Дом, в котором меня нет. История о внутренней тишине, чужих ожиданиях и выборе своего пути

Доктор Менгер медленно прошла по кабинету к противоположной стене, сняла с полки рамку с фотографией и вернулась ко мне.

– Посмотрите, – сказала она, подавая снимок.

На фото была она – совсем молодая, с короткими волосами и открытой улыбкой. Рядом стоял монах в темно-красном одеянии, заметно ниже ростом. Я подняла глаза, вопросительно посмотрела на нее.

– Думаю, это именно то, что вам нужно, Леона, – произнесла Менгер.

– Вы хотите сказать… что мне стоит уйти в монастырь? – я попыталась пошутить, но голос предательски дрогнул. – Спрятаться от всех за стенами храма?

Она улыбнулась.

– Наоборот. Я считаю, что именно там вы сможете разобраться с собой и со своими проблемами. Это фото сделано почти сорок лет назад в Тибете. Но речь необязательно о Тибете или Гималаях. Главное, вам нужно вырваться из привычной среды. Оказаться в другом месте, чтобы посмотреть на все по-другому. Вам нужен воздух. Расстояние. Новые люди рядом. Сейчас вы как будто застряли, не видите выхода, и это естественно.

Она сделала паузу и, немного задумавшись, добавила:

– Мне просто вспомнился Тибет, потому что я сама была там, когда училась в университете. И до сих пор многое из того опыта живет во мне. Я даже иногда пользуюсь им в работе. Это удивительное место. Дело не только в природе, хотя там, наверное, самые красивые пейзажи на земле. Тишина, люди, их спокойствие… Они смотрят на жизнь так ясно, что рядом с ними начинаешь понимать, насколько запутан наш западный мир.

Я сидела молча. Не могла вымолвить ни слова. Все, что она сказала, звучало так странно и неожиданно, так далеко от всего, чего я ждала от этой встречи.

Доктор Менгер не перебивала мои мысли. Я сидела в кресле, уставившись в одну точку, пока дыхание понемногу не стало ровнее. Только тогда она сказала:

– Вам не нужно решать все прямо сейчас, Леона. Но, если честно, я уверена: это будет для вас самый правильный шаг. Может быть, даже единственный путь к жизни, в которой вы сами распоряжаетесь собой. Вам нужно выбраться из привычной обстановки, оставить страхи и старые привычки позади. Когда вы решите, что хотите сами управлять своей жизнью, я поддержу это решение.

Я вздохнула.

– Но родители ведь с ума сойдут, если я вдруг уеду! – сказала я. – А Томас? Что я ему скажу? Он же не поймет! И вообще… это надолго? Вы ведь не имеете в виду, что я должна эмигрировать?

Она, кажется, сразу почувствовала мой страх и ответила спокойно:

– Леона, вы никому ничего не должны. Сколько времени вы проведете там, решать только вам. Даже несколько недель могут многое поменять. – Она помолчала и добавила: – Я прекрасно понимаю, что вы переживаете из-за семьи. Поэтому предлагаю так: когда решитесь ехать, просто позвоните мне. Я сама поговорю с вашими родителями и с Томасом. Объясню им, что вы не убегаете и не хотите никого обидеть. Вам просто нужно побыть наедине с собой и восстановиться.

Она положила руку на мою ладонь и тихо сказала тем тоном, от которого становится легче на душе:

– Поверьте, Леона. Это важно. Может быть, самое важное, что вы сделаете для себя.

Мне пришлось глубоко вдохнуть. Все это звучало странно, почти неправдоподобно. Я сглотнула и спросила:

– Можно я перезвоню вам вечером и скажу, что решила? Хочу посоветоваться с Тесс.

Доктор Менгер улыбнулась, чуть откинулась в кресле, словно расслабилась. Кажется, она обрадовалась, что я не отмахнулась сразу от этой идеи.

– Конечно, Леона. Поговорите с ней. Я весь день на связи. Не торопитесь. Прогуляйтесь, подышите, послушайте себя. Иногда стоит просто выключить голову, и тогда ответ сам становится очевиден.

Она встала, протянула мне руку, помогая подняться, и проводила до двери. «Вот и все», – подумала я, выходя в коридор. Она тепло попрощалась, и я ушла, полностью погруженная в мысли. Я добрела до машины, открыла дверь, села за руль и замерла. Несколько минут просто сидела, глядя в лобовое стекло. Голова гудела.

Что скажет мама? А Томас? Решит, что я хочу уйти? Может, сначала нужно все объяснить? Примут ли они меня потом обратно? И вообще, я что, действительно готова уехать на другой конец света?

Я нервно усмехнулась. «В конце концов, – подумала я, – она ведь психотерапевт. Наверное, знает, что говорит». Я закрыла глаза и села неподвижно. Казалось, воздух стал плотным, будто сама тишина чего-то ждала. Хотелось, чтобы кто-то дал знак, подсказал, что делать. Хоть что-то, хоть кто-нибудь. И вдруг легкий стук в стекло.

Я вздрогнула, открыла глаза и увидела улыбающееся лицо доктора Менгер. В руках она держала мою сумку, слегка раскачивая ее. Я поспешно открыла дверь, взяла сумку, а она просто посмотрела на меня – с такой искренней теплотой, что слова оказались лишними. Потом повернулась и пошла обратно. Я смотрела ей вслед и думала: вот ведь женщина… Все смогла. Спокойная, уверенная, красивая, умная, добрая. Может, это и есть тот самый знак?

Я повернула ключ зажигания. Еще не выехав со стоянки, уже набрала номер Тесс и, пока ехала домой, я пересказала ей все, что случилось. Тесс слушала, и даже по телефону чувствовалось, как она улыбается.

– Леона, это замечательно! – сказала она. – Это именно то, что тебе нужно. Ты же сама это чувствуешь, правда?

И я почувствовала. Я всегда доверяла Тесс. Да и что мне терять? Несколько недель без дома, который и так пуст. Без мужа, которого все равно нет. Без родителей, с которыми у меня постоянно борьба. Без одиночества, которое стало нормой. И впервые за долгое время я ощутила легкость. Настоящую. В тот момент, когда я решилась вырваться, все внутри перевернулось. Казалось, я уже еду куда-то далеко – к себе новой, другой. Это ощущение было такое мощное, оглушительное.

Я врубила радио на полную, и вдруг сама не заметила, как начала подпевать – громко, от души, будто выдыхая все, что копилось годами. Откуда взялось это внезапное счастье – не знаю. Просто вдруг стало легко. Будто кто-то снял с меня тяжесть, о которой я даже не подозревала. Если бы мама в этот момент увидела меня, она бы не поверила, что это я. Никто бы не поверил. Такой я не была со школьных времен: смеющейся, живой, уверенной, что впереди есть что-то хорошее. «Пусть это чувство останется», – подумала я, загоняя машину в гараж.

Я достала телефон, позвонила в клинику и попросила соединить меня с доктором Менгер.

Когда она взяла трубку, я сказала только одно:

– Доктор Менгер, я еду.

Все. Решение принято. Тибет. Я собиралась в тот же день посмотреть билеты, найти жилье, все продумать. Страх и злость, конечно, еще были где-то глубоко внутри, но сейчас я чувствовала совсем другое – радость, нетерпение и какую-то новую тихую надежду.

Глава 2. Путешествие начинается

Утро было другим. Не таким, как сотни прежних. Когда первые солнечные лучи мягко пробились сквозь большие окна и разбудили меня, я вдруг почувствовала то, чего не ощущала уже много лет, – спокойствие. И какое-то тихое, теплое чувство уверенности.

Я сама удивилась: почему вдруг? Ведь я все еще здесь, в своем пустом доме, а не где-то далеко, на пути к новой жизни. Но искать ответ не хотелось. Я просто вскочила с кровати. Солнце, которое раньше в ванной безжалостно било в глаза, теперь казалось ласковым и добрым. Тишина, еще вчера давившая на уши, вдруг перестала пугать – наоборот, она стала отдыхом для души.

Я на ходу позвала Бенни. Он поднял голову с удивлением, будто не поверил моему настроению. Потом радостно вскочил, подбежал, запрыгнул на меня, замахал хвостом. Я всегда думала, что собаки понимают нас куда лучше людей. «Вот Томас ничего не заметил бы», – мелькнуло у меня в голове, и я рассмеялась.

Мы с Бенни спустились в гостиную. Я даже не успела включить кофеварку, как уже устроилась в кресле, открыла ноутбук и набрала в поисковике: «Перелет в Тибет». Рейсов оказалось немного. Зато целая куча правил и ограничений. Нужны виза, местный гид, водитель. И попасть в страну можно только через Китай. Я долго сидела, не отрываясь от экрана, разглядывая это далекое, почти нереальное место. Читала о горной болезни, о политике, о Далай-ламе, о невероятных пейзажах Гималаев. «Если уже одно изображение на мониторе вызывает такое волнение, что же будет, когда я окажусь там по-настоящему?» – подумала я и закрыла ноутбук.

На минуту прикрыла глаза и мысленно пробежалась по плану дня. В списке дел самым важным стоял пункт: «Сходить в турагентство».

И было странно, но приятно осознавать, что Томаса и родителей рядом нет. Это было мое дело. Мое решение. Мое маленькое начало. Да и какая от них помощь? Все свелось бы к упрекам и бесконечным «зачем тебе это нужно».

И вдруг мне пришла мысль. Я вскочила и почти бегом поднялась наверх, в гардеробную. Комната, где шкафы сплошь закрывали стены, встретила меня привычным порядком. На стуле перед зеркалом висела вчерашняя одежда: джинсы, футболка, рядом стояли кроссовки. «Ну и элегантность», – усмехнулась я себе под нос.

«Нет, сегодня будет иначе», – сказала я в тишину дома. Я открыла створку правого шкафа – того самого, к которому не прикасалась годами, словно к запретной комнате из сказки. Там висели десятки платьев всех цветов, фасонов и узоров. Я выбрала длинное белое, с розовыми цветами, – легкое, почти невесомое. Накинула его на стул и с улыбкой подумала: туфли.

Я открыла другой шкаф. Когда я вообще последний раз ходила на каблуках? Пришлось хорошенько порыться в памяти. Это было пару лет назад, когда Томас вдруг решил «сводить меня в ресторан». Я тогда нарядилась, как на праздник: платье, макияж, духи, самые красивые туфли. А за полчаса до ужина он прислал сообщение, что встреча отменяется – дела. После этого приглашений больше не было.

Я покачала головой, не веря, что снова вспомнила тот вечер, но быстро взяла себя в руки и отогнала тяжелые мысли. Из шкафа я достала туфли на каблуках цвета тауп и ремень в тон. Разложила все на стуле, отошла на пару шагов и посмотрела. Идеально.

Я пошла в ванную. После душа и привычных утренних хлопот взялась за макияж – такой яркий, что и Кардашьян могла бы позавидовать. Хотелось будто наверстать все годы без косметики. Наверное, получилось чересчур, и, если честно, это не совсем мой стиль. Но в тот момент мне было все равно. Хотелось перемен. Хотелось почувствовать себя живой.

Прогулка с Бенни пролетела незаметно, хотя я прошла те же пять километров – только теперь в туфлях на каблуках. Голова была полна мыслей. Восторг и предвкушение перемешивались с тревогой и сомнениями. Доктор Менгер добилась своего – я действительно собиралась ехать. И если бы могла, улетела бы хоть сегодня. Ведь самое трудное было впереди – разговор с Томасом и с родителями, которые пока ничего не знали.

Ближе к полудню я села на велосипед и поехала в единственное турагентство поблизости. Девушка за стойкой встретила меня приветливо и предложила присесть.

– Чем могу помочь? – спросила она.

– Я хочу поехать в Лхасу, в Тибет, – ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя сердце колотилось как бешеное.

– Так, сейчас посмотрим… – Она отодвинула стопку ярких буклетов с надписями «Майорка», «Египет», «Турция» и достала с полки большой кожаный каталог. – Такое в витрине не найдешь, – засмеялась она, смахнула с обложки воображаемую пыль и открыла нужную страницу. – Вот, нашла.

– Как долго вы хотите там побыть? И поедете одна или с группой? – спросила она, не поднимая глаз от каталога.

Я немного замялась.

– Пока не знаю точно, – ответила я. – Можно просто билет в одну сторону? Только я, одна.

Она кивнула, прижимая папку к столу.

– Перелет оформим онлайн. А здесь у меня список гидов и трансферов – без этого в Лхасу не попасть. Могу порекомендовать одного – Хольгера. Он уже много лет живет там, свободно говорит по-тибетски и водит группы по региону.

Не дожидаясь ответа, она переключилась на экран и продолжила:

– А это заявление на визу. Заполните, пожалуйста. Я сразу все отправлю. У нас там хорошие связи, оформление идет быстро. – Она улыбнулась, очень воодушевленная; было видно, что ей нравится ее работа.

– С отелями тоже помогу, но сразу скажу – пятизвездочного Hilton там не будет, – добавила она, смеясь, и повернула ко мне монитор.

На экране была таблица с десятком гостиниц. Я чувствовала, как у меня опускаются руки при одной мысли о том, что нужно сделать выбор.

– Пока без отеля, пожалуйста, – сказала я твердо, но все же с волнением. – Не хочу торопиться с решением.

Я вернула монитор обратно, и мы занялись остальными делами: оформили билет, выбрали гида, заполнили анкету, подали документы на визу.

Минут через сорок пять я вышла из агентства и положила папку с документами в корзину велосипеда. На обложке сиял снимок Гималаев – белые вершины под ярким небом. Я крепче сжала руль, подставила лицо ветру и остановилась на секунду, глубоко вдохнув. Все. Решено. Я не могу толком описать то чувство. Это было что-то окончательное, будто я пересекла черту, за которой уже не будет пути назад.

До вылета оставалось всего два дня – куда меньше, чем я ожидала. Я снова глубоко вдохнула. Мысли мелькали одна за другой: кто присмотрит за Бенни? Что с домом? Кто заберет почту? Нужно ли докупить одежду – летнюю или теплую? Может, стоит выучить пару фраз по-тибетски? Взять что-то от горной болезни? Не забыть страховку?

Я решила позвонить доктору Менгер и попросить у нее совета. Все-таки она сама когда-то совершила подобное путешествие, пусть и давно. Психотерапевт сказала, что не стоит лишний раз нервничать и тем более пытаться предусмотреть все заранее – ехать нужно налегке, без суеты. Все необходимое, уверила она, при желании можно будет купить на месте. Она спросила, когда я собираюсь вылететь, и, услышав мой ответ «послезавтра», рассмеялась.

– Леона, вы чудесная, – сказала она сквозь смех. – Это замечательная новость. Я сразу попробую связаться с вашими родителями и с мужем, объясню им все и перезвоню вам к вечеру, хорошо? Я очень рада за вас. Поверьте, вы получите от этой поездки больше, чем можете сейчас себе представить.

Мы попрощались, и я осталась стоять с телефоном в руке, чувствуя, как мысли разлетаются, как брызги. Что, если родители будут против? Запретить они, конечно, не могут – я давно не ребенок, – но что, если просто перестанут со мной общаться? А Томас? Поймет ли он? Скорее всего, даже не заметит, что меня нет. Он уже несколько дней не звонил – и, честно говоря, это совсем не удивительно.

Я все еще стояла у велосипедной парковки перед турагентством и смотрела в никуда. Мысли гудели в голове, пока чей-то голос не вернул меня в реальность.

– Леона! Леона! – послышалось издалека.

Я обернулась – это была Тесс, ехала на своем «мамочкином» велосипеде. На детском сиденье позади сидел ее сын Янник, а в корзине спереди лежала огромная сумка с пеленками, кремами и всем, что нужно для небольшой семьи. Тесс сияла под своей соломенной шляпкой и радостно махала мне рукой. Я, немного ошеломленная встречей и погруженная в мысли, неуверенно махнула в ответ. Она остановилась рядом, наклонилась через руль и обняла меня.

– Только не говори, что это то, о чем я думаю, – сказала она, кивая в сторону турагентства.

Я достала из корзины папку с логотипом фирмы и, держа ее обеими руками перед собой, немного смущенно ответила:

– Похоже, именно это. Я так волнуюсь… Этот длинный перелет, чужая страна, родители, Томас…

Тесс вскрикнула от радости, расплылась в улыбке и воскликнула:

– Леона, это прекрасно! Какая ты молодец, что решилась! На такое отважатся немногие, особенно в одиночку.

Она тут же добавила:

– Но не переживай, все пройдет замечательно. Это будет чудесное путешествие – далеко от всего: от людей, от этой суеты, от привычек. Ох, как же я тебе завидую!

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что не все так просто, как кажется, но тут Янник в кресле позади матери разразился таким отчаянным криком, будто хотел сказать: «Мама, хватит разговоров, я хочу есть! Есть дела поважнее отпуска этой тети!»

Тесс засмеялась, снова взобралась в седло и, отъезжая, приложила к уху руку, сложенную в жест «позвоню».

– Позвоню тебе позже, ладно, дорогая? – крикнула она на ходу.

Я тоже села на велосипед и покатила домой. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, мысленно составляла список всего, что нужно взять. Открыла чемодан и начала собирать вещи, вслух перечисляя, чтобы ничего не забыть:

– Нижнее белье, удобные ботинки, солнцезащитный крем, длинная одежда, легкие сандалии, кошелек для документов, пояс для денег, рюкзак, теплые носки, короткие носки, невидимки, ночная рубашка, зубная щетка, зубная нить, паста, лосьон, маска для волос, ножнички, бритва, дезодорант, косметичка, фен, резинки, заколки, ободок, шпильки, длинные брюки, короткие, юбки, колготки, расческа, щетка, теплый свитер, длинное платье, короткое платье, футболки, топы, салфетки для снятия макияжа, дорожная аптечка…

Я стояла среди всего этого и впервые за долгое время чувствовала не усталость, а странное волнение – приятное, будто в груди шевелилось настоящее ожидание чего-то нового.

Я облазила, наверное, пол-интернета – от форумов путешественников до каких-то мутных блогов – и наконец поняла, что в Лхасе в это время года погода держится довольно ровная, около пятнадцати градусов тепла. Там, на высоте, воздух разреженный, почти нет облаков, солнце яркое и безжалостное, так что без хорошего крема никак. Я принялась собирать чемодан: сложила легкие штаны, просторные блузки, пару сандалий, кроссовки. Нижнего белья взяла на пятнадцать дней – с надеждой, что смогу где-нибудь постирать. Когда все, что я считала необходимым, оказалось упаковано, я остановилась и осмотрела свой труд. Передо мной стояли три огромных чемодана, набитых до отказа – одеждой, обувью, косметикой, кремами, шампунями, какими-то аксессуарами и бижутерией. Я сама не верила, что все это всерьез собираюсь везти в Тибет.

Я вздохнула и подумала, что не мешало бы завтра позвать Тесс. Она-то точно скажет, что половина этого барахла мне не нужна. И, может быть, поможет привести в порядок не только чемоданы, но и мысли.

Этим вечером я буквально рухнула в кровать. Сил не осталось даже на привычное прокручивание дня. Кажется, я уснула раньше, чем успела укрыться одеялом.

Наутро – в последний день перед отъездом – я пошла с Бенни на особенно длинную прогулку. Хотелось просто побыть наедине с собой. Мы шли по знакомой тропинке, но время будто исчезло – казалось, все длилось секунду. Мысли метались, сталкивались, крутились, как в пинг-понге: страх, грусть, тревога, злость – и тут же радость, ожидание, любопытство, гордость. Да, я гордилась собой. Тем, что решилась. Что не передумала. Что наконец-то сделала хоть один шаг ради себя.

К вечеру Тесс, как всегда, появилась на велосипеде – с ветром в волосах и своей вечной улыбкой, от которой становилось легче. Мы засели за чемоданы. Если честно, я ожидала, что она все раскритикует – и не ошиблась. Уже через полчаса выяснилось, что три четверти моего «необходимого» – ерунда. Мы спорили, смеялись, перебирали платья и блузки, а потом сложили все заново – и из трех чемоданов остался один. Мне, конечно, казалось, что это катастрофически мало для такой дальней дороги. Тесс только махнула рукой:

– Не переживай, все, что нужно, купишь там. Зато не будешь таскать за собой целую гардеробную.

Я улыбнулась. Она, как всегда, была права.

Перед уходом Тесс взяла у меня ключи и пообещала заботиться о Бенни, как о своем ребенке. Это меня по-настоящему успокоило – за него я могла быть спокойна. Мы крепко обнялись, и она уехала, оглянувшись у ворот и помахав рукой.

И вдруг в доме стало тихо. Совсем. Я замерла в этой тишине – густой, почти звенящей, – и почувствовала, как мысли начинают прыгать, как искры. Я ходила туда-сюда – от кухни до стеклянной двери на террасу, шагов двадцать пять туда и обратно, – проверяя мысленно все до мелочей. Кажется, ничего не упустила. Окна закрыты. Собака у Тесс. Ключи у нее. Плита выключена. Сигнализация включена. Роллеты опустятся в 17:45. Таймеры включат свет в нужное время. Все продумано. И все равно не давало покоя ощущение, будто что-то осталось недосказанным. А потом я поняла: самое важное я все еще не сделала. Родители и Томас по-прежнему не знали. Я ждала звонка от доктора Менгер – ждала как манны небесной, – и каждые три минуты проверяла, включен ли звук на телефоне. Включен.

Я поставила чемодан и любимую сумку у двери, чтобы утром все было под рукой, и снова огляделась. Дом выглядел так, будто готовился жить без меня: чисто, прибрано, все на своих местах, все работает. Только меня в нем как будто уже не было. И тут вдруг зазвонил телефон. Я вздрогнула. На экране высветилось: «Клиника доктора Менгер». Сердце забилось так сильно, что я почувствовала пульс на запястье. «Пожалуйста… пусть все получится», – прошептала я, не узнавая собственного голоса. Я дважды выдохнула, закрыла глаза, сделала шаг к телефону и нажала кнопку «Ответить».

– Да…

– Здравствуйте, Леона, это Микаэла Менгер. Удобно сейчас говорить?

Нет. Совсем не удобно. Но я понимала: от разговора все равно не уйдешь. Нужно было узнать, что сказали Томас и мои родители о поездке.

– Да, конечно, доктор, – ответила я, стараясь говорить ровно, хотя голос звучал напряженно, а сердце стучало так, что я чувствовала его удары по всему телу.

– Я поговорила с вашими родителями, – сказала она спокойно. – А потом дозвонилась вашему мужу.

И вдруг – тишина. Пауза затянулась, и от этого внутри все похолодело. Почему она молчит? Что случилось? Это ведь точно не к добру. Наконец доктор Менгер заговорила снова:

– Простите, моя ассистентка только что вошла, отвлекла меня. Итак, на чем я остановилась? Ах, да. Ваши родители очень рады за вас. Они желают вам легкой дороги, спокойствия и ясных мыслей.

Я не сразу поняла, что она сказала. Родители – рады? За меня? Да они же за последние годы не радовались ничему, что касалось меня лично. Наверное, последний раз это было, когда я сдала выпускные экзамены. Сколько лет прошло… Я просто молчала.

Доктор Менгер продолжила тем же мягким тоном:

– Ваш муж, кстати, тоже полностью поддерживает ваше решение. Он сказал, что гордится вами и надеется, что вы вернетесь с новыми впечатлениями и внутренней силой. Сейчас он все еще в Берлине, пробудет там примерно две недели. А потом будет ждать вас дома. Ну, что скажете?

Я застыла. Наверное, с открытым ртом. Не могла даже сообразить, что ответить.

– Леона? – услышала я в трубке. – Вы еще здесь?

– Эм… да. Да, конечно. Простите. Просто… я никак не ожидала таких новостей. Я ведь столько думала обо всем этом, так переживала…

Доктор Менгер тихо рассмеялась, в ее голосе было столько человеческого тепла, что я вдруг ощутила, как напряжение немного отпускает.

– Понимаю, – сказала она. – Иногда стоит просто довериться – себе и жизни. И, кстати, я обсудила с вашими родителями и Томасом, что ваша поездка – не побег, а путь к себе. Попытка разобраться, услышать себя без привычного шума вокруг. Они это поняли и приняли. Мы договорились, что они не будут вам звонить, чтобы не мешать вашему внутреннему процессу. Конечно, если вы сами захотите, всегда можете написать или позвонить. Но мой совет… – она, кажется, улыбнулась, – пока не стоит.

Я рассмеялась – облегченно, нервно, будто сбросила с плеч тяжесть.

– Спасибо вам, доктор Менгер. Правда, огромное спасибо. Вы даже не представляете, какой камень у меня с души упал. Все это время я не находила себе места, только и думала, как они отреагируют.

– Верю, – ответила она, и я слышала, что это не дежурное сочувствие. – Но теперь вы можете выдохнуть. Все вас поддерживают. Вам больше не о чем тревожиться. Пусть эта поездка станет для вас глотком воздуха, возможностью побыть с собой. Позвольте себе просто быть, смотреть, слушать. Я уверена, что вы вернетесь другим человеком. Напишите мне открытку, если будет возможность. Я буду очень рада.

– Обязательно, – прошептала я.

– Тогда до связи, Леона. Всего вам доброго.

Вот и все.

Я сидела, глядя на экран потухшего телефона, и не могла поверить в то, что услышала. Мои родители – рады? Хотят, чтобы я отдохнула и «пришла в себя»? Что это вообще за параллельная вселенная? Мир как будто перевернулся.

Я еще долго крутила в голове этот разговор. Наверное, доктор Менгер действительно нашла к ним ключ – какой-то особый, человеческий, – потому что раньше ни у кого это не получалось. Обычно они были как стена: непреклонные, закрытые для всего нового. И вдруг – вот так. Я даже рассмеялась, сама не понимая почему. Просто от всей этой странной, почти нереальной ситуации.

Вечер перед вылетом был удивительно тихим. Я сидела в кресле с чашкой чая из бузины, Бенни свернулся клубком у моих ног, а из колонок тихо звучала музыка Людовико Эйнауди. Все вокруг будто замедлилось. В голове тишина. Ни тревог, ни ожиданий. Только легкость и покой. Я ощущала себя такой свободной, какой не чувствовала уже много лет. С давно забытым чувством спокойствия и удовлетворения я сидела в кресле, пока солнце не скрылось за деревьями. Потом просто легла спать – и уснула без малейшего усилия.