Хозяйка сада черных роз

Катерина Кавалье

Хозяйка сада черных роз

© Катерина Кавалье, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Она уже давно не смела надеяться на выход из этого дома. Два года, проведенные в заточении, не превратили его стены ни в родные, ни хотя бы в безопасные. Каждый шаг, каждый завтрак в компании мужа, каждый выход в сад, который она теперь называла своим, напоминал: внешний мир всегда будет вне досягаемости.

Смирение настигло ее быстро. Она ловила себя на простых радостях вроде возможности встретить рассвет с балкона. Тогда свежий воздух и лучи солнца казались ей привилегией, за которую следовало благодарить.

Возможно, именно из-за смирения маленькие изменения в поведении ее мужа едва не прошли незамеченными. Мозг отказывался мечтать, стерев правильное значение слова «свобода». Можно ли хотеть разговора с отцом, встречи за кофе с друзьями, прогулки по площади, если не помнишь, каково это? Вряд ли.

Стоило отреагировать на приглашение на ужин в городе с большим энтузиазмом, но красная лампочка угрозы вспыхнула в голове. Навязчиво напоминала: «Это ловушка». Показательное проявление хорошего отношения, прежде чем сделать больнее? Финальный выход в свет перед тем, как окончательно ее уничтожить? Преступникам в тюрьмах, кажется, давали право последней трапезы перед казнью. В этом была суть?

Неизвестно, о чем думал ее драгоценный муж. Его безразличие, если не сказать – отгороженность, точно не говорило об одобрении. Однако ужин он отменять не стал, даже подарил новые платье и туфли, будто ее шкаф не ломился от хлама, который ей было некуда носить. Кьяра нередко задавалась вопросом, не была ли ее гардеробная просто его способом хоть как-то тратить тонны залитых кровью денег. Миллионы евро, пылящиеся на полках в виде бриллиантов, рубинов и сапфиров… Ее бабку хватил бы удар.

«Кьяра-Лучия Руссо, никакая побрякушка на шее не может быть ценнее помощи ближнему. Никогда не связывайся с теми, кому богатство важнее добродетели».

Слава богу, бабушка не дожила до этого момента и не видела, как в глубоких карих глазах внучки поселилась эта вечная застывшая настороженность. Как непокорные темные кудри, которые Кьяра больше не пыталась усмирить, теперь просто обрамляли ее осунувшееся лицо. Пришлось бы сдать все бриллианты мира на ее лечение, но даже так Кьяра не хотела бы видеть ее разочарование.

– Синьора?

Она дернулась, оборачиваясь.

Чертовы прислужники Корсани. Вечно подкрадывались со спины.

В просторном холле особняка, залитом холодным светом люстр, сегодня было непривычно людно: тени охраны мелькали у массивных входных дверей, и воздух казался наэлектризованным перед их выездом в город.

Парень, чуть младше ее, держал пальто с умоляющим видом, словно его убьют, если она не будет готова через секунду. От этой семьи можно было ожидать многого, но точно не траты человеческого ресурса впустую. Он провел здесь слишком мало времени, чтобы об этом знать.

Кьяра позволила накинуть пальто на плечи и лишь тогда переключила внимание на мужа.

Он возвышался над ней, как и над всем в этом доме, и она поймала себя на том, что снова смотрит на него слишком долго, хотя выучила черты наизусть. Спокойные карие глаза, наполненные равнодушием, темные волосы, начавшие виться из-за влажности, и эта его невыносимая расслабленная уверенность.

В другой вселенной ей бы польстила его заинтересованность. Может, даже сильнее – она была бы рядом добровольно, рассматривая родинки или маленький шрам на виске с любовью.

В этой вселенной его глаза снились ей в кошмарах.

– И? – не выдержав, бросила Кьяра, когда молчание затянулось.

Лучиано даже не шелохнулся. Его короткое «красиво» прозвучало как привычный жест одобрения – он так редко улыбался или хвалил кого-то, что дом Корсани научился считывать подобные мелочи как полноценную реакцию.

Он протянул ей руку, и Кьяра ухватилась за нее, заново оценивая собственную способность идти на каблуках. Шпильки она не надевала уже очень давно, ощущения были непривычными, почти странными, и Лучиано, несомненно, это понимал.

– Лучия, сделай мне одолжение: не оглядывайся по сторонам так, будто тебя сейчас схватят. В ресторане могут решить, что нужен вызов полиции.

Они оба прекрасно знали, что никакой настоящей угрозы она для него не представляла и никому не будет до них дела, как только они войдут внутрь. И все же Кьяра послушалась, опустила голову, стараясь не действовать ему на нервы.

Послушная жена Корсани…

В сопровождении охраны они направились к выходу и сразу к машинам. Октябрьская Флоренция встретила их промозглой сыростью, от которой асфальт блестел, отражая свет фар. Кьяра глубоко вдохнула, позволяя влажному воздуху проникнуть в легкие. Пахло прелыми листьями и землей.

Ей хотелось стоять так вечность – пока рядом гудел мотор, пока дождь снова начинал накрапывать. Голова кружилась от осознания, что она наконец-то окажется где-то в городе, среди людей. Душа уже тянулась туда и надеялась, что поездка повторится, если все пройдет хорошо.

Она должна была это право заслужить. Поэтому, когда Лучиано распахнул дверь, Кьяра послушно устроилась внутри и уставилась на капли, скользящие вниз по стеклу.

– Даже не хочешь спросить, что за ресторан? – Сиденье рядом чуть прогнулось, когда он сел.

Сарказм тянул язык, но она удержалась.

– Я доверяю твоему выбору.

– В самом деле? – он едва заметно усмехнулся.

Она кивнула с той улыбкой, на которую была способна. Машины тронулись, а она не сумела удержать язык за зубами:

– Почему ты передумал?

Он выгнул бровь, не понимая.

– Ты поклялся, что я никогда не выйду из нашего дома, тем более не в твоем обществе, после свадьбы. Почему передумал?

Он скрывал ее от мира два года. Любой визит в дом означал, что спальню закроют на замок. Случайным очевидцам Кьяру представляли как временную гостью или дальнюю знакомую. Она не получила кольца и не знала, где лежат документы.

А теперь – вот так, внезапно – перемена, о которой она не планировала спрашивать.

Лучиано сделал самую раздражающую вещь на свете – пожал плечами:

– Захотелось разнообразия.

Ясно.

Она закатила глаза и отвернулась к окну. За стеклом пробегали огни и темные силуэты тосканских холмов. Машина спускалась по серпантину: оливковые рощи тянулись вдоль дороги, черные от дождя, блестящие, словно покрытые маслом.

Редкие фонари выхватывали из темноты каменные стены, потемневшую черепицу, старые ворота. Флоренция мерцала впереди мягким золотым пятном.

Кьяра поймала себя на том, что вжимается в спинку сиденья, удерживая ремень так, будто любое движение могло разрушить хрупкий сон.

Секунда – и ей показалось, что в отражении девочка, которую отец когда-то возил за мороженым, смотрела на нее с жалостью. Или с ненавистью – за то, что они позволили себе опуститься так низко.

– Возможно, это заставит тебя ненавидеть меня чуть меньше, – тихо сказал Лучиано.

– Я не испытываю ненависти, – ее голос стал сухим. – Просто желаю тебе смерти чуть чаще, чем обычным людям.

– Твои молитвы пока что не были услышаны.

– Давно не была в церкви. Построишь одну на вилле?

Он тихо, хрипло рассмеялся и больше не ответил.

Машина замедлилась. Флоренция вблизи была живой, шумной, настоящей.

Кьяра потянулась опустить стекло, и город ворвался внутрь: голоса, смех, звон посуды с террас, запах дождя, смешанный с ароматом еды.

Улица была узкой, подсвеченной оранжевыми фонарями, словно сцена из старого фильма.

Она не пыталась скрыть улыбку.

Мимо промелькнули знакомые переулки, уже без туристов, которые предпочитали более теплый сезон. Она помнила, как когда-то показывала дорогу заблудившимся иностранцам, как смеялась над очередями в галереи, как советовала рестораны… Это казалось другой жизнью.

Она знала, куда они направляются, – карту этих мест могла восстановить с закрытыми глазами. Это почти заставило ее ненавидеть его чуть меньше… но только на секунду.

Машина свернула к отелю – к той самой последней точке маршрута. У входа толпилась очередь, люди стояли в надежде попасть внутрь.

Когда-то Кьяра не могла мечтать подойти так близко.

Теперь она стояла здесь – в платье стоимостью больше, чем годовой бюджет средней семьи.

Дождь все еще моросил. Она поблагодарила себя за то, что не стала укладывать волосы – непослушные темные кудри все равно приняли бы тот же вид.

Первым вышел водитель, сразу за ним – двое охранников. Двери распахнули. Лучиано спокойно выпрямился и сделал под дождем несколько шагов, пока капли темнели на его пиджаке. Один из охранников, встретив его строгий взгляд, наклонился к дверце с пассажирской стороны.

Кьяра секунду смотрела на протянутую ладонь в черной перчатке. Забавно – в ней было больше тепла, чем в двух годах ее семейной жизни.

Стоило выбраться наружу, как мир сразу ударил по чувствам, заставив замереть на секунду.

– Дыши, Лучия, – шепнул Лучиано, протягивая руку. – Никто не собирается тебя трогать.

Странно, но в этом ему можно было поверить даже после всего. Они сделали несколько шагов к ресторану; очередь разошлась в стороны, жадно разглядывая их. Пальцы Лучиано чуть крепче сжали ее ладонь.

Кьяре было трудно разобрать собственные эмоции: восторг смешивался с гневом, радость – со смятением, тревога – с параличом.

Воздух становился неправильным, почти горьким на вкус. Сердце предательски замерло.

Лучиано обернулся к ней – всего на секунду. Мимо проходили двое служащих отеля с чемоданами.

Он посмотрел на нее, и мир замедлился.

Секунда. Меньше, чем нужно на вдох.

И все обрушилось разом.

Сожаление во взгляде ударило сильнее любой его грубости. Как будто все невысказанные слова – извинения, обещания, то, что он так и не произнес, – застыли в этой одной чертовой секунде.

Она могла бы заметить странное движение у него за правой рукой.

Могла бы.

Но слишком сосредоточилась на невозможной тихой улыбке – той, что будто бы… прощалась.

Звук, похожий на треск ломающегося льда, прорезал воздух.

Голова Лучиано резко дернулась назад.

Кьяра не успела закричать – горячее брызнуло на ее щеки, тонкой теплой дугой скользнуло по рукам.

Тело содрогнулось от шока.

Взгляд мгновенно приклеился к нему.

Казалось, чья-то рука сжала ее сердце в ледяных тисках. Даже когда тело Лучиано упало на холодную плитку, она все еще смотрела туда, где он стоял секунду назад.

Только что… ведь только что он был здесь.

Она едва понимала свое движение вниз. Колени ударились о кафель. Сквозь пелену она слышала собственный крик где-то очень далеко.

Чьи-то руки схватили ее за плечи, пытаясь оттащить, но Кьяра на инстинктах потянулась вперед.

Не было последних слов.

Не было извинений.

Только струйка крови по центру его лба, где вошла пуля, уничтожая человека, которым он был.

На секунду мир застыл.

А потом – взорвался.

– Синьора! Назад! – голос прорезал тишину так резко, что по коже побежали мурашки.

Сильные руки рванули ее от тела, прижимая к полу, закрывая собой.

Стекло осыпалось дождем.

Охрана вырывала оружие, перекрывала коридор.

Кьяра слышала это как сквозь толщу воды.

Грудь дергалась от рыданий, но ни единого звука не было слышно.

Только теплая кровь на ладонях.

Только пустота там, где секунду назад билось его сердце.

– Уводите ее! Быстро!

Ее подняли – почти понесли прочь: по скользкому мрамору, мимо людей, которые застыли в ужасе.

Чьи-то шаги.

Крики.

Где-то далеко еще один выстрел.

Чужой мир рушился, гремел, трещал.

А ее – закончился в миг, когда его голова дернулась назад.

Глава 1

Значит, мертв.

Лучиано Корсани был мертв. Окончательно и бесповоротно. Выстрел в голову прямо на входе в ресторан, под руку со спутницей. Не спасли ни репутация, ни власть, ни кольцо охраны, с которым они вышли из машины, – пуля все равно достигла своей цели, а все новостные газеты были завалены фотографиями забрызганной кровью девушки.

Дамиано Росетти едва осознавал то, что услышал от своей соты – главной женщины в этой семье и его правой руки. Он медленно провел ладонью по своим светлым волосам, откидывая их со лба, и снова замер. Бьянка некоторое время вводила их в курс дела, покручивая бокал с красным вином. Виктория, их семейный врач, слушала ее, скрестив руки на груди, а Маттео бесшумно поднялся со своего места, чтобы налить себе еще виски.

Глядя на Бьянку, Дамиано в очередной раз подумал, насколько ее хрупкая фигура обманчива. Он прекрасно знал, что за этой почти детской внешностью, короткими черными волосами и зелеными глазами скрывалась железная хватка.

Удалось выяснить немногое – как об убийце, так и о девушке, сопровождавшей Лучиано. Мотивы в этом городе были у многих, но мало кто из семей решился бы убить главу крупнейшего клана.

Нужно было быть самоубийцей для такого.

Структура семей обещала безопасность и стабильность, определенный баланс, что они хранили годами. Даже если конфликты возникали, редко когда они позволяли себе развязывать войну. Отчасти поэтому Дамиано не выдвигал никаких обвинений: он считал, что Лучиано причастен к смерти его родителей, но открыто конфликт не начинал.

Он ненавидел их до глубины души – эту семейку, что выбралась с низов, но считала себя такой же, как остальные. Позволяла себе скупать дорогую недвижимость, расхаживать в роскоши и приходить на собрания с гордым видом.

Они были никем, никем и остались, сколько бы лет ни прошло в бизнесе, которым они захватывали город.

– Грязный способ, – Виктория фыркнула с презрением.

Она больше других не любила подобные выходки: врачебная привычка ценить жизнь делала для нее любую резню бессмысленной.

– Зато действенный, – запротестовала Бьянка.

– Один неверный шаг мог все испортить, а невинные люди пострадать. Давно репутацию в народе с колен не поднимала?

Дамиано поднял голову. Штормовая серость его глаз сейчас казалась почти черной от едва сдерживаемого торжества.

– Ты такая моралистка иногда, – недовольно сказала Бьянка. – Разве ты не должна радоваться мгновенной смерти?

– Свечусь от счастья.

Учитывая, что свет от окна ложился на длинные светлые волосы Виктории, она действительно светилась — идеальная картинка утонченной аристократки с ледяными голубыми глазами и выражением крайнего презрения.

– Хватит, – Дамиано бросил на них обеих укоризненный взгляд. – По существу, пожалуйста. Кто теперь унаследует все дела семьи?

– В этом городе не слышали стука ножек младших Корсани, – отозвался Маттео, вернувшийся с бокалом. Дамиано ценил его не только за острый ум, но и за способность оставаться невидимым там, где темнокожий итальянец должен был привлекать внимание. Люди видели цвет кожи, карие глаза и расслабленную улыбку и совершенно упускали остальное.

Он расположился в кресле рядом с Бьянкой и ослепительно улыбнулся ей, как делал всегда. За что получил удар по плечу.

– Или жена, или его правая рука.

– Женщина не может управлять семьей, – напомнила Виктория, как будто они об этом не знали. Дамиано заметил и то, как она бросила взгляд на него, крутя между пальцев ручку, как скальпель. – Она займет эту должность только временно. Нет такого понятия, как женщина-дон.

– Звучит как обида. Такого понятия, как женщина-соттокапо, тоже не существовало, пока меня не назвали сотой. – Бьянка наклонилась вперед с улыбкой.

– Как будто вне наших стен это прижилось, – Маттео ухмыльнулся.

Дамиано всерьез задумался, чтобы убрать нож для писем подальше от них обоих.

– Ты в моем подчинении, – кивнул он. – Доны не станут на равных говорить с выскочкой, что еще вчера грела Корсани постель. Никто из них ее не знает.

– Или прекрасно врет, – возразил Маттео.

– С чего бы? – спросила Виктория. – Они прежде всего наши союзники, затем уже Корсани.

– Рано или поздно кто-то бы проговорился, – голос Дамиано прозвучал слегка раздраженно, будто тема была совершенно неважной для него. Он взмахнул рукой, откидывая от себя обсуждение, и переключился на приглашение на столе. – Где ты взяла его?

Бьянка не отвлеклась от своего вина:

– Курьер передал.

Перехватив нож, он резким движением разрезал плотный конверт с печатью. Сомнений у него не могло быть, к тому же Бьянка никогда бы не принесла ему на стол что-то, что не подтвердила по своим каналам, – приглашение прислали Корсани.

– Не слишком ли торопится юная вдова попрощаться с муженьком? – Маттео проследил за каждым движением. – Вчера убийство, сегодня уже к похоронам готовимся?

– Власть захватывать нужно быстро.

– Ты только что говорил, что она не сможет управлять семьей. – Бьянка, конечно же, не упустила возможности напомнить ему об этом. Феноменальная память этой женщины была одним из аргументов, почему она полностью контролировала все его дела, но иногда это раздражало.

– Я никогда не говорил, что она не попытается.

Приглашение оказалось именным и подписанным от руки. Дамиано несколько секунд внимательно вглядывался в аккуратную подпись, но так и не заметил линий, сделанных дрожащей рукой.

– Нас пригласили. – Он передал бумагу в руки Бьянке, чтобы она могла вчитаться в детали.

– Сколько она там лет в семье? – полюбопытствовал Маттео.

– Около двух.

– Тогда она должна знать всю историю, – вмешалась Виктория. – Я бы не назвала ее достаточно умной, чтобы представлять серьезную угрозу.

– О нет, она очень умна, – бросила Бьянка и передала приглашение дальше. – У нее нет других путей, кроме как собрать сейчас всех своих союзников и ткнуть нам, что ее клан – не разменная монета.

– Это при условии, что ее не держали насильно, – хмыкнул Маттео. – Как бывшая пленница она может спровоцировать войну между семьями или перестрелку на похоронах, и ей будет все равно.

– Как и нам, – пожал плечами Дамиано и встал со своего места.

Он раздумывал над этой мыслью несколько секунд.

Если юная миссис Корсани решит отречься от своего «престола» таким образом, ему же будет легче. Она буквально подарит ему клан, а он совсем не привык отказываться от подарков.

Проблема заключалась только в том, что даже он понимал – она не сдастся.

Дамиано посмотрел на карту Италии на стене. Четкие линии и простые символы всегда указывали на занятые территории и захваченные регионы. Десятилетиями Корсани превосходили их, и столько же и отец Дамиано, и он сам хотели изменить устоявшийся порядок.

– Я хочу знать, кто она такая. Как попала в семью, с кем враждует, с кем спит, как относилась к мужу. Каждую мелочь.

Все в комнате затихли.

– К похоронам мне должно быть известно все.

– Будет сделано. – Он не видел лица Бьянки, но она однозначно кивнула.

– И мы идем, да? – уточнил Маттео.

– Упустить шанс познакомиться с ней лично? – Дамиано развернулся. – Запасайся виски, друг мой.

* * *

Он рассматривал портрет отца достаточно долго, чтобы задаться вопросом, какого черта вообще возникла необходимость поговорить с призраком давно умершего человека. Все равно никакого ответа с того света не прозвучит, ни совета, ни пожелания успехов в деле, за которое они боролись так долго.

Дамиано оставался наследником великой фамилии, его готовили к этому посту с самого детства, и все же он ощущал себя потерянным. Женщина во главе дома вызывала вопросы и опасения. Возможно, действительно настало время тех перемен, что обсуждались на собраниях, но вдова Корсани? Меньше всего Дамиано хотел, чтобы она стала их причиной.

Пока его люди собирали информацию и рыли носом землю, он анализировал крупицы данных, выстраивая общую картину.

Он не мог испытывать ненависти к той, кого совсем не знал. Ее лицо он видел лишь в тех газетах, что читал по утрам, и каждая из них в красках расписывала ее крики и слезы в момент убийства.

Но он мог испытывать ненависть к ее фамилии. Кьяру, независимо от того, из какой семьи она попала к Лучиано, они взрастили как равную себе – госпожу клана, и вряд ли ее принципы будут отличаться от звучавших раньше.

Все вместе это ставило перед ним вопросы, с которыми он не собирался сталкиваться еще многие годы. Чем занимался Корсани в своих спальнях, его не интересовало до момента, как он умер. Какая злая ирония.

Любил ли Лучиано жену? Действительно ли намеренно он оставил ее во главе семьи, не задумавшись даже о наследнике?

Дамиано придется с ней разобраться. Сколько лет они придерживались заповеди не трогать женщин и детей, и вот теперь одна из них стояла на пути к его власти.

Черт.

В их бизнесе и так существовали проблемы, пока полиция висела на хвосте. Если ему придется ввязаться в полномасштабную войну, это повлечет за собой бешеные расходы на подкуп правительства и еще большие траты на тех, кто должен замолчать навсегда. Ресурсы чертовски быстро заканчивались.

Его учили мыслить трезво и взвешивать все за и против. Он собрал вокруг себя самых доверенных и преданных людей, которых в том числе подсказал отец. Он удержал семью, когда та трещала по швам. Он пережил предательство близкого человека и не мог позволить своим эмоциям взять верх и потерять все.

И она чертовски сильно его интриговала. Эта женщина. Появиться из ниоткуда и исчезнуть под гнетом мужа так, что он ни разу не произнес ее имени, ни одна крыса не донесла.

Лучиано потерял жену и наследника всего пару лет назад, затем так скоро женился. Не готовил ли он себе преемницу все эти годы? Ответов не было. Ожидание казалось самой худшей пыткой, но и проблем для решения хватало.

Продолжая рассматривать знакомые серые глаза, наполненные холодом, так напоминавшие его собственные, Дамиано не собирался еще раз размышлять о том, станет ли он таким же, как отец.

Они были ужасно похожи внешне: те же светлые волосы, те же резкие скулы, высокомерие, что читалось даже через краски на холсте. И такими разными по характеру. Или он лишь надеялся на это.

Взглянув на портрет еще раз и почувствовав себя провинившимся мальчишкой, он все-таки отошел и направился в кабинет. Ему еще предстояла встреча касательно реставрации какой-то очередной важной церкви в центре города. Если бы не необходимость прикрывать теневой бизнес, Дамиано в жизни бы в это не влез.

Он перехватил девушку по пути.

– Милая, мне нужен виски в кабинете через десять минут.

С ним лишними репликами обычно не обменивались, кивка головы хватало, и он больше не считал нужным тратить время. Никакой грубости, но и излишней фамильярности в общении с персоналом Росетти не допускали.

Стоило хлопнуть за собой дверью и найти пачку сигарет, чтобы закурить, как Бьянка ворвалась в кабинет с папкой в руках. Хотя «ворвалась» не слишком удачное слово. Она выросла в семье, где честь и манеры стояли во главе угла, и не позволяла себе бегать на двенадцатисантиметровых шпильках – только они делали ее хоть немного выше.

– Коротко, – бросил он.

Она в ответ протянула телефон с последними новостями, не произнося ни слова. Дамиано вздохнул и почти смирился, что покой с этой минуты будет ему разве что видеться во снах. Он взял смартфон и пролистал статью.

* * *

НАСЛЕДНИЦА ИМПЕРИИ:

ВСЕ СОСТОЯНИЕ КОРСАНИ

ПЕРЕХОДИТ К ВДОВЕ

Corriere della Sera, 17 октября 2012

Завещание обнародовано. Личность загадочной спутницы раскрыта.

ФЛОРЕНЦИЯ – Спустя два дня после трагической гибели Лучиано Корсани стали известны подробности о распределении его состояния. Согласно завещанию, составленному в августе этого года, единственной наследницей бизнес-империи покойного становится его супруга, Кьяра-Лучия Руссо, 23 года.

Документ, заверенный нотариусом Марко Вентури, не оставляет места для двусмысленности: синьора Корсани получит полный контроль над активами мужа, включая флагманскую корпорацию Corsani Logistica, специализирующуюся на морской логистике и обработке контейнеров в порту Ливорно, охранное агентство Tirrena Sicurezza со штатом более 500 сотрудников, транспортный холдинг Corsani Trasporti Integrati, а также доли в проекте Porto Solutions и яхтенном сервисе Mare Sereno. Общая стоимость активов, по предварительным оценкам экспертов, превышает 120 миллионов евро, не считая недвижимости и закрытых инвестиционных пакетов.

Имя молодой вдовы до вчерашнего дня оставалось тайной. Инсайдеры из близкого окружения семьи сообщают, что пара состояла в браке около двух лет, однако синьора Корсани практически не появлялась на публике и избегала светских мероприятий. Ужин 15 октября стал ее первым выходом в общество за все время замужества.