Бывшая жена. Я возьму тебя снова!

— Пожалуйста, — произносит она. — Не надо так.

Интересная реакция. Дрожит, бледная как полотно, но не истерит. Не заливается слезами, не кричит. Просто тихо просит остановиться, будто я способен на милосердие.

Это почему-то дразнит сильнее.

Наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь её лица. Чувствую, как участилось её дыхание, как напряглось тело под моими руками.

— Перестань дрожать. Я не сделаю тебе больно, — шепчу, разглядывая её лицо в полумраке.

Любопытство неожиданно вспыхивает. Как она пахнет? В прошлый раз, когда наши губы случайно соприкоснулись, помню, был какой-то чистый аромат. Без навязчивой парфюмерии. Что-то свежее.

Медленно веду носом по линии её шеи. Кожа тёплая, мягкая. Рада замирает, даже дышать перестаёт. Поднимаюсь выше, к уху. Она вздрагивает от прикосновения. Провожу по щеке, потом к виску. Добираюсь до лба.

И тут что-то щёлкает в голове.

Замираю. Слишком горячо. Неестественно горячо.

Несколько секунд пытаюсь осознать, что именно не так. А потом прижимаюсь губами к её лбу и понимаю окончательно.

Она горит. У неё температура. Высокая, судя по жару, исходящему от кожи.

— Твою мать, — вырывается сквозь зубы.

Резко отстраняюсь, отталкиваюсь от кровати. Девчонка часто дышит, смотрит на меня непонимающе. В полумраке комнаты плохо видно её лицо, но что-то было не так. Почему я не обратил внимания раньше?

Начинаю ходить из угла в угол, нервно проводя рукой по волосам. Потом ещё раз. Злость, раздражение, а теперь ещё и это чувство вины, которое не должно было появиться.

Останавливаюсь, смотрю на неё. Она всё ещё сидит на кровати, прижавшись к изголовью, обхватив себя руками. Дрожит. От холода, от страха или от температуры, уже непонятно.

— Чёрт, — выдыхаю и резко разворачиваюсь к выходу.

Выхожу из комнаты, закрываю дверь. Быстрым шагом иду к себе, хватаю телефон с прикроватной тумбочки и набираю номер скорой.

— Скорая помощь, слушаю вас.

— Молодая девушка, восемнадцать лет, — говорю быстро, стараясь держать голос ровным. — Высокая температура. Приезжайте немедленно.

Диктую адрес, отвечаю на вопросы диспетчера. Бросаю трубку и снова провожу рукой по волосам.

Какого чёрта творится сегодня вообще?

Глава 14.

Скорая приехала быстрее, чем я ожидал. Прошло всего минут пятнадцать, когда в дверь позвонили. Я впустил двух врачей, женщину средних лет с усталым лицом и молодого парня с чемоданчиком.

— Где пациентка? — деловито спросила врач.

Молча кивнув в сторону лестницы, я повёл их наверх. Пока мы поднимались, женщина задавала вопросы о симптомах, о том, как давно всё началось, были ли травмы. Я отвечал коротко, по делу.

Когда я открыл дверь в комнату, Рада всё так же сидела на кровати, прижавшись к изголовью и обхватив себя руками. Она была бледная, с лихорадочным блеском в глазах. При виде врачей напряглась ещё сильнее.

— Добрый вечер, девушка, — мягко произнесла врач, приближаясь к кровати. — Как вас зовут?

— Рада, — еле слышно ответила та.

— Очень приятно, Рада. Я Марина Сергеевна, а это мой коллега Дмитрий. Мы сейчас вас осмотрим, хорошо?

Девчонка кивнула, но я заметил, как она вся съёжилась. Марина Сергеевна достала термометр и измерила температуру, а молодой врач тем временем проверял давление и пульс.

— Тридцать восемь и семь, — озвучила результат Марина Сергеевна, взглянув на термометр. — Давление немного понижено, пульс учащён. Скажите, Рада, у вас что-то болит? Голова, горло?

— Немного голова, — прошептала она. — И озноб.

Врач внимательно осмотрела горло, прослушала лёгкие, прощупала лимфоузлы. Продолжая задавать вопросы о самочувствии, она пыталась выяснить, когда началось недомогание и есть ли хронические заболевания. Рада отвечала тихо, односложно, то и дело бросая на меня быстрые испуганные взгляды.

— Молодой человек, — внезапно обратилась ко мне Марина Сергеевна, — выйдите, пожалуйста, ненадолго. Мне нужно задать пациентке несколько личных вопросов.

Я нахмурился, но послушался и вышел в коридор. Прислонившись к стене напротив двери, я стал ждать. Из комнаты доносились приглушённые голоса, но разобрать слова я не мог.

Минут через пять дверь открылась, и врачи вышли. Марина Сергеевна смотрела на меня с каким-то оценивающим выражением, которое мне категорически не понравилось.

— Идёмте вниз, поговорим, — сказала она строго.

Мы спустились в гостиную. Врач устроилась на диване, положив чемоданчик рядом, а я остался стоять, скрестив руки на груди.

— У девушки высокая температура на фоне острого стресса, — начала она, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Судя по всему, организм просто не выдержал эмоциональной перегрузки. К тому же переохлаждение только усугубило ситуацию.

— И что дальше? — спросил я.

— Дальше ей нужен полный покой, тепло и забота, — продолжила Марина Сергеевна. — Никаких стрессов, никакого давления. Я выпишу жаропонижающее и противовоспалительное. Обильное тёплое питьё обязательно. Если температура не спадёт к утру или поднимется выше тридцати девяти, вызывайте нас снова.

Я кивнул, однако врач продолжала смотреть на меня с тем же оценивающим взглядом.

— Молодой человек, девушка находится в крайне уязвимом состоянии, — добавила она весомо. — Я не знаю, что между вами произошло, и это не моё дело. Но если её состояние ухудшится из-за дополнительного стресса, придётся госпитализировать. Поэтому рекомендую более серьёзно подойти к ситуации.

Челюсти сжались сами собой. Меня сейчас отчитывают, как мальчишку. Но спорить я не стал, просто кивнул.

Марина Сергеевна достала бланк, быстро написала назначения и протянула мне.

— В любой круглосуточной аптеке найдёте. Давать строго по инструкции. И ещё раз повторяю — покой и забота. Это сейчас главное лечение.

Вскоре они ушли, оставив меня одного с этим чёртовым списком лекарств и грузом непонятной вины. Я стоял посреди гостиной, глядя на закрывшуюся за врачами дверь и пытаясь разобраться в том бардаке, что творился в голове.

Проведя рукой по лицу, я попытался отогнать усталость. За окнами уже начинало светать, а я так и не закрыл глаза. Взгляд упал на часы, половина пятого.

Чёрт. От этой девчонки одни только проблемы.

Быстро одевшись, я взял ключи от машины и вышел из квартиры. По дороге до ближайшей круглосуточной аптеки я пытался не думать о том, что делаю и зачем. Просто выполнял чёткий план. Купить лекарства, вернуться, дать ей то, что прописали врачи.

В аптеке сонная девушка за прилавком приняла рецепт и через несколько минут выдала пакет с лекарствами. Расплатившись, я поехал обратно.

Дома первым делом поставил чайник. Заварил некрепкий чай, добавил мёда. Взяв нужные таблетки и стакан воды, я поднялся наверх.

Рада лежала на кровати, свернувшись калачиком поверх одеяла. Всё ещё в той же одежде, в которой была в клубе, видимо, боялась раздеться. Лицо раскрасневшееся, волосы растрепались и прилипли к вискам. Дышала она часто и неровно.

Я поставил чашку и таблетки на прикроватную тумбочку и присел на край кровати. Она даже не пошевелилась, то ли спала, то ли просто не хотела открывать глаза.

— Рада, — позвал я тихо.

Никакой реакции.

Протянув руку, я осторожно коснулся её плеча. Она вздрогнула и резко открыла глаза, испуганно уставившись на меня.

— Тебе нужно выпить лекарство, — сказал я, стараясь говорить спокойнее. — И чай. Врач сказал — много тёплого питья.

Она молча смотрела на меня, будто не до конца понимая слова. Затем медленно попыталась приподняться, но руки дрожали, и она не смогла удержать равновесие.

Инстинктивно я подхватил её за плечи, помогая сесть. Она была такая горячая, что даже через одежду чувствовался жар. Прислонив её к изголовью, я взял со стола таблетки и стакан с водой.

— На, выпей, — протянул ей.

Рада взяла таблетки дрожащими пальцами и запила водой. Пила жадно, будто неделю в пустыне провела. Я забрал у неё пустой стакан и дал чашку с чаем.

— Осторожно, горячий.

Она кивнула и обхватила чашку обеими руками, жадно вдыхая пар. На этот раз пила медленно, маленькими глотками, и я видел, как постепенно в её глазах возвращается осознанность.

— Спасибо, — прошептала она, не поднимая взгляда.

Я промолчал. Забрав у неё чашку, когда она допила, я поставил её на тумбочку. Уже собирался встать и уйти, но она вдруг тихо произнесла моё имя.

— Ратмир.

Я обернулся. Она смотрела на меня своими большими глазами, в которых читалась такая беззащитность, что внутри что-то неприятно ёкнуло.

— Я правда не хотела вас разозлить, — прошептала она. — Просто... просто хотелось хоть немного побыть собой. Последний раз перед тем, как всё изменится навсегда.

Слова были простые, но в них столько боли и безысходности, что мне пришлось отвернуться. Я не хотел видеть её такой. Не хотел чувствовать эту чёртову вину, которая всё сильнее грызла изнутри.

Взгляд упал на одеяло, в котором она всё ещё не была укрыта. Резким движением я откинул край одеяла.

— Ложись нормально и укройся, — бросил я коротко. — И спи.

Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Глава 15.

Спустился вниз и рухнул на диван. Откинул голову на спинку, закрыл глаза. Но сон не шёл. Мысли крутились, как проклятые, не давая покоя.

Что я творю вообще?

Зачем притащил её сюда?

Зачем пытался перейти границы?

Образ матери всплыл в памяти против воли. Как она лежала на больничной койке, такая же бледная и беззащитная. Как жадно пила воду, когда я приносил ей стакан. Как шептала мне, что всё будет хорошо, хотя мы оба знали, что это ложь.

Я был ребёнком тогда, не мог ничем помочь. Только сидел рядом, держал её за руку и смотрел, как она угасает день за днём.

Резко открыл глаза, отгоняя воспоминания. Какого чёрта я вообще об этом думаю сейчас? Рада не моя мать. Она просто девчонка, которую продали мне за акции. Ничего личного, только бизнес.

Но почему тогда эта чёртова вина не отпускает? Я же давно избавился от всех этих ненужных чувств...