Дом, в котором меня нет. История о внутренней тишине, чужих ожиданиях и выборе своего пути

И вот настал тот самый день. Мой рейс из Гамбурга должен был вылететь без пятнадцати семь утра, поэтому вставать пришлось глубокой ночью. Я проверила документы, убедилась, что ничего не забыла, и вынесла чемодан к такси, которое ждало у ворот.

Уже собираясь уходить, я заглянула в комнату Бенни – у него было собственное уютное место, с корзиной и игрушками. Он спал, свернувшись клубком, и я шепнула, наклонившись:

– Пока, мой маленький. Я буду скучать. Тесс позаботится о тебе. Я скоро вернусь.

Дверь за мной тихо захлопнулась, и я даже не оглянулась. Я села в такси – и мы тронулись.

В аэропорту я снова проверила маршрут, отмечая в голове, когда можно будет немного поспать между пересадками. Из Гамбурга – во Франкфурт, откуда обычно вылетают все дальние рейсы. Потом – через китайский Ханчжоу в Пекин. И уже из Пекина – тот самый, долгожданный перелет в Тибет.

Если честно, теснота в самолете, бесконечные стыковки и крошечные туалеты порядком утомили, но настроение оставалось приподнятым. Я успела прочитать два детектива – Кристиана Уайта и Виктории Селман, немного поспала и не забывала пить воду. А вот последний участок пути, из Пекина в Лхасу, стал настоящим испытанием.

Первые два перелета прошли на огромном «Эйрбасе А380», а третий – на крошечной, явно немолодой машине, которая тряслась при каждом порыве ветра. Полет длился почти пять часов, и уже через двадцать минут я сидела в поту, вцепившись в ремень безопасности. Самолет все время попадал в турбулентность. Мой сосед, заметив, как я вжималась в кресло, усмехнулся:

– Не переживайте, мы же над горами. Здесь так всегда. Скоро успокоится.

Не успокоилось. Наоборот, чем ближе к Лхасе, тем сильнее трясло. Когда, наконец, самолет пошел на посадку, я чувствовала, как по лбу катится пот, но впереди земля под ногами! Настоящая, твердая!

Я постояла несколько минут, чтобы прийти в себя, и огляделась. Аэропорт оказался окружен горами – высокими, величественными, почти нереальными. На небе – несколько тонких облаков, воздух прохладный, градусов пятнадцать, но удивительно чистый и свежий. После духоты перелетов это казалось даром небес.

До главного здания можно было дойти пешком. Никаких очередей, рамок, суеты – все просто, почти по-домашнему. Всего одна взлетно-посадочная полоса.

Внутри проверяли документы и тибетскую визу. Сухо, но вежливо спросили, зачем я приехала, кем работаю и кто мой сопровождающий. Я ответила спокойно, и, кажется, все было в порядке: пограничник кивнул и жестом пригласил пройти дальше.

Я подошла к багажной ленте – она тут была всего одна. На экране мигал номер моего рейса. Из небольшой прорези стали появляться первые чемоданы, падая на ленту с глухим стуком. Люди брали свой багаж, один за другим, и исчезали за стеклянной дверью выхода.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Моего чемодана все не было.

Постепенно зал опустел – я осталась одна. Тишина стала гулкой. В груди зашевелилось знакомое чувство тревоги. Потом оно переросло в панику.

«Мой чемодан… Все там. Абсолютно все! Что я теперь буду делать?» – думала я, не в силах отвести взгляд от пустой багажной ленты.

Я обернулась и увидела неподалеку мужчину в форме. Один из сотрудников аэропорта стоял, наблюдая за мной. Я поспешно достала из сумочки багажную квитанцию и почти бегом направилась к нему.

– Извините, мой чемодан так и не вышел, – сказала я и протянула бумажку с номером.

Он коротко взглянул на квитанцию, что-то сказал в рацию и стал слушать ответ, который шел с хрипами и помехами. Потом посмотрел на меня и жестом велел идти за ним.

«Отличное начало», – подумала я, чувствуя, как раздражение и тревога начинают подниматься где-то внутри. Пока мы шли по коридору, я уже мысленно составляла список всего, что придется покупать заново: одежда, косметика, зубная щетка, зарядка, лекарства…

Он провел меня в небольшой кабинет. За стойкой находились двое мужчин, по всему видно – ждали именно меня.

Они проверили паспорт и разрешение на въезд в Тибет (Tibet Travel Permit)[1]. Один принялся быстро что-то набирать на клавиатуре, а второй просто смотрел – пристально, не мигая. Лицо у него было каменное, рука все время лежала на кобуре.

«Что это вообще значит? – мелькнуло у меня в голове. – Я же не преступница!»

Тот, что за компьютером, бросил короткий взгляд на напарника и кивнул. Второй обошел стойку, подошел ко мне, крепко взял за руку чуть выше локтя и повел в соседнюю комнату.

В крошечном помещении посреди пола стоял мой чемодан. Я почувствовала, как по телу прошла волна облегчения – значит, не потерялся. Но радость мгновенно сменилась страхом: атмосфера здесь была гнетущая, воздух спертый. Мне показали на пластиковый табурет и велели сесть.

Первый охранник остался в дверях, расставив ноги и сложив руки на груди. Второй опустился на корточки, открыл чемодан и начал перекладывать вещи. Через минуту он вытащил книгу. Поднял ее и, коверкая английские слова, спросил:

– Это ваша книга?

– Да, – растерянно ответила я. – А что?

Он повернул обложку ко мне. На ней было написано: «Слезы по Тибету» Мэри Крейг.

– Это нельзя, – сказал он, глядя прямо в глаза. – Ввозить книги, которые оскорбляют китайское правительство, запрещено.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

– Простите, я не знала… правда, не знала, – произнесла я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. Понимала, что спорить здесь бесполезно.

– Как вы относитесь к Китаю? – спросил он, не отводя взгляда.

Я сглотнула и выпрямилась.

– Никак. У меня нет политических взглядов относительно Китая и Тибета. Я просто приехала посмотреть страну.

– Тогда почему вы читаете эту книгу? Она направлена против китайского правительства.

Я замялась. «Они, наверное, сами китайцы, – мелькнуло у меня. – Работают здесь, чтобы отслеживать подобные случаи».

– Простите, – повторила я. – Я купила ее случайно. Даже не думала, что это может быть проблемой. Просто хотела узнать побольше о Тибете.

Мужчины переглянулись и заговорили между собой на непонятном мне языке. Потом один из них, тот, что стоял у двери, произнес:

– Мы должны проверить ваш телефон. Ожидайте здесь.

– Телефон? – переспросила я в изумлении. – Зачем?

Они не ответили. Я почувствовала, как в груди начинает подниматься волна паники. Но сопротивляться было бессмысленно. Я достала телефон, разблокировала его отпечатком пальца и протянула. Оба вышли, даже не взглянув на меня. Дверь за ними закрылась, и в комнате воцарилась тишина – такая плотная, что я услышала, как стучит мое сердце.

Я сидела в этой крошечной комнате, не больше семи квадратных метров, наверное, минут двадцать – долгих и тягостных. Мысли носились по кругу, тревога нарастала, и с каждой минутой я все сильнее сомневалась, стоило ли вообще отправляться в эту поездку. Зачем я сюда приехала? Почему просто не осталась в своем тихом, безопасном Бремене рядом с Бенни и Тесс? Что, если меня отсюда не выпустят? Кому теперь звонить? И как я вообще кому-то позвоню без телефона?

В голове всплыли жуткие истории о «лагерях перевоспитания» для критиков режима. От этих мыслей холодок пробежал по спине. Что вообще со мной происходит? Одна-единственная слеза медленно скатилась по щеке и исчезла в уголке губ.

В этот момент дверь наконец открылась. Один из охранников вошел, держа в руке мой мобильник. Он приблизился, протянул его мне и сказал:

– Все в порядке. Извините за беспокойство. Добро пожаловать в Тибет, приятного пребывания.

Я не знала, как реагировать на эту внезапную любезность, но чувство облегчения пересилило все прочие. Я схватила чемодан и поспешила к выходу. На ходу заметила в большом пластиковом контейнере кучу изъятых вещей. Среди них лежала и моя книга – прямо поверх конфискованных продуктов, ножей и даже огнестрельного оружия. «Какая компания, однако», – мелькнуло у меня в голове, и я прибавила шагу.

У автоматических дверей, ведущих наружу, я увидела мужчину. На вид ему было лет пятьдесят. Кожа – темная, будто обожженная солнцем, глаза – глубокие, темно-синие, как горное озеро ночью. Он был в светло-серых шортах с накладными карманами, в длинных белых носках и оливковых походных ботинках. На нем была темно-зеленая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, и из-под ткани виднелись густые темные волосы на груди. В руках он держал табличку с моим именем, написанным от руки. Мой гид. Я совсем забыла, что он должен меня встречать. Облегченно выдохнув, я направилась к нему. Но он заговорил первым:

– Леона, да? Последняя с рейса. Мне всегда так «везет». – Он рассмеялся громко, искренне, и смех его показался таким заразительным, что я невольно улыбнулась.

– Значит, вы мой гид? – спросила я.

– Зови меня Хольгер. Да, это я. Ну что, пойдем? Что случилось? Тебя не хотели впускать?

Мне понравилась его прямая, открытая манера общения.

– У меня в багаже была книга, «Слезы по Тибету». Ее отобрали и под этим предлогом проверили весь телефон. Будто я террористка. – Я рассмеялась и покачала головой.

Хольгер улыбнулся:

– Террористка? Или, может, социалистка. А то и хуже – фашистка.

Прежде чем я успела ответить, он добавил:

– Неважно. Главное, что ты прошла. Купишь эту книгу дома и тогда поймешь, почему они ее у тебя забрали.

Мы прошли несколько десятков шагов до старого белого пикапа «Тойота». Когда-то он, наверное, сверкал свежей краской, а теперь был сплошь покрыт пылью и засохшей грязью. Помутневшие стекла, кузов с вмятинами, но мотор, судя по ровному гулу, еще держался бодрячком.

Хольгер без лишних церемоний поднял мой чемодан и с глухим стуком закинул его в кузов. Потом обернулся, посмотрел на меня и, улыбнувшись, сказал:

– Ну что, Леона? Поехали. Сейчас я покажу тебе один из самых удивительных уголков божьего мира.

Он открыл дверцу, я забралась на пассажирское сиденье, и мы тронулись по узкой асфальтовой дороге, ведущей от аэропорта.

Воздух за окном был прозрачный и холодноватый, небо – ослепительно голубое, а солнце уже поднялось высоко. Через несколько минут асфальт закончился: впереди начиналась грунтовка, уходившая прямо в горы.

Хольгер уверенно повернул руль, колеса заскрипели по камням, и машина покатилась по ухабам. Я крепко вцепилась в ремень безопасности и вдруг улыбнулась – широко, от души.

Мое настоящее приключение началось.

Глава 3. Встреча с Тензином Чиме

Мы тряслись по узкой горной дороге, засыпанной мелким камнем и гравием. Машину швыряло из стороны в сторону, и я все время ждала, что шины не выдержат – дорога была вся в ухабах и ямах.

Я бросила взгляд на Хольгера. Он сидел за рулем совершенно спокойно – будто едет по гладкому автобану. Левую руку высунул в окно, водил ладонью по ветру, а правой отбивал ритм какой-то воображаемой мелодии. Полное спокойствие. Даже улыбка не сходила с лица.

– Куда мы вообще едем? – спросила я.

– В Лхасу, – ответил он. – Завтра у меня выезд к Эвересту. А тебя встретит мой друг, он поедет с тобой дальше.

– Завтра? – переспросила я. – Ты собираешься лезть на Эверест уже завтра? Мы ведь договаривались совсем о другом.

Хольгер громко рассмеялся:

– Ну, не прямо лезть. Это обычная туристическая группа – альпинисты из Европы и Канады. Мы дойдем до первого лагеря, и большинство решит, что этого им вполне хватит. Так бывает всегда. – Он снова засмеялся – заразительно, открыто.

– А ты сам хоть раз был на вершине? – спросила я.

Он глянул на меня, не сбавляя скорости, хотя дорога больше напоминала тропу, вырубленную в скале. Машину покачивало, и временами она опасно кренилась на поворотах. Я смотрела то на него, то на серпантин под колесами – справа тянулась каменная стена, слева – пропасть, укрытая туманной дымкой. Я съежилась в кресле.

Хольгер, кажется, заметил мое напряжение.

– Нет, до самого верха я не доходил, – сказал он. – Максимум – третий базовый лагерь, восемь тысяч с лишним. – Он подмигнул. – Не бойся, Леона. Я езжу здесь каждый день. Бывали дороги и похуже.

Это вроде бы должно было меня успокоить, но почему-то стало еще тревожнее. Я была знакома с Хольгером всего ничего, но уже поняла: он из тех, кто полагается на удачу и действует без раздумий. Безбашенный, но обаятельный.

Я уже хотела спросить, кто этот его друг и что значит «сопровождать», но тут дорога резко повернула. Мы объехали огромный валун, и открылся такой вид, что я замерла. Перед нами лежала огромная долина с озером посередине. В него впадала река – быстрая, сверкающая серебром на солнце. Вокруг горы, камни, редкие травы. Все это казалось таким настоящим, что дух захватывало. Я видела десятки снимков Гималаев, но ни один не передавал то, что я чувствовала сейчас. Здесь, среди этих живых гор, казалось, даже воздух стал другим – плотным, прозрачным и бесконечным одновременно.

Я подняла голову – вершины белели снегом, а внизу сияло солнце. Теплые потоки воздуха поднимались к холодным тучам, и создавалось впечатление, будто лето и зима встретились посреди небес. Некоторые пики исчезали в облаках, похожих на дым. Я смотрела на них, не отрываясь. Впервые за долгое время ни одна мысль о доме, родителях, Томасе не пришла в голову. Наверное, именно это и имела в виду доктор Менгер, когда говорила, что «мне нужно отступить, чтобы начать видеть».

Час пролетел незаметно. Мы въехали в Лхасу. Хольгер уверенно лавировал между машинами и мотоциклами, вел нас по шумным улицам.

– Добро пожаловать в Маленький Пекин, Леона, – воскликнул он и указал на огромного дракона, переливавшегося на солнце золотом, зелеными и красными оттенками.

Через несколько минут мы оказались у храма Джоканг.

– Как красиво, – вырвалось у меня.

– Да, – кивнул Хольгер. – Только знай, тут все под контролем. Цензура, наблюдение – все серьезно. Вон, посмотри: улица называется «Западная Пекинская». Этот храм был местом протестов против китайской власти. И многие из тех, кто участвовал, потом просто исчезли. Здесь проверяют каждое сообщение, каждое фото, следят за всем, что люди пишут. Но это – не настоящий Тибет. Настоящий ты еще увидишь.

Он улыбнулся, и я вдруг почувствовала к нему доверие. В нем было что-то простое, открытое, по-настоящему человеческое. Откуда я это знала, не имею представления. Просто чувствовала.

Минут через пятнадцать мы свернули в узкий переулок и остановились. Хольгер заглушил мотор, обернулся и коротко сказал:

– Ну что, пошли!

Мы вышли во двор, окруженный серыми бетонными стенами. Повсюду лежали мешки со стройматериалами, доски, валялись старые стулья. Все выглядело довольно хаотично, но при этом по-домашнему естественно. Хольгер явно волновался, но в то же время светился от радости, как ребенок накануне праздника. Он улыбался, нетерпеливо оглядывался по сторонам, и я поняла: сейчас должно произойти что-то важное.

Он перекинулся парой фраз с рабочими, сидевшими в тени у бетономешалки. Потом один из них поднялся, пересек двор и скрылся в недостроенном доме. Через минуту из незастекленного окна на втором этаже кто-то что-то крикнул. Хольгер повернулся ко мне:

– Он сейчас спустится, Леона.

Через несколько минут в дверях показался человек. Сначала я увидела только силуэт – невысокий, худой. Потом он вышел на свет, и стало ясно: это монах. Совсем лысый, в темно-бордовой рясе, свободно ниспадавшей до самых стоп. Одежда полностью закрывала плечи, грудь и ноги – лишь руки и голова оставались открытыми.

Он казался строгим: неподвижное лицо, большие черные очки, за которыми невозможно было разглядеть глаза. Хольгер, напротив, буквально светился от радости – как человек, встретивший старого друга. Что ощущал монах, я понять не могла, но было видно, что чувства есть, просто он держит их глубоко внутри.

Хольгер сложил ладони у лица – я узнала этот жест, традиционное приветствие «вай». Кажется, чем выше поднимаешь руки, тем больше уважения к тому, кого приветствуешь: с равными – на уровне груди, с учителями – у лица.

Они долго разговаривали – наверняка по-тибетски. Я ничего не понимала, только вслушивалась в мягкие, певучие звуки чужой речи. Потом монах посмотрел на меня и неторопливо направился в мою сторону. Что мне делать? Поздороваться? Поклониться? Руки сложить, как Хольгер? Я растерялась и чувствовала, как внутри все сжимается. Он остановился в двух шагах, посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. Я тоже улыбнулась в ответ, и напряжение сразу ушло. Монах кивнул, спокойно развернулся и вернулся в дом.

Хольгер подошел ближе:

– Это Тензин Чиме. Буддийский монах, родился и живет здесь, в Тибете. Сейчас он позовет молодого послушника, он будет сопровождать вас обоих. Ему нельзя проводить время наедине с женщиной – таков монастырский порядок.

Я недоуменно посмотрела на него.

– А что мы, собственно, собираемся делать? – спросила я, не до конца понимая, что происходит и как будут развиваться события.

Хольгер усмехнулся:

– Не волнуйся. Тензин Чиме отлично говорит по-английски – куда лучше меня. Просто расскажи ему, зачем приехала и что у тебя на душе. Остальное само устроится. Со мной было точно так же. Он стал моим учителем еще в мою первую поездку в Тибет. И, как видишь, я до сих пор отсюда не уехал, – он рассмеялся.

Я не знала, как к этому относиться. Оказаться одной в чужой стране среди монахов – от этой мысли уже становилось не по себе. Не потому что я им не доверяла, просто все происходящее казалось нереальным. Я никогда в жизни не уезжала из дома, не продумав заранее каждую мелочь.

Через несколько минут Тензин Чиме вернулся, и с ним был еще один монах – моложе, в широкой красной одежде и оранжевой рубахе. Я поняла, что это и есть тот самый послушник.

Хольгер кивнул им обоим, сложил ладони в знак прощания и повернулся ко мне.

– Ну что, теперь я ухожу. Меня ждет крыша мира, – сказал он и, смеясь, показал рукой на небо, где среди облаков угадывались вершины гор.

– Подожди, а как мне связаться с тобой, если вдруг что-то случится? – спросила я, не скрывая тревоги.

– А что именно должно случиться? – рассмеялся Хольгер, но, заметив, что я не улыбаюсь, добавил: – Не волнуйся, Леона, с тобой все будет хорошо, обещаю. Я взял твой номер в турагентстве, так что, если что, смогу выйти на связь. Но вот, держи, – он достал из нагрудного кармана сложенный листок. – Это мой мобильный. Если не буду карабкаться в тот момент на какой-нибудь восьмитысячник, всегда отвечу.

Его слова никак меня не успокоили. Что я могла сделать? Я вздохнула и только кивнула. Хольгер вынул мой чемодан из кузова и поставил передо мной. Потом, весело махнув рукой, запрыгнул в машину и, буксанув на гравии, уехал. Помесь Рэмбо и Ричарда Гира, подумала я, наблюдая, как белый внедорожник скрывается за поворотом.

Вот так я и осталась одна. Молодая немка с большим чемоданом и шляпой от солнца, в чужой стране, в пыльном дворике. Я опустила взгляд: длинные рукава, штаны-карго, белые кроссовки. В Германии этот наряд казался удобным и уместным, но здесь, рядом с монахом и его учеником в их простых одеждах, я почувствовала неловкость и даже стыд. Послушник ушел куда-то за угол, а Тензин Чиме подошел ко мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Не путать с китайской визой. – Ред.