Общага

– Новости не ах какие радостные… Наша Валюша выходит замуж за твоего Владика. Предлагаю тост: давайте выпьем за то, чтобы такие козлы в нашей жизни больше не попадались…

Девчонки подняли стопки, чокнулись и выпили содержимое. Татьяна сидела молча и не пила, она как будто застыла, смотрела прямо перед собой.

Алина стала тормошить ее за плечи:

– Да забудь ты этого хмыря! Не мужик был! Неужели будешь вот так убиваться? Гад он, все у тебя за спиной делал, устраивал свои подлые делишки и нервы тебе мотал. Да нафиг он сдался? Перекрестись, что все без последствий обошлось – и вперед! Тебе учебу закончить надо, а тут стресс такой!

– Да я все уже знаю, девчонки, – сказала Татьяна. – Как приехала, сразу ему и позвонила. Стыда натерпелась, господи боже мой! А он откровенно посмеялся надо мной и только…

– Ну ты подумай, какой кобель на сене! На одной женится, а другую не отпускает!

– Да это я – собака на сене, – продолжала Татьяна. – Он же меня звал замуж? Звал. Я не пошла? Не пошла. А зачем отношения продолжала? Зачем? Он вполне мог подумать, что меня устраивают свободные отношения… И ждал. Это я полная дура – вот и все! Жаль время потраченное. Теперь все кануло в Лету. Ох, девочки, придумала я себе кумира какого-то, а что происходило в реальности, не замечала. Урок мне на всю оставшуюся жизнь!

Ольга разлила еще водки по стопкам.

И, поднимая свою стопку, сказала:

– А черт с ней с этой собачьей свадьбой! Жена, ребенок, одна баба, другая, и ты до кучи! Обидно, конечно. Но женатый мужик, даже бывший, он уже все – неисправим! Разве он не мог подождать, пока ты закончишь учебу? Нет, на жертву он не способен, ты должна идти на жертвы ради него. Нарцисс фигов! Давайте выпьем за настоящую любовь!

Татьяна слушала девчонок и то ли от мятного чая, то ли от стопки в теле разливалась приятная расслабленность, и мир вдруг вспыхнул теплыми яркими красками! Черно-белая лента стала цветной! Только теперь ее отпустило. Татьяна поняла, что беда, которой она так боялась, прошла стороной. Да, слегка зацепило. По касательной. Да, эмоций много было, душевный надрыв случился, как в тургеневском романе. Но это не смертельно… не катастрофа… Это даже… поучительно! Жизнь была в этом отношении к ней благосклонна. А Татьяна была бесконечно благодарна своим девчонкам, так благодарна, что слезы снова посыпались из глаз, но теперь это были слезы не от страха ожидания надвигающейся катастрофы, нет! Это были слезы облегчения, счастливые слезы!

Глава 2

«Не кочегары мы не плотники, а цветоводы…»

Эх, хорошо в стране советской жить!Эх, хорошо страной любимым быть!Эх, хорошо стране полезным быть!Красный галстук с гордостью носить!Эх, хорошо бойцом отважным стать!Эх, хорошо и на Луну слетать!Эх, хорошо все книжки прочитать!Все рекорды мира перегнать, перегнать!Песня «Эх, хорошо!»Слова В. ШмидтгофМузыка И. Дунаевский

Пришло время рассказать о себе. Зовут меня Яня, близкие называли меня Яся. Полное мое имя – Янина. Когда я с кем-нибудь знакомилась и называла свое полное имя, люди поднимали брови и отвечали: «О, вас зовут, как Золушку?», имея в виду актрису Янину Болеславовну Жеймо (1909–1987), которая снималась в самой первой картине про Золушку на Ленфильме.

Драматург Евгений Шварц вспоминал: «…И вот пришел сорок пятый год, и я написал сценарий «Золушки». Кошеверова стала его ставить. А Янечка снималась в заглавной роли. И пасьянс вышел! Картина появилась на экранах в апреле 1947 года и имела успех».

Однажды Евгений Шварц встретил Янину Жеймо на Невском проспекте. «…Янечка маленькая, в большой соломенной шляпе, просвечивающей на солнце, в белом платье с кружевцами. Посреди разговора начинает она оглядываться растерянно. И я замечаю в священном ужасе, что окружила нас толпа. И какая – тихая, добрая. Даже благоговейная. Существо из иного праздничного мира вдруг оказалось тут, на улице. «Ножки, ножки какие!» – простонала десятиклассница с учебниками, а подруга ее кивнула головой как зачарованная. …И на Янечкином лице я обнаружил вдруг скорее смущение и страх, чем радость. То самое чувство, что, словно проба, метит драгоценного человека».

Евгений Шварц с большой любовью относился к этой актрисе и очень сочувствовал, что Янине Жеймо мало приходилось сниматься. «Удивительно привлекательное существо, – писал он в своих дневниках. – Трагичны судьбы людей, обожающих искусство, но не имеющих никаких данных для того, чтобы им заниматься. Таких в театре – легион. Но еще трагичнее люди, рожденные для сцены или экрана, которые роковым образом сидят без работы. Жеймо сделала десятую долю того, что могла бы. Должна была!»

В Литве, где я родилась, еще в школьные годы мы смотрели этот фильм каждый год перед Новым годом! Учителя отменяли уроки, и мы сидели в учительской перед телевизором и смотрели эту сказку. Тогда я совершенно ничего не знала об этой актрисе. А вот когда оказалась в архиве литературы и искусства, частенько встречала людей, которые занимались творчеством Евгения Шварца, Янины Жеймо, Леонида Трауберга, Григория Козинцева, Надежды Кошеверовой. Студенты, аспиранты и даже очень пожилые исследователи частенько писали о них свои диссертации, очерки, статьи, а мы, архивисты, готовили для них документы. Так мои знания стали более обширными.

Это было маленькое отступление. Продолжим наше повествование.

* * *

Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя. Жизнь состоит в том, чтобы создать себя.

Б. Шоу

Каждая вторая девушка в Литве носит это имя. Может быть, посмотрев фильм «Золушка» с участием Янины Жеймо, женщины осознанно выбирали это имя для своих девочек? Мне не нравилось очень уж мягкое звучание этого имени (Яня), и я решила его сделать более твердым. Стала всем говорить, что зовут меня Яна. А потом выяснилось, что в Чехословакии это самое популярное женское имя! По документам я – полька. Я понимаю этот язык, могу говорить, читаю, правда, с трудом, а письменной речью не владею совсем. Родным языком считаю русский. В Литве и в Латвии я училась в русской школе. Результатом обучения в этих школах стала полная моя неспособность к изложению своих мыслей на русском языке, я плохо писала сочинения, что весьма осложняло мое намерение поступить в вуз. Дома с родственниками и в школе с подругами я говорила на польском. Мой билингвизм сыграл со мной злую шутку. Мне пришлось заново учить русский язык.

Я приехала в Ленинград сразу после окончания средней школы и подала документы в педагогический институт имени А. И. Герцена на филфак. После нашей деревенской школы выдержать конкурс шесть к одному я не смогла. Я сдала все экзамены, но баллов было недостаточно, чтобы пройти на дневное отделение, а вечернего в институте не было. И тогда я поступила в ПТУ–51 на озеленение. Природу я любила. Училище окончила с отличием. Нам торжественно вручили дипломы и поселили в рабочем общежитии на третьем этаже. В каждой комнате жило по два-три человека.

Окончив училище, я задумалась: как же мне реализовать свою мечту и поступить на филфак, в университет? Я решила весь год заниматься только подготовкой. В выходные сидела в читальном зале районной библиотеки и перечитывала программные произведения, которые могли стать темой сочинения. Иногда ездила за город, в Токсово, Сосново или в Кавголово. В Кавголово находилась спортивная база нашего треста, там можно было взять лыжи и покататься с горы или погулять на лыжах по лесу. Во мне томился деревенский житель, которому было тесно в нашей общаге, да и в городе тоже.

Мы приступили к работе. Вставали рано, работа начиналась в восемь утра. И хотя дипломы у нас были по специальности «Цветовод-декоратор», на практике все выглядело иначе. Нам выдали ватники, резиновые сапоги, лопаты и повезли на объект. На объекте нам сказали: половина группы будет «отбивать бровку», а другая половина – «планировать газон». К нам подошла высокая загорелая женщина и повела к куче земли. Там уже были вбиты колышки, между которыми с одной и с другой стороны был натянут шнур, метров сто. С одной стороны бровка была уже отбита, так что если бы мы сделали то же самое с другой – получилось бы что-то вроде корыта. Это и было корыто дороги, как нам объяснили после. В корыто насыпали щебень, ровняли его, затем грейдер подвозил и рассыпал мелкую гранитную крошку, а пузатый каток это все укатывал, чтобы получилась твердая упругая дорожка.

Работала я, как положено, не отлынивала. Это отмечали даже старые работницы газонов. Чаще всего мы сажали кусты и деревья. Иногда надо было ровнять огромные площади газонов. Сначала лопатой, затем граблями. Простоять восемь часов на лопате был еще тот кайф! Обратно в общагу добирались где-то в шесть часов вечера. Мы договаривались с девчонками по очереди стряпать простую еду, но часто эти договоренности нарушались, и каждый питался, как получится. А получалось или кефир с булкой, или картошка с докторской колбасой. Мы все стали набирать в весе. И с этим надо было как-то бороться!

Кроме того, вечером надо было сбегать в душ, в магазин, подготовить на завтра одежду, работы хватало… Затем я брала в руки книгу и… засыпала. При такой нагрузке на мой неокрепший организм энергии больше не оставалось. Тогда я усилила физические нагрузки: стала ходить в бассейн и на баскетбол. И удивительное дело – стала чувствовать себя бодрее и крепче. А когда записалась на подготовительные курсы, у меня на неделе был только один день для бассейна, а остальные дни я отдавала подготовке в университет.

Несмотря на тяжелую работу, я чувствовала себя счастливым человеком. Понимала, что эта тяжелая работа не на всю жизнь, а работать все равно где-то надо. Зато я сама управляла своей жизнью: читала, что хотела, занималась спортом, ходила в кино, театр, в выходные дни путешествовала с подругами по ближайшему пригороду Ленинграда.

После окончания училища нас, молодых работников садово-паркового строительства, распределили по несколько человек в бригаду. В бригаде работали старые работники и мы, подрастающая смена. Жили мы в бригадах дружно – и старые, и молодые. Часто были свидетелями того, как молодые люди влюблялись и женились, были более счастливые судьбы, менее счастливые судьбы, но все происходило как-то естественно! Никто не сплетничал, не придумывал небылицы, все воспринималось, как любое явление природы: дождь, ветер, солнце, цветение, увядание…

К нам на объект все время приезжали машины с землей, крошкой, щебнем – в зависимости от того, какие работы проводились. Водители этих машин постоянно с нами заигрывали. Это были в основном молодые ребята. Некоторые девушки с удовольствием флиртовали с ними, но были и такие, кто смотрел на них без тени улыбки, а уж если отвечал на их комплименты, то язвительно и колко.

Была у нас одна девушка. Наша мастер. Красивая натуральная блондинка, круглолицая, с ямочками на щеках и белозубой улыбкой. Елизавета! Лиза была очень обаятельная, милая и простая в общении девушка без амбиций, хотя и окончила Лесотехническую академию. И один шоферюга ну прямо проходу ей не давал – все возил и возил ее в своей машине и наконец взял в жены. Елизавета вскоре ушла в декрет. Я подумала, что судьба – интересная штука: если тебе на роду написано быть замужем, то ты, как хочешь от нее прячься, а она тебя все равно найдет. Удивительно! Елизавета, такая интересная, как она сошлась с простым шофером? Загадка. Мы все жили тогда в обществе равных возможностей. Люди настолько привыкли к уважительному отношению к себе, к своей профессии, что ни у кого не возникало и капли сомнения – мол, кто-то там кому-то не ровня. Мы были твердо убеждены, что каждый человек – кузнец своего счастья! Старшие товарищи иногда посмеивались над нами, хитро щурили глаза и говорили: «Поживешь подольше, увидишь побольше…» Но мы были молоды, оптимистичны и беспечны. Я тоже попала в этот водоворот человеческих страстей!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее в тексте помечены примечания автора, расположенные в конце книги на с. 172