Легенда о Фэй. Том 2. Башня разлуки

Но теперь все изменилось.

Чжоу Фэй воочию убедилась, насколько тяжелой может быть жизнь за стенами заставы: куда хуже, чем она могла себе представить. А ведь Фэй испытала лишь крошечную долю того гнета ответственности, что лег некогда на плечи Ли Цзиньжун, но и этого ей хватило, чтобы осознать, каким необыкновенным человеком была ее мать. А повстречав таких непревзойденных мастеров, как тот демон с горы Живых и Мертвых, Таньлан из звезд Северного Ковша и Рука Увядания, Чжоу Фэй убедилась: хотя Ли Цзиньжун, бесспорно, достигла больших высот в боевом мастерстве, вряд ли ее приемы можно было назвать необыкновенными и неодолимыми.

Новые мысли не вписывались в строгие рамки привычных девяти элементов «Клинка, рассекающего лед»: все они будто рухнули в одно мгновение.

Недолго думая, Фэй развернула меч тыльной стороной, надавив на оружие одного из противников. Тот попытался ослабить напор, и Чжоу Фэй плавно скользнула по лезвию – точь-в-точь как когда-то скользила ивовым прутиком по нитям Цяньцзи!

Клинок устремился ввысь – элемент «Рассечение» был готов и ждал своего часа. Противник не смог уклониться – лезвие, быстрое и точное, как змеиный язык, пронзило его. Чжоу Фэй пинком сбросила труп с клинка и, схватив его за ворот, со всей силы швырнула вперед. Бойцы, готовые стать заменой убитому товарищу, мгновенно повалились на землю.

Все боевые приемы, сколь бы разными они ни казались, основывались на одних принципах. Чжоу Фэй никогда не изучала их как следует, но в боях, особенно тяжелых, она проявляла недюжинные способности. Одного лишь «Строя мух-однодневок» ей оказалось достаточно, чтобы получить решающее преимущество. Сбив с ног подоспевшее подкрепление, она не рванула вперед, а, напротив, отступила на шаг, резко подняв локоть, и ударила еще одного бойца в подбородок. Тот упал навзничь, его союзник тут же ринулся вперед с мечом наголо. Чжоу Фэй обухом отвела выпад и, воспользовавшись силой противника, ловко скользнула в сторону, проделав в плотном строю небольшую брешь.

Мгновенно оценив положение, человек пять бойцов кинулись латать дыру. Чжоу Фэй легко просочилась между ними, будто внезапно освоила еще и искусство сжатия костей. Подобно воде, она утекала сквозь пальцы, но, когда достигла половины пути, клинок в ее руках вдруг изменил направление – он развернулся и обрушился на бойцов, да так, что этот удар запросто мог бы войти в историю как самый решительный и жестокий! Один из противников не выдержал натиска – не успел отскочить и получил ранение в спину. От дикой боли несчастный бросился вперед – прямиком на оружие своих союзников – и на глазах превратился в кусок жареного мяса, нанизанного на несколько шпажек сразу. Все «Свержение гор и осушение морей» после мощного удара Чжоу Фэй пошло трещинами. А сама «разбойница» тем временем уже была у входа.

– Где твой разъедающий кости яд? – прокричал Се Юнь.

Чжоу Фэй сразу распознала его замысел и сделала вид, что достает что-то из рукава. Бойцы, толпящиеся у двери, услышав столь зловещее название, живо представили себе смертоносное снадобье, убивающее в одно касание, и в страхе отступили. Чжоу Фэй мечом сразила всех замешкавшихся и с грохотом захлопнула входную дверь. Несколькими взмахами клинка она пресекла попытки врагов приблизиться к ней, после чего сама резко распахнула створки. Одураченные бездари, стоявшие снаружи, насилу сообразили, что к чему, и уже собрались просочиться внутрь! Не сумев вовремя остановиться, они угодили прямиком под атаку «Ветра Бучжоу». Брызнула кровь – и свежая стопка трупов не позволила оставшимся снаружи бойцам восстановить строй.

– Чего застыли? – крикнул Се Юнь. – Строй разрушен, бояться нечего! Дайте им отпор!

На самом деле он врал: проделанная Чжоу Фэй брешь была не столь значительна. При грамотном подходе сеть можно было легко восстановить: к счастью, старик Цзюлун оказался слишком занят схваткой с круглолицым хозяином заведения. К тому же подстрекательство Се Юня принесло плоды: постояльцы, у которых духа не хватало, чтобы вступить в бой с неприятелями, услышав его заверения, тут же принялись атаковать врагов вместе с Чжоу Фэй, перекрывшей вход. Последователи Цинлуна в страхе бросились врассыпную – нерушимый строй теперь действительно распался.

Се Юнь выкроил момент, чтобы подмигнуть Чжоу Фэй, и пальцем указал на свой рот, мол, у тебя острый и длинный клинок, а у меня – не менее острый и длинный язык. Прекрасное сочетание, безупречное взаимодействие!

«Тьфу!» – подумала Чжоу Фэй и отвернулась, не в силах смотреть, как этот бесстыдник, вцепившись всеми конечностями в доски под лестницей, выставляет себя на посмешище.

Расклад сил переменился. Толстяк громко крикнул и сложил ладони вместе. Пухлые белые руки с силой сжали кинжал Цзюлуна – казалось, кожа на них стала непробиваемой, точно сталь. Затем последовал мощный удар ногой, попавший старику в поясницу. Как говорится, женщины боятся ударов в живот, а мужчины – в спину. Старик отлетел в сторону, точно мешок соломы, и врезался головой в деревянный столб возле лестницы. Будь он фарфоровой статуэткой, разбился бы вдребезги!

Цзюлун в гневе задрал голову и неожиданно встретился взглядом с Се Юнем, схоронившимся под деревянными ступенями.

– Ой-ой, плохо дело, дом сейчас рухнет! – заверещал тот, втянув голову в плечи.

Старик чуть не задохнулся от ненависти: все жилы разом свело, и ему отчаянно захотелось изрубить негодяя на мелкие кусочки да скормить собакам. В тот же миг он метнул в болтуна кинжал. Но Се Юнь почти без усилий ускользнул в сторону, словно тонкий бумажный узор. Внутри было душно, но господина Се вдруг будто ветром подхватило, и он полетел, как опавший по осени желтый листок.

– Дяденька, ну нельзя же все время нападать только на слабых! Как это скажется на вашем добром имени? – он кружился в танце и, ни на мгновение не умолкая, продолжал нести чепуху. После чего взмыл под потолок, успев перед этим ехидно улыбнуться Цзюлуну, а затем прыгнул в дыру, которую тот проделал в полу ранее. Старик уже был вне себя от ярости: казалось, у него из ушей вот-вот повалит дым. Думать некогда – в порыве гнева он бросился в погоню за быстроногим юношей, но внизу его как раз поджидал толстяк.

– Ну же, спускайся! – с хищной ухмылкой произнес он.

Деваться несчастному было некуда: хозяин постоялого двора схватил старика за голень и с силой сбросил на пол. Тем временем отряд последователей Цинлуна лишился своего преимущества в виде «Свержения гор и осушения морей» и превратился в беспорядочную толпу посредственностей. Вход Чжоу Фэй перекрыла, а внутри заведения озлобленные постояльцы уже перебили большую часть нападавших. Хозяин постоялого двора тихо рассмеялся и обратился к Цзюлуну:

– Старина, кто сеет несправедливость, сам обрекает себя на погибель.

С этими словами он с силой сжал ладонь, собираясь раздавить старику лодыжку. Но вдруг раздался едва слышный щелчок. В таком шуме даже сам толстяк его не уловил, но Цзи Юньчэнь и Се Юнь одновременно подняли головы и в один голос крикнули:

– Осторожно!

В лодыжке старика оказалось скрыто некое устройство. Когда ногу сжали, оно выпустило небольшую железную стрелу длиной с ладонь, которая тотчас устремилась толстяку прямо в лицо! Увернуться тот уже не сумел бы, поэтому, вскрикнув в отчаянии, сломал старику ногу, а затем поднял ладонь, защищаясь, и стрела вонзилась ему в руку. Непробиваемой кожи будто коснулось раскаленное железо: жгучая боль мгновенно охватила все его тело, а из раны потекла черная кровь – стрела была отравлена!

Цзи Юньчэнь испугался, вскочил на ноги, но толстяк, с которого уже ручьями катился пот, поднял брошенный кем-то топор и с громким криком отрубил себе правое запястье.

– Брат Хуа! – хрипло воскликнул мастер Цзи.

Все случилось настолько быстро, что Се Юнь даже глазом моргнуть не успел – так и застыл в оцепенении.

– Хуа? – некоторое время спустя пробормотал он. – Неужели Божественная Длань Лотоса, Хуа Чжэнлун?

Лицо хозяина побледнело, все его тело трясло, зуб на зуб не попадал, но он все же нашел в себе силы выдавить:

– Кто-то еще помнит такого старикашку, как я. Какое… какое счастье.

Боль, которую сломанная нога причиняла старику Цзюлуну, была столь невыносимой, что несчастный едва не потерял сознание. Он тяжело дышал и лежал неподвижно, как побитая собака. Но мутные глаза его отчего-то вновь прояснились, а при упоминании имени Хуа Чжэнлуна и вовсе вспыхнули хищным блеском. Дрожащая рука потянулась за пазуху. В тот же миг сверкнуло холодное лезвие. Зрачки старика уже начали сужаться, но вдруг голова его, отделившись от тела, покатилась в сторону!

Чжоу Фэй, появившаяся словно из ниоткуда, слегка отклонилась, чтобы кровь не брызнула на одежду. Не подоспей она вовремя, старый демон наверняка выкинул бы очередной смертоносный трюк. Девушка нахмурилась и окинула Се Юня и Цзи Юньчэня недовольным взглядом: толку от этих двоих было как с козла молока.

Тем временем оставшиеся в живых последователи Цинлуна, которых Чжоу Фэй все это время в одиночку удерживала снаружи, в конце концов выломали деревянную дверь. Но стоило бойцам ворваться внутрь, как навстречу им полетела отрубленная голова Цзюлуна. Боец, бежавший первым, по неосторожности споткнулся о порог и упал лицом прямо в лужу крови, после чего тут же вскочил, развернулся и пустился наутек.

Как известно, дурной пример заразителен: его товарищи тоже бросились врассыпную, словно стая перепуганных птиц, и у постоялого двора не осталось ни души – лишь кровавые следы тянулись от порога по всей улице, напоминая о недавнем побоище.

Горожане и торговцы, заслышав крики и ругань, наглухо позакрывали окна, и теперь, когда все поутихло, снова их распахивали. Прохожие с невозмутимыми лицами возвращались к своим делам. Казалось, все уже привыкли к подобным зрелищам: будто пятна на дороге остались от нечистот, а не от человеческой крови. Главное – не вляпаться, чтобы обувь не испачкать. Другие мысли при виде подобной картины их уже и не посещали.

Хуа Чжэнлун, пошатываясь, опустился на ближайшую скамью, и Цзи Юньчэнь тут же бросился перевязывать ему окровавленную руку. Белолицый молодой господин все еще оставался обездвиженным. Заметив, что собравшиеся слишком заняты, чтобы обращать на него внимание, он язвительно рассмеялся:

– Божественная Длань Лотоса и Клинок Юга… Ха-ха! Какая достойная компания для наследника Клинка Севера. Даже будучи ни на что не годным отбросом, ты умудряешься собирать вокруг себя верных псов, готовых тебе служить…

Не дав ему договорить, Чжоу Фэй мгновенно влепила наглецу затрещину, да такую увесистую, что будь шея у юнца чуть тоньше, голова бы непременно слетела с плеч. Его прежде безупречно белое лицо распухло, превратившись из изящного овала в нелепый перевернутый желудь.

– Еще одно слово – и лишишься языка, – грубо бросила Чжоу Фэй.

– Советую послушаться, дружище, – поспешно добавил Се Юнь. – Она ведь правда не шутит.

Бледнолицый впился в девушку свирепым, полным ярости взглядом: казалось, из глаз вот-вот вырвутся языки пламени. А Цзи Юньчэнь, закончив перевязку, тяжело вздохнул, низко поклонился своей спасительнице и затем обвел взглядом всех присутствующих:

– Господа, это я втянул вас в эту историю. Жизни моей будет недостаточно, чтобы искупить вину.

Лицо бледного юноши презрительно скривилось, а губы сложились в нелепую ухмылку. Но этот закоренелый мерзавец даже под страхом лишения языка продолжал извергать гадости, не в силах остановиться:

– Меня можете держать сколько угодно – я всего лишь пес Повелителя Цинлуна, лучше других виляющий хвостом. Однако вы убили его верного приспешника Цзюлуна, да еще и опозорили при всех, разрушив «Свержение гор и осушение морей». Вам это с рук не сойдет. Каждый, кто здесь ночевал, заплатит сполна. Никому не уйти!

Цзи Юньчэнь с грустью посмотрел на него:

– Пэй, если бы твои почтенные родители увидели, во что превратился их сын, даже не представляю, как сильно сжалось бы их сердце. Перестань губить себя, прошу.

Юнец вспыхнул. Его точеное бледное лицо стало багрово-красным, а вены на шее вздулись, словно вот-вот лопнут. Не будь он обездвижен, несомненно, набросился бы на обидчика и перегрыз тому глотку:

– Как ты смеешь упоминать моих родителей?! – закричал он. – Ты…

Но его истеричный вопль внезапно оборвался – земля под ногами задрожала. Словно по приказу, окна и двери в домах наглухо захлопнулись. Улица, всего мгновение назад вернувшаяся к жизни, вновь стала безлюдной.

Глава 2

Принц Дуань

Когда в бывшей столице случился мятеж, Восточный дворец долгое время был окружен, а потом его и вовсе подожгли. Все думали, спастись никому не удалось, но позже выяснилось, что один старый евнух, рискуя жизнью, вынес из пламени маленького наследника. Правящий на юге император Цзяньюань принял его и пожаловал племяннику титул принца Дуань. Но почему потом он… хм…

Оценив обстановку, Чжоу Фэй поняла: стоит только Се Юню оказаться рядом, как на ее голову тут же обрушиваются неприятности. Не в силах сдержаться, она ткнула его рукоятью меча:

– Скажи честно, ты родился под несчастливой звездой?

Се Юнь тут же отпрыгнул:

– Хоть в твоих словах и есть доля правды, но нельзя же все валить на меня!

Постояльцы, только что чудом избежавшие гибели, после речей юного белолицего господина снова напряглись.

– Неужели это действительно Повелитель Цинлуна? – не выдержав, закричал один из них.

Топот все приближался. Чжоу Фэй толкнула Се Юня в шею:

– Отойди!

На постоялом дворе не осталось никого, кто мог бы встать с ней плечом к плечу: лишь обессиленный Цзи Юньчэнь да получивший тяжелое ранение хозяин Хуа. Чжоу Фэй окинула взглядом остальных – на лицах застыл ужас перед неминуемой смертью. Поняв, что помощи ждать неоткуда, она тихо вздохнула, взяла меч и вышла вперед.

Двери даже запирать не пришлось: сбежавшие в ужасе последователи Цинлуна захлопнули их сами. Однако Чжоу Фэй прятаться не привыкла и была полна решимости. Пинком распахнув деревянную створку с мыслью, что уж если и умирать, то с достоинством, она вышла наружу… Но так и застыла на месте.

Едва ее нога ступила за порог, рядом тут же возник Се Юнь. Но и ему одного взгляда хватило, чтобы вся храбрость, с которой он только что заговаривал зубы старику Цзюлуну, вмиг испарилась, и он тоже застыл как вкопанный.

К постоялому двору «Три весны» приближалась вооруженная конница! И это был не просто отряд, а целое войско, шагающее слаженно и четко, мгновенно откликаясь на приказы. Очевидно, ничего общего с шайкой разбойников вроде чудаков с горы Живых и Мертвых они не имели. Возглавлял процессию сидевший на лошади мужчина средних лет. Чжоу Фэй присмотрелась: наездник показался ей знакомым. Это же тот самый Летающий Генерал Вэнь Юй, который лично приезжал в Сорок восемь крепостей за Чжоу Итаном!

Рядом с генералом Вэнем ехал человек в шляпе-доули. Приблизившись, он поднял голову и улыбнулся Чжоу Фэй и остальным.

– Разве ты не говорил, что господин Бай отправит письмо тайными путями Союза Странников? – тут же узнав его, в недоумении спросила Чжоу Фэй. – Неужели их всех на войну забрали?

Се Юнь понизил голос до шепота и быстро пробормотал:

– Зеленые горы не стареют, синие воды не иссякают – еще свидимся, сестрица!

С этими словами он развернулся и собрался было сбежать, но не успел сделать и шага, как генерал Вэнь спешился и перегородил Се Юню дорогу своей лошадью.

– Слуга приветствует Его Высочество принца Дуань! – слова будто по волшебству обездвижили юношу.

«Принца… Какого еще принца?!» – недоумевала про себя Чжоу Фэй.

Тысячи самых несчастливых звезд огненными хвостами пронеслись в ее сознании, разрывая небо в клочья. Фэй резко повернулась и уставилась на человека, который казался ей теперь лишь двойником того молодого господина Се, которого она знала.

Вэнь Юй тем временем с улыбкой повернулся к ней:

– Это же молодая госпожа Чжоу! Как летят годы – уже так выросла! Когда мы виделись в последний раз, вы были совсем девочкой.

Ага, а он тогда выбил застрявшие в воротах ножны этой самой девочки, даже не коснувшись их! Маска непоколебимой решимости, которую натянула Чжоу Фэй, хорошо скрывала растерянность; Фэй холодно кивнула.

Се Юнь поднял глаза на господина Бая.

– Я получил приказ сопровождать госпожу У, но как я мог спокойно уйти, зная, что жизнь третьего господина в опасности? – обнажив в улыбке белые зубы, сказал тот. – К сожалению, я недостаточно силен, поэтому мы вместе с молодой госпожой во весь опор помчались к ближайшему войску и попросили генерала Вэня о помощи. Уже в пути мы услышали, что в этих краях объявился один из демонов с горы Живых и Мертвых. Я страшно перепугался, но, к счастью, вы целы и невредимы.

Господин Бай замолчал, исподлобья взглянув на Се Юня, – лицо у того было мрачнее тучи.

– Третий господин, золотому дитяти не место под стрехой, – почтительно сложив руки, добавил он. – Опасности поджидают вас на каждом шагу, а вы в одиночку бродите по свету. Мы себе места не находим от переживаний. Пожалуйста, вернитесь домой.

– Так и знал, что Минчэнь отправил вас ко мне не из добрых побуждений, – горько усмехнулся Се Юнь.

Господин Бай был образованным и воспитанным представителем Союза Странников, а потому только добродушно рассмеялся в ответ, ничуть не обидевшись на его слова, и с изысканной вежливостью поклонился в сторону запертых дверей:

– Приношу глубочайшие извинения, почтенные земляки, за причиненное неудобство.

Постояльцы были потрясены: только что они готовились сражаться с Повелителем Цинлуна не на жизнь, а на смерть, а теперь к ним наведалось целое войско во главе с генералом.

Вэнь Юй разместил своих приближенных в «Трех веснах», остальным приказал разбить лагерь неподалеку, а также распорядился не беспокоить местных, после чего помог У Чучу выйти из паланкина, а Се Юню почтительно указал рукой на лестницу и сказал:

– Ваше Высочество, прошу.

Се Юня словно молнией ударило. Если недавно он трещал без умолку, то теперь внезапно превратился в пустой сосуд и, не сказав ни слова, поплелся наверх.

Вэнь Юй достал конверт и протянул его Фэй, расплываясь в улыбке:

– Ваша матушка отправила письмо господину Чжоу. Узнав, что мы, вероятно, встретимся, он попросил меня передать его вам. Прошло уже несколько лет, отец скучает и часто о вас вспоминает. Надеюсь, вы не держите на меня зла за тот случай с ножнами? Я лишь повиновался приказу.

На самом деле Чжоу Фэй таила обиду все эти годы, но признаться не могла. Она притворно улыбнулась и кивнула. Вэнь Юй добродушно посмотрел на нее, вежливо попрощался с постояльцами и последовал за Се Юнем наверх – вероятно, им нужно было что-то обсудить.

У Чучу обрадовалась Чжоу Фэй как родной сестре, и даже зловонные трупы, устилающие зал постоялого двора, не помешали ей крепко обнять подругу:

– Как хорошо, что ты цела!

Чжоу Фэй взглянула на письмо, переданное ей генералом: оно было вскрыто и предназначалось отцу, а почерк действительно принадлежал Ли Цзиньжун.

– А что со мной могло случиться? – ответила Фэй, не до конца придя в себя.

Она хотела добавить «просто парочка Северных псов», но решила, что на людях стоит быть более сдержанной, и промолчала. Однако вскоре «сдержанная» Чжоу Фэй не выдержала и, наклонившись к У Чучу, шепотом спросила:

– А принц Дуань – это вообще кто?

– Я тоже не ожидала, – ответила У Чучу. – Когда господин Бай привез меня к войску генерала Вэня, я испугалась. Кто бы мог подумать, что они связаны с императорским двором? А Се… то есть принц Дуань… оказался сыном наследного принца Идэ прошлой династии. Когда в бывшей столице случился мятеж, Восточный дворец долгое время был окружен, а потом его и вовсе подожгли. Все думали, спастись никому не удалось, но позже выяснилось, что один старый евнух, рискуя жизнью, вынес из пламени маленького наследника. Правящий на юге император Цзяньюань принял его и пожаловал племяннику титул принца Дуань. Но почему потом он… хм… – она хотела сказать «почему потом он превратился в слоняющегося без дела бродягу, так и осталось загадкой», но не решилась закончить мысль. – Если принц Дуань отказался от роскоши Цзиньлина и предпочел скитания, у него наверняка есть причины скрывать свою личность… Фэй, ты что, сердишься?

Лицо Чжоу Фэй помрачнело. Ее переполняли противоречивые чувства, которые никак не получалось выразить словами. Это была даже не злость, а, скорее, глубочайшее потрясение. Еще мгновение назад она обеспокоенно размышляла, как уберечь эту кучку слабаков от пресловутого Повелителя Цинлуна с горы Живых и Мертвых, а теперь как снег на голову на нее свалились еще и проблемы императорского двора. Она еще раз растерянно взглянула на длинный меч в своей руке и пробормотала:

– Ну… не особо…

Я же всего лишь чудом не превратила наследника покойного правителя в решето!

Еще немного поразмыслив, Фэй так и не смогла полностью переварить все эти известия, поэтому решила вернуться к ним позже, а пока достала письмо Ли Цзиньжун к Чжоу Итану. Послание было удивительно кратким, без приветствий и пространных рассуждений. Чжоу Фэй заподозрила, что родители, должно быть, часто обменивались письмами, раз им для полного понимания хватало всего нескольких слов.

Когда глава Ли писала эти строки, она еще не знала, что из всей семьи У в живых осталась одна У Чучу. В письме она сообщала Чжоу Итану, что еще раз все хорошо обдумала и решила: Сорок восемь крепостей – захолустье, пристанище бунтарей, где запросто могут найтись наглецы, способные оскорбить выходцев из благородного семейства. Поэтому она уже написала госпоже Ван, что в случае, если жена и дети генерала У будут найдены, их надлежит сопроводить на юг, к генералу Вэнь Юю, а Чжоу Итана просит оказать им достойный прием.

Далее упоминалось, что Чжоу Фэй, Ли Шэн и другие ученики тоже должны последовать за ними. Кроме того, с заставы передали кое-какие личные вещи Чжоу Итана – ничего ценного, но без них ему, возможно, придется неудобно. А еще Ли Цзиньжун просила мужа быть построже с детьми: они и так своевольны, а после путешествия – и вовсе распоясаются. Так что пусть Чжоу Итан не потакает им, как прежде.

Чжоу Фэй пробежалась глазами по тексту и нахмурилась.

– Что-то не так? – спросила У Чучу.

– Ничего, – ответила Чжоу Фэй. – Мама передумала и велел сопроводить тебя на юг.

У Чучу удивленно ахнула, глаза ее наполнились растерянностью и тревогой. Взглянув на подругу еще раз, Чжоу Фэй подумала, что решение Ли Цзиньжун было вполне обоснованным: знатная барышня должна жить в роскошных покоях, выезжать в изысканных паланкинах, запряженных лучшими лошадьми, а дома ее должны окружать служанки. А в Сорока восьми крепостях ученики только и знают, что драться да состязаться, – не лучшее место для такого нежного и благородного цветочка.

Но вот что ее удивило: почему глава Ли не озаботилась этим раньше? Почему не сказала об изменении планов перед их отъездом? Еще эти вещи для Чжоу Итана… Он покинул дом столько лет назад, зачем было отправлять их именно сейчас? Лишись он рук или ног, за это время уже привык бы и к этому! Разумеется, Ли Цзиньжун никогда не была образцовой женой и матерью, но чтобы настолько?

Фэй сжала рукоять меча и подумала: «Так не пойдет, мне нужно вернуться домой и все проверить». Однако озвучивать принятое решение она не стала и со скуки просто слушала рассказы У Чучу о ее путешествии.

Солдаты Вэнь Юя быстро привели постоялый двор в порядок. Казалось, здесь даже воцарился прежний покой, если не брать в расчет, что постояльцы один за другим все же поспешили собрать вещи и уйти. Время близилось к полудню, но Се Юнь до сих пор не спустился. Второй этаж заполонили приближенные Летающего Генерала. Поскольку обхаживать стало некого, слуга удалился в задние помещения. Хозяин Хуа уже выглядел немного лучше, а Цзи Юньчэнь, как и подобает повару, отправился на кухню и приготовил несколько блюд, но гости были слишком заняты своими хлопотами, чтобы обедать. Он заварил чай и вытер руки о фартук, после чего повернулся к бледнолицему молодому господину и сказал:

– Пэй, я попросил брата Хуа освободить тебе руки. Поешь немного.

Хозяин Хуа щелкнул уцелевшими пальцами и ослабил печати на жизненных точках пленника выше пояса.

– А крысиный яд подсыпать не забыли? – язвительно прошипел Пэй.

Цзи Юньчэнь молча взял миску, попробовал содержимое сам и поставил обратно.

Юноша фыркнул, но упрямиться не стал и с жадностью принялся уплетать еду.

Чжоу Фэй взглянула на него и подумала: «Только что без языка готов был остаться, лишь бы не признавать поражение, а как получил ложку риса, сразу стал паинькой? То ли свихнулся с голоду, то ли опять что-то замышляет».

Она тяжело вздохнула, осознав, что стала подмечать все больше мелочей: каждая соломинка под ногами казалась ей знаком, каждая тень – намеком. Прозорливой она стала или попросту мнительной – Чжоу Фэй и сама не знала.