Amorальное предложение

— Сбудется, — отвечает Алёна, она явно хочет привлечь к себе внимание, — нифигася у тебя поклонник. С такими родственничками, как у него, можно горы свернуть, — шепчет мне на ухо подруга.

Интересно, она вообще не видит в них во всех людей? Только статус и возможности?

Как-то даже обидно становится за ребят. Да, у них своя реальность, но по факту-то чем они так разительно отличаются от нас? Также влюбляются, переживают, дружат.

Маргарита тоже девочка непростая, Алёна же к ней так не относится. Или относится? В задумчивости и пристальном наблюдении я даже не заметила, как в аудиторию зашёл профессор.

Вздрогнув от его приветствия, сразу переключаюсь и открываю тетрадь, готовая внимать и записывать.

Всю лекцию невольно ловлю взгляды Дани, блуждающие в моём декольте. Как я ни стараюсь незаметно поправить кардиган или закрыться курткой, всё равно при письме всё открывается.

От Алёны сей момент не ускользает, и она мне даже пишет сообщение, что он там и утонул.

— Сладкая, буду ждать тебя в холле после второй пары, — посылает мне воздушный поцелуй Даня и выходит из аудитории со своими друзьями.

— Овсянникова, ты решила всех лучших любовников курса перебрать? — с подковыркой спрашивает Маргарита.

— Только не говори, что ты и с Даней спала, — с ужасом спрашиваю, вспоминая их приветствие.

— Хотела бы, но нет, но вот моя подруга Аля говорит, что лучшего куни у нее в жизни не было, — на этих словах, совсем не предназначенных для посторонних ушей, мимо нас проходит Эльдар с Аней. Авербах окидывает меня строгим взглядом и, кажется, даже показательно вздыхает, — он любитель и мастер. Потому и пусибой.

Я хватаюсь за голову. Как можно такие интимные вещи выносить на общественность. Как мне теперь с ним кофе пить или картины смотреть? Рита, Рита...

— Блин, ну почему одна я не у дел! Дурацкие прыщи, — топает ногами Алёна, — когда я хоть с кем-нибудь замучу тут?

— Алён, через дорогу МИРЭА, там полно парней, минимум девушек, конкуренции ноль. Дерзай, — бросает небрежно.

— Учту, — огрызается Алёна.

— А ты, подруга, рассмотри Даню, Оувер, сама знаешь, даже не целуется. А иногда так хочется ласки, — Рири чмокает меня в обе щеки и стремительно покидает аудиторию.

Чувствую, Маргарита Алёну сливает. И я её даже понимаю немного.

— И что это сейчас было? Я типа только на стрёмного задрота могу расчитывать? — Возмущается Алёна.

— Не обращай внимания, — успокаиваю Алёну и сама спешу остаться одной.

Почему он не целуется? Они что, не целовались с Ритой, но при этом спали? Я всё больше и больше не понимаю взаимоотношений, выстроенных в этих стенах.

Но меня-то он практически поцеловал или просто промазал? Да и ласковый он, даже очень. Или мне всё это показалось?

Глава 16

— Идём? — улыбается мне Даня своей очаровательной улыбкой, встречая в холле после второй пары.

Он как луч света, на него невозможно строго смотреть, невозможно молча любоваться, как Авербахом, он такой искрящийся, что озаряет светом всё вокруг.

— Пойдём, — улыбаюсь ему в ответ.

Проходя мимо зеркала, отмечаю, что мы классно смотримся друг с другом. Он тоже в стильной косухе и серо-чёрных джинсах.

Ему то и дело все машут, салютуют и посылают воздушные поцелуи. Да, он либо местный Казанова, либо просто душа компании.

— Ника! Овсянникова! Ника! Подожди!

Я оборачиваюсь и вижу девочку, работающую на кафедре у Стрешинского, сразу напрягаюсь, что же ей от меня так срочно понадобилось.

— Привет, Кать! — Иду к девушке навстречу, — что такое?

— Ника! Твою кандидатуру одобрили! Тебя взяли в клуб молодых парламентариев. Надо заполнить срочно документы, мне нужно отправить их. Ничего, что украду твою перемену? Извини, в запаре была и забыла написать.

— Конечно! — Стараюсь сдержать свою радость и не запрыгать от счастья, — Даня, прости, пожалуйста, я не смогу.

— Всё нормально! Поздравляю, ты ещё и умная! Вообще круто! Тогда после пар? Я не отстану, — улыбается, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо. У меня сегодня четыре, а у тебя?

— Да не важно. Тоже четыре будет, — смеётся, — я напишу, сладкая!

Улыбается и уходит в сторону турникетов. А как он мне напишет? Мы же не обменивались номерами. Ладно, не до этого.

Иду с Катей на кафедру и не могу поверить, что Стрешинский меня всё-таки и в этот клуб отрекомендовал. Если всё получится, то летом я получу стажировку в Общественной палате РФ, а может и в Государственной думе. Это отличная возможность.

В конце четвёртой пары мне приходит сообщение от неизвестного абонента: «Как освободишься, подходи к центральным воротам. Только напиши минут за пять. Д».

Я не знаю почему, но чувствую за этот невинный кофе с Даней вину перед Эльдаром. Оборачиваюсь и ищу его на всякий случай в аудитории, но его нет. Он только первую лекцию, походу, и посетил. Обычно он так много не прогуливает, странно.

Выхожу из академии с чувством, что совершаю преступление. Сама себя виню за этот бред. Вот влюбилась на свою голову. Дурочка. Нет, так нельзя. Утром я думала, что мой морок прошёл, но это было кратковременное заблуждение. Понимаю, что раз Эльдар даже не целовал Марго, то у него, скорее всего, какие-то проблемы с привязанностью, а следовательно, мне надо переключиться.

Так что музей и кофе — отличная идея, тем более я так никуда и не дошла ещё, кроме стадиона. Живу в Москве и не пользуюсь её привилегиями, а сама мечтала каждый день что-то посещать.

Выхожу из ворот и осматриваюсь по сторонам в поисках Дани.

— Прыгай, сладкая, — останавливается рядом со мной купе лазурного цвета.

Даня полная противоположность Эльдара, и даже его машина полная противоположность гробовозки. Она настолько яркая, да ещё и в цвет глаз её обладателя, что привлекает всеобщее внимание, а красивым цветом поднимает настроение.

— У тебя очень красивая машина, цвет такой необычный, — искренне делаю комплимент Дане, если похвалу цвету машины можно за него счесть.

— А я красивый? — Парень наигранно кокетливо хлопает своими длинными ресницами, обрамляющими бездонные глаза.

Какой же он забавный. Даже эти уловки ему идут.

— И ты тоже ничего, — смеюсь от его гримас на лице.

— Вот так всегда, каким бы я красавчиком ни был, а мой Порш для вас красивее. Что же, такова моя несчастная доля, — теперь он наигранно изображает печаль. Вот артист, — это тебе, юный парламентарий!

Даня протягивает мне милый букетик роз в небольшой коробочке. И там действительно карточка с поздравлениями по поводу избрания в клуб. Это так трогательно, что я его совершенно искренне обнимаю в порыве благодарности.

— Спасибо большое! Так неожиданно!

— Ты заслужила. И вообще ум — это новая сексуальность, — о, врубил режим Казановы.

— Ага, — смущаюсь, — а куда мы поедем?

— Я думал тебя до дома подвезти и куда-то заехать по пути. Тебе куда?

— Я в общежитии живу, — указываю ему на здание, — считай, мы уже приехали.

— А, я не знал. Ты знаешь местность? Район?

— Нет, — улыбаюсь, — я здесь три недели, хожу от общежития до нашего корпуса и всё. Ну вот в «Авеню» могу с соседкой зайти.

— Ясно. А я тут недалеко живу, точнее жил, хочешь покажу тебе парк в десяти минутах ходьбы? Если интересно, конечно. Я не жмот, можем поехать хоть в «Турандот», просто решил, что, возможно, стоит тебя познакомить с новым местом обитания.

Он так забавно оправдывается, как будто я цаца какая-то.

— Покажи мне парк, я как раз переживала, что мне некуда сходить.

— Супер! Погнали! На, выбери что-нибудь, пока доедем, курьер подвезёт, — Даня протягивает мне свой телефон с открытым приложением доставки и наконец трогается.

Да, его малышка ревёт не меньше, чем гробовозка Авербаха. Мне кажется, я буду каждый раз вздрагивать от этого.

Я заказываю по совету Дани нам круассаны с фисташками и кофе, пока он мне рассказывает о важных для себя местах. Удивительная экскурсия, конечно. Просто места боевой славы. Где он первый раз покурил, в каком супермаркете ему всегда продавали алкоголь, в каком торговом центре прогуливал школу, где занимался теннисом.

Но он так смешно всё это рассказывает, что я не перестаю смеяться. Он искренний и очень открытый.

Мы встречаем курьера на парковке, забираем свой заказ и направляемся к входу в парк.

— Это парк Олимпийской деревни. Здесь проходила Олимпиада. Ничего особенного, но я здесь вырос и его люблю. Вон мой дом, — показывает на дома на другом конце парка.

— Тут прикольно! Это там сити виднеется?

— Нет. Это просто жилые дома. Это академия ФСБ. Они тут часто бегают, не ходи сюда утром, а то они тебя у меня уведут. Знаешь, у меня нет шансов против парней в форме. По сестре знаю, — Даня смеётся и начинает изображать какие-то боевые приёмы.

Я аж кофе поперхнулась. Мне кажется, что он так хочет мне понравиться, что скоро и споёт и станцует.

— А почему твоя сестра так рано вышла замуж? Я думала, в Москве вообще все в тридцать пять женятся.

— Большая любовь, но можно мы не будем говорить о моей сестре? У меня ощущение, что как только в неё влюбился этот олигархический отпрыск, я перестал существовать как личность, — вдруг парень резко становится задумчивым и грустным.

— Почему ты так решил?

— Потому что я всех перестал интересовать. Теперь я брат той девчонки, что вышла замуж за Ананьевского, и все со мной общаться хотят только поэтому. Я надеялся, что ты не из их числа.

— Прости пожалуйста! Мне правда это неважно. Просто любопытство, — мне становится так неловко перед парнем, что я не знаю, куда деть свои глаза. Я его действительно расстроила. Блин.

— Ника, а ты откуда?

— Из Мценска. Город в Орловской области, совсем маленький, меньше сорока тысяч.

— Никогда бы не подумал. Не подумай ничего плохого, но ты на диком стиле. Косуха зачёт. Это Маслов?

— Не знаю, честно говоря. Это всё Эльдар купил.

— Так вы встречаетесь?

— Нет. Я изображаю его девушку перед его отцом. Не спрашивай, долго объяснять.

— Да ладно, — парень округляет глаза, — это то, о чём я подумал?

— Нет! Ты что! — Выкрикиваю, чего не хватало, оболгать Авербаха на всю академию.

Парень вытягивает из меня все подробности и окончательно отходит от своей тоски. Приводит наконец меня на своё любимое место, и мы болтаем обо всём на свете.

У меня уже лицо болит от смеха, кажется, что он любую тему может обернуть в шутку, а его комментарии просто бесподобны. Я знаю его полдня, но уже обожаю. И рада, что и он, судя по всему, получает удовольствие от общения со мной.

Даня извиняется передо мной, объясняет, что живёт за городом и ему надо выехать из Москвы до начала пробок. Я уже и сама устала, а потому совершенно не обижаюсь.

Когда мы подъезжаем к общежитию, я сразу замечаю гробовозку Эльдара, стоящую на своём привычном месте. И что он тут забыл?

— О, твой фиктивный парень тебя караулит, — усмехается Даня, паркуясь перед Эльдаром.

Мы обнимаемся на прощание, я его благодарю и вылезаю из машины. Тут же слышу, как хлопает дверь, и передо мной возникает Эльдар.

— И где ты была? Почему на звонки и сообщения не отвечаешь? — Весь кипит от злости Авербах и агрессивно посматривает то на Даню, то на мой букетик.

— Гуляла в парке, не слышала. Что за тон вообще? Ты что-то хотел?

Слышу, как открывается дверь, и понимаю, что Даня не уезжает.

— Ника, у тебя всё хорошо?

— Данил, без тебя разберёмся, оукей? — цедит Эльдар сквозь зубы.

— Ника, у вас точно всё оукей? — Передразнивает Даня Эльдара так правдоподобно, что я закрываю рот рукой, чтобы откровенно не заржать.

— Да, Дань. Всё хорошо, спасибо!

— Оукей! Бай-бай! — Продолжает пародировать Даня Авербаха, и я уже не сдерживаюсь и начинаю ржать. Мне дико стыдно, но это очень забавно.

— Данил, прекрати паясничать, я тебе это всё позволяю, только потому что ты Анин брат, — в приказном тоне кидает ему Эльдар.

— Оукей, — продолжает Даня и ленивой походкой направляется к своей машине, напоследок отправив мне воздушный поцелуй.

Мы с Эльдаром молча наблюдаем, как он дерзко газует и уезжает.

— И что тебе от меня понадобилось, Эльдар? — Наконец обращаюсь к явно недовольному его высочеству.

— План Б, Ника. Папа с мачехой сегодня на презентацию новой линейки BORK идут, как раз вернутся, а там мы.

Эльдар подходит к своему гелендвагену, открывает багажник и достаёт мне букет роз раз в десять больше Даниного.

— Это мне?

— Тебе. Мне показалось, что ты рассчитывала на Анин букет. Извини, я не подумал, как это будет смотреться. Я же тебе обещал.

Он говорит это мягко и искренне, и мне становится даже немного стыдно, что я смеялась над Даниными кривляниями.

— Спасибо! Он очень красивый!

Боже Он не очень красивый, он безумно красивый. Понимаю, что, наверное, он подарил его из-за чувства вины, но так хочется думать, что не только.

— Поехали? Я взял нам много вкусной еды, пока будем ждать их, что-нибудь посмотрим, оукей?

— Хорошо, — отвечаю сквозь улыбку. Я теперь всегда буду представлять Даню на этой фирменной фразе Эльдара.

Авербах, как всегда галантно, открывает мне дверь и помогает забраться в салон.

— Так в чём точно заключается наш план Б? Давай в этот раз всё-таки обговорим детально, — деловито у него спрашиваю.

— Да ни в чём. Увидим, что они приехали, займём папину лежанку любимую и будем целоваться. Элементарно.

— В губы целоваться? — С удивлением спрашиваю уже не потому что дико боюсь и вообще никогда этого не делала, а потому что Марго сказала, что у него свой какой-то бзик.

— А у тебя есть другие предложения, аморе? — Лукаво мне улыбается и, к моему изумлению, игриво закусывает губу.

Глава 17

— Проходи, дома никого. Ещё часа два мы точно будем одни, — приглашает меня Авербах внутрь.

— А где Татьяна Михайловна?

— Она же здесь не живёт. Вечером уходит, а сегодня мероприятие, так что раньше ушла. Расслабься.

Ага, легко сказать. Я бы посмотрела, как бы он расслабился в такой ситуации. Ника просто мастер перевоплощений. Утром прилежная студентка, член смарт-клуба и клуба молодых парламентариев, а вечером актриса погорелого театра с сомнительной ролью.

Эльдар подхватывает пакеты с едой и уверенной походкой направляется в гостиную, я же неуверенно следую за ним. Оставляет меня одну в этой колыбели роскоши и уходит переодеться.

Я сажусь на стул и даже боюсь пошевелиться. Так и дожидаюсь его возвращения.

Помогаю ему всё распаковать и переложить на тарелки. В этот раз всего лишь с тонкой серебряной каёмкой, никаких вычурных узоров.

Наверное, Эльдар думает, что раз мы едим из относительно простого фарфора, сидим на дорогущем ковре, а не на роскошном диване, то у нас расслабленная или, как он говорит, чилловая атмосфера, отнюдь.

Меня даже шёлковые кисточки на дверцах мебели заставляют испытывать неловкость. Чтобы наконец перестать чувствовать себя бедной родственницей, решаюсь задать давно интересующий вопрос.

— Эльдар, — даже мой голос становится менее звонким, — я могу спросить, для чего этот наш план, если у тебя нереально классный папа. Он же топит за любовь и романтику, ты не мог просто ему сказать, что хочешь жить отдельно?

— Аморе, — Авербах ставит свою тарелку на журнальный столик и пристально на меня смотрит, — отец совершенно не такой белый и пушистый, каким кажется. Это его новый образ, я уже говорил. Был бы он таким простым, ничего бы не добился и мама бы от него не сбежала.

— Твоя мама сбежала от папы? — Выпаливаю, шокированная его откровением.

— Не буквально. Но умоляла о разводе. Он очень авторитарный. Мама обвинила его в том, что он разрушил семью, сослав меня в Англию, и теперь у него идея фикс доказать ей, что это не так и мы прекрасная полная семья. Я не злюсь на него, не таю обиду, не подумай. Просто трезво оцениваю обстановку.

— Понимаю, — тихо говорю. На самом деле я нифига не понимаю.

— А мне его семья так называемая совершенно не сдалась. Я привык жить один, меня в восемь лет оторвали от мамы. Вот она мне только сказки на ночь читала, а на следующий день я уже жил в маленькой неотапливаемой каморке с холодной водой и соседом-арабом. Потом я только узнал, что это принц, но не суть. Там суровые условия, кадетский корпус просто люкс, если сравнить.

— А я думала, с вас там пылинки сдували.

— Нет. Влад там вообще в голодный обморок от голода упал на третий день. Ему даже не сообщили, где столовая, он съел все сладости, которые привёз с собой в первый день, а потом два дня голодал. Так и познакомились, когда ему разбитую голову самостоятельно перевязывали.

— Ничего себе!

Я в шоке. Я представить себе не могла такого.

— И папа якобы компенсирует мне своё отсутствие сейчас. Смешно. Когда я заикнулся, что не хочу ему мешать с его новой женщиной, — на этих словах Эльдар весь натягивается, — он намекнул на неприятный для меня исход. Но я знаю его слабость и намерен ей воспользоваться.

— Любовь к романтике? — усмехаюсь, — а какой исход?

Да, правильно говорят, чтобы не разочароваться, не надо очаровываться. Не могу сказать, что Роман Эдуардович монстр, но осадочек есть.

— Я тебе вскользь говорил, что я спортивный агент. У меня есть несколько перспективных игроков, и ещё мы с корешами развиваем медиа-команду. Ну, наверное, слышала, там играют блогеры, известные ребята.

— Да-да, конечно, — киваю.

— Ну вот. Если отец захочет, мои начинания накроются медным тазом. А я искренне не хочу ни провала в своём деле, ни портить отношения с отцом. Он у меня такой, какой есть, и я его, естественно, люблю и уважаю. Плюс у него два месяца назад инфаркт был. Не надо расстраивать, пусть думает, что у меня любовь к моей аморе.

Я молча доедаю свой салат, переваривая информацию. Теперь всё логично и понятно. Мне импонирует его отношение к отцу. Я на него новыми глазами взглянула. Оказывается, он совсем не разбалованный барчук, да ещё и великодушный. Я знала, как он помог мне, маме, но здесь другое. И я благодарна ему за откровенность.

Нет, я не могу с ним целоваться, никак. Я бы очень хотела, чтобы мой первый поцелуй был с ним. С сожалением кидаю на него взгляд и даже вздыхаю, но нет, не так.

Тем более я не могу себя до сих пор пересилить...

Раз он откровенно мне всё рассказал, то и я честно его попрошу не лезть ко мне с поцелуями.

— Эльдар, я не могу тебя поцеловать. Давай что-нибудь другое придумаем, очень тебя прошу!

— Аморе, — смотрит на меня непонимающими глазами, — ты чего такая взволнованная? Смотри, мы просто ляжем сюда и начнём целоваться, только когда услышим их шаги. Ну секунд тридцать, и всё. Я что, настолько тебе противен?

— Нет, Эльдар! Дело совсем не в этом. Я я просто никогда не целовалась, — признаюсь, опустив глаза на ковёр и рассматривая узор.

— Ты гонишь? — слышу насмешливый тон Эльдара, — тебе сколько лет, ангел? Ну что за развод, — вздыхает даже с раздражением, мне кажется.

— Эльдар, я клянусь тебе. Никогда. И я не хочу, чтобы мой первый поцелуй был игрой на публику. Пожалуйста!

Поднимаю на него полные мольбы глаза и смотрю в его чёрные непроницаемые омуты.Он будто сканирует меня, видно, как напряжён, челюсти сведены, и он не разрывает этот контакт.

Вдруг я вижу, как его лицо освещается сквозь тюль фарами.

— Чёрт, — сразу же реагирует Эльдар, — приехали. Боевая готовность!

Авербах хватает меня за руки, подхватывает как пушинку и несёт к кушетке. Укладывает, как куклу, и одним рывком снимает с себя футболку.

— Я не буду раздеваться, — с ужасом пищу и уже слышу, как его родители хлопают дверьми машины.

— Тебе и не понадобится. И мы не будем целоваться. Я просто сделаю вид, что завис где-то у тебя в районе шеи, оукей?

— Хорошо, — неуверенно блею и просто не могу оторвать взгляда от торса Эльдара.

Чёрт, я думала, такие только в кино. Боже какая у него спина, даже крылышки, как у Роналду, виднеются, вот только Авербах куда красивее. Моё сердце шепчет, что я дура и зря отказалась от поцелуя. А вдруг бы ему понравилось и мы бы взаимно влюбились? Ой, Ника, прекращай, мы наивные, но не до такой же степени.

Слышим, как в двери поворачивается ключ, и Эльдар ложится на меня своим горячим и тяжёлым телом.

Меня обжигает неведомыми для меня ощущениями. Как же волнительно, блин.

Мы переглядываемся, когда слышим их смех и возню в прихожей.

— А куда мне смотреть? Что делать? — Шепчу в панике. Мы ничего не успели, хотя планировали порепетировать.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Не знаю, прикрой глаза, гладь мне спину, в волосы мои заройся. Естественно себя веди, Ника, — говорит Эльдар и приникает губами к моей шее.

Естественно? Да я не умею, блин! Для меня это невыполнимая задача, у меня нет навыков и умения. И нет никакой выдержки. Закрываю глаза, слыша шаги по мрамору, и понимаю, что готова вот прям сейчас умереть от блаженства. Что он делает?!

Несмотря на дикое волнение, я вздрагиваю от его скольжения пальцев по моей талии, покрываюсь бешеными мурашками от прикосновения его губ и просто вся трепещу от восторга, хотя должна играть с холодной головой свою роль.

Совсем рядом с гостиной слышу приближающиеся голоса, кажется, Роман Эдуардович опять декламирует стихи. Точно романтик.

— Ой! Золотые мои, простите, мы вам помешали! — Звучит голос Авербаха старшего, будто совсем близко, но я боюсь открывать глаза и зажмуриваю их ещё сильнее, ожидая, что Эльдар сейчас вскочет.

Но он лижет меня?! Чёрт, я явно чувствую его влажный горячий язык в моей подключичной ямке. Ах он змей-искуситель бессовестный. От этой ласки, моё тело заливает жаром от самого низа и расползается мгновенно чуть ли не до кончиков волос. Моё лицо просто пылает.

— Пап! — Отстраняется наконец от меня Эльдар, я приоткрываю глаза и вижу, как он садится у меня в ногах. — Извините! Так неудобно получилось. Думал, вы намного позже вернётесь.

— Здравствуйте, Роман Эдуардович и Анастасия Юрьевна, — я запомнила имя мачехи и с трудом пропищала его, не поднимая от стыда глаз, — извините!

— Аморе, это ты меня извини. Не переживай. Всё нормально, — наигранно успокаивает меня Эльдар, не давая вставить папе и слова.

— Здравствуй, Ника, — я всё ещё не поднимаю взгляд, но слышу по интонации, что Роман Эдуардович расплывается в своей фирменной улыбке, — всё хорошо. Мы уже уходим. Ах, Настенька, как он её называет аморе. Как это чувственно! Почему я до этого не догадался?!

Я наконец поднимаю глаза и вижу, что Авербах старший действительно сияет, а вот Анастасия Юрьевна, которую язык так не поворачивается назвать из-за юного возраста, готова сейчас взорваться. Такая красивая и эффектная девушка. Да, запоминающаяся пара. Импозантный муж в костюме глубокого сливового цвета с шёлковым платком лимонного оттенка и шикарная молодая женщина в неприлично коротком мини с перьями и откровенным декольте. Но у неё такие красивые точёные ножки и грудь, что может себе позволить. Тем более рядом с таким мужчиной.