На страже Карпатской Руси. Алексий (Кабалюк) и его время

Таким образом, ранняя биография Духновича может служить убедительной иллюстрацией нелегкого, подчас трагического положения всей карпато-русской интеллигенции, которая, получая образование исключительно на венгерском языке и находясь в окружении доминирующей венгерской «высокой культуры», затрачивала колоссальные усилия не только для развития культуры своего народа, но и для сохранения собственной идентичности и этноязыковой принадлежности.

А.В. Духнович был автором учения о высоком и низком стилях в литературе. К первому Духнович относил современный ему русский литературный язык, пропагандистом которого он выступал, ко второму – местные народные диалекты. При этом Духнович, воспринимая русский литературный язык как общерусское достояние и как естественный для карпатских русинов язык их собственной «высокой культуры», всячески стремился приобщать широкие массы именно к этому языку. Использование Духновичем двух стилей в своей литературной деятельности принципиальным образом отличалось от практики других славянских деятелей, в частности, от практики его современников и коллег, словацких национальных будителей, которые создавали единый словацкий литературный язык в противовес чешскому языку на основе наиболее распространенного в Словакии разговорного диалекта.

По словам карпато-русских исследователей, Духнович «дал угрорусскому народу первый букварь, молитвенник, календарь, учебники, альманахи – на родном языке. Уважая народную речь, он дал образцы перехода от просторечия к письменному языку, без которого не может развиваться школа и литература»[21]. При этом в роли «письменного языка» карпатских русинов Духнович усматривал исключительно русский литературный язык. По свидетельству современника Духновича и знатока его творчества протоиерея К. Кустодиева, с конца 1840-х годов Духнович «всеми силами заботился о возделании русского языка и русской литературы и писал только по-русски»[22]. Словацкий исследователь Л. Гараксим отмечал, что ориентация карпатских русинов на русскую культуру и принятие ими русского литературного языка, персонифицированные в личности Духновича, были совершенно естественным явлением в силу «локального характера и неразвитости» украинского языка в XIX веке[23]. Анализ культурной деятельности Духновича позволил американскому слависту Е. Русинко сделать вывод о том, что «русинское возрождение середины XIX в. было по своей сути не сепаратистским, а глобальным, основываясь не на конфронтации, а на коммуникации…»[24].

Стремясь привить народным массам «правильный», но не совсем понятный для них русский литературный язык, Духнович писал свои произведения так называемым «язычием», т. е. смесью церковнославянского и русского литературного языков со значительной долей местных карпато-русских диалектизмов. Этот культурно-лингвистический эксперимент, направленный на распространение среди карпато-русского населения русской «высокой культуры», которую русинские будители считали своей и которую, по их мнению, нужно было просто «освоить», был, по сути, ПОПЫТКОЙ реализовать на практике идеи принадлежности русинов к единому русскому народу. Именно эту цель преследовали многочисленные школьные учебники и пособия, написанные Духновичем. В этом же направлении работало и основанное Духновичем в 1850 г. Прешовское литературное общество, занимавшееся активной издательской деятельностью для русинов. Духнович был автором краткой грамматики русского языка, опубликованной в 1853 г. под названием «Сокращенная грамматика письменного русского языка». Целью этого издания была популяризация русского литературного языка среди карпатских русинов.

Являясь убежденным сторонником общерусского литературного языка для всех восточных славян, Духнович вместе с тем выступал за использование в литературном процессе богатого наследия церковнославянского языка. В то же время в своих произведениях, предназначенных для широких народных масс, – например, в популярной пьесе «Добродетель превышает богатство», изданной в 1850 г., Духнович широко прибегал к использованию местных диалектов, хотя идеалом для него всегда оставался русский литературный язык. Свой взгляд на необходимость принятия карпатскими русинами русского литературного языка Духнович обосновывал культурно-языковыми реалиями развитых стран Западной Европы. «Кто из немцев, французов или англичан пишет так же, как говорит простолюдин? Никто! – обосновывал свою позицию Духнович. – Мы должны освободиться от ошибок крестьянских вульгаризмов и не опускаться в трясину крестьянской фразеологии»1

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Русский вестник. 1900. Том 265. С. 629.

2

Де-Витте Е. Чему учат нас поляки. Галицкая Русь и поляки с 1860 по 1904 г. Почаев, 1905. С. 41.

3

Цит. по: Францев В.А. К вопросу о литературном языке Подкарпатской Руси. Ужгород, 1924. С. 7.

4

Путник. Современное состояние Угорской Руси // Русский вестник. 1900. Том 265. С. 631.

5

Цит. по: Вергун Д.Н. Евгений Андреевич Фенцик и его место в русской литературе. Ужгород: типография «Школьная помощь», 1926. С. 20.

6

Галицкая Русь Пушкину в 100-летнюю годовщину его смерти. Редактор В.Р. Ваврик. Львовъ: Издание научно-литературного общества Галицко-русская Матица, 1937. С. 4, 9.

7

Цит. по: Фатула, А.В. Русины. Кто они такие? Москва: Дом русского зарубежья им. А.Солженицына, 2016. С. 127.

8

Magocsi, PR. With Their Backs to the Mountains. A History of Carpathian Rus' and Carpatho-Rusyns. Budapest-New York: CEU Press, 2015. P. 297.

9

Цит. по: Карпатская Русь. Литературно-публицистический альманах. Выпуск 2. Москва, 2017. С. 39.

10

Archiv Ustavu T.G. Masaryka (AUTGM), fond T.G. Masaryk. Podkarpatska Rus 1920, krabice 400.

11

История Пряшевской епархии. Сочинение Александра Васильевича Духновича. Перевод с неизданной латинской рукописи протоиерея К. Кустодиева. С.-Петербург: В Типографии Второго Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1877. С. 1–2.

12

Вергун Д.Н. Евгений Андреевич Фенцик и его место в русской литературе. Ужгород: типография «Школьная помощь», 1926. С. 10.

13

Терлецкий В. Угорская Русь и возрождение сознания народности между русскими в Венгрии. Киев: Типография C.T. Еремеева, 1874. С. 15–16.

14

См. Байцура Т. Закарпато-украинская интеллигенция в России в первой половине XIX века. Словацьке педагогiчне видавництво в Братiславi. 1971. С. 21.

15

Аристов Ф.Ф. Литературное развитие Подкарпатской (Угорской) Руси. Москва, 1995. С. 16.

16

Фатула А. Русины. Кто они такие? Москва: Дом русского зарубежья им. А. Солженицына, 2016. С. 35.

17

См. Miller A. The Ukrainian Question. The Russian Empire and Nationalism in the Nineteenth Century. Budapest – New York: CEU Press, 2003. P. 22.

18

Ibidem. Р. 22.

19

Байцура Т. Закарпатоукрайнская интеллигенция в России в первой половине XIX века. С. 168.

20

Аристов Ф.Ф. Карпато-русские писатели. Александр Васильевич Духнович. Ужгород, 1929. С. 4.

21

Избранные сочинения Александра В. Духновича. Унгваръ-Ужгородъ, 1941. С. 9.

22

История Пряшевской епархии. Сочинение Александра Васильевича Духновича. Перевод с неизданной латинской рукописи протоиерея К. Кустодиева. С.-Петербург: В Типографии Второго Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1877. С. 5.

23

Haraksim L. Z dejin ukrajincov па vychodnom Slovensku. Martin, 1957. S. 20.

24

Rusinko E. Straddling borders. Literature and Identity in Subcarpathian Rus'. University of Toronto Press, 2003. P. 17.