Сёнтэри

- А Ираида Алексеевна?

- Сегодня она управится без тебя. Выезд в восемь. Не опаздывай, закрывая дверь, сказал Федор Иванович.

К чаю он не притронулся.

Связавшись с Олей, Саша получила все необходимые документы.

Подготовить претензию, рассчитать задолженность и неустойку, подготовить иск и сформировать приложение к нему заняло у нее два часа. Еще 20 минут ушло на поиск официального сайта поставщика и адреса его электронной почты, на который Саша сразу же отправила досудебную претензию, благо электронный документооборот был предусмотрен условиями договора поставки.

Поставщики не стали тянуть с ответом и уже через час от них поступило письмо, на трех листах которого подробно излагалось, почему требования являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Оплатив госпошлину и подписав иск на основании выданной Федором Ивановичем доверенности, Саша подала документы через электронную систему, не выходя из дома.

Так и получилось, что уже к двум часам дня поручение было выполнено, поэтому, решив поощрить себя за добросовестный труд, Саша, наскоро перекусив, заснула.

Остаток дня прошел без приключений. Сбегав в магазин и накупив продуктов, Саша на скорую руку приготовила ужин и с чистой совестью провела вечер дома, лениво поглядывая в телевизор или залипая в телефоне.

Зато утро началась традиционно с настойчивого стука в входную дверь.

Как обычно это был Федор Иванович с напоминанием о необходимости ехать в суд подавать документы.

Объяснив, что документы уже в суде, им присвоен номер, назначен судья и ехать никуда не надо, Саша покорно выслушала гневную отповедь, потому что не предупредила об этом заранее.

В процессе отповеди стало понятно, что поездка все равно состоится, так как надо ехать на закупку.

Сев в машину, Саша еще не знала, что моя относительно спокойная жизнь подходит к концу.

ГЛАВА 2

***

Очнувшись, Саша долго не могла определить где находится.

Ей казалось, что она лежит на земляном полу в каком-то заброшенном сарае, где раньше держали животных и давно не убирали.

В полной темноте, не понимая, что с ней, Саша попыталась подняться.

С третьей попытки ей это удалось, правда, не в полный рост, а только на четвереньки. Стоять было тяжело, ноги и руки трусились, тело не подчинялось и кружилась голова, но она все-таки сделала попытку подняться.

Попытка оказалась неудачной: руки подкосились, и Саша рухнула на живот.

Сколько она пролежала без сознания Саша определить не могла, потому что, когда пришла в себя, вокруг было также темно и холодно.

Несмотря на это, в голове немного прояснилось, и Саша, не делая больше попытки подняться, поползла вперед, отсчитывая секунды и складывая их в минуты, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени.

По ее подсчетам прошло минут пять, когда она уткнулась головой во что-то твердое. Решив, что это стена, Саша поползла вдоль нее, постоянно касаясь плечом, чтобы не потеряться.

Еще через пять минут такого ползанья, Саша нащупала дверь.

Толкнув ее без особой надежды и с удивлением обнаружив, что она не заперта, Саша вывалилась наружу, прямо под проливной дождь.

Промокла она мгновенно, но свобода и возможность дышать пьянили.

Радость продлилась, правда, недолго, потому что лежать в луже под проливным дождем было не очень приятно, пришлось заползти обратно.

Свернувшись в калачик на полу у выхода, и оставив дверь открытой, она решила дождаться рассвета и переждать дождь.

***

Саша помнила, как они с Федором Ивановичем выехали в город, помнила, как обсуждали в дороге предстоящие судебные разбирательства, как сверяли список покупок и вспоминали поручения Ираиды Алексеевны, и даже смеялись над анекдотом, который вдруг вспомнил Федор Иванович.

Все еще продолжая смеяться, Саша ответила на телефонный звонок.

Звонил бывший муж. Настроение испортилось сразу, смеяться расхотелось.

Расстались они давно, но неприязнь друг к другу сохранили в первозданном виде, поэтому любое их общение заканчивалось его слезами.

Этот телефонный звонок не стал исключением. Как всегда, причина была надуманной и пустой, Толик не мог найти свои документы об образовании и поэтому решил поинтересоваться их судьбой у Саши.

На самом же деле Толик недавно женился третий раз, о чем спешил сообщить бывшей жене, так и не вышедшей после развода замуж.

Саша поздравила его, искренне пожалела его новую жену и поинтересовалась судьбой предыдущей и ребенка от второго брака.

То ли тон ему не понравился, то ли смысл вопроса, Саша не поняла, но Толик разразился гневной речью, в которой обличал Сашину зависть и неумение цивилизованно расставаться.

Делал он это так громко и исступленно, что Федор Иванович стал невольным свидетелем его обвинений и понял, о чем идет речь.

Взяв трубку, он попросил Толика больше не беспокоить его жену и никогда не звонить ей. Толик, когда надо мог быстро соображать, поэтому молча отключился.

Саша решила не уточнять причину, по которой Федор Иванович выбрал такой странный способ заставить Толика заткнуться, коротко поблагодарила и отвернулась к окну, представляя как бывший муж звонит Машке, а потом и родителям с этой новостью, поэтому не увидела несущуюся по встречной полосе машину и побелевшее лицо Федора Ивановича.

***

Понятно, - думала Саша про себя, лежа на порожке и слушая дождь, - мы попали в аварию. Это я помню. Но что произошло дальше? Почему никто не вызвал скорую помощь и полицию? Почему нам не оказали помощь? Мы ехали по областной трассе, поэтому представить, что нас никто не увидел, или никто не оказал помощь, я не могу.

Мысли роем кружились в голове Саши и чтобы хоть как-то навести в них порядок, она стала произносить их вслух, сначала шепотом, а потом все громче и громче:

- Сколько времени прошло с аварии? Мы выехали рано утром, чуть позже восьми, в дороге были не больше часа, а сейчас ночь. Причем непроглядная ночь, ни звезд тебе, ни луны. И что, за это время никто не заметил нашего отсутствия? И Ираида Алексеевна?

- В какой местности я нахожусь? Почему оказалась в сарае? Где машина? Ведь не могли же ее эвакуировать, а меня оставить здесь.

- Почему не слышно ничего кроме дождя? Например, звук проезжающих по трассе машин, автомобильных сигналов…

- Где мой телефон?

- И, главное, где Федор Иванович?

Подумав, Саша решила, что он тоже лежит где-то в этом необъятном сарае без сознания, стала на четвереньки и отправилась на поиски.

Поиски, к сожалению, ни к чему не привели. Прощупав без преувеличения каждый квадратный метр моего прибежища, она ничего не нашла. Ни Федора Ивановича, ни сумки, ни телефона. Помещение было абсолютно пустым.

Вернувшись на свое место, Саша решила дождаться рассвета и уже при свете дня продолжить свои поиски.

Заснуть полноценно у меня так и не получилось, хотя она периодически проваливалась в тревожный сон. Открывая глаза, Саша по-прежнему не видела вокруг себя абсолютно ничего, так как находилась в кромешной тьме.

До конца не понимая, сколько же времени прошло с того момента как она очнулась, Саша все-таки полагала, что рассвет должен был наступить уже давно.

Но нет. Никакого намека на рассвет она не видела, хотя усиленно вглядывалась в окружающую мглу.

Дождь продолжал идти, правда, не так интенсивно, как до этого.

Прислушиваясь к его шуму, Саша всеми силами пыталась подавить приступы паники, которые, вспыхнув внизу живота, молнией били в голову, обдавая жаром, несмотря на окружавший холод и темноту.

Больше всего пугало отсутствие ответов на два вопроса: где я и как отсюда выбраться.

Отсутствие Федора Ивановича и машины тоже пугало, но это можно было хоть как-то логически объяснить.

Например, и он, и машина не настолько сильно пострадали от удара, поэтому он просто уехал домой.

Или его спасли и отвезли в больницу, а машину эвакуировали.

Или на них напали бандиты, Федора Ивановича взяли в плен, а ее за ненадобностью завезли в какое-то глухое место умирать…

В общем, варианты были. Нельзя сказать, что они Саше нравились, учитывая, что красной линией в них прослеживалось полное отсутствие интереса к ее судьбе и у врачей, и у полицейских, и даже у бандитов.

Объяснить же где она, а, главное, придумать, как добраться домой Саша не могла. Отсутствие света и тепла пугали ее до обморочного состояния.

Пытаясь взять себя в руки и не поддаваться панике, она решила находить во всем хоть что-то хорошее и радоваться, например, полному отсутствию аппетита. Больше радоваться было нечему.

Просидев так еще неопределенное время, и дождавшись пока окончательно утихнет шум дождя, Саша рискнула выбраться наружу.

На четвереньках добравшись до свежего воздуха, она смогла подняться во весь рост и стоять хоть и на дрожащих, но своих ногах. Постояв так немного, Саша, держась за стену, неуверенно шагнула вперед, потом еще и еще раз.

Ветер разметал ее волосы, влажная одежда облепила тело, но Саша решила не сдаваться, и, засунув руки глубже в карманы, двинулась дальше.

По мере продвижения, натыкаясь на стволы деревьев, Саша догадалась, что, скорее всего, находится в лесу. О том, откуда в их области появился лес, Саша старалась не думать, так как это означало только одно - она где-то очень далеко от места аварии.

Саша шла очень медленно, осторожное выставив вперед руки, и практически ничего не видя перед собой. Однако, то ли от свежего воздуха, то ли по какой-то другой причине, зрение к ней постепенно вернулось, глаза привыкли к темноте.

Обернувшись, Саша увидела очертания своего сарая, в котором провела все это время, постепенно начала различать деревья, растущие довольно близко друг к другу и кусты. Темнота перестала быть сплошной, можно было различить ее разные оттенки, что позволяло быстрее ориентироваться в пространстве.

Пройдя двадцать шесть шагов, которые Саша тщательно считала, пытаясь по ним определить расстояние и время (один шаг – полметра, два шага – секунда), она, наткнувшись на что-то, упала.

Много времени на осознание того, на что именно упала, Саше не понадобилось. Это явно было человеческое тело.

То, что оно принадлежит мужчине, а точнее Федору Ивановичу, стало понятно, после того как Саша нащупала его наголо обритую голову.

Радостно вскрикнув, Саша принялась его тормошить и хлопать по щекам. Не добившись успеха, стала звать по имени, а затем, прильнув к его груди, с отчаянной надеждой пыталась услышать стук сердца или нащупать пульс.

Все эти попытки не дали никакого результата.

Мысль о том, что он мертв, пронзила сознание, и воздух в легких резко закончился. Хватая его губами, Саша била себя в грудь, пытаясь протолкнуть застрявший там комок. Ей казалось, что темнота надвигается на нее как живая, пытается раздавить, и она вот-вот умрет. Из последних сил удерживая себя в сознании, Саша закричала. Крик на мгновенье заглушил шум дождя, а Саша, почувствовав облегчение, закричала еще сильнее. Чем громче она кричала, тем легче ей становилось, и тем меньше становилась боль в груди, как будто вместе с криком из нее выходили отчаяние и страх.

Успокоившись немного, Саша решила, что уже ничем не может помочь своему бывшему шефу, кроме как найти других людей, и с их помощью обеспечить Федору Ивановичу достойные похороны.

И чем быстрее она этим займется, тем быстрее все будет закончено.

***

Приняв решение, Саша коснулась холодной руки Федора Ивановича и постояв немного, уже собралась уходить, как почувствовала, что его пальцы слегка сжались.

Саша инстинктивно сжала пальцы мужчины чуть сильнее и ответное движение дало понять – нет, не показалось.

Значит, он жив, - радостно пронеслось в голове Саши.

Покрутившись вокруг и не найдя ничего, что помогло бы ей доставить Федора Ивановича в сарай, Саша просто взяла его за руки и потянула на себя. Крупноват, - скептически подумала она, и волоком протащила его по земле в сторону сарая.

Тащить довелось порядка десяти – двенадцати метров по прямой, и, несмотря на то, что Саша была далеко не хрупкой барышней, ей пришлось тяжело. Радуясь, что он без сознания, и не видя другого выхода, она тащила его, не особо церемонясь, чтобы быстрее укрыться от дождя и пронизывающего ветра.

В сарае Саша оттащила Федора Ивановича в самый дальний угол, подальше от двери. Укрыть его было нечем, переодеть не во что, поэтому она оставила все как есть и отползла подальше, пытаясь согреться.

Согреться не получалось, тело била крупная дрожь, поэтому Саша немного завидовала Федору Ивановичу, который лежал спокойно и, судя по всему, никакого дискомфорта не ощущал.

Постепенно Саша справилась с дрожью, подтянула колени, закрыла глаза. Мысли путались, голова кружилась и она, чтобы как-то утихомирить их, стала вспоминать детство.

Почему-то вспомнилось, как они с Машкой, будучи подростками, пытались курить за гаражами, мучились, кашляли, но курили. Смешные такие были. Прятались от всех и чувствовали себя взрослыми и крутыми с сигаретой в зубах. Странно, что, повзрослев, сестры так и не начали курить, хотя возможность такая была. За всю сознательную жизнь они ни разу не покупали сигареты, да и зажигалки скорее всего никогда не было. А в детстве зажигалка у них была синяя с прозрачными боками и регулируемым огоньком, она казалась очень красивой. Машка как более ответственная не доверяла ее хранение никому, всегда сама прятала зажигалку от родителей. Интересно, как бы она отреагировала, застав своих детей с сигаретами или зажигалкой? Наверное, устроила вселенский скандал и им и мужу. Хотя почему мужу? Он, в отличие от того же Федора Ивановича, совсем не курит. Это уважаемый фермер сигарету изо рта не выпускает, а зажигалку из рук.

Мысли, которые до этого момента, спокойно текли в голове, складываясь в приятные воспоминания, вдруг споткнулись о какое-то слово.

Еще не поняв до конца, что это за слово, Саша уже ползла на четвереньках к Федору Ивановичу, чтобы пошарить по карманам его брюк и легкой ветровки. Вернее, по карманам того, что от них осталось.

Ее усилия были вознаграждены! Три, три (!) зажигалки нашлись у Федора Ивановича вместе с пачкой промокших сигарет.

И это было не все! Пачка влажных салфеток, платок и две плитки «Риттер спорт» с орехами пришлись очень кстати.

Еще нашелся телефон, который, по-видимому, был полностью разряжен, поэтому не представлял особого интереса, и портмоне с шестьюдесятью тысячами рублей, водительскими правами, банковскими картами и небольшим ключиком неизвестного происхождения. Рядом лежала таблетница с мини капсулами без опознавательных знаков.

Сидя на коленях перед горсткой этих сокровищ Саша плотоядно улыбнулась и чиркнула зажигалкой.

Зажигалка оказалась исправной, услужливо загорелась высоким огоньком и осветила лицо мужчины, который в упор смотрел на Сашу.

Громко взвизгнув, она потеряла сознание.

***

Придя в себя, Саша увидела Федора Ивановича, который лежал в той же позе.

Подумав, что ей почудилось, она нащупала свое сокровище – зажигалки и снова щелкнула одной из них.

Надо подробнее рассмотреть сарай, - подумала она, и занялась делом. Обойдя его вдоль и поперек, Саша осталась недовольна результатом осмотра, ведь ничего, что представляло бы сейчас интерес, не нашла.

В сарае было грязно, повсюду валялись какие-то ветки, по углам большими кучами лежала сухая трава, похожая на солому. Больше в нем ничего не было.

Решив, что надо немного согреться, Саша снова вышла под дождь в поисках камней, которые затащила в сарай. Расчистив земляной пол, уложила их в круг, внутрь которого постелила немного сухой травы и подпалила ее. Огонь хоть и с пятой попытки, но разгорелся, и Саша стала класть в него небольшие ветки, тщательно выбирая сухие. Спустя полчаса в этом импровизированном мангале весело горел огонь, распространяя вокруг себя тепло и свет.

Воодушевленная первым успехом, Саша занялась устройством спальных мест. В ход пошел тот же материал – ветки и солома, благо его было много. Спустя час, она сидела на своем койко-месте, недалеко от костра, и раздумывала, что делать с Федором Ивановичем.

Решив, что для начала его надо бы переместить поближе к костру, Саша, тем же способом, что и вчера, то есть волоком, перетащила Федора Ивановича на его спальное место, также как и ее состоявшее из веток и соломы.

Бережно пересыпав капсулы в кармашек портмоне, Саша набрала в таблетницу воды и попыталась вымыть его лицо. Учитывая, что таблетница была небольших размеров, под дождь пришлось выбежать не один раз. Но это того стоило. Под конец процедуры на лицо Федора Ивановича вернулись краски, а ресницы дрогнули. Саша с надеждой уставилась на него, ожидая, что он вот-вот откроет глаза и что-нибудь скажет, но напрасно.

Одежда и обувь Федора Ивановича к тому времени высохли, температура на ощупь была невысокой, дыхание ровным. Казалось, что он просто спит, поэтому укрыв его ветровкой, Саша решила заняться собой.

Умывшись под дождем, она разделась, разложив свою обувь и одежду вокруг костра, распустила волосы, расчесав их пальцами, и уселась сохнуть на свое импровизированное ложе.

Есть хотелось ужасно, припрятанный шоколад так и манил, но она решила потерпеть еще, поскольку не знала, что ждет их дальше.

Жажда тоже решила напомнить о себе, причем так сильно, что единственное доступное питье в виде дождевых капель уже не казалось таким уж ужасным, а выбегание под дождь почти голышом – таким уж не невероятным.

Сказано, сделано, - пробормотала Саша, возвращаясь обратно к своему месту и вытирая рот тыльной стороной ладони. О том, как отреагирует организм на такое угощение, она старалась не думать, ведь жажда наконец-то оставила ее в покое.

Подкладывая ветки в костер, чтобы он не потух, Саша с надеждой ждала рассвета. Но рассвет не наступал, а дождь продолжал лить.

Это какая-то аномалия, - думала она, - такого просто не может быть. Даже по самым приблизительным расчетам, мы здесь находимся не меньше двух дней. Ладно, дождь, это еще как-то можно представить, но такая длинная ночь… Что-то тут не так…

Ощущение, что это другой мир, появилось у Саши почти сразу, но она гнала его от себя, объясняя своей любовью к книгам в жанре фэнтези.

Конечно, она читала книги про попаданцев, и не просто читала, а любила такие истории. Но все-таки всегда была далека от мысли, что такое возможно в действительности.

Осталось только нафантазировать дракона или загадочного эльфа, и все…, - усмехнулась Саша про себя, - прямая дорога в психоневрологический диспансер закрытого типа.

Огонь весело горел, Саша невесело улыбалась, когда рядом послышались стоны.

Это Федор Иванович, не открывая глаз, пытался поднять голову и тихо просил пить.

Одевшись в мгновение ока, Саша схватила таблетницу и выскочила на улицу, вновь промокнув до нитки.

Набрав воды, бросилась обратно, стараясь не расплескать ее.

- Пейте, пейте, - шептала она, - приподнимая голову Федору Ивановичу и вливая капли ему в рот.

Выпив немного воды, Федор Иванович открыл глаза и посмотрел на нее мутными глазами.

- Где я? - тихо спросил он.

- Сама не знаю, - участливо произнесла Саша, - Как вы себя чувствуете?

- А ты кто? - последовал вопрос.

- Саша, работаю у вас на ферме. Мы за продуктами в город поехали, попали в аварию и каким-то образом оказались здесь… У вас что-то болит?

- Где здесь? - прошелестело следом.

- Я не знаю, - уже громче ответила Саша, раздражаясь, – лучше скажите где у вас болит? Что беспокоит? Ногами, руками можете шевелить? Тошнит?

- Я не знаю, - эхом повторил он, явно не находясь в восторге от нашего разговора.

- Тогда я вас осмотрю, - решительно сказала Саша и аккуратно подняла футболку.

Тело было в ушибах и кровоподтеках, но открытых ран не нашлось, чрезмерно опухших мест тоже. Прощупав ребра и ключицы, Саша решила, что переломов и того, и другого нет, так как охал и морщился Федор Иванович недостаточно убедительно. По этой же причине она пришла к выводу об отсутствии переломов других частей тела, к тому же руки у Федора Ивановича гнулись в локтях, ноги - в коленях. На большее ее медицинских знаний не хватило. Напоследок проверив его голову, Саша окончательно убедилась, что умирать в ближайшие пятнадцать минут он не собирается.

Облегченно вздохнув, Саша предложила Федору Ивановичу попытаться подняться, но он не смог, сказав, что у него кружится голова и снова попросил воды.

Выпив воды, он заснул, а Саша, решив дать больному возможность спокойно отдохнуть и набраться сил, вернулась на место.

Огонь требовал ее постоянного внимания, приходилось вовремя подкладывать топливо: траву и ветки.

Убедившись, что Федор Иванович крепко спит, Саша снова разделась, чтобы высушить волосы и одежду, намокшие под дождем.

Попутно она пыталась развязать клубок мыслей, крутящихся в голове, словно взбесившиеся змеи. Для этого надо было упорядочить события последних дней, систематизировать их и расположить в хронологическом порядке.

Но клубок не поддавался, несмотря на усилия. Хотелось плакать и спать одновременно, что Саша и сделала, решив ни в чем себе не отказывать.

***

Проснулась Саша от сильнейшего чувства голода, живот скрутило спазмом, голова кружилась.

Попытавшись подняться, она откинула с себя высохший худи, которым была укрыта, и встала на ноги.

Убедившись, что Федор Иванович крепко спит, даже не поменяв позу, Саша ринулась в угол сарая, где лежали «сокровища».

Шоколадку хотелось целиком запихать в рот и, не жуя, проглотить, но пришлось себя сдержать, так еды больше не было, а рано или поздно чувство голода нагонит и Федора Ивановича.

Отломив небольшой кусочек, Саша медленно и с наслаждением его съела, потом, поклявшись, что на сегодня это последний, отломила еще один кусочек. Подумав немного, выковыряла орех и проглотила. Решив, что этого достаточно, Саша выбежала из сарая, чтобы быстро выпить дождевой воды, однако ей это не удалось.

Дождь, как ни странно, закончился и наконец-то рассвело. Не верилось, что можно все рассмотреть при дневном свете и попытаться определить местонахождение и путь домой.

- Значит, я правильно определила, что нахожусь в лесу, - шепотом сказала Саша сама себе, оглядывая высокие и старые деревья, довольно близко растущие друг к другу, - и никаких проторенных троп, ведущих к сараю, нет. Полян и опушек тоже, - задумчиво протянула она.

Из-за этого казалось удивительным и каким-то нереальным расположение сарая, как будто насильно втиснутого среди деревьев.

Но это не единственное, что поразило Сашу. Она прекрасно помнила, что сейчас конец весны, середина мая. Но, несмотря на это, погода была пасмурной как в позднюю осень, земля прохладной и покрытой пожухлой травой, на деревьях не осталось ни единого листочка, только голые ветки поблескивали черными гладкими боками.

Саша зашла обратно, оставив дверь открытой, и не переставая удивляться тому, что происходит.

Видимо, я все-таки схожу с ума, - подумала она, - это единственное разумное объяснение всему происходящему. Или у меня опять амнезия и я не помню большой отрезок времени, а только то, что было до аварии.

Стоп, а Федор Иванович? – опомнилась Саша, продолжая беседу сама с собой, - он же тоже был со мной до аварии и сейчас здесь рядом. У нас что – коллективный провал памяти или групповое сумасшествие?

Так не бывает, успокоила себя Саша, и с облегчением отмела вариант собственного безумия.

Что тогда? Параллельный мир? Соседняя вселенная? Путешествие во времени?

Невесело рассмеявшись, Саша натянула джинсы, обула кроссовки, и начала искать худи. Она точно помнила, где положила его сушиться, но там было пусто.

Осмотревшись по сторонам, Саша увидела, что худи лежит на ее импровизированной постели, и вспомнила, что, проснувшись, откинула его. Значит, пока она спала, ее кто-то укрыл.

Думая об этом, Саша смотрела на костер. Огонь полыхал также бойко, как и тогда, когда она засыпала.

Почему он не потух, пока я спала, - задала Саша себе вопрос, -может быть потому, что кто-то подкладывал в огонь ветки и траву вместо меня?

В сарае находился только Федор Иванович, но помня, что он не мог даже приподняться, Саша сомневалась, что это его рук дело.

С другой стороны, больше никого вокруг не наблюдалось.

Выводов напрашивалось два. Либо они с Федором Ивановичем здесь не одни, либо Федор Иванович притворяется.

Представить причину, по которой Федору Ивановичу при создавшихся обстоятельствах выгодно притворяться беспомощным и больным, вместо того, чтобы действовать и выбираться отсюда, Саша не могла.

Напрашивался только один вывод – мы здесь не одни.