Тихие клятвы

– Не такая уж ты и хрупкая, как они думали, правда? – промурлыкал Коннер Рид надо мной.

Я взяла его за галстук и потянула к себе, пока наши носы почти не соприкоснулись, а затем медленно покачала головой. Он уперся руками по обе стороны от моей головы и прижался щекой к моей, его щетина приятно покалывала кожу.

– Хорошо, потому что я не отличаюсь нежностью.

Его слова прозвучали как мрачное обещание – грубое, требовательное и совершенно опьяняющее.

Сверху на лестнице раздались шаги, которые привели меня в чувство.

Я застыла, широко раскрыв глаза. Коннер не сдвинулся с места. Я уперлась ладонями в его каменную грудь, метнув безумный взгляд к лестнице, откуда вот-вот должны были появиться люди. Вновь посмотрев на Рида, я еще более настойчиво попыталась его отодвинуть, ненавидя злодейскую ухмылку, расплывшуюся на его лице.

Наконец, за несколько секунд до того, как нас обнаружили, мужчина отступил и позволил мне скрыться в туалете. Тяжело дыша, я подошла к раковине и прислонилась к старому туалетному столику.

Черт, это было слишком.

Если бы отец и Умберто увидели Коннера так близко ко мне, трудно представить, чем бы все это закончилось. Отец считал помолвку тяжелым для меня бременем. Изменилось бы его мнение, узнай он о той химии, что вспыхнула между мной и Коннером? Не сорвалась бы сделка с ирландцами, если бы Умберто попытался защитить мою честь?

Без Коннера я снова стану пленницей в доме отца. Этого нельзя допустить. Он убьет меня, если сочтет бесполезной или представляющей слишком большую опасность. Я должна быть уверена, что ничто не помешает помолвке.

С моих губ едва не сорвался тяжелый вздох, как дверь туалета распахнулась. Я резко обернулась, ожидая увидеть Коннера, но вместо этого встретила сияющее лицо Пиппы. Я бросилась к ней и с благодарностью обняла.

– До тебя добраться сложнее, чем до президента, ты в курсе?

Из моей груди вырвался беззвучный смешок.

Пиппа отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

– Что, черт возьми, происходит, Эм? Почему ты под замком и как вообще оказалась помолвлена? Не пойми меня неправильно, этот парень чертовски горячий, но, блин! Все так внезапно! – Ее глаза округлились. – Ты же не беременна? – прошипела она.

Улыбаясь, я поспешно покачала головой. Мне удалось кое-что рассказать подруге в сообщениях, но поскольку я не имела возможности объясниться лично, ситуация оставалась расплывчатой.

Я достала блокнот из сумочки.

Отец выдвинул мою кандидатуру, когда речь зашла об этом союзе. Похоже, Коннеру понравилась идея немой жены.

Если бы Пиппа прищурилась еще сильнее, она бы вообще ничего не увидела.

– Простите?

И снова пришлось подавить смех. Не стоило ее дразнить.

На самом деле он не так уж и плох. И, как ты уже сказала, он приятный на вид.

Это было преуменьшением века.

– Внешность – еще не все, – кузина нахмурилась. – Не знаю, Эм. У меня плохое предчувствие. Эти парни чуть не сцепились, твой отец прячет тебя… Что-то здесь не так. Моргни один раз, если тебе нужна помощь. – Пиппа рассмеялась.

Я выдавила из себя неуверенную улыбку, борясь с внезапно подступившими слезами, и снова уткнулась в блокнот, чтобы она не заметила.

Все в порядке, но, может быть, тебе удастся разузнать о Коннере побольше. Чтобы понимать, во что ввязываюсь.

Глубоко вздохнув, я снова встретила ее взгляд, обнаружив, что мы обе были на грани. Теплые, медовые глаза кузины поблескивали от влаги.

– Не могу поверить, что ты выходишь замуж, а тетя Нора этого не увидит. – Прошептав, девушка нежно коснулась моего ожерелья, а затем быстро меня обняла. – Ладно, нам лучше поторопиться, пока твои новые и старые родственники не отправили поисковую группу.

Я кивнула и улыбнулась, благодаря Бога за то, что у меня есть Пип. Мой мир вот-вот должен был измениться, но осознание того, что у меня есть она, помогало мне держаться на плаву.

Глава 9

Коннер

Всегда доверяй своей интуиции. Это было моим жизненным кредо, которое служило мне верой и правдой, так что не доверять ему у меня не было повода. Чутье подсказывало: между Ноэми и ее отцом что-то не так, и как бы убедительно она ни твердила обратное, я не собирался игнорировать это ощущение.

На протяжении всего ужина я не сводил глаз с Фаусто. Умберто был еще той занозой в заднице, но он всего лишь мелкая сошка. Если бы возникли проблемы с итальянцами, в центре всего оказался бы именно Фаусто.

Я повторял себе, что как бы ни развивались события, нужно держаться в стороне. Вмешиваться в семейные дела итальянцев было глупо, но мысль о том, что кто-то, кроме меня, может прикоснуться к Ноэми, вызывала во мне непреодолимое желание раскрасить их генеалогическое древо кровавыми оттенками. Фаусто был ее семьей. Его работа – защищать ее, и, если он не справляется со своей задачей, мой гнев будет беспощаден.

Мне не следует беспокоиться, ведь я специально выбрал эту девушку в качестве своей невесты в надежде, что ее молчание позволит мне забыть о ее существовании. Как будто я мог игнорировать такую яростную решимость. Одно ее присутствие в комнате было громче, чем большинства мужчин, которых мне доводилось знать. Ноэми притягивала взгляды каждым плавным движением бедер и проницательным взглядом изумрудных глаз.

Каждое написанное ею слово стоило тысячи пустых речей ее отца.

Раскрывая ее дерзкую натуру, мне хотелось узнать больше: откуда в ней эта сила и почему меня убедили, будто Ноэми ничем не примечательна. Если бы я знал правду с самого начала, то не оказался бы в этой передряге. Даже в лучшие времена мне не хватало сосредоточенности, а теперь, если быть честным с самим собой, я становился одержимым. Просто чудо, что я не прижался к ее губам в том подвале и не попробовал их вкус. Только приближающиеся шаги были причиной, по которой мне удалось сдержаться. Если бы я позволил пальцам обвиться вокруг ее талии, притянув ближе к себе, контроль был бы утрачен.

А то, как она покраснела с головы до ног, впервые увидев меня?

Господи.

Милая и дерзкая. Это смертельное сочетание, и я чувствовал, что мои дни сочтены.

Чем сильнее Ноэми сопротивлялась нашей связи, тем сильнее я ее хотел. Непонятно, в чем причина ее беспокойства. Я поверил, когда она сказала, что у нее нет другого мужчины. Тогда в чем дело? Мы вот-вот поженимся, и накал страстей между нами зашкаливал. Так зачем разыгрывать из себя недотрогу? Почему бы не поддаться желанию?

В этом просто моя удача. Или карма. Джимми и его вера в судьбу сказали бы мне, что я сам виноват: пытался заполучить жену, которую легко игнорировать, а в итоге обрек себя на тоску по женщине, которая едва меня выносила.

– Что смешного? – спросил Джимми, когда мы вышли из ресторана.

Все остальные уже разошлись или рассаживались по машинам, а я остался, наблюдая, как Ноэми уезжает с отцом.

– Да так, смеюсь над собой.

– Насколько могу судить, нет причин сомневаться в себе. Ты отлично справился, Кон. – Он хлопнул меня по плечу. – Нас ждет светлое будущее. Мы с моими братьями и твоим отцом вытащили этот клан из могилы, а теперь ты и следующее поколение укрепите наше будущее. Мы покажем миру, что нас стоит бояться и уважать.

– Альянс, безусловно, поможет, но придется доказать свое право на власть. Албанцы и прочие не отступят так просто, не попробовав нас сломить.

– Конечно, но твой союз с итальянцами – это лишь первый шаг к переосмыслению нашей позиции, – добавил Джимми, понизив голос.

– Ах вот как? Ты собираешься рассказать мне остальную часть плана?

Он пожал плечами.

– Часть копов уже у нас в кармане – около половины состава – ирландцы, но если удастся подняться выше… скажем… до губернаторского офиса… Тогда мы действительно окажемся в выгодном положении.

– Эван Александр весьма уважаемый человек. Немногие политики заслуживают такого звания, но губернатор – один из них. Тебе будет нелегко поймать такую рыбку. – Я пристально посмотрел на дядю, с любопытством наблюдая за его самодовольной улыбкой.

– Иногда все само собой складывается весьма забавным образом. – Он взглянул на меня. – Как ты и та девушка. Я заметил, как ты на нее смотришь.

– В моих интересах быть наблюдательным, когда речь идет об этой семье.

Улыбка Джимми стала шире, как будто он уже знал, что мое оправдание – полная чушь.

– Послушай, – тихо сказал я. – Просто хочу, чтобы ты знал: несмотря ни на что, я Бёрн. И всегда им останусь. – С тех пор как об этом союзе впервые заговорили, в глубине души я беспокоился, что Джимми и все остальные начнут сомневаться во мне. Хотелось быть уверенным, что дядя знает: мои ирландские корни всегда будут сильнее.

Крестный обхватил ладонями мое лицо и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Ты хороший парень, Коннер. Я бы никогда не согласился на такой сценарий, если бы был не уверен в тебе.

Понял?

– Спасибо, Джимми. – Странное тепло разлилось в груди, но тут же остыло от его следующего вопроса.

– Так вот почему сегодня вечером не было Мии Дженовезе? Я думал, они с мужем играют важную роль в этом союзе.

Я поморщился, понимая, что он прав.

– Просто показалось, что все это слишком… слишком рано. Она мне не мать, Джимми, и я не готов притворяться.

Он поджал губы, затем кивнул.

– Могу понять. Ладно, Бренна, наверное, уже злится в машине. Мне пора.

– Спокойной ночи, дядя Джимми.

– Расслабься, Кон. – Он махнул мне рукой и ушел, а я побрел по улице, где припарковался несколькими часами ранее.

Сев в машину, я достал из кармана телефон и увидел пропущенный вызов от Мии Дженовезе, после чего, тяжело вздохнув, прослушал голосовое сообщение своей биологической матери.

– Привет, Коннер. Это Миа… Миа Дженовезе. Эм… Я тут подумала, может быть, мы могли бы как-нибудь выпить кофе. Мне бы очень хотелось с тобой поговорить, если у тебя найдется время. Ну, знаешь… только мы вдвоем. Если, конечно, ты не против. В общем, я снова болтаю лишнее. Просто дай мне знать. Ладно. Пока.

Именно поэтому я с самого начала уклонялся от встречи с этой женщиной. У меня была семья. Та, которая хотела меня с самого начала. Мне не нужно было проходить через неловкое знакомство, чтобы заполнить зияющую внутри пустоту. Встреча с Мией ничего не изменила, и я не чувствовал себя обязанным заглушать угрызения совести этой женщины. Ее душевная травма была не моей проблемой.

Я заблокировал телефон и бросил его в подстаканник рядом. У меня были дела поважнее, например как выкинуть из головы одну зеленоглазую соблазнительницу.

Было бы разумно позвонить одной из своих подружек и напомнить себе, что такое хороший секс. Но, похоже, вместо этого меня ждет холодный душ. Какой же я идиот.

И винить в этом стоит только себя самого.

Глава 10

Ноэми

Подслушивать вполне допустимо, если от этого зависит твоя жизнь. По крайней мере, так я себе говорила, стараясь подобраться как можно ближе к отцовскому кабинету, не задев дверь. Я услышала, как несколько минут назад приехал Коннер, и поспешила вниз, как только дверь кабинета закрылась. Они обсуждали союз и организацию свадьбы – как такое не подслушать?

– Одобрение не станет проблемой, но, думаю, для церемонии будет разумнее выбрать нейтральное место. – Глубокий мелодичный голос Коннера струился, как шелк. Как всегда, он звучал совершенно непринужденным.

– Согласен, – ответил отец. – Как насчет церкви Святого Франциска Ксаверия в Мидтауне? Это одна из немногих достаточно больших церквей, способных вместить обе семьи, и не связана ни с одной из сторон. К тому же в Мидтауне удобнее всего устроить банкет. Не хочу ограничивать список гостей.

– С трудом верится, что она будет готова в такие короткие сроки.

– Предоставь это мне. – В голосе отца слышалось лукавое веселье. – Мы договорились на первое августа, и я не вижу причин менять дату.

Первое августа? С ума сойти!

Это же всего через две недели. Я знала, что после объявления помолвки события будут развиваться стремительно, но две недели… это же совсем ничего.

Несмотря на мое желание сбежать от отца, сама мысль о том, что такое судьбоносное событие произойдет так быстро, вызвала у меня панику. Я настолько отвлеклась, что не успела среагировать, когда дверь открылась и я оказалась лицом к лицу с Умберто.

Меня захлестнула новая волна ужаса, от которого сердце ушло в пятки.

Как можно было о нем забыть? Отец всегда держал его рядом, и, хотя разговор шел в другом конце комнаты, я не учла этот дополнительный фактор, поэтому теперь стояла, разинув рот, не в силах придумать оправдание.

– Прошу прощения, Коннер. Похоже, моя дочь забыла о манерах. – Отец медленно поднялся из-за письменного стола, его глаза метали молнии.

Взгляд Коннера скользнул сначала по мне, затем по отцу, а потом он пренебрежительно махнул рукой.

– Ей свойственно любопытство, – сказал Рид голосом, полным безразличия. – Вы же понимаете, какие женщины, когда речь заходит о свадьбе. Честно говоря, я рад, что она здесь, мне как раз нужно было с ней поговорить. Лучше сейчас, пока не забыл. – Он встал, не дожидаясь ответа.

– Только недолго, у меня мало времени, – бросил отец, даже не пытаясь скрыть своего неодобрения.

Будто не замечая предостережения, прозвучавшего в тоне отца, Коннер продолжал ко мне приближаться. Я ни на секунду в это не поверила, ведь ирландец прекрасно понимал, что идет по лезвию ножа, но ему было все равно.

Я попятилась к двери, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах.

Пройдя мимо угрюмого Умберто, Рид повел меня в гостиную, а затем на террасу. Стояло теплое летнее утро, но мои руки покрылись мурашками, когда Коннер впился в меня ледяным, пронзительным взглядом.

– Думал, ты умнее, Ноэми, – тихо сказал он.

Все позвонки будто срослись, а челюсть сжалась до боли.

Как он посмел меня осуждать, не зная, в каком я положении? Да, мне нужно было быть осторожнее, но не ему меня отчитывать. По крайней мере, пока.

Мне отчаянно хотелось выплеснуть все, что копилось в душе, что щипало язык, но без блокнота я оставалась скованной молчанием.

Коннер тяжело вздохнул, достал из кармана пиджака телефон и, открыв приложение «Заметки», протянул его мне.

Он дал мне возможность ответить, хотя было ясно, что ему это не по вкусу. Его жест охладил мой гнев. Совсем чуть-чуть. Рид все еще оставался придурком.

Ты ничего обо мне не знаешь.

Он прочел эти слова, после чего поднял на меня взгляд цвета бури.

– Ты всю жизнь прожила под одной крышей с этим человеком, и тебе следовало понимать, что нельзя быть такой беспечной. – Он слегка наклонил голову, словно его осенило. – Если только… непослушание для тебя не в новинку. – Рид подался немного вперед, будто хотел подойти ближе, но знал, что за нами наблюдают. – Насколько тебя опекают?

Как этот разговор так быстро сменил курс? Всего за несколько мгновений он перешел от беспокойства к гневу, а затем к сильному смущению. Коннер обладал врожденной способностью выбивать почву из-под ног.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него, не желая отвечать.

Его беспокойный взгляд вспыхнул, превращаясь во тьму.

– Тебя когда-нибудь целовали? – спросил он низким, напоминающим хрустящий на асфальте гравий, голосом. Настолько низким, что внутри меня все сжалось.

Ответ был «да», но мне казалось жизненно необходимым отстоять свою позицию. Пусть не думает, что перед ним наивная слабачка. И, кроме того, его совершенно не касалось, целовали меня раньше или нет.

Я выхватила телефон из рук и напечатала.

Это правда, что ты сжег человека заживо?

Его ответная ухмылка пробрала меня до костей.

Почему?

Я сунула телефон обратно.

Коннер набрал ответ вместо того, чтобы произнести его вслух.

Потому что он это заслужил.

– А теперь ответь на мой вопрос, Ноэми. – Он провел большим пальцем по моей нижней губе, и это разожгло огонь в гораздо более интимной части моего тела. – Другой мужчина касался твоих губ?

Я отказалась отвечать, ведь и так едва могла дышать.

Его взгляд опустился на мои губы, и мое предательское тело потянулось к нему, как беспомощная перед летним ветерком тростинка. Именно тогда я поняла, что он может просто поцеловать меня у всех на виду. Это было невероятно опасно. Сложно было предугадать реакцию отца, и все же меня сжигало желание узнать, что я почувствую, если кто-то столь сильный и властный заявит на меня права.

Да, в старших классах я целовалась с двумя парнями, но сомневаюсь, что эти нежные лобзания могли сравниться с тем, что заставит испытать меня Коннер. Один лишь его взгляд обещал завладеть моими чувствами и унести в неведомые места.

К счастью, он владел собой куда лучше, чем я, поэтому отстранился, оставив меня в постыдной растерянности.

– Нам лучше вернуться, – рассеянно пробормотал он, и только дрожь в голосе выдала его взволнованность.

Пока я следовала за ним, до меня дошло: весь это спектакль с разговором наедине был не более чем способом унять гнев моего отца. Коннер по-своему меня защитил. Придется запомнить это на будущее, когда он начнет меня раздражать – что, несомненно, и произойдет.

Я поспешила наверх. К счастью, отец отпустил меня без дальнейшего выговора, но, как оказалось, он просто ждал, когда мы останемся наедине, чтобы излить свой яд без свидетелей. Я тихонько читала в своей комнате, когда почувствовала в дверях его зловещее присутствие.

– Ты точь-в-точь как твоя мать, суешь нос в чужие дела. – Отец подошел ближе и схватил подвеску в виде колокольчика у меня на шее, отчего я замерла, молясь, чтобы он ее не сорвал. Но вместо этого Фаусто Манчини только усмехнулся. – Может, ты и покинешь этот дом через две недели, но Санте останется здесь, со мной. Так что не вздумай глупить. – Он отпустил ожерелье и свирепо посмотрел на меня. – Не забывай свое место. Еще раз такое случится что-то подобное, и мне будет плевать на свидетелей. Я научу тебя уважению.

Боже, как же мне хотелось запустить книгой ему в затылок, когда он выходил из моей комнаты. Как бы мне хотелось хоть раз в жизни противостоять этому жалкому трусу. Выплеснуть всю едкую злобу, что обжигала язык. А еще лучше – заставить Фаусто Манчини заплатить за все содеянное. Преподать ему урок.

Неужели брак с Коннером сулит мне ту же разочаровывающую беспомощность?

Мой жених вмешался, чтобы разрядить обстановку с отцом, но это не делало его хорошим человеком. Он был преступником. И все же рядом с ним я не ощущала того же липкого предчувствия гибели, как это было с отцом. Более того, в каком-то смысле мне почти нравилось наше общение. Что-то в Коннере притягивало и заставляло чувствовать себя живой. Неужели я и правда настолько наивна, думая, что он другой?

Этот мужчина сжег человека заживо, Эм. Как он может быть другим?

Черт… какой кошмар.

Я схватила телефон, отчаянно надеясь отвлечься, и вспомнила, что просила Пиппу раздобыть информацию о Коннере.

Я: Нашла что-нибудь?

Пиппа: Как раз собиралась тебе написать.

Пиппа: Все, отправила!

Я открыла электронную почту и нажала на только что появившееся письмо. У отца был доступ к моему аккаунту, но не думаю, что его заинтересует информация о Коннере.

Вот, что удалось найти:

До недавнего времени семью Бёрнов возглавляли Джимми, Броди и Талли Бёрны, при поддержке отца Коннера, Шеймуса Рида. Две недели назад албанцы застрелили Броди возле одного из их клубов. Талли всегда держался в стороне, так что теперь всем в основном заправляет Джимми. Поговаривают, что молодое поколение рвется в бой – Оран, сын Броди, и Кир, старший сын Джимми, пытаются взять власть в свои руки. Коннер находится где-то рядом, отстаивая свои права. Эта компания управляет нелегальными казино и подпольными боями. Ребята с трудом пробивают себе дорогу к власти. Не буду врать, они кажутся довольно безжалостными.

О самом Коннере мало что удалось найти. Ему под тридцать, единственный ребенок, и у него нет судимости – что, честно говоря, удивительно. Он отвечает за азартные игры и управляет клубом «Бастион». В целом это все.

Я не знала, что в жизни Коннера случилась такая трагедия. Были ли они с дядей близки? Как бы он меня ни раздражал, я сочувствовала его утрате, ведь знала, каково это – потерять близкого человека. В глубине души я не верила, что он был настолько бессердечным, чтобы остаться равнодушным к такому жестокому повороту судьбы.

Я: Спасибо, милая.

Пиппа: Даже не знаю, что обо всем этом думать.

Я: Я тоже, Пип. Но это ничего не меняет.

Я: Это просто мир, в котором мы живем.

Пиппа: Пожалуй.

Пиппа: Я просто надеялась, что после всего пережитого тебя ждет счастливая судьба. А не это.

Моя кузина была храброй, иногда даже безрассудной, но я знала, что в глубине души она беспокоилась так же, как и все мы. Вместо того чтобы добавлять ей забот, что никому не помогло, я старалась сохранять оптимизм.

Я: Кто знает, Пип :)

Если я и усвоила хоть что-то за этот год, так это то, что жизнь может измениться в мгновение ока.

Люди умирали. Судьбы менялись.

Я надеялась иметь хоть какое-то подобие контроля над своей жизнью, но если мне оставалось лишь уповать на случай, то так тому и быть.

Глава 11

Ноэми

Я бы никогда в жизни не подумала, что окажусь на встрече с организатором моей свадьбы вместе с отцом. Он не пришел ни на один из моих спектаклей, не был рядом ни на одном значимом событии в моей жизни. Планирование свадьбы с ним казалось полным безумием.

Впрочем, как и перспектива того, что отец убьет мою мать.

Но мама умерла, папа был виновен, а я застряла рядом с ним в этом свадебном аду. Единственным лучом надежды была моя будущая свекровь. Миррен Рид отличалась удивительной любезностью и дружелюбием. Возможно, я была чересчур оптимистична, но мне казалось, что из нее может выйти настоящий союзник. Может быть, даже друг.

Ушло почти два часа на обсуждение деталей. В основном мы давали организатору множество установок, а она взяла на себя логистику. Когда все закончили, папа сообщил, что у него встреча, и велел Умберто отвезти меня домой после того, как мы заедем в офис Коннера, чтобы передать кое-какие бумаги.

Все следы усталости, которые я чувствовала за несколько секунд до этого, как рукой сняло.

Неужели мы поедем в один из ирландских клубов? Увижу ли я Рида во время нашего короткого визита?

По дороге меня охватило неописуемое волнение. Было ли это просто любопытство, разгонявшее кровь, или нечто более разрушительное? Действительно ли эта встреча была настолько желанной? Я сказала себе, что если ответ и был положительным, так это только потому, что мне редко позволяли покидать дом. Любое общение с людьми было для меня глотком свежего воздуха. Сам мужчина тут ни при чем.

Ага… конечно.

Умберто припарковался у четырехэтажного, с виду ничем не примечательного здания. После сотни напоминаний держаться рядом с ним и вести себя прилично мы вошли внутрь. Фойе оказалось современнее, чем фасад, но все равно в нем не было ничего особенного: стены выкрашены в черный цвет, а в центре располагалась стойка регистрации, выложенная оригинальным кирпичом. На стенах висели большие художественные фотографии ночного города, подсвеченные десятками маленьких лампочек, свисающих с потолка.

– Я могу вам чем-то помочь? – Нас встретила красивая женщина с короткой темной стрижкой. На ней были черные атласные брюки, которые выгодно подчеркивали ее спортивную фигуру, и укороченный топ с одной бретелькой на правом плече. Этот умеренный и смелый образ мне очень понравился.

Умберто хмыкнул.

– О да, еще как можешь. – Он пробормотал эти слова себе под нос, но достаточно громко, чтобы мы его услышали.

У меня возникло непреодолимое желание пнуть его в колено, но вместо этого я поджала губы и бросила на девушку извиняющийся взгляд.

Она одарила меня кошачьей улыбкой.

– Вы к Риду?

– Да. Он здесь?

– Сейчас посмотрим. Следуйте за мной. – Девушка провела нас через двойные двери и дальше по коридору, в котором располагался ряд кабинетов.

Мы вошли за ней в последний из них, где располагалось современное оборудование с мониторами и шикарным камином, но Коннера там не было.

– Думаю, он наверху, – беззаботно сказала она. – Если хотите, мы, дамы, подождем здесь, пока вы за ним сходите.

Умберто посмотрел на меня так, словно у него были какие-то сомнения, и я бросила на него раздраженный взгляд, который говорил: «Да какие у меня могут быть здесь неприятности?»