Наследие литературы XXI века

Принимала участие в конкурсах имморт-фантастики, в международном молодёжном конкурсе научных и научно-фантастических работ «Горизонт–2100».

Участник девятнадцати коллективных сборников. Состоит в литературном клубе «Творчество и потенциал» (СПб.). Награждена различными грамотами и медалями от издательства «Четыре».

Автор сборника стихотворений «Мелодия моего сердца» и книги «Хроники Созвездий: книга 1. Пророчество».

Сказание о Рогнеде

Но, может, летопись ложью нас кормила,И неверная молва сквозь времена намПравду о Рогнеде и Владимире принесла?Ведь невозможно так безумно полюбить врага!И сына своего так трепетно любила,Что не поднялась мужа рука убить жену.И Рогнеда замуж более не выходилаИ, может, в монастырь ушла потому?Может, не было тех обидных слов, что она говорила?И не было братоубийственной войны?Ведь Рогнеда так его любила,Что не одного сына подарила…А ложь, может, и была,Ведь как только не приукрасят всё у нас!Может, судьба и жестока к ней была,Но Рогнеда миру четырёх князей принесла…Тех, что создали две великие державы,Ярослав Россию сохранил,Изяслав гордую Белоруссию сотворил,А Предслава, что ж печальна её судьба…Но брата предупредить успела,Прежде чем попала в плен она,Стала наложницей своего бывшего жениха.Ибо тёмные были времена!Других двоих дочерей история туманом покрыла,Других сыновей у Рогнеды не было уж более никогда,А имя гордой княжны история всё же сохранила,Ибо непростая у неё была судьба!21 февраля 2025 г.

Нити Междумирья

Я уйду солнечным летом,Я исчезну в нежном сиянии рассвета,Я исчезну в летнем дожде,Я исчезну и больше не появлюсь нигде.Я уйду из этого мира,Я исчезну среди полей и лесов.И зовёт меня звезда ЛираТуда, где остался мой вечный зов.Туда, где остался наш позабытый чертог,Где открыта граница другого мира,Где зовут меня нити междумирья,В созвездия прекрасных чертогов.Где остались те, кого мы позабыли,Те, кто давно улетел из нашего мира.Те, кто помнит очень древние времена,Те, кто был до нас ещё тогда…Не зовут нас туда мёртвые,Не зовёт меня туда Орион,А зовёт меня то созвездие,Прекрасным Лебедем мы его нарекли.Среди других миров и границ,Знаю я, душа моя больше не спит,Пробудит её забытая память тех лет,Когда был ариев великих рассвет.Когда был древних славян мир уничтожен,Когда Сварожьи круга разомкнулись перед нами,Когда исчезли древние славяне,Оставив тех, кого волхвами звали.Оставив тех, кто легенды тех времён нам передали,Тех, кто Русь не забывали,Тех, кто Веру новую приняли,Вплетя в неё древние слова.Позовут нас Нити Междумирья,Когда заблудившийся дитя в тайгеВставит кристалл Солнца в лунный свет,Увидишь ты путь в Междумирье.Но ступить туда – это путь на тот свет,Опасны лучи иного мира,Но узри ты образ града другого оттудаИ вытащи кристалл тотчас же,Иначе не вернуться тебе вовек.И иглы Междумирья соединятся сквозь время,И явятся те, кого мы забыли,И круг зарбина из тьмы вернётся.Помните про Нити Междумирья.Они спасением станут тогда,Когда время вспять повернётсяИ будущее перестанет виднеться.24 февраля 2025 г.

«Это лето будет ледяным, как и в семнадцатом…»

Это лето будет ледяным, как и в семнадцатом,Когда жизнь моя надвое разорвалась,И мир наполовину погас,И рассыпались в пепел все мечты.И бреду восьмой год по пустыне,И кричу в зловещей пустоши,Но не вижу и не слышу я голоса людские,Навеки умерли все мои грёзы.И льют какие-то серые дожди,И вижу изредка свет в туннеле,И живу по жизненной инерции,Словно умершая сихайя[1].И всё чудится мне в чёрном песке,Что явилась надежда мнеВ призрачном сером огне,Ты манишь меня к себе.Что изменилось, Отец Небесный?Ведь не стать мне прежней,Ведь навеки пропала прежняя я,Ведь я бесконечно устала, твоё несчастное дитя.Ведь я уснула неверным и зыбким сном,Всё запах наркоза гонит из жизни вон,Ведь сон тяжёл и нелёгок,От кого защитил меня он?И ангел-хранитель устал неимоверно,Ведь тяжёл мой смертельный крест,И Голгофа всё ещё далеко-далеко,А на тропе моей лежит песок и мох.И кричат чайки и вороны надо мной,И я бреду над страшной людской бездной,И тропа моя всё крута и крута,Ведёт она меня куда-то в небеса.Ангел-хранитель тяжко за мой спиной стоналИ шептал слова молитвы тебе, Отец Небесный,А я звала тебя Богоматерь моя,Приди же и спаси твоё дитя!И крест словно потеплел,И путь стал не так тяжёл и страшен,Но моя душа разорвана на части,И тихо стонет мой больной дух.И плоть хрипит и стенает,Трещит, словно древняя цитадель,Где всё ещё живёт древнее древо,Что помнит всё, что было…А путь всё выше и выше,И ступила моя замученная душаВ благодатный и благословенный край,Имя ему – небесный Рай…И крест взмыл в вышину незримо,Сияя чистым сиянием золота,И встал, как несокрушимая твердыня,Хранить и стеречь границы страны родимой.2 июля 2025 г.

«Покорно мне в мученье…»

Покорно мне в мученье,В изображении небесных глаз.В моём чебоксарском уединенииЯ горько вспоминаю вас.Вновь увидеть тебяИ проклясть твоё имя,Тихо бичевать себя,Смотря на портрет любимого.Бить рукой в стекло,Смотреть на мир за бортомИ тихо прошептать:«Ты был когда-то рядом».Всё прошло как сон,Всё дохнуло туманом,И лишь берёза за окномНапомнит о даре странном.Любить зачем-то,Помнить почему-то,Верить во что-то,Надеяться на кого-то.И всё заволокло дымкой,И всё укрыло полями,Всё сжёг закат ярким огнём,А рассвет раскрасил акварелью небо.И посмотрю на свой старый-новый дом,Перекрещусь иконам в красном углу,Посмотрю на голубое-голубое небоИ улыбнусь утру с надеждой.15 июня – 26 августа 2025 г.

Разговор об упущенном

Я искал вас среди сотен пар глаз,Я искал тот ваш печальный взгляд,Тот милый образ, что мелькнул на мигИ скрылся за раскрытыми дверями.Шумит перрон, шумит вокзал,Я вас навсегда в толпе потерял,Прошла ты мимо, словно сон,Остался только шлейф духов.Снова мчит меня состав,Гремит, грохочет странная дорога,Но не к той путеводной звезде,Осталась ты смеяться в моём сне.Бросала я на вас взгляд отчаянно,Неужели я вас потеряла средь толпы?Кинулись вслед вы мне,Но нас отрезал звон дверей.Умчал скорый поезд вас,Бросили мы друг на друга прощальный взгляд,Вздохнули мы синхронно на миг,Но жизнь бурная умчала дальше нас.Прощай, мой мимолётный сон,Прощай, тот призрачный мираж,Прощай, злосчастный вокзал,Здесь ты на миг наши сердца соединил!26 августа – 9 сентября 2025 г.

«Мечусь я как Есенин по земле…»

Есенину С. А.

Мечусь я как Есенин по земле,Страдаю в душевном ненастье,О учитель, прошу, помоги мнеПреодолеть это несчастье.Скажите мне, брат по духу,Как же так случилось,Где та прекрасная Русь,За которую мы с вами так молились?Вы любили Русь не слепо, как мы,Вы знали её лучше, чем мы,Вы приютили страну, обворованнуюИ продрогшую в извечной борьбе.И вы гордились страной,Той, что дала вам дерзкий путь к новизне,Той, что подарила прекрасных людей,Той, что будет стоять вовек.Скажи мне, учитель и поэт возлюбленный,Что стало с теми, кто смеялся над нами презренно?Усмехнулись вы лукаво,Взгляд вспыхнул огненным закатом.Прошептали вы что-то ветру буйному,И крикнули мне весело:«Живи ты в этом святом Раю,Береги Русь, милую сердцу моему!»И умчались в сиянии светаНавстречу голубому-голубому небу,Голуби белые закурлыкали где-то,Зашумели клёны и берёзы России.Прошуршали страницы книг,Где вы оставили души своей оттиск,Где излили сердце поэтаИ оставили нам вечный завет.24 августа – 10 сентября 2025 г.

«Я стою над пустым и безлюдным полем…»

Я стою над пустым и безлюдным полем,Звёздная ночь надо мной,Отчего же, отчего же так ветер воет?Словно ревёт морской прибой.Млечный Путь искрится надо мной,Казалось, протяни руку, и он твой,Но рука дрожит над чёрной пустотой,Слышу только буйного ветра вой.Смеётся где-то зловещая тень,Слышу шаги за спиной,Но обернусь, а там только призрачный прибой,И снова странный свист ветра.И бреду я по пшенице, шагая во мраке,Даже звёзды, и те перестали светить мне,Слышу только шаги чьи-то сзадиИ хриплое дыхание везде.Остались только я и кто-то,Мрак стал как стоячее болото,Руки вязнут в трясине,И тянут к себе руки кикиморы.17 сентября 2025 г.

Павел Вершинин

Родился 7 августа 1969 г. в Глазове УАССР (ныне – Удмуртская Республика). В 1991 г. окончил МПГУ им. В. И. Ленина. В 1991–2000 гг. – учитель в школах Глазова. С 2000 по 2015 г. – сотрудник Глазовского краеведческого музея. С 2015 г. работает в историко-культурном музее-заповеднике «Иднакар» им. М. Г. Ивановой.

Автор детских программ музейной и патриотической направленности. Печатался в городских альманахах, альманахах издательства «Четыре» (СПб.). Победитель конкурсов «Глазовский АртФестиваль фантастики» (2022), «Восьмидесятый элемент» (Глазов, 2025) Автор сборника театральных миниатюр «Не расширяйтесь на восток!» (Москва, 2022) Член санкт-петербургского литературного клуба «Творчество и потенциал» (с 2024 г.). Удостоен наград издательства «Четыре» (Санкт-Петербург).

1240 г. Битва на Неве

Не в силе Бог, а в правде!

Александр НевскийПросвистела стрела – зоркий северный стражБездыханным в траву повалился.Взмах железной руки – и ремень кистеняВокруг шеи второго обвился.Часовые мертвы – дал ушкуйник сигнал;Пусть хмельное лакают в Валгалле…[2]Славный князь Александр войску слово сказал:– Победим! Бог не в силе, а в правде!И нагрянули воинов русских полки,Будто гром среди ясного неба;В поединки вступили один на одинИ не дали построиться шведу!На буланом коне Александр летитИ булатным копьём потрясает.Новгородскую землю и Русь отстоим:Божья правда сегодня – за нами!Говорит шведский конунг[3]: – Есть шанс победить,Не ронять чести шведской короны.Если русского князя в сраженьи убить,Русский воин, возможно, и дрогнет!Швед поправил доспехи, оружье досталИ коня в гущу боя направил.Александр навстречу, как вихрь, поскакал;Знает: Бог – он не в силе, а в правде!Вот столкнулись – и встретился с вражьей башкойНаконечник копья из булата!Шведский конунг в бою русским князем сражён:Помни, враг: Бог не в силе, а в правде!Всем, кто нашу землицу решил покорить,Мы проложим в Валгаллу дорогу!А того, кто грозился народ наш пленить,Прочь несут с окровавленной мордой!К кораблям по воде отступают враги:Под угрозой честь шведской короны;Окровавлен и берег прекрасной Невы,Окровавлен и берег Ижоры.Злато знамени шведского втоптано в грязь;К месту битвы слетелись вороны;Вражья кровь и на берег Невы пролилась,Пролилась и на берег Ижоры.Будем Русь православную вновь защищать!Отведём от Отчизны удары!Святый Боже! Повержена шведская рать!Помни, враг: Бог не в силе, а в правде!

1941 г. Подмосковный декабрь

Заснежено. Холодно. Ясно.И ветки синички трясут.Растительность всю перекрасилМороз в подмосковном лесу.На елях качаются шишки,А дятел долбит по стволу.В шинели мерзавец фашистскийБредёт, утопая в снегу.Незваных гостей в непогоду«Катюша» накрыла огнём.От артиллерийского взводаОсталось три фрица всего.А ночью по гадам-фашистамУдарил свирепый мороз:Один из троих застрелился,Второй задремал и замёрз.В шинели бредёт уцелевший;Перчаткою рожу закрыл,Споткнулся на холмике снежномИ взгляд на себе ощутил.За ярко блестящею ёлкой,Украсившей снежный бугор,Стоит малолетка-волчонокИ смотрит на фрица в упор.Точь-в-точь любопытный ребёнок,Наивный, смешной карапуз;Совсем ещё юный волчонокНе пробовал крови на вкус.Стоит малолетняя кроха:Пушистый, размерами мал,Стоит и внимательно смотрит;И «вальтер» убийца достал.Достал и оскалился хищно:– Сегодня уже не помру;Расстреливал русских детишек —И крошку-волчонка убью.Нежданную встретил удачу;Беда стороной обойдёт;Напьюсь его крови горячей,От холода шкурка спасёт.Снежинки кружат хороводом,И рада им ёлка-краса;Убийце-фашисту волчонокДоверчиво смотрит в глаза.Создала зима-мастерицаГирлянду из снежных кустов.А крошка глядит на убийцуИ робко виляет хвостом.Не знает фашистская морда,Что рядом с детёнышем – мать;Готова зверюге любомуИ глотку, и брюхо порвать!Не знает; в мозгу у убийцыОдна лишь мыслишка: спасён!Перчатка на ствол опустилась,И щёлкнул железный затвор.Малыш неподвижен хвостатый,Как серенькой шерсти комок.И вскинул убийца свой «вальтер»,И мать совершила бросок.И челюсти мощные волчьиСомкнулись на правой руке.И треснули жалкие кости,И зверем убийца взревел.Рукав у шинели суконнойОт крови мгновенно намок.Надолго малышке-волчонкуЗапомнится мамин прыжок.Волчица свирепая выла,Убийцу пуская в расход;Фашиста рвала, будто мстилаЗа славный советский народ!Сражалась не хуже, чем бьётсяЗа Родину храбрый боец;Содрала шинель, гимнастёрку;Пришёл оккупанту конец.А серенький юный охотникВцепился убийце в бедро;Волчонок не знал вкуса крови —Сегодня узнает его!Клыками – оружьём природным —Грызёт и терзает врага;Волчонок – он хищник, охотникИ наших лесов санитар.

1942 г. Сталинградский элеватор

(Рассказ фашиста)

Мерзкой осенью сорок второгоМы с боями вошли в Сталинград.За два дня уничтожена рота:Не продвинулась даже на шаг.Нам поставлена цель – элеватор.Эту цель атакуем три дня.Только держится город проклятый;Элеватор – у русских в руках.А у нас – только трупы и раны.Путь до цели кровав и тернист.Ночь проходит без сна. Утром раннимДал приказ бестолковый штабист:Вызвать русских на переговоры,Предложив им позиции сдать,И отправить к ним парламентёров,Белый флаг на танкетке подняв.Трепыхается флаг над танкеткой;Безоружные, мы – на броне.Но какой-то иван, слишком меткий,На машину навёл ПТР[4].Ходовая от выстрела звякнула,Корпус дрогнул последним рывком,И беспомощной лентою тракиСоскользнули на землю с катков.Из разбитых ворот элеватораНевысокого роста, крепки,Вышли русские в чёрных бушлатах;Мне сказали: они – моряки.Отказались сдаваться… а дальшеОчень трудно их было понять:Что-то про размноженье собачьеИ про нашего фюрера мать…Прислонившись к подбитой танкетке,Чтоб тревогу и страх подавить,Я из пачки достал сигаретуИ собрался уже закурить,Но какой-то иван неприметныйВдруг меня ухватил за плечо,Нагло отнял мою сигаретуИ поставил к танкетке лицом!В спину ткнул кулаком очень больно,После тщательно обыскал:Ничего по карманам не тронул —Сигаретную пачку забрал!Тут другие мерзавцы в бушлатах(А с оружием каждый смельчак)Шарят хамски по нашим карманамИ у всех отбирают табак!Ни одной сигареты не стало:Ну и что же мы будем курить?И пешком побрели эмиссарыОб ответе врага доложить.Друг мой Герман едва ли не плачет:– Этой ночью, в убыток себе,Я на три сигаретные пачкиПроменял свой трофей – пистолет…Снова – дни, переполнены болью;Наши судьбы сломал Сталинград;Перестрелки… ранение… госпиталь…Возвращенье хромым в фатерланд[5].Смутно видятся схватки кровавые,Позабылись военные дни…Помню только, как русский мерзавецОтобрал сигареты мои!

Три поля

Три поля ратных есть в России.Три поля помнят о борьбе;На них когда-то вражью силуНаш русский воин одолел!Давно, на поле Куликовом,Мамая-темника разбив,Полки Димитрия ДонскогоОтчизне славу принесли!Второе поле – под Москвою;Огромный памятник – оно.На нас обрушившись грозою,Запомнил враг Бородино!А третье – Прохоровки поле;Скрыт раскалённою бронёй,Здесь наш танкист железной волейКорёжил вражьих танков строй!Солдатский долг – войны стихиюВстречать, затем уничтожать!Три поля ратных есть в России;О них не надо забывать!Три поля; три суровых вехи;Так, может, хватит воеватьИ в наступившем новом векеОгнём России угрожать?Не лучше ли, забыв про силу,Нас уважать и в мире жить?Три поля ратных есть в России;Но пусть четвёртому – не быть!

Наира Григори

Родилась в Ереване. Окончила Ереванский медицинский институт. Работала в институте хирургии им. Микаэляна. В 1994 году переехала в Москву, где продолжала работать врачом. Публиковать рассказы начала в соцсетях. Печаталась в сборниках издательства «Четыре»: «Призвание писатель», «Мелодии весны», «Творчество и потенциал» и в журнале «Время читать». Номинирована на премии «Нос» от издательства «Четыре», и «Писатель года» от «Проза. ру». В 2023 году стала лауреатом 133-го конкурса прозы МФ ВСМ и получила звание лауреата ВСМ и магистра МФ ВСМ.

Измена

Игорь специально взял билеты на ранний рейс «Сапсана». Несмотря на сорок с хвостиком, он так и не научился врать, глядя в лицо Лене. Поэтому нужно было выехать до того, как она проснётся.

Желудок ныл – как всегда, когда он просыпался раньше привычного времени. Подхватив собранный с вечера маленький чемодан, он переложил ювелирную коробочку с подарком из демисезонной куртки в тёплую (в Питере было холоднее) и аккуратно закрыл за собой дверь. Толкнул её, чтобы убедиться, что защёлка сработала, и, стоя на лестничной площадке, вызвал такси.

Ленинградский вокзал был непривычно пустынным. То ли время слишком раннее, то ли ковид отбил у людей охоту к путешествиям. Он, по своему обыкновению, приехал намного раньше. Присев в кафе за столик, заказал чашку кофе и открыл страницу Ирины «ВКонтакте». Перелистнул её фотографии и остановился на той, после которой написал ей впервые. Снова полюбовался зеленоватыми глазами, ямочками на щеках, русыми локонами. Нашёл последнюю публикацию, где она провожала сына к отцу в Калининград на каникулы, и выключил телефон.

Затылок заныл, как всегда после кофе. Игорь мысленно выругался: знал же!.. Не хватало приехать к Ирине с приступом головной боли…

На улице шёл мерзкий, колючий дождь. Почти пробежав по перрону до второго вагона, он уселся у столика и закрыл глаза.

Лена ворочалась в постели, пытаясь унять поток бессвязных мыслей. Так бывало всегда, когда погода резко менялась к дождю. Рядом, на приставной кровати, спала Муся, неловко запрокинув голову назад и слегка похрапывая веснушчатым носом. Её золотые волосы рассыпались по подушке, а тоненькие руки, увенчанные скрюченными пальцами, застыли в воздухе.

У Лены защемило сердце от любви. Она накрыла одеялом плечи дочери и вытянулась звездой на двуспальной кровати. С тех пор, как родилась Мусечка, Игорь перебрался в комнату, которую они до рождения дочери называли «детской». Она предложила это сама: видела, как много работающий муж не высыпается из-за ночных криков ребёнка.

Сквозь поверхностный сон она услышала, как звякнула защёлка на двери, поняла, что Игорь вышел, и провалилась в глубокий сон.

С утра заморосил колючий дождь. Лене не хотелось вылезать из-под одеяла, но на десять был назначен приём у очень дорогого иглотерапевта, к которому она записала Мусю аж два месяца назад.

Не включая свет, чтобы не будить ребёнка раньше времени, Лена накинула халат и, ступая босыми ногами по холодному полу, побежала в ванную, под душ.

Вечером побыть с Мусей должна была приехать её тётя Вера, Ленина старшая сестра, которая и убедила встретиться с Вадимом. Вчера она наконец закрасила седину и выкрасила волосы в каштаново-рыжеватый цвет у модного стилиста, которого оплатила опять же Вера. Они с Мусей уснули до прихода Игоря: ей было бы сложно встретиться с ним взглядом, думая о свидании с другим мужчиной.

Туго завязав длинные косы вокруг головы и натянув резиновую шапочку, Лена стояла под горячими струями воды, смывая тревогу, которая поселилась в голове уже с неделю как. С тех пор, как Игорь сообщил о командировке, а она, после долги уговоров, уступила Вадимуи согласилась поужинать у него дома.

– Ма, я буду у окна!

Игорь открыл глаза. Мальчик лет десяти, сбросив куртку на руки матери, плюхнулся на сиденье напротив и стал с любопытством, в упор, его разглядывать.

– Здравствуй! – сказал Игорь, возвращая ему прямой взгляд.

Мальчик нисколько не смутился:

– Здрасьте! – и развалился в кресле, стукнув кроссовкой по его ботинку. – Ма, дай попить! – скомандовал он. И подчёркнуто заискивающе: – А можно мне телефон?

– Саша, мы же договорились!.. После книжки.

Игорь перевёл взгляд на мать мальчика – высокую, стройную, модно одетую, с нервным лицом и досадливо поджатыми губами. Достав из рюкзака книжку, она протянула сыну. Он оттолкнул её и опять пнул Игоря кроссовкой.

– И не надо! – И уставился в окно.

Игорь снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться на головной боли. Иногда это помогало ослабить её. Вспомнил дочку: «Нежное солнышко Муся». Облако золотистых волос. Щёчку на его руке. Сморщенный от удовольствия веснушчатый носик. И маленькое несуразное тельце в инвалидном кресле. Сердце заныло чувством вины. За злость, с которой он иногда думал о ней…

Муся родилась довольно поздно, через восемь лет после официального брака. И заполнила всё пространство их жизни. Лена, весёлая хохотушка Лена, после рождения Муси как будто сошла с ума. В её жизни не стало места ничему и никому, кроме Муси.

Врачи, массажисты, мануальщики, знахари, бабки…

Вначале казалось, что есть надежда, что всё можно исправить. Игорь работал с утра до ночи, чтобы можно было покрыть безумные расходы на лечение дочери. Они всё реже и реже виделись. Все разговоры сводились к обсуждению симптомов и врачей. Лена изменилась. Стала колючей, едкой. Она перестала следить за собой, носила серые, несуразные костюмы спортивного типа: в них было удобнее возить ребёнка по поликлиникам и больницам.

Время шло, и надежды на то, что Муся будет обычным, здоровым ребёнком, постепенно таяли. Несмотря на это, она росла умненькой, смешливой девочкой. Очень красивой, даже несмотря на изуродованное болезнью тело. Игорь иногда представлял себе, какой бы она была, будучи здоровой. Может, такой же избалованной и непослушной, как этот пацан, даже не представляющий, насколько ему повезло…

В кармане тренькнуло, и Игорь вынырнул из полусна. Это было сообщение от Ирины: «Доброе утро! Ты уже в поезде?». Мальчик алчно смотрел на телефон. Было видно, что он бы отдал всё за то, чтобы поиграть в новом айфоне. «Привет! Да, уже в пути».

– Ма-а-ам, дай телефо-о-он… – заканючил снова мальчик. – Ну ма-а-ам!..

Женщина протянула ему книжку. Он вырвал её из рук матери и с выражением крайнего недовольства углубился в чтение.

– Сколько ему? – спросил Игорь.

– Десять. Через неделю…

– Едете на каникулы?.. Праздновать день рождения?

– Едем к папашке, – вступил в разговор мальчик.

– Саша! – одёрнула его мать.

– Мам, это скукота! Я не хочу больше читать!

– А что ты читаешь?

Саша подвинул к Игорю книжку: «Литературное чтение, 3 класс». Игорь взял её и быстро перелистнул:

– Та-а-ак, Бианки, Мамин-Сибиряк… А «Три мушкетёра» ты читал?

– Нет. Что ещё за мушкетёры? Я вообще ненавижу читать!

– Жаль. Я в десять лет зачитывался ими. Попробуй!

– Не хочу… – пробурчал Саша и вновь принялся за свою книгу – мостик к вожделенному телефону.

«А что читает твой сын?» – написал Игорь Ирине. – «Ой, это больная тема, не спрашивай! Он не любит читать», – быстро ответила она, сопроводив сообщение грустным смайликом.

– А у вас есть дети? – спросила Сашина мама.

– Да. Дочка, ей девять.

– А она читает?

– О да, она много читает… «Это одно из редких удовольствий в её жизни», – подумал Игорь.

– Наверное, с девочками проще, – предположила женщина.

– Да, несравнимо проще. Несравнимо…

«Интересно, почему он спросил про Серёжу? – подумала Ира. За четыре месяца переписки они ни разу не упоминали детей. – Значит ли это, что у него серьёзные намерения? Странно!»

Уложив волосы, она сделала селфи и пошла собираться на маникюр. Через пару часов она должна быть уже на вокзале. Одевшись в новую яркую шубку, Ирина не удержалась, сделала ещё одно селфи и отправила Игорю: «Вдруг не узнает среди встречающих?»

Ей было любопытно, как он выглядит на самом деле. По фото сложно было угадать рост, комплекцию. Иру привлекали высокие мужчины, но Игорь ей тоже нравился: эрудицией, чувством юмора, какой-то старомодной тактичностью. Они могли говорить обо всём на свете, но Игорь ни разу не позволил себе задать вопрос о её личной жизни, выспрашивать подробности.

Он знал о ней ровно столько, сколько Ира сама рассказала: в разводе, есть сын. И решился приехать только после того, как она недвусмысленно намекнула ему, что на ноябрьских каникулах сын уедет к отцу и она будет одна.

«Ты очень красивая», – ответил Игорь.

Отправила улыбающийся смайлик и позвонила сыну. Он вчера впервые летел один и был страшно горд этим. А ещё счастлив: в семье отца завели собаку, о которой он мечтал. Но Ира, став матерью в восемнадцать, только сейчас, когда сын стал самостоятельным, начала жить так, как жили её беззаботные ровесницы в двадцать. И сковывать себя новыми обязанностями – браком, детьми и собаками – не собиралась. В восемнадцать лет она, выйдя замуж, сбежала от строгих родителей, а ещё через семь, получив в наследство от тёти квартиру в Питере, сбежала от мужа.