Я полезла глянуть время, но, пока доставала телефон, из кармана выпала морская галька. Камешек весело прокатился по площадке и скрылся под старым раздолбанным креслом. Раньше там любил посидеть-покурить соседский дед. Судя по отсутствию жестянки с окурками, он это дело бросил.

Я полезла за галькой, но она, как назло, далеко закатилась. Пришлось встать на колени, посветить телефоном под кресло, но тут приехал лифт, – вот же непруха! – и на площадку вышла бабулька с огромными пакетами. Она прищурилась и шагнула в мою сторону. В воздухе запахло угрозой.

– Ты к кому, девочка?

– В двести семьдесят третью. – Я как раз нащупала камешек, вскочила на ноги и машинально назвала номер квартиры, который оказался перед глазами. – Ой, в двести семьдесят пятую! – Я тут же исправилась и назвала Славкину квартиру.

В ответ бабулька прищурилась еще сильнее, остались тонкие щелочки ровно такого размера, чтобы метать убийственные взгляды.

– А я знаю, зачем ты пришла, – сказала бабулька и выдала то ли танцевальное па, то ли секретный прием кунг-фу, я не разобрала. Но путь к отступлению был отрезан: необъятные пакеты перегородили дорогу одновременно и к лифту и к лестнице.

Я не почувствовала подвоха и решила, что это очередной знак. Может, мне к Славке и не надо. Вдруг Фиолетовая сова приберегла для меня другой вариант? Вот сейчас эта смешная бабулька с ядерно-розовой помадой и веселой кудряшкой, выглядывающей из-под зеленого берета как перевернутый вопросительный знак, скажет…

– Клопов подбрасываешь!

– Чего?.. – Я вытаращилась на бабульку, словно она внезапно заговорила на арамейском.

– Знаю я таких, как ты! Приносят в баночке клопов и выпускают в подъезде. А потом как бы случайно объявление от дезинсекторов висит. Мол, избавляем от клопов и тараканов. – Бабулька хотела потрясти в воздухе кулаком, но получилось – пакетом. Внутри что‐то приветливо звякнуло.

– Да вы спятили, что ли?! – До меня наконец‐то дошло, что она имела в виду. Ну да, странная картина – девочка с телефоном на седьмом этаже стоит на коленях и шарит под старым креслом.

– В полиции разберутся, кто тут спятил! – При слове «полиция» бабулька аж слюной брызнула. Хорошо, что до меня не долетело. Сюрреализм какой‐то. Пришлось прикусить щеку, чтобы не расхохотаться. – Нет, вы поглядите. Она еще и лыбится! Сразу видно, преступница. Синяки‐то под глазами какие! На пол-лица.

Похоже, я ошиблась, грустные панды нравятся далеко не всем.

– Ну, знаете, это уже оскорбление! Я же сказала, что пришла в двести семьдесят третью! То есть пятую.

Я вдруг почувствовала себя ужасной дурой. Искать метеориты – глупо. Надеяться, что Славка мне поможет, – наивно. Верить, что я смогу победить «кряк», – смешно. Лучшее, что я могу сделать, – пойти домой, забраться под одеяло и реветь, пока не умру от обезвоживания.

Зря я вообще сюда пришла. А ведь хотела Славку в школе перехватить или по пути домой. Но струсила. Решила, что из собственного дома он сбежать не сможет. Разве что дверь у меня перед носом закроет, но Славка бы так не поступил. Это в школе он еще мог отмахнуться, но с глазу на глаз вряд ли. А тут эта бабулька расшумелась. Вот тебе и «незначительное препятствие», гороскоп не соврал.

– Не помню, чтобы дверь в двести семьдесят пятую была под креслом. Что там у тебя в руке? Колба с клопами?! – Бабулька дернула острым подбородком и уставилась на мой кулак с камнем.

– А это вас не касается. Личные вещи. – Зверски захотелось показать бабульке язык, но я сдержалась.

Вместо этого двинула к лестнице. Поговорю со Славкой завтра. Вдруг это все‐таки знак и нужно придумать другой план? Я засунула руку в карман и для верности сжала морскую гальку. Ее надежная гладкость успокаивала.

– Никуда ты не пойдешь! Я тебя с поличным поймала! – Бабулька сдаваться не собиралась. Она вцепилась в мой локоть, при этом не выпуская свой огромный пакет, и начала трясти меня за руку. Нет, ну это уже совсем не смешно. Хулиганство какое‐то!

– Да отстаньте вы! Нет у меня никаких клопов. Я домой пошла!

Я вырвала руку и сделала шаг к лестнице, но бабулька снова вцепилась в рукав. При этом ее огромный пакетище ударил меня по ноге. Я оттолкнула его коленкой, пакет маятником качнулся в сторону и снова полетел в меня.

Но, нагруженный до предела, таких выкрутасов он не выдержал – лопнул. Продукты посыпались на лестничную клетку. Картошка, лук и яблоки весело поскакали по ступеням вниз, упаковки муки и макарон упали на пол разноцветной кучей, колбаса покатилась к лифту, творог шмякнулся прямо в пролет между этажами. Но мне, как особо везучей, на ногу прилетела банка огурцов. Которая тут же треснула, и холодный рассол потек в кроссовку. Больно вообще‐то! Я завизжала, стянула кроссовку и, прыгая на одной ноге, начала вытряхивать жидкость. Вот этого всего в гороскопе не было!

– Ася? Ты чего тут делаешь? – Из двести семьдесят пятой квартиры высунулся Славка.

– К тебе пришла. Но тут твоя соседка пыталась украсть мой камень. – Я сунула морскую гальку бабульке под нос. – Когда я оказала сопротивление, она применила соленое оружие. – Потрясла кроссовкой, в которой хлюпал огуречный рассол.

Бабулька стала красная, будто искупалась в помидорном соке, и начала отступать к двести семьдесят третьей квартире, прижимая к себе уцелевший пакет.

– Агриппина Львовна, с вами все в порядке? Это ваше? – Славка подобрал картофелину, которая валялась возле его двери, и протянул бабульке.

Та наконец‐то пришла в себя, возмущенно поджала ядерно-розовые губы и начала орать.

Вот есть же люди, которые вместо того, чтобы признать свою вину, набрасываются на окружающих. Агриппина Львовна оказалась именно такой. И все‐то кругом хамы, наглецы и воры. Досталось даже деду из двести семьдесят четвертой. И подружка‐то у Славки чокнутая, и сам Славка, наверное, тоже чокнутый, раз с такой общается. Что вообще не удивительно, потому что сумасшествие – это семейное. И что она, бедняжка, спать по ночам боится, вдруг к ней ворвется двухметровый псих с топором. Тоже мне, старуха-процентщица! Наверняка поэтому и квартиру ей так дешево продавали, а она‐то радовалась, дурочка, что удачно жилье купила!

А вот это она зря, конечно. Про психов. Славка сразу помрачнел и вцепился в край футболки с Капитаном Америкой, будто сам себя сдерживал.

– Кто тут чокнутый, так это вы, – произнес он тоном человека, который готов ударить.

И тут я поняла, что скажу Славке, чтобы он поехал со мной.

Агриппина Львовна дернула острым подбородком, но ничего не ответила. Она скрылась в своей квартире, демонстративно хлопнув дверью.

– Заходи, Ась.

– Угу.

Искренность – лучшее оружие

Любовь – странная штука. Почти как воздух, который нельзя увидеть или потрогать, но без него нет жизни. Любовь толкает на удивительные поступки – отправиться на поиски упавшей звезды или день за днем жить рядом с человеком, которого называют психом.

Когда Славка закрыл за мной дверь, я уже знала – он мне поможет. Потому что Славка понимает, что такое любовь.

– О, у вас обои новые! – Я оглядела коридор, где почти ничего не изменилось: овальное зеркало без рамы, темный встроенный шкаф, ключница в виде Эйфелевой башни. Даже погнутая ложка для обуви та же самая! Только фотографии на стенах свежие, и огнетушитель в углу появился. Раньше, когда мы со Славкой дружили, я часто тут бывала.

– Переклеили, – мрачно ответил Славка, до сих пор сжимая края футболки.

– Можно в ванную? А то носок пахнет винегретом. – Я пошевелила пальцами в мокром носке, чтобы как‐то разрядить обстановку.

– Ага, дорогу ты знаешь.

Кажется, он даже не удивился, что я пришла. Ничего не спросил, молча скрылся на кухне. Там послышалась возня: зашумел чайник, хлопнул холодильник, звякнула посуда, скрипнул стул, зашуршал пакет. Знакомые, уютные звуки, от которых сразу стало спокойно. В Славкиной квартире я всегда чувствовала себя как дома. Могла сама себе сделать яичницу или заварить чай. Тетя Оля, мама Славки и Костика, почти все время пропадала на работе. Папа у них погиб, когда Славка был маленький. Он его и не помнил толком. У нас с Пашкой тоже не было отца. Мы со Славкой друг друга понимали.

Я отправилась в ванную, постирала огуречный носок, повесила сушиться на батарею. Рядом с мужскими трусами в полосочку. Мой носок тоже полосатый. От этого дурацкого совпадения я глупо захихикала.

– Ася, ты что, плачешь? – Славка постучал в дверь. – Эта новая соседка просто тролль. Ну ее! Знала бы ты, как она Егорыча из семьдесят четвертой достает из-за кресла. Боится клопов. А Егорыч поначалу даже подкатывал к ней. Кабачки с дачи возил!

От того, что Славка меня утешает, стало еще смешнее. Меня затрясло, будто внутри включился отбойный молоток, который вот-вот проколотит в груди дыру. Я начала хохотать. Как же это все смешно! А полосатый носок рядом с полосатыми трусами на батарее в Славкиной ванной – последняя капля в череде абсурдных, невозможных событий. В какой же дикой реальности я очутилась!

В груди и правда заболело. Любовь – странная штука. Почти как воздух. Когда его не хватает – в груди болит, когда слишком много – болит не меньше. Смех перешел в слезы. Я часто рыдала за последние дни, но сейчас достигла дна. До меня вдруг дошло с обжигающей ясностью, что это все взаправду! И мой носок, который висит на чужой батарее рядом с чужими трусами. И Милана, которая держала Макса за руку. И смерть, которая… Ох…

У меня началась истерика.

– Ася, ты чего?! – Славка колотил в дверь. – Ася, открой!

Но я не обращала на него внимания. Включила напор воды посильнее, чтобы не слышать даже собственных мыслей. Сидела на полу, сжимая мокрый полосатый носок, и повторяла, будто сломанная детская игрушка: «Кряк, кряк, кряк».

Вода внезапно стихла. На меня уставился Славка. Оказывается, у него замок в ванной снаружи открывается. Зачем вообще такие бесполезные замки? Никакой личной жизни. Второй раз я попадаю в дурацкое положение в ванной! Типичная Ася.

– Ася… – осторожно позвал Славка. Казалось, он сейчас сам расплачется. Но было что‐то такое бережное и теплое в его голосе, что я с ходу выложила ему, зачем пришла. Как и советовал гороскоп: «искренность – лучшее оружие».

– То есть какой‐то твой друг заболел раком и…

– Не произноси это слово! – Я замахала руками. В слове на букву «р» не было надежды. Оно обжигало и моментально лишало сил. А силы мне нужны.

Мы сидели на кухне и пили чай, Славка даже бутеры с сыром сделал. Будто не было позорной утиной истерики. А я просто забежала в гости после музыкалки. Как тысячу лет назад.

– Хорошо, – тут же исправился Славка. – Какой‐то твой друг… – Он на секунду замолк и как‐то странно на меня посмотрел, будто знал, кого я имею в виду. Хотя это исключено! – Заболел… «кряком», но ты не скажешь кто, потому что это тайна. Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой на турбазу в воронинский лес искать осколок метеорита, который, по слухам из интернета, волшебный. И он вроде как может вылечить р… Прости, «кряк». Но об этом тоже нельзя никому рассказывать, потому что все решат, что ты ку-ку, и никуда не пустят. Я все правильно понял? – В Славкином голосе не было ни иронии, ни осуждения, ни поддержки. Он словно учебник по физике читал.

Я поерзала на стуле и кивнула.

– А! И самое главное, я должен взять с собой Костика. Потому что для всей этой авантюры нужен кто‐то взрослый, – добавил он и уставился на меня, ожидая реакции.

Я сделала глубокий вдох, шумно отхлебнула чай и снова включила режим искренности. Как советовал гороскоп.

– Понимаю, это звучит бредово. Но, Слав, а вдруг это правда? Вдруг метеорит действительно сработает? Ну бывают же на свете чудеса! Если бывает такое зло, как «кряк», значит, и чудеса быть должны! Просто обязаны! Это же принцип равновесия. Неужели ты смог бы спокойно спать, зная, что твой друг… – Я запнулась, проглотила подступающий к горлу слезный комок и сказала самое страшное: – Умирает. А ты не сделал все, что в твоих силах?! Я знаю, мы давно не общались, и, возможно, это выглядит, будто я хочу тебя использовать, но… Мне больше некого просить.

Славка вздрогнул и отвел глаза.

– А вдруг метеорит и Костику поможет! И он снова станет таким, как до клеща. – Я выложила самый козырный аргумент.

– Ась, вот это все про чудеса очень здóрово. Но в твоих рассуждениях есть огромные логические дыры. – Славка посмотрел на меня совершенно нечитаемым взглядом. – Во-первых, с чего ты решила, что Костик согласится? Во-вторых, что я должен маме сказать? В-третьих, при чем тут клещ?!

– Ну-у… – Вот что тут скажешь? Я и правда об этом не думала. – Мама у вас на дежурстве же часто. Два через два, я помню. Можно съездить, когда тети Оли дома не будет. Мы должны успеть. Я все рассчитала. А Костик… Он, ну он же…

– Псих? – закончил вместо меня Славка.

Это был тест. Если я отвечу неправильно, Славка меня выгонит, и никакая старая дружба не спасет. Я сунула руку в карман и сжала морскую гальку. Камешек оказался теплый. Хороший знак.

– Костик сохранит тайну и не станет задавать лишних вопросов, – ответила я скороговоркой. – Слушай, Слав, я знаю, что Костика после клеща иногда кроет.

Да весь двор это знает, – добавила я, когда Славка нахмурился. Он хотел что‐то сказать, но передумал. – А еще я помню, что Костик – отличный парень и ему можно доверять.

– С чего ты это решила?

– Потому что ему доверяешь ты.

– Ох, Ась!.. – Славка вздохнул так тяжело, будто он семидесятилетний дед. – Как это все не вовремя. В лес сейчас нельзя. МЧС запрещает. А все плюют и ездят, а потом леса горят. А когда горит…

– Думаешь, существует подходящее время для «кряка»? И какое это, интересно? – сказала я зло. Бесит! Не хочет помогать, пусть сразу скажет. Зачем вот это все про МЧС разводить? Тоже мне, защитник природы.

Славка еще раз по-дедовски вздохнул и посмотрел на меня.

– Ась, ты не оставляешь мне выбора. Если я откажусь, то буду сволочью. Получится, будто из-за меня твой друг…

– Умрет.

– Все так плохо?

– Да.

Если честно, я не знала, насколько все серьезно у Макса. Но в книгах и фильмах «кряк» всегда означает билет в один конец.

Славка вздохнул в третий раз.

– Ты сама спроси у Костика. Если он согласится, поедем.

«Ну, удачи!»

Пока я шла по коридору, перебирала в уме все, что знаю о Костике. Оказалось, не так уж и много. Когда мы со Славкой дружили, мне было как‐то плевать на его старшего брата. Он учился в другом городе. К тому же Костик мне казался взрослым дядькой. У них со Славкой разница больше десяти лет. Глядя на тощего гнома Славку, трудно представить, что он когданибудь станет похож на богатыря, а волосы приобретут красивый пшеничный оттенок. Славка будто и не вырос за все это время, а Костик… Костик изменился.

Теперь он походил на свою ч/б копию. Вроде все то же самое, но нет главного. Словно внутри разбилась лампочка, и свет, который делает каждого человека самим собой, погас. Пшеничные волосы посерели, вокруг рта залегли морщины, которые не скрывала даже светлая щетина. Такие бывают у людей, которые привыкли ждать от мира плохого.

Костика иногда крыло. В плохие дни он носился по двору и обливал водой мужиков у подъезда, которые вышли покурить, или прятался где‐нибудь и рыдал из-за подгоревшей гречки. Славка за ним присматривал и приводил домой.

Но это все началось уже после того, как мы со Славкой перестали общаться. А почему, интересно, мы перестали общаться?

– А-э-м, привет! – Я постучала по косяку, дверь в комнату была открыта.

Костик сидел на диване и скролил экран телефона. В комнате стоял полумрак. Сквозь щель в тяжелых шторах пробивалось веселое апрельское солнце. Все, чего касался острый луч, становилось живым и объемным: золотые пылинки в воздухе, пестрый ковер на полу, кусочек письменного стола, на котором лежала рекламка доставки роллов, плед в бежевую клетку на диване. Остальное казалось плоским, будто вырезанным из картона. Включая самогó Костика.

– Салют, ты кто?

– Костя, я Ася Кузнецова. Ты меня не помнишь. Мы раньше со Славкой в музыкалку ходили.

Вместо ответа Костик дернул плечом, будто отгонял муху.

– И?

– Костя, это звучит странно и неожиданно, но мой друг умирает.

Получилось на удивление легко. Будто разговариваешь с пустотой. Только ноги все равно подкосились, и я сползла на пол.

Костик развернулся, оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня. Полоска света скользнула по волосам, и они снова стали цвета спелой пшеницы.

– А я тут при чем? – спросил он то ли с усмешкой, то ли с интересом.

– Ты можешь помочь мне его спасти.

Он изучал меня несколько секунд, а потом покачал головой:

– Думаешь, это кино? Супергерои и все такое? Сорян, Асякузнецова, это жизнь, тут нет супергероев.

– Я так не думаю. У меня есть план и…

Я не успела договорить – с Костиком начало происходить что‐то странное. Он сморщился, будто ему больно, закрыл глаза рукой, начал мелко трястись и, кажется, задыхаться. Я вскочила, собираясь бежать за Славкой, но потом поняла, в чем дело.

Костик смеялся.

– План, ага! – Он салютовал мне двумя пальцами. – У меня тоже был классный план, но… Гречка… – Он замолчал и мгновенно изменился. Губы сжались в тонкую нитку, а взгляд приклеился к синему цветку на ковре. Сомневаюсь, что Костик разглядывал узор, он провалился внутрь себя и там застыл, словно доисторический комар в янтаре. На вид вроде живой, а на деле – пустая оболочка.

– Эй!.. – позвала я осторожно.

– Я никого не могу спасти. Ты тоже. – Костик мотнул головой, стряхивая оцепенение. – Никто никого не может спасти. Смирись и съешь печеньку. Ну, пока.

– Иди ты знаешь куда! – Кулаки сжались сами собой – до того мне захотелось треснуть Костика за неуместный сарказм, а потом треснуть Славку, а потом, потом… – Я все равно его спасу!

– Ну, удачи! – сказал Костик и снова уставился в телефон.

Я поняла, что это конец. Мгновенно и сразу. Костик мне не поможет. Никто мне не поможет. Я бросилась в коридор. Славка что‐то говорил, но я на него даже не смотрела. Натянула кроссы – носки так и остались на батарее – и выбежала в подъезд. Вниз по ступенькам. Бегом до самого дома. Заперлась в ванной и основательно поревела. Еще раз. Пока слезы не кончились, осталась только тупая серая пустота. Я словно падала в одинокую, холодную темноту, похожую на открытый космос. В скафандре еще остается воздух, но страховочный трос, соединяющий с кораблем, порвался.

* * *

«Не знаю, как тебе это удалось, но Костик согласился», – пришло сообщение от Славки на следующий день. Номер у него остался прежний. Я несколько минут пялилась в телефон, прежде чем поверить, что Славка не врет. Вдруг опять маршруточное проклятие, когда я принимаю двадцать вторую за шестерку. Может, я так много об этом думаю, что уже глюки начались. Нет, надо все выяснить. Я заперлась в ванной, врубила воду, чтобы всякие Пашки не подслушивали, и позвонила Славке.

Хвала кошачьим богам, он сразу ответил.

– Ася? Привет!

– Костик реально согласился?

– Да, я сам удивился.

– Нет, подожди. Костик… как бы дал понять, что не станет мне помогать. Если это какой‐то прикол, то вообще ни разу не смешно.

– Ась… – Славка замолчал, в телефоне послышалось пыхтение, будто он тоже прячется, чтобы его не слышали. – Костик, он… ну, с ним сложно иногда. Он бывает слишком резкий.

На этой фразе мне захотелось завопить. Резкий, как же! Да твой Костик – настоящая язва!

– Он вечером спросил, что случилось, – продолжил Славка, – я вкратце обрисовал ситуацию и твой план. В общем, Костик согласился.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему согласился?

– Не знаю! Тебе это важно?

Нет. Совсем неважно.

– Ладно, спишемся вечером. Скинь мне ссылки на твоих метеоритоискателей. Я посмотрю.

– Окей.

Я уже хотела отключиться, но почему‐то медлила. Славка тоже повис и молчал. Никто не хотел заканчивать разговор первым, будто надо обсудить еще что‐то важное. А что, ни я, ни Славка никак не могли понять.

– Слав, почему ты согласился помочь?

А вот это было важно. Да, мы раньше дружили. Но пару лет не общались вообще. Странно, но теперь этих пары лет будто не было.

– Ась… Ну я же не сволочь. – Славка вздохнул. – Я не хочу, чтобы твой… друг, – последнее слово он произнес с особой интонацией, будто догадывался, что Макс не просто мой друг, – ну, того… ну, ты поняла.

– Угу.

– Иногда с хорошими людьми случается плохое. Очень важно, чтобы рядом оказался кто‐то и помог. Иначе в чем вообще смысл всего?

Я молча кивала, потому что Славка озвучил мои мысли. Фиолетовая сова не ошиблась, мы спасем Макса! Я прижала к щеке телефон, будто этот черный прямоугольничек – самый милый на свете котенок.

– Ася, ты меня слушаешь?

– Да, я понимаю.

– Ладно, мне пора. Пока.

– Пока.

Я вышла из ванной и рассмеялась весело и легко, как человек, который уже почти совершил чудо.

– Ты чего? – из-за стеллажа, который разделял нашу комнату на две половины, выглянул Пашка.

– Маринка скинула новый клип. Все‐таки эти корейцы такие милахи. Хочешь посмотреть? – спросила я с коварной улыбкой.

– Не-е-е, – поморщился Пашка и снова нырнул за стеллаж.

Когда мне надо выгнать Пашку из нашей общей комнаты, я всегда врубаю кей-поп, Пашка его люто ненавидит.

– Пашка, Пашка! – Я заглянула за стеллаж.

Он валялся на кровати с телефоном и что‐то строчил.

– Пашка!

– Ну чего тебе?

– У тебя деньги есть?

Спасибо толику

«Ехать надо на этих выходных. Лучше в пятницу утром, пока Костик не передумал. Мама как раз на дежурстве», – пришло от Славки вечером.

«Кстати, палатка и пара спальников у нас есть. Я тебе напишу попозже, что взять для ночевки в лесу».

«Сможешь отпроситься из дома?»

«Но ты пока сильно не радуйся, мы еще ничего не нашли».

Славка сыпал сообщениями, а я сидела с открытым ртом и мысленно составляла список, что нужно подготовить к поездке. У меня есть три дня, чтобы раздобыть денег (Пашка, естественно, ничего мне не дал) и сочинить предлог для мамы и Бабтани, чтобы слинять на выходные.