Жестокая любовь мажора

Теперь моя очередь.

Я сажусь в соседнее кресло и протягиваю руку. Мастер протирает кожу антисептиком, прикладывает трафарет. Я чувствую лишь холодок влажной бумаги и резкий запах спирта. Никакого жужжания. Никакого жжения. Он аккуратно разглаживает края, закрепляя рисунок специальным гелем, и я даже не моргаю, просто наблюдаю за процессом, слегка расслабившись.

Вика, на мгновение отвлеченная от собственной боли, поворачивается ко мне. Ее взгляд скользит по моему запястью, где теперь красуется идеальная, свежая черная линия. Точно такая же, как у нее. Абсолютно идентичная, но все же есть подвох. Мой эскиз немного отличается, но об этом чуть позже...

– Ну что, – она тихо спрашивает, – сильно больно было?

Неосознанно смотрю на ее манящие пухлые губки, которые она интуитивно прикусывает, провоцируя меня, и я готов сейчас растерзать самого себя за слабость, которую она во мне разжигает. Сам себя ненавижу в этот момент, но не могу наброситься на нее прямо здесь, да и не время. Если я не сдержусь, то снова напугаю, поэтому я просто улыбаюсь, напоминая себе, что время придет. Обязательно.

И это будет самое сладкое мгновение в нашей жизни.

А от тату чувствую лишь легкую прохладу от геля на коже, но делаю вид, что слегка морщусь, когда провожу пальцами по рисунку, изображая напряжение.

– Терпимо, малышка, – отвечаю я, притягивая к себе за талию и целуя в макушку. – Ради тебя я готов на все. Даже на боль.

Глава 20. Ультиматум

Вика

– Значит, все же кризис в отношениях миновал? – Виталина печет пирог для брата, а я сижу уже битый час, рассказывая про последнюю гонку со Стасом.

– Надеюсь. В любом случае, теперь у нас общее тату и Стас понимает, как это важно для меня и вообще, он так смотрел. Он просто душка, – расплываюсь в улыбке и дотрагиваюсь до кожи, где тату, которая уже совсем не болит.

Вита молча улыбается, потом заливает всю свою смесь в силиконовую форму и ставит ее в духовку. Вытирает руки полотенцем и опирается о столешницу.

– Главное, чтобы парень с таким же счастливым и окрыленным видом думал о тебе, – говорит с легкой тревогой в голосе. – Ну, если он сделал тату, значит, ты для него уже не просто на одну ночь.

Ее слова заставляют задуматься. Я действительно не размышляла на эту тему. Если Стас решился, значит для него тоже все серьезно, так он показывает отношения ко мне, показывает свою любовь, о которой совсем недавно рассказал. Хочу уже верить решиться на самый главный шаг в моей жизни в восемнадцать.

– Вита, я боюсь только реакции Рустама на мои возобновившиеся отношения. Он настроен не просто отрицательно, брат порвет Стаса, когда узнает, – настороженно произношу, оглядываясь назад.

– Давай пока ничего не говорить Рустаму, – решительно произносит Вита, подходя и сжимая мои плечи. Тепло ее рук успокаивает. Вздыхаю и соглашаюсь, с одобрением смотря на подругу. – Пусть это будет нашей маленькой тайной. Ты просто наслаждайся моментом, а потом, может, и мой муж остынет, увидев ваши отношения. Как говорится, время покажет и подскажет.

Я киваю, чувствуя огромное облегчение.

Тайна.

Виталина права. Не нужно сразу докладывать брату про Краснова. Прошло не так много времени после того случая и, если я простила, то, рассчитывать, что Рустам просто так все забудет, верится с трудом.

Брату нужны будут доказательства нашей любви, а у меня, кроме тату, ничего пока нет.

В этот момент в прихожей слышится звук открывающейся двери. Тяжелые шаги, звон ключей, брошенных на тумбочку.

– Я дома, – раздается низкий, хрипловатый голос Рустама.

Мы с Витой вздрагиваем. Я инстинктивно прячу запястье с татуировкой в рукав худи. Брат появляется на пороге кухни. Он бросает тяжелый взгляд на меня, от которого внутри все переворачивается.

На секунду возникает мысль, что он знает, что он видит мою ложь насквозь.

Прячу глаза, делая вид, что украшаю пирог, который Вита только что достала из духовки. Концентрируюсь на посыпке, а не на пристальном взгляде Рустама на мою персону, но перед глазами все плывет.

Он делает глоток воды, не сводя с меня глаз, и я чувствую, как по коже бегут мурашки. В этот момент в кармане начинает противно вибрировать телефон, и я боюсь, что если это Стас, то Рустам увидит это имя на дисплее. Но прочитав имя Алеси, делаю вздох облегчения.

– Извините, покину вас ненадолго, – бормочу, все так же не решаясь поднять взгляд на брата. Захожу в зал, думая, что из кухни брат не расслышит наш разговор с подругой.

– Вика, привет! – ее голос звенит в ушах от возбуждения. Иногда Алеська очень звонкая. – Слушай, ты же помнишь про мой ДР? Без лучшей подруги никак, поэтому тебя зову первой. Думаю, снять лофт какой-нибудь. Даже парочку уже присмотрела, осталось выбрать. Ты же мне поможешь? Я так уж и быть, наступлю на собственное горло и позову твоего Краснова, – ее звонкий смех оглушает, а я сразу же вспоминаю слова брата, что теперь никаких вечеринок в ближайшем будущем.

– Алесь, я не знаю... – начинаю, но подругу мое нерешительное «да», которого она до сих пор не слышит приводит просто в бешенство.

– Значит к своему Стасу ты можешь сбегать, а к лучшей подруге не можешь отпроситься?

– Алесь, не начинай снова давить. Ты все прекрасно знаешь. Рустам не отпустит, но если у меня получится, то я приду. Обещаю тебе.

– Тебя снова зовут на какую-то супер-важную вечеринку? – Рустам появляется за спиной как будто из ниоткуда. Вздрагиваю от его спокойного голоса, понимая, что тот держится из последних сил.

– У Алеси день рождения, – тихо отвечаю, опуская телефон. – Она моя лучшая подруга.

Лицо брата каменеет, превращаясь в ту самую маску, которую он надевает, когда злится. Перед бурей я бы назвала.

– Ты никуда не пойдешь, – быстро отрезает всю мою надежду, а я только и успеваю нажать отбой, чтобы подружка не слышала очередного скандала.

Да, у нас с братом натянутые отношения, а после той вечеринки, на которую я сбежала, так еще и недоверчивые. Рустам неоднократно говорил, что если я сбегу еще раз а я ведь уже сбежала, не послушалась.

Вот только сколько раз мне будет так вести? Я не могу постоянно убегать. Мне нужна хоть капля свободы от тирана-брата, которого я вижу перед собой.

– Рус, ну это же просто вечеринка, – пытаюсь возразить, но он перебивает меня.

– Я сказал, нет. Там будет бухло и тот парень, чье имя в твоих зрачках читается. Ты останешься дома.

Во мне вспыхивает обида.

Почему он решает за меня? Я же не его собственность.

Смотрю на Виту, ища поддержки, но она лишь многозначительно молчит, понимая, что сейчас лучше не вмешиваться.

– А если я все-таки пойду? – вызов сам срывается с губ.

Понимаю, что провоцирую, но сейчас у меня будто дежавю. Мы проходили все это несколькими неделями раньше, и я нашла выход встретиться со Стасом. Так почему он думает, что сейчас я не смогу снова найти решение?

Рустам делает шаг ближе. В его темных глазах вспыхивает что-то собственническое.

– Если пойдешь, Вика, то лучше сразу уходи из дома. Ты думала я никогда не узнаю о твоих ночных походах на свои тусовки? Моя сестра не будет шляться не пойми где и не пойми с кем.

– Ты не можешь...

– Решай. Я не хочу каждый раз доставать тебя из дерьма, когда очередной твой Стас захочет получить тебя силой, – бросает он и разворачивается, уходя в свою комнату.

Я стою, не шевелясь, а слезы жгут глаза, а потом делаю шаг в сторону двери. Вита подходит ко мне, хватает за руку.

– Вика, не воспринимай слова всерьез, пожалуйста. Он просто волнуется, он такой...

– Он тиран, Вита, – шепчу я, вытирая щеки. – Он думает, что может мной командовать?

– Не глупи! Просто поговори с ним...

– Нет. – Я отстраняюсь. Гордость, смешанная с дикой болью, толкает меня к выходу. – Я не собираюсь жить по его указке и общаться с тем, кого Рустам одобряет. Он меня не пускает даже к подруге. Мне всю жизнь сидеть в стенах своей комнаты?