Жестокая любовь мажора

– Я не полечу, – поворачиваюсь лицом к нему, все еще держа первый лист с данными Краснова и разглядывая фото. Красивый. Снова глубокий вздох и медленный выдох.

– Я не спрашивал. Сказал полетишь, значит

– Нет. Ты не можешь мне приказывать. Я не Виталина. Своей женой командуй. И не смей ему мстить, просто оставь в покое. Это наши отношения. И вообще, Рустам, прежде чем лезть в наши отношения, спроси нужно ли оно мне.

Любая бы сестра была рада такому. Любая бы хотела быть отмщенной.

Но я другая.

Да и не было ничего.

Стас, он он просто перепил, а я видать таким образом сохранила девственность, от которой и так нужно избавляться. Я просто испугалась. Да и грубость его слишком напористая заставила сопротивляться.

Рустам молча смотрит прямо в глаза, не веря, что я защищаю того самого мерзавца, который на вечеринке чуть не изнасиловал его младшую сестренку.

Но ведь я тоже виновата. Пусть и меня наказывает. Я сбежала сама, добровольно. Сама подвергла себя опасности.

Сглатывает, делает вид суровее, чем было до этого. Я могу теперь его морщинки подсчитать на лбу, но Рустам лишь вздыхает, пытается держать себя в руках.

– Хорошо, не буду раздувать эту тему. Отсидишься дома, а после вернешься к учебе.

Почти уходит, сдавшись моему твердому решению. Внутри меня все ликует. Чуть ли не впервые удается противостоять и отстоять интересы.

– Вика, и не дай бог я узнаю, что ты с ним общаешься и продолжаешь сбегать из дома.

Я молчу, пытаясь вести себя по крайней мере достойно и по возможности спокойно.

Рустам ничего не сделает, он не сможет. Это всего лишь угрозы, и лишь для того, чтобы уберечь.

Стираю одинокую слезу с щек. Дрожащими руками сминаю всю эту анкету на Стаса, не желая читать далее.

Мы не подходим друг другу. Мне не по себе только от одного воспоминания о том вечере. Сначала был поцелуй, от которого я больше ликовала, нежели заподозрила неладное, потом эйфория накрыла с головой. Я чувствовала себя наконец желанной рядом с ним и вполне могла объяснить наши с ним отношения. После поцелуя можно было четко разграничить то, что скрывали от посторонних глаз и с легкостью сказать: «Да, мы встречаемся».

Все это было до банального просто. Но Стас не только всем поведал о тайной связи, но и решил получить больше. Не спрашивая.

Прости, Рустам, но я не могу просто сидеть и жить в неведении. Я должна разобраться сама, кто он такой и почему он так со мной поступил.

Вита пытается подойти, но я отворачиваюсь и выхожу на задний двор, все еще сминая сильнее лист в ладони. Я не буду читать, нужно все это уничтожить и найти в себе силы заставить рассказать всю правду.

– Ты моя красавица, – глажу морду своей лошади. Она единственная меня понимает и слушает. Только ей могу доверить все самое сокровенное. Да, у меня есть лошадь, я попросила ее еще два года назад, надеясь, что она избавит меня от чувства страха скорости, но увы, не сбылось. От своей Кнопы я не смогла отказаться и теперь бегаю в конюшню для общения. Точнее для проливания горьких слез тому, кто не перечит. Даже Вита всего не знает обо мне, а вот Кнопа слышала любые самые заветные тайны и бредовые идеи.

– Я так по тебе скучала. Прости, что не приходила в последние дни, я была в больнице, – лбом дотрагиваюсь до мягкой и пушистой морды. – Думаешь, мне легко осознавать, что ничего не получится? Думаешь, я сдалась раньше времени?

Моя Кнопа лишь фыркает в ответ, немного кивая на мои вопросы.

Понимает, что у меня на душе полный ад и катастрофа. Я будто на дне и никак не всплыть, никак не вздохнуть полной грудью.

– Я узнаю, почему он так поступил, обязательно узнаю. Мне бы просто сил побольше, чтобы всю эту правду пережить. Я ведь не совсем дура тупая, понимаю, что у Стаса какая-то своя игра и Рустам не говорит всей правды. Меня все вокруг оберегают и убивают одновременно, но я все равно узнаю. Обещаю тебе.

Глава 16. Встреча в столовке

Вика

Казалось, что каждый наш поцелуй, – огонь. От каждого, даже малейшего прикосновения все пылало и хотелось большего. Мы будто были созданы друг для друга. Я не могла насытится им, не могла поверить, что Стас мой. От каждого, даже мимолетного задевания Стасом моей кожи, тело ощущало импульсы сумасшествия.

Мы были теми самыми людьми, которые не могли насытиться, налюбоваться друг другом. У Краснова был обжигающий взгляд, и мне нравилась реакция моего тела на любое его проявление чувств..

Пусть я не понимала наших отношений. Пусть гадала, что дальше и как вообще себя вести с ним, с друзьями, на публике

Я знала, что он мой, и мне было чертовски приятно жить с этим осознанием.

А теперь все в прошлом

Сижу в столовой между парами и ковыряю вилкой салат, который не лезет. Подружки что-то обсуждают, думают об очередной тусовке и немного о хвостах перед сессией, а я лишь о нем. Я постоянно задаю себе новые вопросы, но все остаются в безмолвной тишине.

А когда он заходит в помещение, мне даже не нужно оборачиваться и смотреть. Стас заполоняет собой каждый пустой угол. Я чувствую, как мурашки бегут по коже.

Любая другая давно бы уже подбежала, устроила истерику, просила оправданий, но зачем все это?

У меня синяки до сих пор красуются на запястье, а я нервничаю, понимая, что он идет к нашему столику.

– Вика, можно уйти, – Алеся переглядывается с девочками, а потом бросает в мою сторону тревожный взгляд и шепотом пытается предостеречь, видя некую панику в моих глазах. Улыбаюсь, хоть почти никак не реагирую на такую заботу. Мне уже даже плевать, что будет, скорее всего я смирилась.

Семья была против моего скорого возвращения в универ, но я настояла. Сколько мне нужно было скрываться от Стаса, чтобы тот вообще меня забыл? Думаю, всю жизнь. Но я не привыкла прятать голову в песок и мечтать, чтобы не заметили. Рустам с Давидом не так меня воспитывали, да и мама бы не одобрила.

– Не нужно, – бросаю вилку в салат. Я точно к нему теперь не притронусь. Если пять минут назад мне не хотелось есть, то сейчас немного воротит от съеденного.

– Ты красотка, держись. Сейчас мы его быстренько

– Не нужно. Пусть скажет все, что хочет. Не переживай за меня, – быстро подмигиваю подружке, чтобы понимала, что я готова и сама держать удар.

Вся решимость и задел на сопротивление улетучивается, когда он набирается наглости и садится напротив, а его дружки по бокам, отделяя меня от Алеси.

Я взаперти и не сбежать? Мы в обычной столовке на первом этаже, так что соберись и не паникуй.

– Привет, Виктория, – смакуя каждую букву моего имени, Стас, издеваясь, оценивает тело. Заостряет внимание на вырезе топа, который вроде бы все скрывает, но именно сейчас не уверена в этом. Хочется отдернуть верх, но не это не самая лучшая затея сейчас. Я просто держу взгляд и не опускаю глаза.

Мне дурно от его поведения. Я была права, ненависть присутствует ко мне и сейчас Краснов не пытается ее ничем прикрыть.

Мне казалось там в больнице, что я неправильно все поняла, не так растолковала его намерения. Мне казалось, что все это случайно, в порыве страсти я же неопытная девочка, которая точно никогда не спросит ни одного из братьев, как правильно и нужно Но сейчас, когда его кадык дергается от одного моего имени, понимаю, что такое сложно спутать с чем-либо.

– Что тебе нужно? – голос слегка хрипнет и я ненавижу себя за это. Я в буквальном смысле сыплюсь, но пытаюсь устоять.

Его взгляд слишком тяжелый и мне физически сложно противостоять. В воздухе пахнет злостью, ненавистью и местью.

Вот только что я сделала ему?

– Как самочувствие? – парень отпивает достаточно громко из трубочки обычную воду и в этот момент Алеся пытается защитить.

– Краснов, ты с ума сошел? Ты вообще прощение должен просить.

– Сядь, Светлова, – быстро затыкает рот Леське, которая сейчас взорвется на глазах от негодования.

Она точно такого не ожидает, поэтому подчиняется, слегка прикусывая язычок. Я так же просто смотрю на Краснова, не решаясь перечить, только обнимаю себя вокруг талии для уверенности и защиты от него.

– Я справилась, как видишь, – отвечаю на вопрос, который скорее всего и не требует моего ответа.

Краснов снова переключает все внимание на мою персону, и от него не скрыть моего быстрого движения руками.

Мне совершенно неуютно сидеть рядом с ним сейчас. Напряжение давит и кажется, будто снова голова начинает разрываться и болеть в висках.

– Всегда ненавидел цвет твоих вишневых губ, – неожиданно произносит.

Эмоции начинают быстро щипать сердце.

– Это все, что ты во мне ненавидишь? – не стесняясь друзей, наблюдающих впервые, я все же начинаю разговор, от которого меня защищали все, включая Виталину.

– В принципе все. Ну и последний случай, доказал, что ты мелкая для меня.

– До этого тебя не смущал мой возраст, – голос становится тише, будто я не хочу, чтобы все за столом были свидетелями нашего диалога. Впервые мне стыдно за собственную девственность перед окружением и диалог о ней в универе.

– Дело не в возрасте, а в тебе, малышка. Я не привык к одним поцелуям. Слишком долгое ожидание отрубает на корню все ожидание. Я устал.

Все понимают, о чем мы говорим. Обида давит. Он думал, я сразу ноги раздвину? А вообще, мог бы и со мной поговорить, а не пытаться взять с силой.

Почему я так реагирую? Почему хочется оправдаться? Сказать, что сама была готова, но не так?

Насколько вообще меня хватит под прицелом его серо-голубых глаз?

Смотрю на его слегка пухлые губы, как он только что их облизал. Я скучаю. Это какое-то безумие. Нельзя же так сильно желать парня, который в открытую говорит гадости? Уже почти краснею от своих мыслей, но потом все же вспоминаю про чувства и то, как лежала в больнице с пустотой внутри. Но сердце стучит об обратном. Оно трепетно чувствует, и я не могу запретить.

Впервые опускаю взгляд в растерянности.

– Поэтому решил изнасиловать? – долго я держала паузу, заставляя себя замолчать, но все же задаю, теряя последние капли достоинства.

– Ты все не так поняла, – уголки его губ дергаются. Я так скучала по его улыбке. Просто внутри меня сейчас маленький ребенок в ладоши бьет от радости, а я почему-то захотела стереть помаду, чтобы не раздражать еще больше. – А вообще, если ты не малышка, то приходи вечером на гонки. Ты же знаешь, там скучно точно не будет.

– Она не пойдет, – взрывается Алеся, а я смотрю на Краснова, не понимая шутит он сейчас или нет.

Серьезно? На гонку? После всего случившегося? Да брат его порвет на части, а потом и меня за компанию.

Алеся переводит взгляд на меня, не понимая, почему я до сих пор молчу.

– Не пойдешь же? – вопрос звучит уже в лоб и лишь хитрая, довольная улыбка Стаса заставляет остановиться и подумать над вопросом Алеси.

Глава 17. Эмоции на грани

Стас

Бесящие эмоции вызывает во мне эта Вика. Если бы я сразу знал, чья она сестра, никогда бы в жизни

Я же говорил, что к беде, если женщина на корабле? Ну так я, видать, привлек на себя все беды, решив проверить собственные же слова.

Перед глазами снова ее глаза, полные слез, снова подавленные эмоции, когда она видит меня с другой. Я наблюдаю за ее метаниями и неясным чувством. Меня переполняет радость, что я – та самая причина страданий.

А на что она надеялась? Что я полюблю сестру Герцева? Он мою жизнь переломал, переработал и выплюнул, оставив зализывать раны.

А сейчас? Сейчас у меня шанс отомстить, а я стою и открещиваюсь от этого шанса, будто святой.

Так может, зря я не пользуюсь таким случаем?

Глеб всеми силами пытался вразумить и отпустить девчонку, но я не могу. Сколько раз отталкивал в надежде, что Герцева просто исчезнет сама из моей жизни, но она – словно липучка, готовая простить все, не исчезает. И вот снова смотрю на нее после приглашения на гонки и понимаю, что она не отказывает, а думает.

Она еще думает, мать твою!

Да, я сделал все целенаправленно, просчитал каждый шаг, хоть и получилось спонтанно и немного сумбурно. Не планировал именно в ту ночь трогать, видать, эта Вика настолько в мозг впилась, еще этот взгляд, полный любви и нежности ко мне, что у меня крышу снесло.

Поцелуй все добил окончательно.

– Она не пойдет, – Алеся действительно верит, что нет, но сверкающие глаза моей Викуси говорят об обратном.

Глаза светятся, блестят, и самое главное – немой ответ говорит об обратном. Даже спрашивать ничего не нужно.

– Ты уверена? – спрашиваю, конечно же, Вику, плевать мне на мнение ее подружки, пытающейся уберечь от первой любви. Так мило, но поздно.

Наши взгляды встречаются, и мне нравится реакция на мой вопрос. Губы Вики слегка раскрываются, но малышка продолжает молчать. Я как наяву вижу, как все планы и мечты маленькой Герцевой рушатся, но она всеми силами пытается держать удар, не показывая, как тяжело ей дается просто сидеть рядом и молчать.

Нервничает.

Вика просто дергано теребит кольцо на пальце, а меня заводит вполоборота. Смотрит куда угодно, лишь бы не видеть меня, а я, наоборот, не могу не смотреть. Невольно снова смотрю на ее слегка пухлые губы, которые она в этот момент облизывает. Еще недавно я их целовал до одури, до потери пульса, и она не сопротивлялась.

Какого черта она делает это так сексуально, поднимая все внутри меня?

Герцевой удалось меня растормошить, вспомнить это гнетущее чувство мести, которое я столько лет убивал в себе. Я думал, что дело сделано, но когда узнал правду, понял, как глубоко ошибался. Хочу пропитаться ее эмоциями, так легче, проще. Воздух вокруг нас электризуется, становится жарко, как в печке.

Вика в одночасье стала моей слабостью, которую я в какой-то момент возжелал, поэтому я торчу здесь и не могу отпустить, как бы сам себя ни уговаривал. Я хочу ее. Хочу получить то, чего она лишила меня в ту роковую ночь. Мне нужно довести дело до конца, как бы рискованно сейчас ни звучало.

Я должен, я обещал, и даже если умру после, не отступлю. Это своего рода игра, которую я обязан завершить до последнего уровня.

Мне сорвало крышу, знаю. Глеб говорил, что я пожалею, но мне плевать. Я молча смотрю на нее и жду ответа на свой вопрос, про который, кажется, уже все забыли. Все, кроме нас. Вика точно помнит его, и ее так же терзает ответ. Она почти согласна, и если бы не надоедливая подружка, я бы уже давно услышал то, ради чего приперся в универ.

И я слышу.

Она наконец говорит ответ, и у меня от ее голоса слегка екает внутри.

Глава 18. Без тормозов

Вика

Я запуталась в наших отношениях окончательно, но не могу отказаться от них насовсем.

Да, дура.

Знаю.

Но в очередной раз обманув охрану и пустив пыль в глаза брату сбегаю на гонку, когда даже Алеся против моего решения.

– Если ты туда пойдешь, я я не буду тебя покрывать перед братом. Пусть знает, – Алеся злится, а я лишь сильнее сдавливаю телефон в руках, потому что перестаю нормально ее слышать.

– Я уже тут, – музыка все громче, а у меня сердце стучит ей в такт.

– Викуся, он просто играет с тобой. Это же было видно по глазам. Краснов так развлекается. На слабо решил тебя взять, вот и все. Зачем ты снова повелась? – подруга немного смягчает тон, понимая, что самую большую глупость в своей жизни я только что совершила, и меня это до сих пор не останавливает.

– Я не могу. Он поманил и вот я пришла. Было бы лучше, если бы он просто мимо прошел. Я люблю его, Алеся, – впервые сознаюсь подруге и открываю чувства. Было бы действительно лучше, если Краснов сделал вид, что не знает меня. Сама я не могу от него отказаться.

– Ладно, я сейчас приеду. Просто стой в сторонке и жди меня.

Алеська бросает трубку, а я лишь вздыхаю, уже понимая, что она не успеет.

Колет в груди, потому что я встречаюсь с пустыми глазами Краснова, облапывающего меня одним лишь взглядом.

Сглатываю и пытаюсь улыбнуться. Не получается, потому что в его глазах нет ни капли радости от моего прихода. Алеся права, лучше бы я дома оставалась.

– Привет, – подхожу к нему первой, не в силах играть в игру в молчанку и гадать, что будет дальше. Он уже меня увидел, просто сбежать не получится.

– Поедешь со мной? Как в прошлый раз? – мы оба смотрим на его байк.

– В прошлый раз была машина.

– Ставки растут.

Я не понимаю смысл его слов, но делаю вывод, что он про гонки.

– О, Стасик, я устала тебя искать. Ну что, поехали? Я готова, – рядом встает та самая девушка, которую он целовал возле универа.

Я действительно дура, раз пришла.

– Инга, сегодня свободна.

– Что? – Ей явно не понравился ответ. Эта девушка замирает, как вкопанная, на месте. Делает глубокий вдох, гнев зарождается на лице, а губы слегка дрожат. По всей видимости, что-то хочет еще сказать, но не решается.

– Не поедешь, сказал. Место занято.

Она переводит взгляд в мою сторону, и мне становится не по себе. Инга просто выжигает меня одним взглядом, а Стас смотрит так откровенно, что голова кружится.

– Так вот как выглядит эта маленькая сука, – идет на меня, но Стас перехватывает ее за локоть и одного его взгляда достаточно, чтобы она просто замолчала и остановилась. – Хорошо. Я подожду.

Последние слова она выплевывает с нескрываемой агрессией, и они явно адресованы мне.

Я молча наблюдаю, как она уходит, не продолжая отстаивать свое. Стас тем временем так же молча протягивает мне запасной шлем.

Мое сердце будто готово выпрыгнуть из груди, а по коже ползают мелкие мурашки. Паника нарастает. Одно дело просто ехать на мотоцикле, другое – гонки. Гонки – это скорость, азарт, адреналин, и если в машине есть хоть какое-то чувство безопасности, то здесь нет ничего. Если я не удержусь, то вылечу.

Оглядываюсь по сторонам в поисках Алеси, но той до сих пор нет. Конечно, при таких раскладах, ей еще час добираться до места.

Краснов делает шаг вперед, и я перестаю дышать. Он обхватывает мою шею рукой, притягивая к себе и дарит головокружительный поцелуй. Если секундой ранее я сомневалась, то сейчас Боже, что он делает со мной и моей честью? Просто растаптывает окончательно, вот и все.

Его губы такие мягкие, влажные, терпкие на вкус. Я таю в этом мгновении, борясь с собственным чувством достоинства.

–Ну же. Я буду рядом. Тебе ведь не страшно со мной? – Голос такой бархатистый и манящий. Я открываю глаза, когда Стас отстраняется в ожидании ответа и замечаю краем глаза Саву, идущего прямо на нас. Я качаю головой, предостерегая его, чтобы не вмешивался. Я уже под чарами Стаса, меня ничего не переубедит. Я всецело принадлежу ему и даже если Алеся появится из ниоткуда, я не услышу никаких аргументов, чтобы остановиться. Кстати, Светлова права, он играет со мной, а я позволяю и принимаю эти правила.

– Поехали, – натягиваю шлем и понимаю, что не умею до сих пор затягивать ремень. Стас улыбается, когда видит мои жалкие попытки и сразу же приходит на помощь. Стараюсь не смотреть на него, а прийти в себя.

Что я делаю? Я ведь все понимаю, но не могу сопротивляться и вот я уже сижу сзади, снова на этом железном коне. Коленки снова трясутся, но в этот раз я не замечаю ничего. Мне кажется, если я откажусь, это будет нашим последним свиданием. Я не могу первой оттолкнуть, поэтому соглашаюсь на все. Даже до луны пешком.

– Все будет хорошо. Держись крепче.

И я держусь. Обхватываю его грудную клетку так сильно, насколько могу и закрываю глаза.

Байк быстро трогается и у меня ощущение, что мы парим над дорогой. Кричу во весь голос, когда открываю машинально глаза и понимаю, что Краснов едет на одном заднем колесе.

– Ты на все согласна рядом со мной? – спрашивает, а мне так страшно, что слезы машинально льются из глаз. – Отвечай, мне важно знать.

– Остановись. Я боюсь, – кричу, зажмуриваясь. Мои руки трясутся, но я продолжаю сжимать его куртку, боясь упасть. Байк выравнивается на повороте, и я выдыхаю, но на прямой снова чувствую напряжение. Меня тянет вниз, ладони настолько потеют, что пальцы соскальзывают с кожаной косухи. От слез на глазах все мутнеет, но я не могу их стряхнуть, потому что держусь из последних сил.

– Пожалуйста, – молю его остановиться, но мой крик растворяется в реве мотора и шуме извне. – Я боюсь.

– Ты не ответила.

– Да, готова, – сейчас я готова душу дьяволу продать, лишь бы все это закончилось.

– Я люблю тебя и никогда не отпущу, – эти признания заставляют снова открыть глаза и перестать бояться. У меня словно крылья вырастают за спиной, и я ликую, услышав те самые слова, но и в то же время боюсь.

Глава 19. Тату с подвохом

Стас

Вика выпрыгивает сразу же, как только я останавливаю двигатель на финише.

Ее бегающие глаза говорят лишь о страхе и даже мое признание не помогает.

– Ты идиот? Мы могли разбиться, – истерит, но я притягиваю к себе, успокаивая. Ее дрожащее тело в моих объятиях тает и не сопротивляется. Вика хлюпает носом, борясь с эмоциями, но слезы все равно блестят в светло-голубых глазах, делая их еще чуточку чище.

Все скручивает от одного ее взгляда, и чтобы не поплыть самому, просто целую ее, затягивая невидимый узел сильнее. Если так и буду дальше смотреть, то точно потеряю контроль над разумом.

– Я же говорил, что умею водить. Все под контролем, малышка, – шепчу, на секунду отрываясь, а потом целую по-настоящему, по-взрослому. Так, чтобы у нее не оставалось никаких сомнений.

– Я испугалась.

Герцева обнимает сильнее, и я отчетливо слышу стук ее наивного девичьего сердца. Хочется торжественно кричать, но я молча и почти без эмоций мысленно принимаю ее сердечко в дар.

Осталось дождаться, когда я его растопчу.

– Мы выиграли, – наконец смотрю на табло и вижу свое имя. – Ты как талисман на гонках, второй раз рядом и бьешь прямо в цель.

Мне не хочется отстраняться от нее, так бы и стоял, держа ее тело в объятиях, но Вика переводит взгляд в ту же сторону и удостоверяется в моих же словах.

– Ты не веришь мне? – переспрашиваю, усмехаясь уголками губ.

Вика мотает головой, утыкаясь носом мне в ключицу.

– Верю. Просто... адреналин. Я правда испугалась.

Я глажу ее по волосам, вдыхая запах ее шампуня, смешанный с легким запахом паленой резины от шин. Адреналин все еще кипит в моей крови, требуя выхода, и мне нужно закрепить этот момент. Сделать так, чтобы она поняла, что обратной дороги нет.

– Поехали со мной, – говорю мягко, но настойчиво, отстраняясь и вытирая немую слезу с ее заплаканных щек. – Нужно отметить победу.

Хочу сбежать, пока друзья не налетели и не увидели Герцеву. Виленский точно станет завуалированно отговаривать, уж от этого «перца» я точно знаю чего ожидать. Я на него не сержусь, он как брат, и я бы поступал точно так же.

Но сам я не могу оставить свою затею и уж тем более отпустить.

– Куда? – Вика моргает.

– Увидишь.

Тату-салон пахнет антисептиком и чернилами. Полумрак, неоновая вывеска и тихий, гипнотический гул машинок. Я заранее скинул мастеру эскиз, который накануне сам же нарисовал в специальной программе. Две одинаковые лаконичные линии, пересекающиеся в виде знака бесконечности. Идеальный символ того, что у нее больше нет выхода из моей жизни.

– Парные, – говорю я мастеру, кивая на Вику. – На внутренней стороне запястья, и не забудь про наши имена в центре.

Вика замирает, а ее светло-голубые глаза расширяются. Для девушки это не просто рисунок, а что-то вроде штампа в паспорте.

– Стас... – выдыхает она, и голос предательски дрожит. – Это же навсегда.

– Именно поэтому, – я беру ее лицо в ладони, заставляя смотреть мне в глаза. – Я хочу, чтобы все знали, чья ты. И чтобы ты сама, глядя на это, никогда не забывала, кому принадлежишь, – глажу ее запястье. На этом самом месте скоро будет символ, который я придумал в своей голове. Это не обычный знак бесконечности, а с особенными разветвлениями, ведущие в никуда и соединяется только на втором запястье, которое будет у меня.

Теперь мне придется рисовать эту загогулину чуть чаще.

Она сглатывает, и в ее глазах вспыхивает тот самый наивный, преданный огонек, который меня так забавляет и одновременно заводит.

Вика согласна.

Вика сама, по собственной воле, идет в эту клетку.

Герцева садится в кресло первой. Я стою рядом, держа ее свободную руку. Когда игла касается кожи, она вздрагивает, но не дергается. Я смотрю, как под стальным жалом проступает черный пигмент, как мастер вытирает выступившую каплю крови. Вика сжимает мою ладонь так, что костяшки белеют, но молчит.

– Все, – наконец говорит мастер, накладывая на ее запястье защитную пленку.

Вика выдыхает, бледная, слегка потерявшая связь с действительностью, но с сияющими глазами.