Неудавшееся свидание

Что-то сексуальное в этом есть.

– Хорошо, – говорит Миранда с чуть большим придыханием, чем хотела бы. – Я тогда… ухвачусь за тебя.

– Ага, – Эй-Джей кивает, едва сдерживая смех.

– Заткнись, – отвечает она, устраиваясь в его объятиях. Он крепкий и сильный и надежно прижимает ее к себе одной рукой. – Неловкая ситуация, ясно?

– Как скажешь. – Эй-Джей слегка откидывается назад, чтобы Миранда могла обнять его.

Когда Миранда обхватывает Эй-Джея руками, перенося вес на страховочные ремни, она даже через ткань толстовки ощущает исходящий от него жар. Она прижимается щекой к его груди. Одной рукой Эй-Джей обнимает ее за плечи, другой понемногу отпускает веревку, и они начинают свой спуск.

По пути вниз они не разговаривают. Губы Эй-Джея плотно сжаты от напряжения, и Миранда чувствует щекой, как поднимается и опускается его грудная клетка. Приземление получается жестким: разомкнув объятия, они едва не падают, забыв о сцепленных ремнях.

– Спасибо, – говорит Миранда, когда они восстанавливают равновесие. – Правда. Спасибо. Ты только что… Ну, жизнь мне спас, наверно.

Эй-Джей с улыбкой просовывает руку между их телами и отстегивает ее снаряжение от своего.

– Теперь-то ты позволишь мне пригласить тебя выпить? – спрашивает он.

Брови Миранды ползут вверх.

– Здесь мой парень, Эй-Джей.

– Миранда! – очень вовремя окликает ее Картер.

– Стой, где стоишь! – кричит Эй-Джей Картеру поверх плеча Миранды. – Идиот, – бормочет, беря Миранду за локоть и уводя ее от дерева. К ним пулей подлетает Рип и неуклюже снует вокруг, путаясь под ногами, обнюхивая лодыжки Эй-Джея.

Миранда хмурится, стряхивая его руку со своего локтя.

– Я могу идти сама. И он не идиот, он просто не знает, где можно, а где нельзя стоять.

Эй-Джей безразлично пожимает плечами.

– Как скажешь. – Он вздергивает брови. – Не за что.

Она фыркает:

– Я уже сказала тебе спасибо.

– Миранда! – кричит Картер. – Ты в порядке?

Она поворачивается, и при взгляде на Картера – костюм усыпан опилками, волосы взъерошены, гигантский букет в руках – всякий гнев улетучивается. Она внезапно отчетливо осознает, что там, на дереве, ей было, мягко говоря, страшновато. А на самом деле очень страшно. Она бежит к Картеру и, прильнув к нему с громким «уф!», зарывается лицом в его рубашку. Когда он ее обнимает, краем глаза она видит цветы.

– Боже, Миранда, – говорит Картер, крепко сжимая ее в объятиях. – Прости меня, прости, прости.

Они идут в дальний угол участка. За их спинами – огромный дом с эркерами и ослепительно-белыми водосточными трубами. Сад поражает воображение даже сейчас, в феврале, когда в воздухе постоянно какая-то морось: газоны в идеальном состоянии, клумбы аккуратно укрыты корой. Миранда с одобрением отмечает, что хозяин уже подстриг кустарники, цветущие зимой.

Картер садится на скамейку под ивой, пристроив букет на колени, и смотрит на нее снизу вверх. Он такой красивый – каштановые волосы растрепаны, глаза за стеклами очков излучают нежность и беспокойство, – и она не сразу вспоминает, что ей положено на него злиться.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он, беря ее за руку. – Выглядело очень страшно, просто жесть.

– Все хорошо, – говорит Миранда, хотя на самом деле ее трясет, и голос слегка дрожит, будто она замерзла. Но во взгляде, направленном на нее, читается такое восхищение, что ради этого не грех и солгать.

– Поверить не могу, что ты этим занимаешься каждый день, – качает головой Картер.

– Я не так уж часто перерезаю страховочную веревку, – уверяет его Миранда с невеселой усмешкой. Какое счастье, что он слишком мало знает о ее работе, чтобы понять, насколько это стремно.

Картер стискивает ее ладонь, затем вдруг вспоминает о цветах, лежащих на коленях, и протягивает ей букет.

– Это тебе, – говорит он и снова смотрит на нее с беспокойством, часто моргая за стеклами очков. – Я очень хочу извиниться.

– И что же случилось вчера? – спрашивает она, забирая цветы. Ее все еще колотит от избытка адреналина после происшествия на дубе, и она крепко стискивает букет. – Ты меня продинамил!

Лицо Картера перекашивается, как у человека, испытывающего неподдельные страдания.

– Знаю. Мне самому от этого тошно. Я правда не хотел, чтобы так получилось, Миранда. Надеюсь, ты это знаешь, и надеюсь, ты не думаешь, что я мог нарочно так поступить, что я вообще могу хоть как-то тебя обидеть.

– Нет, – отвечает она после недолгих размышлений. – Но все же ты меня обидел.

– Конечно. Безусловно. И я знаю, что ты заслуживаешь объяснений… И я обязательно… Просто я… В общем, я не совсем могу… Но я непременно…

Миранда хмурится. Она никогда не видела, чтобы Картер путался в словах от переизбытка эмоций. Это немного сбивает с толку. Обычно Картер всегда собран. А эта горечь в голосе настолько нехарактерна для него, что на какое-то мгновение Миранда задается вопросом, не притворяется ли он, не игра ли все это? Потом он закрывает глаза, и Миранда замечает, какой уставший у него вид: он выглядит таким измученным и помятым, словно его постирали в машинке. Такое не сыграешь.

– Я знаю, что мне не всегда свойственна… откровенность. Но я хочу быть более открытым с тобой, – серьезным тоном говорит он, поднимая на нее взгляд. – Мне кажется, у нас с тобой все хорошо. То есть было хорошо, пока я вчера не облажался. Ты много значишь для меня, правда. Просто я, на самом деле, не силен в этих эмоциональных делах. И то, что произошло вчера, было… Это было… Но я обещаю, что буду стараться и обязательно все объясню, только…

Миранда смягчается. Ей неловко стоять молча. Она никогда не умела скрывать обиду, и гнев, который она испытывала вчера, словно куда-то испарился – прямо сейчас ей хочется, чтобы у них с Картером все стало как раньше.

Но она не сдается еще какое-то время. Она осознает, что в отношениях с Картером и так прыгает выше головы, но это не значит уступать во всем.

– И ты даже не мог меня предупредить? Хотя бы написать что-то в ответ на мое сообщение?

– Я должен был тебе написать. Мне жаль, что я этого не сделал. Прости, пожалуйста. Просто у меня… Все перемешалось в мозгах, но это меня не оправдывает. Я так виноват перед тобой.

Миранда изгибает бровь. Эта таинственность напрягает ее сильнее, чем все остальное. Но он выглядит таким несчастным, что она просто не может больше на него наседать.

– Ты хотела бы… Хочешь приехать ко мне на эти выходные? – спрашивает он.

– Что?

– Понимаю, вряд ли у тебя возникнет такое желание, просто я… – Он стряхивает опилки с брюк. – Может, мне будет легче поговорить с тобой об этом дома, вот и все.

Миранда чувствует, как на руку падает слеза – на ту руку, которую он сжимает.

– Картер! Картер, все хорошо. Не плачь.

– Боже, – говорит он, отпуская ее руку, чтобы вытереть глаза. – Прости меня. Я правда не хотел плакать. Еще и этот татуированный здоровяк, который спас тебя с дерева, увидит, как я расклеился. – Он смотрит куда-то за спину Миранде. – Замечательно.

Обернувшись, она успевает заметить, как Эй-Джей отводит от них взгляд и вновь принимается за стрижку изгороди.

– Ой, не обращай на него внимания, – говорит она, снова повернувшись к Картеру. – Он просто один из тех мачо, кому нравится напускать на себя грозный вид.

Картер сухо спрашивает:

– Значит, ты никогда не назовешь меня мачо, да?

Она чмокает его в губы.

– По-моему, таких мачо, как ты, еще поискать надо. Мужчина имеет право на эмоции, в этом нет ничего плохого.

Картер смотрит в землю.

– А вот с мужчиной, который не приходит на свидание в ресторан, явно что-то не в порядке, – продолжает Миранда, хотя весь запал у нее давно иссяк. Она положила цветы на траву рядом с собой и теперь, не глядя на Картера, крутит в пальцах стебель лилии. – И я действительно считаю, что заслуживаю объяснения. Но могу понять, если ты не хочешь обсуждать это прямо сейчас.

– Может, мне вообще не стоило сюда приходить, – с грустью говорит Картер, и Миранда усмехается.

– Ты же и правда чуть не убил меня, – улыбается она и делает резкий вдох, когда Картер хватает ее за руку.

– Не говори так. Пожалуйста, не говори так.

– Да я шучу! Откуда тебе было знать, что сюда нельзя приходить, чтобы повидаться со мной. Ты ни в чем не виноват.