Сёнтэри

От бессилия, от очередного крушения ее надежд, от досады, что ее как последнюю дурочку обвели вокруг пальца, Саше хотелось биться головой о стены. Невозможность уйти с этого проклятого места ее душила, казалось, что стены, как живые, надвигаются на нее. А от воспоминаний о том, как она обнимала негодяя и что говорила, ей хотелось выть.

Как раз в момент, когда Саша в ярких красках представляла себе, как над ней смеется этот ненормальный вместе со своими приспешниками, в комнату вплыла ничего не подозревающая Атэри в сопровождении лекаря, и величественно произнесла:

- С сегодняшнего дня, Сёнтэри…

Больше ей не удалось произнести ни слова…

Доведенная до отчаянья, находящаяся на грани помешательства Саша, услышав ненавистное имя и понимая, что сейчас в очередной раз эта незнакомая женщина распорядится ею как вещью, с ревом кинулась на Атэри, вцепившись в красивое лицо отросшими ногтями.

Не ожидавшая нападения Атэри, упала на спину, ударившись головой и потеряв сознание почти сразу. Но разъяренная Саша не заметила этого и успела выместить все накопившиеся в душе зло, ненависть и отчаяние, пока ее оттаскивали от несчастной женщины.

Больше с Сашей не церемонились.

От сильного удара по лицу, которым лекарь привел ее в себя, шатались зубы и гудела голова. Ноги ее были крепко связаны, также как и руки бельевыми веревками. В таком состоянии Сашу, связанную и обездвиженную, прислужники грубо оттащили в угол комнаты и швырнули прямо на пол.

В это время Саша, не отрываясь, смотрела на то, как Атэри оказывают помощь, молясь про себя в надежде, что все-таки не убила ее и одновременно желая смерти. К счастью, та была жива, и вскоре пришла в себя настолько, что смогла подняться на ноги и с помощью лекаря покинула комнату, ни разу не взглянув на напавшую на нее девушку.

Проведя остаток дня и ночь обездвиженной в кромешной темноте и в полном одиночестве, Саша наконец в полной мере осознала какую ошибку совершила, поддавшись гневу. То, что последствия этого нападения будут для нее серьезными, сомневаться не приходилось.

Приготовив себя морально к наихудшему варианту развития событий, Саша обрела душевный покой лишь под утро, потеряв сознание.

***

Прошла неделя.

Все это время Саша находилась в своей палате, почти в полном одиночестве.

Лекарь, взявший на себя роль тюремщика, заходил к ней дважды в день, принося еду, и не говорил ни слова. Он находился в палате до тех пор, пока Саша не начинала хоть что-то есть и уходил сразу, как только она отодвигала от себя поднос с почти не тронутой едой.

Все остальное время Саша была предоставлена сама себе.

Первые три дня она лежала в полубессознательном состоянии, глядя в потолок. В ее голове проносились эпизоды прежней жизни вперемешку с ужасами нынешнего положения, она то засыпала, то плакала, то начинала говорить сама с собой.

В течение еще пары дней она пыталась подавить апатию, заставляла себя вставать с постели, медленно брела к умывальнику, держась за стены и мебель, и тщательно умывалась. Затем также медленно добиралась обратно, брала гребень и пыталась расчесаться.

Волосы отросли и сильно путались, свисая вдоль лица большими колтунами. Желание обрезать волосы как можно короче Саше пришлось подавить, так как ничего наподобие ножа или ножниц в палате она не нашла.

Следующим этапом в борьбе за жизнь был душ, которого также в палате не наблюдалось. Зато имелась большая кованая ванна со стеклянными вставками по бокам и зеркалом напротив.

Взглянув в это зеркало, Саша не узнала себя. На нее смотрела неопрятная, болезненно худая женщина неопределенного возраста, с безжизненными глазами и опущенными плечами. Еще больше драматизма Сашиному лицу придавал расплывшийся под левым глазом синяк.

- А вот и Сёнтэри, - невесело усмехнулась она, потому что отражение в зеркале лишь очень отдаленно напоминало ту, прежнюю Сашу.

Искупавшись и надев чистую одежду, Саша заплела волосы и, почувствовав себя лучше, решила прибрать в палате.

Уборка затянулась еще на два дня, потому что делала ее Саша через силу, практически насильно заставляя себя двигаться. Она понимала, что если снова ляжет в кровать, бессмысленно пялясь в потолок, то окончательно сойдет с ума. Ей требовалось занять себя хоть каким-то делом, пусть и казавшимся в создавшейся ситуации бессмысленным. Поэтому она заставляла себя перестилать постель, тереть пыль с многочисленных картин и зеркал и поправлять подушки на диванах.

Постепенно она начала успокаиваться. Мысли о том, как она попала сюда и о том, что с ней будет завтра, по-прежнему выбивали ее из колеи, поэтому, не желая вновь испытывать чувство паники, она старалась ни о чем не вспоминать и не думать. Для этого Саша вслух напевала детские песенки, которые помнила со школьных времен или декламировала стихи, застрявшие в памяти еще в юношескую пору.

За таким занятием, ее и застал лекарь, который пришел в неурочный час и без подноса.

- Собирайся, тебя зовет лари Родеф, - впервые за всю неделю заговорил с ней лекарь.

Сердце Саши зашлось в испуге, но она старалась говорить спокойно.

- Скажи, пожалуйста, кто этот лари Родеф и зачем он меня зовет, - спросила она.

- Скоро сама все узнаешь, - коротко ответил лекарь.

- Лекарь, - Саша подошла к нему ближе и жалобно заглянула в глаза, - пожалуйста, скажи мне, что с твоей госпожой все в порядке…, - она напряженно ждала ответа, понимая, что от него зависит ее дальнейшая судьба.

Лекарь демонстративно отвернулся, всем своим видом давая понять, что к разговорам не расположен.

Вздохнув, Саша пригладила волосы и, обернувшись обвела глазами комнату. Что-то ей подсказывало, что больше она сюда не вернется.

***

Госпожа чувствовала себя прекрасно.

Давно, очень давно Атэри не была так счастлива. Ведь всю неделю мужчина, в котором она так нуждалась, и который так редко и так ненадолго навещал ее, находился рядом, ухаживая и пытаясь облегчить страдания.

И действительно, состояние Атэри, его любимицы и друга, единственной кто пользовался его расположением так долго, Родефа напугало. Он так боялся ее потерять, что не отходил от нее всю неделю, самолично нанося мази на оставленные ногтями этой сумасшедшей царапины и отпаивая настойками, которые готовил лекарь.

Все чувства к Саше, которым он не мог дать названия и которые еще недавно заставляли его сердце замирать, исчезли мгновенно, как только он увидел окровавленное лицо своей любимицы и узнал чьих рук это дело. Пытаясь сохранить ясность ума и предоставить себе время для принятия взвешенного решения, он отказался от немедленной встречи с ней, что, скорее всего, спасло Сашу от более тяжелой участи.

И вот наконец настало время для завершения этой затянувшейся истории.

С утра Родеф отдал необходимые распоряжения прислуге, потребовав доставить к нему Сашу, и вызвал лари Гапура, приготовив ему щедрое вознаграждение и новую служанку.

Заглянув в спальню Атэри, в которой он проводил все последнее время, Родеф убедился, что она хорошо себя чувствует и прекрасно выглядит. Удовлетворенно отметив про себя, что следов от ран на лице почти не осталось, и ее кожа нежна, как и прежде, он поцеловал Атэри и покинул комнату.

Теперь настало время для разговора с этой, доставившей ему столько неприятностей, девушкой.

***

Начинать разговор Родефу не хотелось, поэтому он упорно молчал, не глядя на стоящую неподалеку от него Сашу.

Лекарь, которого Родеф не отпустил, переминался с ноги на ногу рядом со своей узницей, и ждал распоряжений. Спустя какое-то время, хозяин кивком головы приказал ему удалиться.

Как только за лекарем захлопнулась дверь, Родеф подошел к девушке и поздоровался.

Саша, сжав кулаки и не поднимая голову, упорно хранила молчание.

Так и не дождавшись никакой реакции с ее стороны, Родеф вернулся на свое место и сел в кресло.

- Ладно, тогда просто слушай, - начал он, глядя в окно, - меня зовут Родеф. Лари Родеф. Я правитель Ариафата по праву наследования, доставшегося мне от моего ныне покойного отца – лари Сабира.

- Приятно познакомиться, лари Родеф, - почтительно произнесла Саша, - премного вам благодарна за разъяснения.

Мирный тон удивил Родефа и заставил насторожиться. Интуиция его не обманула.

- Я-то по глупости думала, что имею дело с простым сельским фермером по имени Федор, который время от времени подрабатывает торговлей людьми… А тут – правитель Ариафата, наследный принц! Это все так занимательно…

- Я не Федор, - процедил Родеф, - и к торговле, особенно людьми, не имею никакого отношения.

- Ну конечно! Лично вы руки не пачкаете, лишь организовываете своих приспешников…

- Ну хватит, - Родеф резко встал с места и подошел к девушке, - не неси бред!

- Бред несете вы, уважаемый Федор Иванович, - прошипела Саша в ответ и добавила, - все, что вы тут наговорили – чушь собачья.

Терпение Родефа подходило к концу. Схватив девушку за подбородок, он заставил ее поднять голову и взглянуть на него.

- Посмотри на меня внимательно, - еле сдерживаясь произнес Родеф, - выкинь из головы своего Федора Ивановича хотя бы на минуту и внимательно посмотри на меня! Я не Федор!

Саша смотрела на него, но ничего не видела. Человек, стоящий напротив и гневно чеканящий каждое слово, терял свои очертания и расплывался от слез, наполнивших ее глаза.

Отпустив лицо девушки, Родеф сжал руки за спиной и отошел.

- Я не Федор, - упрямо повторил он, - я его родной брат.

Помолчав немного, Родеф продолжил.

- Возможно, Федька тебе рассказывал, что чудом выжил в автомобильной аварии, в которой погибли родители и бесследно исчез брат-близнец. Как видишь, я жив и здоров. Все дело в том, что я попал…

- … в психиатрическую клинику, - подхватила Саша, - с манией величия, поскольку возомнил себя великим правителем мифического государства. Злые родственники от тебя отказались, и ты решил мстить миру таким нетривиальным способом?

- Попал сюда, - делано спокойным тоном перебил ее Родеф, - в этот мир, параллельный тому, в котором я родился. В так называемую Параллель.

- Ну, все верно, - по профессорски нахмурившись, кивнула Саша, - шизофрения во всей красе…

Родеф не привык к такому обращению и, пытаясь остудить чересчур дерзкую собеседницу, подошел вплотную.

- Послушай, ты, - тихо произнес он, угрожающе нависнув над ней, - мое терпение на исходе. Еще одно слово и я прикажу бросить тебя в вольер к голодным псам. Там ты недолго будешь упражняться в остроумии, не сомневайся.

Убедившись, что девушка восприняла его слова всерьез и замолчала, Родеф продолжил.

- Я попал в этот мир в десять лет не по своей воле и до сих пор не понимаю как и почему это произошло. Будучи всего лишь ребенком, я провел довольно длительное время в лесу и находился в ужасном состоянии, не зная где мои родители и что мне делать дальше. Поэтому я понимаю, что чувствуешь ты. Только благодаря счастливой случайности мне удалось выжить. Обретя названного отца, я вместе с ним обрел дом и семью, а позже - богатство и положение в обществе. В пятнадцать лет мне удалось вернуться в родной мир, где я нашел брата. К сожалению, мы выяснили, что он не может попасть в мой мир, а я не хочу надолго оставаться в его. В день, когда вы попали в аварию, я почувствовал, что Федор в беде и переместился в надежде помочь. Он же, забыв о травмах, искал девушку, ехавшую с ним вместе в машине, но исчезнувшую после аварии. Догадавшись, что ее постигла та же участь, что и меня когда-то, он попросил найти и позаботиться о ней, что я и сделал.

- Что ты и сделал? – забыв об угрозе, расхохоталась Саша, - позаботился обо мне? - вытирая выступившие слезы, она тихо проговорила, - какое странное понятие о заботе.

Родеф вспыхнул, но вспомнив, в каком состоянии нашел ее в лесу, и по чьей вине она там оказалась, промолчал.

Дождавшись, когда Саша успокоится, он взял ее за плечи и слегка встряхнул.

- Я прошу тебя, не усложняй жизнь ни себе, ни мне. Успокойся и пойми, что в этой ситуации никто не виноват. Изменить ее не в наших силах.

- Хорошо, допустим то, что ты говоришь правда. Безумная, нереальная, но правда, - гладя ему прямо в глаза сказала Саша, - теперь объясни - как мне вернуться домой.

- Мне жаль, но это невозможно, - услышала она в ответ, - ты не вернешься домой никогда. И чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее этот мир станет твоим новым домом.

- Почему невозможно? - спросила Саша, - ты же сам сказал, что умеешь перемещаться между двумя мирами, видишься с братом… Ну так и меня перемести к нему.

- Не могу.

- Не можешь или не хочешь?

- Очень хочу, - карикатурно прижав руки к груди, возразил Родеф, - ты даже не представляешь как сильно.

Саша промолчала, не зная, что сказать, не понимая, где правда, а где ложь, серьезно он говорит или издевается над ней.

- Все, что ты сейчас услышала, не знает больше ни одна живая душа, кроме Федора. Никому не известно кто я на самом деле и откуда появился в Ариафате. Поэтому советую тебе не распространяться об этом, чтобы не сойти за сумасшедшую.

- То есть сумасшедшая здесь все-таки я…

- Нет, ты не сумасшедшая, но можешь легко сойти за нее, продолжая вести себя как прежде.

- И что? Меня поместят в сумасшедший дом, и будут принудительно лечить?

- Нет. Не поместят и лечить не станут. В Ариафате нет психиатрических клиник, потому что по местным законам такие люди не имеют права на жизнь.

- В каком смысле?

- В прямом. Их казнят.

Саша лишь всплеснула руками, не зная, что ответить на это заявление.

- Я предлагаю тебе успокоиться и пожить какое-то время у очень хорошего человека – лари Гапура. Это спокойный и добрый господин, он не обидит тебя. Ты сможешь помогать ему по хозяйству и жить под его покровительством.

- То есть все-таки рабство, - устало произнесла Саша, - и сколько я стою? Хорошо хоть заработаешь?

- Не заработаю, не переживай, - вскипел Родеф, - наоборот, я заплатил довольно крупную сумму за то, чтобы ни в чем не повинный человек взял в услужение такую ведьму как ты.

Не дождавшись ответа и пожалев о своих словах, Родеф продолжил.

- Через какое-то время ты привыкнешь к этой жизни и здешним порядкам, смиришься с новым укладом, а если повезет, найдешь себе мужа, создашь семью, родишь детей. Если будешь вести себя спокойно и осмотрительно, твоя жизнь наладится.

- А что делать с моими близкими, которые остались в том мире?

- Федора ты больше не увидишь, но, думаю, это был не первый и не последний мужчина в твоей жизни…

- Причем тут Федор? Я о своей семье, сестре, родителях!

- Здесь у тебя будет новая семья. Если ты этого захочешь и не будешь вести себя как бесноватая.

- Понятно. Оказывается, все просто. Заведу новую семью. Делов-то.

- Я не говорю, что тебе будет легко. Но помощь и поддержку гарантирую.

- Вы так добры, - стараясь подавить душившие ее злые слезы, произнесла Саша.

- Все это ради моего брата, - приняв ее слова за чистую монету, честно ответил Родеф и позвонил в колокольчик.

Через мгновение в комнату зашел лекарь и склонился в поклоне.

Родеф вопросительно взглянул на него.

- Вещи собраны, лари Родеф, - слегка кивнув произнес лекарь, - и вместе с вознаграждением отправлены в поместье лари Гапура. Вскоре после встречи с вами, лари Гапур отбыл к себе, где будет ожидать Сёнтэри.

- Передайте лари Гапуру, что девушка прибудет завтра после полудня. Также сообщите ему, что в ближайшее время я навещу его вместе с моей Атэри.

- Как прикажете, лари Родеф, - склонился в поклоне лекарь, искоса поглядывая на Сашу, которая тихо стояла, опустив плечи и глядя в пол.

- Можете идти, - махнул рукой Родеф, и отвернулся.

Несмотря на то, что все закончилось, облегчения он не испытывал.

***

Утром измученная бессонной ночью Саша тихо сидела в комнате, когда вошли две прислужницы. Они помогли ей раздеться и принять ванну, затем нанесли на волосы какое-то средство, отчего светлые Сашины пряди потемнели, и уложили их в незатейливую прическу.

Глянув в зеркало, Саша с трудом узнала себя в бледной черноволосой женщине с запавшими глазами и опущенными уголками губ. Невзрачный и изнеможденный вид невыгодно контрастировал с крупными украшениями и яркой тканью, в которую, как обычно, обернули Сашу. Понимая, что выглядит нелепо, Саша с тоской отвернулась от зеркала и подошла к окну.

Она всегда считала себя здравомыслящим человеком, практичным и приземленным. Ее ум, напрочь лишенный воображения, отказывался верить в услышанную историю, а жизненный опыт взрослого человека подсказывал, что она стала жертвой крупной мистификации. Данный вывод не вызывал сомнений, однако, как ни старалась, Саша не могла понять ее мотивов. Врагов она не имела, жила одна, на зарплату и, кроме небольшой квартиры, не имела ничего, поэтому было абсолютно непонятно кому и зачем понадобилось так кардинально менять ее жизнь.

Одно Саша понимала точно. Ей надо бежать.

Как именно это сделать она еще не придумала, но приняв решение и поставив перед собой конкретную цель, – успокоилась.

Саша понимала, что для того, чтобы устроить побег ей, как минимум, нужна информация, поэтому в первую очередь необходимо установить дружеские отношения хоть с кем-то из окружавших ее людей.

Поскольку она уезжала из этого притона, тратить время на прислужниц и лекаря, которого тихо ненавидела, не стала. Настраивая себя на доброжелательное общение с новыми людьми, она, снова подойдя к зеркалу, попыталась мило улыбнуться.

Прислужницы, стоя неподалеку, настороженно наблюдали за тем, как эта странная гостья госпожи Атэри, строит гримасы, растягивая губы в подобие улыбки. За этим занятием их и застал лекарь.

- Все готово? - строго спросил он прислужниц, глядя на обернувшуюся на его голос Сашу.

- Да, все выполнено, - ответила одна из девушек.

- Повозка у ворот, - продолжил лекарь, - проведите Натахтари к выходу.

В последнее мгновение Саша удержала на кончике языка рвущееся наружу ругательство, решив, что надо начинать привыкать к новому имени, по крайней мере пока она не выберется из этого ада.

Выйдя, Саша с любопытством оглянулась. Казалось, что она находится во дворе старинного английского замка. Зеленые лужайки с растущими ровными рядами кустами роз, кованные лавочки, укрывшиеся в тени раскидистых деревьев и даже два небольших, мягко журчащих, фонтана удерживали внимание Саши, пока из замка не вышел хозяин всего окружавшего великолепия – лари Родеф.

Оставаясь незамеченной, Саша принялась рассматривать мужчину, отдающего распоряжения прислуге. Находясь в тени и в относительно спокойном состоянии, она, понаблюдав за ним, его походкой и мимикой, пришла к выводу, что это не Федор Иванович. Да, мужчины были удивительно похожи и без сомнения являлись братьями, но все-таки чем-то неуловимо отличались друг от друга.

Значит в этой части своего фантастического рассказа, он не соврал, - удовлетворенно подумала Саша, - осталось только узнать, чем эти братья занимаются в реальности и что задумали, а главное откуда у них столько денег для создания таких реалистичных декораций.

В этот момент Родеф, заметив Сашу, подошел ближе и молча уставился на нее. К ним незамедлительно приблизился лекарь.

- Приветствую вас, лари Родеф, - склонившись, почтительно проговорил он.

- Все готово? - повернулся к нему хозяин.

- Да, все сделано, как вы велели.

- Тогда в дорогу, - и кивнув Саше, коротко добавил, - доброго пути.

Не дожидаясь ответа на свое пожелание, он вскочил на коня и пришпорив его, понесся к воротам.

Проводив его взглядом, Саша взобралась по небольшой лесенке в старинную повозку, села на жесткое сиденье и вцепившись руками в некое подобие боковых поручней, последний раз взглянула на замок.

ГЛАВА 5

***

Гапур уже давно понимал, что стареет и постепенно теряет силы. Тупая боль в груди, раньше мучившая его только по ночам, настигала теперь и днем. Болезнь прогрессировала, и сил с каждым разом оставалось меньше.

Старясь беречь себя, Гапур все реже выезжал из своего замка и все меньше общался с людьми. Свести общение на нет ему удалось без труда, он даже чувствовал некоторое облегчение, избавившись от бессмысленных визитов и пустых разговоров. К сожалению, лари Гапур, которого в округе заслуженно почитали, особых симпатий ни к кому не питал.

А вот чувствовать себя слабым он не привык и это состояние Гапуру не нравилось. Вынужденный отказаться от скачек и охоты, он начал терять интерес к жизни.

Лекарства, приготовленные лекарем, безусым мальчишкой, которого Гапур знал еще ребенком, облегчали его состояние и помогали уснуть, но не решали проблему целиком.

Его экономка, добрая, но очень громкая женщина, с теплотой относившаяся к своему хозяину с детства, заваривала ему травы и усиленно молилась. Лекарь исправно осматривал и выдавал снадобья, постоянно записывая что-то в свою тетрадку и озабоченно качая головой. Дочь писала длинные и красивые письма, но не приезжала и внуков не привозила.

Женат он не был, гордо нося статус вдовца, как охранную грамоту от молоденьких девиц, думающих, по мнению Гапура, только о замужестве.

В общем и целом, что тут скрывать, характер у лари Гапура был непростой. Правда, не все об этом знали, принимая его нелюдимость за таинственность, грубость – за прямоту, а высокомерие – за благородность.

Судя по всему, хорошего мнения о лари Гапуре был и правитель Ариафата, решивший наградить того за верную службу ценным подарком в виде костлявой девчонки с потухшим взглядом.

Девчонка была так себе, но необычная, не похожая на других. Стояла, ссутулившись в углу и, кусая губы, ждала приглашения войти. Гапур рассматривать ее не стал, надобности в этом никакой не было. Пользоваться по назначению подарком он не собирался, да и отправить прислуживать на кухню или во двор не мог. Все-таки это подарок самого правителя Ариафата, статус которого не позволял распорядиться девушкой таким образом. Недолго думая, лари Гапур, поселил ее в отдельном доме, поручив заботам госпожи Терроуз, которую наедине называл мама Терри.

«Мама Терри найдет ей правильное применение, не беспокоя меня пустыми хлопотами», - думал Гапур, запирая ценности, полученные за девушку, и довольно улыбаясь. Богатство, в отличие от людей, он любил искренно.

***

Уже три месяца Саша жила в поместье лари Гапура и ни разу его не видела.

Она вообще мало кого видела первое время, проводя свои дни почти в полном одиночестве. Редкую компанию ей составляли две молоденькие прислужницы, шустрые и довольно говорливые. Именно они в первые дни помогли Саше адаптироваться, объясняя местные порядки, и удивляясь ее незнанию элементарных правил поведения, которые прививали с детства. Несмотря на то, что Саша училась быстро, перенимая их манеры и даже говор, девочки-прислужницы относились к ней с опаской, про себя называя дикаркой.

Саша терпеливо сносила их менторство, пытаясь все запомнить и уяснить, но возможности применить эти правила на практике не было, так как кроме этих двух девочек, да старика, часто сидящего под тенистым дубом посредине двора и что-то вечно мастерящего, она никого не видела.

Дом, в котором ее поселили был небольшим, но очень уютным и комфортным. Роскошества, какие она наблюдала в замке госпожи Атэри, в этом доме отсутствовали, что ни могло не радовать, но и спартанской обстановку, которая окружала Сашу, назвать было нельзя. В доме было три скромно обставленных старинной мебелью комнаты, небольшая кухонька и мини бассейн с теплой водой. В спальне помимо кровати и столика с круглым зеркалом и мягким пуфиком, стоял большой сундук, предназначенный, как позже поняла Саша, для хранения одежды и белья. Окна спальни выходили во двор, где Саша и заприметила старика, который, скорее всего, служил в большом доме.

Большим домом Саша называла замок, на заднем дворе которого находилось ее жилище. Она еще ни разу не бывала в нем и не видела замок с парадной стороны, но сомневаться в его великолепии не приходилось.

Первое время Саша с ужасом ждала, что ее отправят в замок развлекать хозяина, но прислужницы развеяли эти, как они думали, надежды, объяснив, что хозяин таких распоряжений не давал, а в большой дом вхожи только приближенные ему люди.

Выдохнув с облегчением, Саша решила, что ей отведена роль прислуги и скоро будет поручена работа по дому или во дворе. Но и этого не случилось. На ее недоуменные вопросы девочки отвечали, что ничего делать не надо, им поручено прислуживать Саше и что госпожа здесь гостья.

Статус гостьи, если Саша правильно его понимала, предполагал временный характер нахождения в этом месте, что не могло не обнадеживать девушку. Однако как долго ей придется гостить было не понятно, впрочем, как и то, каким способом она вернется домой. Эта неизвестность тяготила ее и отравляла каждый день.