S-T-I-K-S. Веда в Улье

— Знахарь, да. От слова «хворь» только, — с лёгкой усмешкой ответил дед.

Ивашка поперхнулся со смеху, закашлялся и принялся хлопать себя по груди, пытаясь отдышаться, а Веда в ответ лишь скривилась: она бы многое сказала деду о том, что о нём думает, но сил после долгой дороги не осталось совершенно. Светать уже начинало, а они, считай, сутки не спали и едва волочили ноги.

Заселили их в старый, но довольно крепкий трёхэтажный дом, который своей формой напоминал хрущёвки, что в изобилии строились по всей стране. Их приютили на втором этаже, в небольшой двухкомнатной квартирке. Комнаты оказались маленькими, каждая не больше двенадцати метров, и потолки здесь не блистали высотой, что, впрочем, вполне устраивало наших невеликих ростом героев. Зато окна были чисто вымыты, а на них висели милые ситцевые шторы в мелкий цветочек. В прихожей, где с трудом могли разойтись два человека, стоял поцарапанный шифоньер, а на полу лежал половичок, связанный из разноцветных лоскутков, давно потерявший свой первоначальный узор, но всё ещё создающий иллюзию домашнего уюта. Кухня была крошечной, с газовой плитой, хотя газа здесь, разумеется, не водилось и в помине, поэтому и для Веды, и для самого Светозара оставалось загадкой, почему эту громоздкую конструкцию до сих пор не вынесли и не заменили на что-то более полезное. Для приготовления пищи здесь служила обыкновенная электроплитка, а холодильника не было вовсе, что в условиях Улья было не такой уж и большой проблемой. Зато имелся стол, правда тоже крохотный, рассчитанный всего на пару человек, и два табурета.

В ванной, тесной, как каюта на подводной лодке, старая чугунная ванна на низких ножках соседствовала с раковиной, из крана которой постоянно капала вода, оставляя на старой эмали рыжие, въевшиеся подтёки. В комнатах приютились простые деревянные кровати с панцирными сетками, противно скрипевшими при каждом движении, старые тумбочки с лампами под кружевными абажурами и обязательный ковёр на стене, изображавший благородных оленей в заснеженном лесу.

Не хоромы, конечно, но и не землянка, как говаривал в таких случаях Светозар. Веда за свою прошлую жизнь технического специалиста привыкла к отличному ремонту и умной, дорогой технике, но это скромное, даже аскетичное убранство ничуть её не смущало, а даже наоборот, создавало уют и напоминало о светлом, безвозвратно ушедшем прошлом. Квартирка чем-то отдалённо напоминала ту, где она когда-то жила с бабулей и младшей сестрой, хотя та была в доме французской планировки и с совершенно иной отделкой. Но некоторые элементы всё же были схожи: например, маленькая кухня, где все собирались за чаем, или ковёр на стене, или старый лакированный шкаф, хранивший запах нафталина и детства. Эх, детство, детство, что ж ты так быстро смылось…

Светозар, как и положено примерному и строгому наставнику, с первых же дней взялся за дело и продолжил обучать Веду всем тонкостям знахарского ремесла: как развивать свой дар, как управлять им, как отличать истинное от мнимого. И, разумеется, всё это происходило исключительно опытным путём, на тех бедолагах, что приходили к ним на приём со своими хворями и проблемами, которые порой оказывались куда сложнее, чем можно было предположить с первого взгляда.

Однажды к ним зашёл мужчина, лицо которого было необычно смуглым и одновременно очень печальным, с глубокими морщинами. В Улье он находился уже второй месяц, а его дар так и не завёлся, завис будто в глубокой спячке, не подавая никаких признаков жизни. Явление это было не то, чтобы редкое, но довольно тревожное.

— Ну что, внучка, смотри внимательно, — сказал Светозар, подперев подбородок рукой и наблюдая за ученицей. — Почему, по-твоему, у этого человека умение не проявляется?

— А я, дед, в душе не чаю, — поморщилась Веда, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение от того, что её снова ставят перед задачей, к которой она совершенно не готова, и ждут от неё каких-то невероятных прозрений.

— Смотри лучше! — сказал он строго. — Ты же не просто так у меня в ученицах ходишь и не за просто так хлеб ешь. Настройся, отбрось лишние мысли. Не глазами гляди, а чувствуй, доверяй своей интуиции, которую мы с тобой так старательно развивали всю эту неделю.

Веда приблизилась к подопытному на расстояние дыхания и заглянула ему прямо в карие и до боли печальные глаза, в которых отражалась целая вселенная пережитого страдания. Несколько секунд она просто смотрела, не мигая, а потом неожиданно поймала странное, ни с чем не сравнимое ощущение. Энергетически это выглядело как замёрзшее озеро: поверхность вроде бы гладкая, спокойная, покрытая идеально ровным льдом, но под этой толщей что-то медленно ворочается, слабо пульсирует, ищет выход на поверхность, да никак не может пробить преграду. Дар определённо был, он существовал, но он как будто не догрузился до конца, словно в самый ответственный момент инициации кто-то грубо оборвал тонкую нить подключения. Поток энергии пошёл, начал своё движение, но так и не дошёл до финала, застыв на полпути, как если бы кран открыли на полную мощность, а трубы намертво перекрыли заслонкой, не пропуская влагу.

— Кажется, знаю… чувствую… чую… — нахмурившись, проговорила Веда, не сводя пристального взгляда с мужчины, который под её оценивающими глазами заметно занервничал и начал теребить край рубахи.

— Что именно? — Светозар тут же оживился, подался вперёд, предвкушая, что ученица наконец-то попадёт в самую точку и продемонстрирует настоящий прогресс.

— Носки сегодня не менял! — с брезгливой гримасой сообщила она, сморщив нос, и тут же пожалела о своей честности.

Мужчина мгновенно покраснел и потупил взгляд в пол, а Веда почувствовала, как по её собственным щекам разливается жгучая краска стыда, потому что она и сама не ожидала, что из её рта вылетит нечто подобное, вместо вразумительного и профессионального ответа.

— Да ёк-макарёк! Тьфу ты! — дед легонько стукнул её в плечо. — По существу давай, а не по носкам гадай!

Веда помолчала с минуту, собираясь с мыслями и отгоняя ненужные образы, а когда заговорила снова, её голос зазвучал иначе: более серьёзно, сосредоточенно и профессионально, кажется, она наконец-то настроилась на нужную волну и отключила внутреннего тролля, который так некстати вылез наружу.

— Ты мне говорил, что дар чаще всего пробуждается в моменты опасности, когда организм мобилизует все свои резервы для выживания…

— Ну-у-у… — протянул Светозар, неопределённо пожимая плечами, но в его глазах мелькнуло едва заметное одобрение, которое он, впрочем, поспешил скрыть за маской безразличия.

— А у этого мужчины, — продолжила она уже более ровным, уверенным тоном, — всё происходит с точностью до наоборот. Его дар схлопнулся и заблокировался именно потому, что он слишком сильно боится, и этот всепоглощающий страх буквально парализует его способности, зажимает их в тиски, не даёт раскрыться и проявить себя. Он надеется больше на своё оружие или на поддержку окружающих, чем на ту силу, которая живёт внутри него, и это глубинное недоверие к самому себе запечатывает его дар.

— Бур, — обратился к мужчине дед, кивнув в его сторону и привлекая внимание. — Что тебе ваша знахарка сказала? Какое у тебя умение, если говорить начистоту?

— Эээ… Она сказала, что я… э-э… мист, — пробормотал тот, нервно сглотнув и теребя край рубахи с удвоенной силой.

— Веда, поясни, какой у него дар и как он работает, — Светозар устремил внимательный взгляд на девушку, ожидая развёрнутого ответа.

Веда сосредоточилась и увидела, как по телу мужчины струятся клубящиеся энергетические потоки: прозрачные, серовато-дымчатые, как сигаретный дым. А затем фигура Бура будто растворилась в воздухе, рассыпалась в лёгкий, едва уловимый туман, не оставив после себя ни чётких очертаний, ни привычных человеческих форм.

— Этот иммунный может на короткое время превращать своё тело в мелкую взвесь... то есть в мельчайшие капельки воды, проще говоря, в туман или плотный пар, — начала объяснять она. — В таком состоянии он становится практически неуязвимым для любых физических атак, потому что его просто не по чему бить.

— А побочный эффект какой? — тут же уточнил Светозар.

— Полная потеря ориентации в пространстве и временная амнезия, из-за чего он может не вспомнить, где находится и что делал последние несколько минут, — добавила Веда, чувствуя, как от напряжения начинает побаливать голова.

— Как называется этот дар по классификации?

— Туман или мист, оба варианта встречаются в разных источниках.

— Отлично, — довольно кивнул Светозар, и его лицо на мгновение просветлело. — Как его активировать и вводить в рабочее состояние?

— Приём гороха, одна горошина, один раз в день, не чаще. Разводить строго по инструкции, которую мы ему выдадим, соблюдая все пропорции и меры предосторожности, — уверенно ответила блондинка.

— Умница, — сказал дед, и в его голосе впервые за сегодня прозвучало искреннее тепло. — Но одного этого недостаточно для полноценного лечения. Что ещё нужно сделать, чтобы помочь человеку?

— Эм-м… Ну… Бур. Вам нужно стать смелее и увереннее в себе. Для начала потренируйтесь с друзьями или знакомыми: пусть они, скажем, внезапно выпрыгивают из-за угла или нападают из засады, когда вы совсем не ожидаете. Короче говоря, пусть вас периодически пугают небольшими, безопасными розыгрышами, чтобы ваш организм постепенно привыкал к неожиданностям и учился реагировать без промедления и паники. А вы в это время, да и вообще в любое свободное время, пробуйте включать свой дар самостоятельно, без внешних раздражителей. Я пропишу вам подробную памятку и сейчас опишу, как именно его можно активировать и запустить, чтобы не навредить себе.

Она сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжила, чётко проговаривая каждое слово:

— Закройте глаза и сосредоточьтесь на своих ощущениях. Почувствуйте, сколько весят ваши ноги, руки, голова, а затем и всё тело целиком. А потом представьте, как эта тяжесть постепенно начинает исчезать, растворяться, сменяясь невероятной лёгкостью и невесомостью. Представьте, как вы превращаетесь в лёгкое облако, или в прозрачный дым, или в едва заметный пар, который поднимается над поверхностью воды. Ловите эти ощущения, запоминайте их, тренируйтесь каждый день по нескольку раз. И чтобы легче было включать дар в стрессовой ситуации, привяжите его к какому-нибудь простому телесному действию. Например, дважды поднимите брови, моргните два раза подряд или сделайте глубокий вдох. Это создаст условный рефлекс и облегчит активацию. Вам понятно, о чём я говорю?

— Да-да! Конечно, спасибо вам огромное! — Бур буквально просиял, и его печальное лицо на мгновение озарилось надеждой. — Я теперь хоть понимаю, как его можно включить, а то сидел, мучился и ничего не понимал, думал, мол всё...

Веда аккуратно оформила ему подробную памятку со всеми рекомендациями и отпустила пациента восвояси. Денег с него они не взяли, ибо брать с несчастного было решительно нечего: без действующего дара его перестали брать на вылазки, а чисто фактически он уже расплатился тем, что на нём потренировалась молодая знахарка, набивая себе руку и оттачивая мастерство распознавания.

— Ты отлично справилась сегодня, — довольно отозвался Светозар, отпивая из кружки остывший чай. — А я ведь тебе говорил с самого начала. Говорил же, что не зря тебя под опеку взял, что есть в тебе искра и толк выйдет!

Веда лишь закатила глаза в ответ, ибо это движение, кажется, стало её излюбленной реакцией почти на всё происходящее вокруг. Всю долгую дорогу до Выстоя старый знахарь только и делал, что жаловался, как она его достала и зачем он только вообще её подобрал на свою голову, а теперь вдруг словно другой человек: похвалил, чаем напоил, назвал умницей и чуть ли не расцеловал. Дед, блин. Все старики такие, что ли? Как будто пропиздон и вечное ворчание - это какой-то великий двигатель прогресса в их понимании.

Так прошла неделя, наполненная работой и учебой. Веда тренировалась без остановки, не жалея себя: читала незнакомых людей, пытаясь распознать их скрытые дары, штудировала теорию по брошюрам, которые давал ей Светозар, и, конечно, постоянно практиковалась на добровольцах и не очень. Казалось бы, всё шло по намеченному плану, и можно было вздохнуть с облегчением, но именно в это время её начали мучить кошмары, один страшнее другого.

Сначала они были смутными и размытыми, как тени на краю сознания, которые исчезают, стоит только попытаться разглядеть их получше и понять, что же там такое таится. Но потом сны стали по-настоящему жуткими, детализированными и пугающе реалистичными. Ей снилось, как она умирает снова и снова, в самых разных вариациях и декорациях, словно кто-то перебирал перед ней бесконечную колоду смертей, выкладывая карту за картой, смакуя каждую деталь её гибели. Впрочем, кого этим удивишь в мире, где каждый второй встречный мечтает тебя либо прикончить, либо сожрать живьём, особо не церемонясь. Но дело было даже не в том, что именно ей снилось, а в том, как эти сны проходили. Они были пугающе реалистичны, до дрожи в коленях, до холодного пота, до ощущения, что всё происходит наяву, здесь и сейчас, а она просто не может проснуться и остановить этот кошмар.

Вот она идёт на работу по знакомой улице, и вроде бы обычный, даже скучный день, ничего не предвещает беды. Какой-то навязчивый таксист начинает выманивать у неё деньги, потом она оказывается в магазине, и там её внезапно встречают заражённые, и,разумеется, они встречают её далеко не приветливо и не радушно. Какой-то незнакомый парень хватает её за руку, и они бегут, бегут, петляя между припаркованными машинами и разбитыми магазинными витринами, но смерть всё равно догоняет их и настигает в самый неожиданный момент. Или она едет в вагоне метро, и вдруг случается страшная авария, вагон с грохотом сходит с рельсов, вокруг разбросаны тела, слышны крики и стоны, повсюду кровь, а потом она бредёт одна по тёмному, бесконечному тоннелю, цепляя подошвами ботинок промасленные шпалы. Затем перед глазами возникает ретро-кафе, и на руках у неё навзрыд рыдает незнакомая девушка, а следом прямо впритык возникает лицо заражённого с острыми, как бритва, зубами. Снов таких были десятки, если не сотни, и каждый будто выдирал по огромному куску из её нервной системы, забивая туда страх и изнеможение, оставляя после пробуждения лишь полное опустошение. Короче говоря, зачем нужны всякие стриминговые площадки с их ужастиками, когда фильмы ужасов можешь посмотреть совершенно бесплатно прямо во сне, да ещё и с собой в главной роли, да ещё и в формате максимального погружения.

Очередной такой кошмар разбудил её посреди глубокой, тёмной ночи. Веда резко села на кровати, вся покрытая холодным потом, с бешеным сердцебиением. Она на неслушающихся ногах прошла на кухню, налила себе стакан воды из-под крана и долго смотрела в тёмное окно, наблюдая, как дрожат бледные блики от уличного слабенького фонаря на поверхности мутного стекла, за которым простиралась ночь.

На кухню, шаркая тапками и зевая, вошёл Светозар. Он потёр заспанное лицо, пригладил седые волосы и, кивнув, спросил сонным голосом:

— Чего не спим, красавица? Опять кошмары замучили?

— Кошмары… — тихо ответила она, не отрывая взгляда от окна и не поворачиваясь к нему.

— Эх… бывает такая пакость, случается с нашим братом, — вздохнул дед и потянулся к чайнику, чтобы поставить его на плитку.

— Дед, а я могу… предвидеть свою смерть? — вдруг спросила она, не совсем уверенная, что хочет услышать ответ, но слова уже сами слетели с языка, и назад их было не вернуть.

Он на секунду замолчал, задумался, а потом выдал:

— Мы можем предчувствовать опасность, это правда. И очень важно доверять своим ощущениям, не игнорировать их и не отмахиваться, считая глупой паранойей.

— А что, если мои кошмары - это не просто пугающие сны, а настоящие предупреждения? Что, если именно так, как мне снится, я и погибну в реальности?

Светозар нахмурился, покачал головой и сел на табурет, жестом приглашая её сделать то же самое:

— Нет, Веда, тут всё немного сложнее и запутаннее, чем ты думаешь. Не всё так однозначно.

— Поясни тогда, — попросила она, садясь напротив и сжимая в руках холодный стакан.

Он вздохнул, собираясь с мыслями, и начал объяснять:

— Во снах ты видишь не свою собственную смерть, как бы страшно это ни звучало. Ты наблюдаешь гибель… своих копий.

— Чегоооо? — глаза Веды округлились до предела, она чуть не уронила стакан, вовремя перехватив его дрогнувшей рукой.

— Да, именно так, — кивнул дед, совершенно серьёзно. — Тех копий, что уже были когда-то, что существуют прямо сейчас, и тех, что только появятся в будущем. У нас, у знахарей, ведения - штука тонкая, сложная и очень запутанная. Прошлое, настоящее и будущее переплетаются в наших снах и явях в единый тугой клубок, как клубок змей, и попробуй потом разберись, что ты на самом деле видела и к кому это относится. Но да… ты наблюдаешь, как умирают разные версии самой себя.

— Это… это какая-то полная хрень! И как это прекратить? Как заставить эти сны исчезнуть?

Светозар пожал плечами, будто это был вопрос из разряда «почему небо голубое» или «почему озон пахнет озоном и как это остановить»:

— Полагаю, твой паразит таким нехитрым способом тебя тренирует, готовит к реальной жизни в Улье. Через эти страшные сны он учит тебя быть осмотрительнее, осторожнее и предусмотрительнее, подкидывает тебе варианты «как лучше не делать», чтобы ты не повторила роковых ошибок своих-чужих копий. А прекратить?.. Ну… просто пожелай их не видеть, и всё.

— Да я их вообще не заказывала, если на то пошло! — фыркнула Веда.

— У тебя внутри накопилось много невысказанного… много страхов, тревог, ожидания подвоха с любой стороны. Ты смотришь на этот мир, как на огромную, хитроумную ловушку, и он тебе это же и возвращает, отражает твои же собственные опасения, как кривое зеркало. Вот и весь секрет, никакой магии.

— Ты, дед, сейчас прикалываешься, что ли?! — возмутилась Веда, повышая голос. — А как тут, скажи на милость, ещё жить, если не ждать подвоха? Посмотри вокруг, включи голову! Тут на расслабоне только ты один и ходишь, как у Христа за пазухой. Даже за этими толстыми стенами никто не чувствует себя в полной безопасности, и ты это прекрасно знаешь!

— Я тебе уже всё сказал, что считал нужным, а дальше - сама решай, как к этому относиться и что со всем этим делать, — спокойно ответил Светозар, поднимаясь с табурета.

Два последних вечера Светозар отпускал Веду с практики пораньше, мотивируя это тем, что ей стоит немного развеяться, передохнуть и сменить обстановку, а не сидеть сутками в душной квартире со стариком. Он ведь не изверг и прекрасно понимал, что девчонка ещё молодая, мучается от кошмаров и тяжело переваривает услышанную о себе информацию, поэтому надо было ослабить вожжи и дать ей немного продышаться, чтобы не сломалась. И оба этих вечера она провела в местном и единственном на весь стаб баре с говорящим названием «Угрюмый Хрен».

К ней регулярно подкатывали местные парни, видимо, сказывался острый дефицит женского пола в поселении, где каждая девушка была на вес золота, а тем более новенькая и симпатичная. Только вот Веде от этих навязчивых ухаживаний было как-то совсем тошно. Не хотелось ей ни флирта, ни новых знакомств, ни тем более каких-то отношений - хватит с неё уже этой романтики по самое горло. Хотя, надо признать честно, попадались среди них вполне себе нормальные и даже симпатичные ребята, которые могли бы составить конкуренцию многим, но нет… ни любви, ни ласки, ни простого женского счастья ей сейчас не было нужно. Сначала бы старые раны зализать, подлечить душу, а потом уж думать о новых рыцарях или байкерах. Она пока не определилась.

В последний из этих свободных вечеров, когда она уже собиралась потихоньку допивать своё пиво и ползти в сторону дома, чтобы наконец-то отдохнуть, в бар ввалилась шумная, весёлая толпа. Вообще, в стабе народу стало ощутимо больше за последние сутки, и не просто так, а по очень серьёзной причине.

— А вот ты где, желторотая! — вдруг раздался знакомый, чуть хрипловатый голос прямо за спиной.

Веда обернулась, нехотя отрываясь от кружки, и не поверила собственным глазам, моргнув пару раз, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

— Фиона? — глаза её вылезли на лоб от неожиданности. — Ты-то как здесь оказалась, какими судьбами?!

— А ты, блин, не в курсе? — Квази расплылась в своей фирменной акульей ухмылке, но потом её лицо неожиданно погрустнело и стало каким-то осунувшимся. — Наш стаб муры разнесли в пух и прах.

— Жмуры? — переспросила Веда, не расслышав из-за шума.

— Муры, тетеря!

— Это кто такие и как они могли разнести целый стаб? — нахмурилась Веда, поднося кружку ко рту и делая маленький глоток.

— У тебя что, память, как у аквариумной рыбки? Я же тебе в первый же день нашего знакомства целую лекцию читала про этих тварей! Рассказывала, как их валить без раздумий! И что, уже всё благополучно забыла и выкинула из головы? Да чтоб тебя, Веда, вот серьёзно!

— А-а-а… Это те, кто в серой форме ходят или в полосатой?.. Которые людей на органы ловят, как скот, и продают куда подороже?.. — с нарастающим ужасом пробормотала Веда, чувствуя, как по спине пробегает холодок от информации, которую она, оказывается, так старательно вытесняла из памяти, надеясь, что это никогда не пригодится.

— Ну вот, гляди-ка ты! — хмыкнула Фиона, и её лицо чуть просветлело. — Твой блондинистый мозг ещё не окончательно закис. Радует.

— Подожди… — Веду передёрнуло, она поставила кружку на стол, чтобы не выдать дрожь в руках, и сглотнула образовавшийся в горле комок. — А ты не знаешь, что с Димой? Он… его… убили?

Наступила короткая пауза, в которой Веда отчётливо услышала, как гулко и часто стучит её собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди в любую секунду.

— Не знаю, где сейчас твой парень, — ответила Фиона, пожав плечами. — В этой всеобщей катавасии и суматохе я его не видела ни разу. Может, и уцелел каким-то чудом… вместе со своей новой пассией. — Её взгляд стал испытующим и цепким, она будто пыталась прочитать что-то на лице Веды. — Кстати, не объяснишь, как так вышло? Вы ж вместе были, не разлей вода. А потом, хоп, и через пару дней уже совсем другая на его шее висит...

— Не объясню… И не хочу, если честно, ворошить прошлое, — Веда опустила глаза в пол, и в её голосе зазвенела такая горечь, которую она не могла и не хотела скрывать.

— Ладно, дело твоё, — Фиона махнула рукой. — Он, кстати, ходил после твоего исчезновения как пёс сутулый, сам не свой, потерянный какой-то. Что-то в нём изменилось...

— Понятно… — тихо сказала Веда, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается и ноет.

— А ты тут как вообще? Осела надолго или как?

— Нет, мы с дедом только помогаем местным, заодно немного передохнули после долгой дороги. Хотя какой там, к чёрту, отдых… Я пахала всю эту неделю без продыху и выходных, дар свой прокачивала до изнеможения. Выжата, как лимон, сил уже никаких нет, ни физических, ни моральных. Завтра снова собираемся в дорогу, куда - не знаю, дед ведёт. Он у меня, как самурай: цели нет, есть только путь.

— Ну что ж… давай тогда выпьем на посошок, и я пойду, меня уже заждались, — Фиона подмигнула куда-то за спину Веды, и та, обернувшись, увидела рослого, плечистого рейдера, который ждал у стойки, нетерпеливо поглядывая в их сторону и переминаясь с ноги на ногу.

— О-ля-мур?.. — удивлённо прищурилась Веда, чувствуя, как на губах против её воли появляется слабая, едва заметная усмешка, несмотря на всю тяжесть разговора.

— О-ля-потрахуль, — чокнулась с ней Фиона и, звонко хохоча, направилась к своему кавалеру, оставляя за собой шлейф её фирменного, чуть хрипловатого и заразительного смеха.

Веда поморщилась и покачала головой, потому что такие подробности чужой личной жизни были ей сейчас, мягко говоря, совершенно ни к чему.

После этой неожиданной встречи на душе у неё стало совсем тоскливо и муторно, как будто внутри поселилась тяжёлая, гнетущая пустота. И, вопреки всякой логике и уязвлённой гордости, мысли вновь вернулись к Диме. Да, она вспоминала его. Иногда. Обычно глубокой ночью, перед самым сном, когда сознание уже начинало путаться, а защитные барьеры, возведённые за день, потихоньку ослабевали и пропускали наружу то, что было спрятано глубоко внутри. Ой, да пошёл он к чёртовой матери! На фиг он ей вообще сдался, этот Дима! Может, он вообще уже помер? Чего о нём беспокоиться? Тьфу.

Она залпом допила остатки пива, чувствуя, как горьковатая жидкость скользит по пересохшему горлу, с грохотом поставила опустевшую кружку на деревянный стол и, не оглядываясь, быстро вышла из бара, чтобы никто не увидел навернувшиеся на глаза слёзы. Она поспешила их вытереть, а то так сама навернёт