Он мной одержим навеки

– Он убежит, они же не ручные.

– Жаль…

– Погладь меня, – смотрит на меня глазами бемби.

Да ему надо было в Щуку идти, а не РАНХиГС. Просто мастер перевоплощений!

– Ты противный!

Влад погружает вилку с желтком себе в рот и что-то активно ищет в телефоне.

О нет! Придурок! На телевизоре вместо ГТРК «Карелия» проигрывается то самое видео, где он меня мучает!

– Ты что творишь? Выключи немедленно! – Воплю я.

– Просто напоминаю, что бывает с плохими девочками. Мне не нравится, как ты себя ведёшь, Яна!

– Аня! Выключи, пожалуйста! – Я уже прошу с нотками мольбы в голосе.

На экране снова новости. У меня кусок в рот не лезет. Допиваю кофе и смотрю в окно. Слова не пророню больше. Какой же он козёл! Ненавижу. Зачем я согласилась с его папашей. Он меня в какой-то плен своего обаяния взял.

– Чем займёмся до отлёта? Можем покататься на снегоходах по озеру, а можем полететь на Кижи. Ты там была?

Я мечтала увидеть Кижи, а потому не могу проигнорировать вопрос.

– Не была. Я вообще нигде не была в России, кроме Москвы и Питера.

– Серьёзно? Сколько всего можно тебе показать и сколькому научить, – произносит уже тёплым голосом.

– Серьёзно. Моя маман хочет ездить только в Дубай, Милан и в Марбелью. Родственников у нас нигде нет, поэтому вот так. Но я очень хочу на Кижи.

– Понятно. Бывает. Хорошо, летим. А потом в Петрозаводск сразу.

– Спасибо! Я поверить не могу. Не думала, что когда-нибудь здесь побываю.

– Пряник эффективнее, да? – Задумчиво спрашивает мажор.

– Относись к другому так, как хотел, чтобы относились к тебе, и всё будет хорошо, – умничаю я.

– Это ты мне говоришь? Анна Павловна, всё-таки порка!

*Satisfyer – секс-игрушка,которую нашёл Влад. Вакуумный стимулятор.

Глава 14

– Только попробуй, Влад! Не забывай, что тебе нужны твои десять миллиардов, а не мне!

Выскакиваю из-за стола. Из-за новых впечатлений, любопытства перед неизведанным я совсем забыла, с чего всё началось. Но наконец-то морок сошёл. Нет, всё, с меня хватит!

– Анна, всё в порядке? Вам всё понравилось? – Спрашивает меня Георгий, когда я вылетаю из гостиной.

– Да, спасибо! А где Константин Юрьевич? Я бы хотела с ним поговорить.

– На предприятии, полагаю. Улетел в семь утра, – заявляет дворецкий таким тоном, что чувствую себя полной дурой, что вообще посмела имя «хозяина» произнести.

Злая иду собираться. Может, этот придурок меня просто отвезёт в аэропорт, и я улечу регулярным рейсом. Уверена, папочка ему уже всё согласен передать, а я терпеть его угрозы поркой и унижения публичные не готова. К чёрту Кижи!

Залетаю в комнату, прохожу в ванную, быстро собираю свои вещи и бегу в гардеробную складывать чемодан. Переодеваюсь в удобную одежду для полёта, застёгиваю чемодан. Всё. Хочу к себе. В свою спокойную жизнь. Хочу слушать лекцию по политологии, а не обсуждать сугудай с миллиардером.

Слышу, как хлопает дверь. Влад появляется в гардеробной и проходит мимо меня, как будто меня здесь и нет. Отлично, ставлю чемодан и направляюсь на выход. И сразу же он меня хватает за капюшон и разворачивает на себя. Он уже без водолазки, когда успел снять только?!

– Аня, ты думаешь, если я вежливо себя веду, то ты можешь наглеть? – Ананьевский хватает меня под рёбра и как пушинку сажает на остров посреди гардеробной.

– Не думаю, – отвечаю тише воды.

– Вот и не думай, Аня. Я не мальчик-зайчик, – цедит сквозь зубы. А потом этот громила разводит мои колени и опять нагло нарушает моё личное пространство, устраиваясь между ними и крепко сжимая бёдра.

За завтраком ему было мало, и он решил опять явить своё нутро. Смотрит на меня внимательно, шея напряжена и кажется ещё массивнее, дышит через нос. Разъярённый бык. Почему-то сейчас я не думаю, что Константин Юрьевич мне поможет, а значит, надо брать всё в свои руки. Обхватываю его за стальные бицепсы, глажу и заглядываю в глаза.

– Влад, прости. Меня триггерит тема с поркой. Не делай так больше, ладно?

Опускает помутневший взгляд на мои руки, вжимает ещё сильнее в свои. Даже через трикотаж моего костюма они меня обжигают.

– Ещё что мне не делать, Кузьмина? – Спрашивает с провокацией.

– Это, – я опускаю взгляд на его тиски.

– А это? – Влад наклоняется к моей шее, опаляет её дыханием. Я замираю, сглатываю. Чувствую его мягкие настырные губы на своей коже. Его руки подо мной ещё более твёрдые. Его запах забивает мне все рецепторы. По телу разливается горячая волна, я прикрываю глаза, и наше громкое дыхание в тишине комнаты прерывает громкий звонок.

Ананьевский резко меня отпускает, я даже теряю равновесие. Опираюсь руками на остров и пытаюсь восстановить дыхание.

– Да, понял. Десять минут, – сбрасывает звонок, – пойдём. Получили разрешение на пролёт, Кижи дали согласие на приземление. Нас ждут.

Натягивает на себя футболку, толстовку в цвет спортивных брюк, подходит к острову и снимает меня с него. Молча подхватывает наши чемоданы и выходит. Иду за ним.

– Влад? – Окликаю его.

– Да?

– Можешь мне дать телефон? Я хочу сфотографировать вид из окна на память.

Останавливается, молча подходит и протягивает телефон.

Я быстро делаю несколько фотографий, панораму и снимаю видео. Удовлетворенная результатом отдаю телефон. Забирает, даже не смотря на меня. Почему я теперь чувствую себя виноватой?

В вертолёте я опять попросила телефон, потому что хочу заснять их озеро с высоты птичьего полёта. Их усадьбу, честно говоря, мне тоже хочется заснять. Она выглядит абсолютно волшебно при свете солнца. А вся территория укутана в снег. Я как будто к деду Морозу приехала. Хотя вряд ли он так шикарно живёт. Но также без спроса приходит…

Мы летим какое-то время над густым белоснежным лесом, а потом вылетаем на озеро. Я смотрю в окно, и мне кажется, что я в сказке. Нежное солнце придаёт бескрайней белоснежной глади нежное свечение, а редкие островки как будто накрыли кружевным покрывалом ели. Чувствую, как Влад прижимается ближе ко мне и тоже смотрит в мое окно. Поворачиваюсь к нему и показываю жестом «класс».

Когда мы подлетаем к Кижам, я просто не верю своим глазам. Это просто потрясающе. Ни на что не похоже. Так аутентично. Влад видит по моему выражению лица, что я в полном восторге, и улыбается. Оттаял.

На прощание я обещаю экскурсоводу, что приеду летом и привезу родителей.

– Влад, как тут хорошо! Душевно! Я бы тут даже осталась!

– Тебя не оставят. Я рассказал про твою анальную пробку, – абсолютно невозмутимо произносит этот двухметровый придурок.

Но мне смешно, потому что здесь как-то особенно легко. И я пихаю его игриво в бок. Влад хватает меня, кружит и кидает в снег. Нависает сверху.

– Кузьмина, давай договоримся? Ты ведёшь себя хорошо, не газуешь, и я буду мягче, окей?

– Сомнительно, но окэй!

Влад смеётся, резко встаёт и протягивает мне руку.

– Куда сейчас?

– В Петрозаводск. Пообедаем с отцом и Вовой и в Москву все вместе полетим.

Приземляемся мы почти у ресторана и идём вдоль Онежского озера минут десять. Здесь очень необычно для моего взора. Огромный водный массив, который сейчас во льду, если не считать проталин у берега, носится какой-то странный транспорт по заснеженному озеру, а на набережной много арта. Влад достаточно ёмко пытается меня познакомить с Петрозаводском, пока мы идём до стеклянного ресторана прям на берегу.

– А вот и наша молодёжь! – Радуется Константин Юрьевич.

Вспоминаю, как утром хотела ему наябедничать, и смущаюсь.

– Анна, ну как тебе Кижи? Онега? Петрозаводск?

– Я в восторге. Я же нигде не была, кроме Москвы и Питера. Тут всё иначе. Спасибо большое!

– А мы под санкциями десять лет, поэтому мы активно путешествуем внутри страны. И вообще север предпочитаем. Сколько тебе Влад покажет ещё, – Константин Юрьевич улыбается их фирменной улыбкой, – мы Карелию очень любим и много ресурсов вкладываем в её улучшение.

– Да, она сейчас раскрученная. И только набирает популярность. Теперь понимаю почему.

– Пап, представляешь, Аня никогда не видела деревенских домов. На Кижах стояла и трогала стены, – Влад подключается к разговору.

– Влад, так позови Аню к нам. Сын говорил, что я родился и вырос в деревне в Ярославской области?

Мне стыдно сказать, что я его биографию и без Влада наизусть знаю, поэтому стараюсь искренне удивиться.

– Ань, хочешь съездить туда на майские? Это наша семейная традиция.

Только мы договорились, что я буду мягче, как он ставит меня в тупик. К маю я должна была быть свободна, а теперь что?– Хочу, конечно! – Отвечаю, несмотря на озадаченность, и ловлю от обоих какие-то многозначительные взгляды.

– Отлично! Анна, я заказал тебе гравлакс из местной форели. Ты должна это попробовать. И водитель тебе сейчас купит сувениров домой. Сыра валаамского, рыбы, оленины родителям.

Я осознаю, что хоть и с заботой, но здесь всё решают за меня. Но не загоняюсь, а представляю, как моя мама обзвонит всех подруг, хвастаясь сыром от Ананьевского. Может, она даже теплее ко мне относиться начнёт…

В полёте я спала. Отключилась ещё до взлёта, и Влад разбудил меня только во Внуково. Его отец с помощником уехал в сопровождении нескольких машин, а нас встретил Борис.

– А что мне завтра в академии делать? – Спрашиваю у Ананьевского.

Москва вернула меня в реальность. Наверняка завтра все будут на меня пялиться.

– Веди себя как обычно. Для тебя ничего не изменится.

– А мы будем пересекаться с тобой?– Конечно. Время от времени. Надо посетить несколько мероприятий.

– А завтра?– А завтра у меня учёба. ОМОН не ждёт.– Так необычно это, конечно. Я думала, тебе карточку заблокируют, а не отправят служить.

– А я необычный, Аня. Запомни это, – говорит мажор и нахально ухмыляется.

– Это точно. Я никак не ожидала, что такая семья может быть настолько нормальной и даже уютной. Мне понравилось у вас. Правда.

– Какая такая?

– Ну, – мне неловко произносить это вслух, – олигархическая.

Влад начинает смеяться. Даже Борис, по-моему, что-то фыркнул.

– Аня, мой папа не олигарх. Он миллиардер, да, но ты же не называешь других людей по количеству нулей в активах. Даже слов таких нет. В первую очередь он просто предприниматель федерального уровня и всё. Хотя нет, всё-таки мирового. Наша сталь имеет стратегическое значение для многих стран. Ты же хорошо учишься, должна понимать, что у нас олигархов нет. Олигархами были Березовский и Ходорковский, а мы в управление страной не лезем. Да и никто не лезет. Понимаешь?– Кажется, да.

Зато я прекрасно понимаю, что Влад намного умнее меня, и мне становится совсем горько от того, что мой поступок его и активов почти лишил, и академии лишил.

– Я обещал твоей маме, что зайду.

– На ужин? – Мне уже не стыдно. Нельзя так нарушать мой покой. Я мечтала оказаться дома и без него.

– Нет, просто тебя передать. Мне тебя доверили.

– Я как бы живая, и у меня есть воля, – выпаливаю ему.

– О да, – бросает мне Влад и утыкается в телефон.

Я отворачиваюсь к окну и понимаю, что мы уже почти приехали.

– Дай я маме позвоню, чтобы пропуск выписали.

– Я уже получил постоянный, – отвечает Борис.

Этого ещё не хватало! Чувствую, что я перестала контролировать даже мелочи.

Дома у нас гости. Друзья родителей. Мама невероятно счастлива, что они застали её дочь в компании Ананьевского. Она с гордостью его представляет, расплывается в улыбке. Теперь она с укладкой и нарядная, как будто в оперу собралась. Голос на несколько тонов выше. А Влад – само очарование. А как он уважительно разговаривает с моим папой, как будто не ворвался к нему в дом на прошлой неделе. Или ворвался, чтобы премию вручить. Цирк. Я начинаю снова закипать.

Все идут провожать Влада в прихожую, я выхожу с ним в сад и сопровождаю до калитки. Все смотрят за нами через портал.

– Пока, Ананьевский, надеюсь, ты мне дашь от себя отдохнуть, как минимум неделю.

Влад притягивает меня к себе, его губы накрывают мой рот, язык дерзко толкается внутрь. Я в шоке, что он устроил это непотребство на глазах у родителей и Рогачёвых. Его руки не стесняются меня гладить. И он опять меня берёт в плен своего запаха. Ноги подкашиваются, пока он не разрывает поцелуй.

– Кузьмина, если бы ты хотела отдохнуть от меня неделю, ты бы не отвечала так рьяно на мой поцелуй, – щёлкает мне игриво по носу пальцами и уходит.

Глава 15

Я провожаю взглядом машину Влада и трогаю свои губы, пытаюсь осознать и переварить эти ощущения. Они приятные. Очень. Мой первый и последний поцелуй был ужасным. У парня был такой мягкий, склизкий язык, что я убежала от него. Решила, что поцелуй такой и должен быть, и поняла, что это не мой фетиш, и забила. Но Ананьевский…

Возвращаюсь к родителям и гостям. Женская половина жаждет подробностей. Когда я достаю им «гостинцы» от Константина Юрьевича, они выпадают в осадок от осознания, кто им это передал. У мамы сегодня триумф. Наконец-то её неказистая дочь отличилась, да так, что дала фору всем вместе взятым. Наверное, я теперь золотой ребёнок для неё.

– Анечка, и они правда едят этот монастырский сыр? – спрашивает мамина подруга Инна Рогачёва.

– Да, я попробовала его за ужином, мне понравился, и Константин Юрьевич его заказал мне.

– Удивительно, а мы на Усачёвский ездим за пекорино. Но я не готова к таким подвигам, – высокомерно заявляет Рогачёва.

Надо же, оказывается, высшая прослойка среднего класса и есть те самые снобы, когда богатейший человек страны ведёт себя куда скромнее. Ананьевские возвышаются в моих глазах ещё больше. В итоге я извиняюсь перед всеми и иду к себе. Я устала после такого насыщенного дня.

В комнате сразу бегу к своему телефону. Наконец-то диджитал-детокс закончился, и я могу погрузиться в информационное поле.

Замечаю уведомления о сообщении iMessage. Номер незнакомый, и я ни с кем не переписываюсь там. Все пользуются телегой. Открываю. Там фотографии. Понимаю, что это Влад.

Поразительно , но он скинул мне абсолютно все фото и видео. И скидывал их сразу же. Даже видео из вертолёта с их усадьбой. Да уж, это был бы лучший контент для наших гостей, но я оставляю для себя и своих воспоминаний.

– Не боишься, что я солью ваш личный «Зимний» в сеть?

– Вроде это был Кусково, не? – Влад отвечает в ту же секунду.

– Значит, не боишься.

– Только за твою задницу…

– Фу, как грубо, Ананьевский!

– Попу.

Блокирую телефон и улыбаюсь. Всё-таки он не совсем конченый.

Ставлю телефон на зарядку и иду в душ. Вспоминаю Влада и его масло и решаю сделать себе скраб.

Когда телефон достаточно зарядился, залезаю в телеграм и буквально ошалеваю. У меня вся личка забита какими-то левыми тюбиками. Кто-то предлагает познакомиться, кто-то называет меня продажной шкурой. Кто-то скидывает свои причиндалы. Это так мерзко, что хочется снова пойти в душ.

Но самое мерзкое меня ждало впереди. Я всё-таки нашла ту самую бабскую курилку и посмотрела наш слитый поцелуй. В комментариях был полный треш.

«Мои поганки в лесу и те ярче».

«Я всегда считала, что если у мальчика красивая мама, он выберет ей под стать».

«Девка никакая, но не промах. Ловко она его! Никогда бы на такую не посмотрел, а она его опозорила

на весь универ. Респект. Такие и пробиваются».

«Может, папаша лишил сыночку всех благ, вот он и решил замутить с дочкой водочного магната? Как говорится: «Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки. А водки в этой семье достаточно».

«Владик, напиши мне. Не все красивые девушки уехали в Дубай».

«Ябыневдул».

Я читала и читала, занималась этим самомазахизмом и не могла остановиться. В эту ночь я не сомкнула глаз. Я прочла все отметки, все комментарии. Они погрузили мою самооценку на дно Марианской впадины.

Утром я посмотрелась в зеркало. Была бледнее поганки, стала страшнее атомной войны. Лицо осунулось, глаза красные, как мне в таком виде появиться на занятиях? Пропускать уже не вариант.

Одеваюсь максимально неприметно. Чёрные расклешённые джинсы. Максимально свободное чёрное худи и сверху кожаный чёрный пиджак. Очки для работы с компьютером тоже надеваю. Они хоть немного скрывают мои заплаканные глаза. У меня даже плывёт всё перед глазами, я точно сегодня сама не поведу.

Заглядываю к Дане, он спит и прогоняет меня. Мямлит что-то про третью пару. Внизу встречаю папу и прошу меня подкинуть, ему всё равно по пути.

Телефон уже не достаю. Поставила посты в отложку на целую неделю. Я больше не зайду в телеграм. Я просто уверена, что мои сиськи не вызвали такого хейта, как наш поцелуй. Да их бы никто и не заметил, может, в универских болталках поржали и всё. Здесь же меня обсуждает каждый.

В академии все на меня пялятся и перешептываются. Мой невзрачный вид меня абсолютно не спасает. Я смотрю под ноги, натянула капюшон, но всё равно чувствую на себе взгляды. Слышу шушуканье. Мне от этого настолько некомфортно, что даже кожа начинает чесаться.

Второй парой у нас лекция по экономической теории. И вдруг начинается гул по всей аудитории. Я села на галерку, чтобы никто меня не видел, и теперь наблюдаю, как все лезут в свои телефоны и тут же переговариваются между собой. Я тоже лезу.

«Наша разоблачительница Кузьмина сегодня бледна, грустна и явно выплакала не один литр слёз. Сплетнице донесли, что Ананьевский трахнул непутёвую и бросил. Считаем, что отомстил заслуженно. Всяк сверчок знай свой шесток» – «Подслушано РАНХиГС».

Все мои однокурсники осматривают аудиторию, выискивая меня. Я делаю вид, что пишу конспект, но в голове один лишь гул. Я никому не могу пожаловаться. Никому не могу рассказать и не могу себя защитить.

А может и в правду он всё это подстроил? А папа и против не будет, он же теперь герой в глазах этой низкой общественности. Я упала глубже Марианской впадины. Держим путь к ядру…

После второй пары я пью кофе на последнем этаже, надеясь никого не увидеть. Третью еле высиживаю. Меня даже пальцы не слушаются и отказываются записывать. Осталось отсидеть английский и можно сваливать. Завтра продержаться, а там выходные, и, может, все забудут про меня к понедельнику.

Вдруг начинает выть сирена. В громкоговоритель призывают никого не паниковать и покинуть корпус. Однако паника начинается. Но есть плюс: на меня уже не смотрят. Все начинают сбегать по лестницам, в раздевалке творится чёрт знает что. Дикая давка на выходе. Наконец мы все высыпаем на улицу.

Я замечаю, что опять все шепчутся и смотрят на меня и что-то разглядывают впереди. Двигаюсь вместе с толпой и вдруг вижу на парковке Ананьевского. Стоит в форме из моих кошмаров, облокотившись на чёрный Porsche 911. Выцепляет меня взглядом в толпе и расплывается в своей ослепляющей улыбке, а в руках держит огромный букет красных роз. Они с меня ростом.

Глава 16

Я понимаю, что всё это представление устроил он. У меня нет никаких сомнений, он умеет эффектно появляться…

Смущаюсь и подхожу к нему.

– Ананьевский, что за спектакль? – Хоть в моём тоне и сквозит осуждение, я улыбаюсь.

– Кузьмина, ты должна сейчас при всех изнасиловать мой рот, как вчера! – Заговорщически шепчет Влад.

– Я его не насиловала, – выпаливаю я и тут же оказываюсь в тисках Влада.

– Целуй, – шепчет, обжигая дыханием и склоняясь ко мне.

И я целую. И снова сплетаюсь с его языком в танце. Тону в любимом парфюме. Удивительно, но мне раньше казалось, что Влад ледяной, а он настолько горячий, что я чувствую его жар даже через слой зимней одежды. Встаю на мысочки, тяну руку к его шее, веду вверх по коротко бритым волосам и отмечаю, как мне нравятся эти ощущения.

– Всё, Кузьмина, все видели, я тоже не железный, – отстраняется от меня, – и порадуйся цветам.

– Ты стальной! – шепчу ему, намекая на семейный бизнес, и с наслаждением вдыхаю аромат роз. Они действительно практически с меня. Эффектно, хоть я и не выношу красные розы.

– Так и знал, что заценила утром стального Влада, – нахально улыбается, – а теперь поехали.

Разворачивается, кому-то машет. Поворачиваю голову, это он Борису. К нам подъезжает «Аурус», Борис выбегает, забирает букет, получает указание отвезти его ко мне домой и уезжает. А я гадала, как он его в купе засунул, оказывается, для моих роз есть Борис. Влад открывает мне дверь и сажает к себе в «Порш», бросаю взгляд на сокурсников, все глазеют. «Аурус» был заключительным аккордом. Умеет Ананьевский устроить шоу…

– И зачем это всё? – Спрашиваю, как только он садится в машину.

– Никто не имеет права обижать мою девушку, Аня, – с какой-то категоричностью отвечает Влад.

– Но я не твоя девушка.

– Об этом знаем только мы вдвоём. Для всех остальных ты – моя, – Влад строг и смотрит на дорогу.

– Ты читал паблики в «Телеге»? – Озабоченно спрашиваю. Мне стыдно за то, как меня там обливали.

– У меня нет «Телеги». Вообще никаких мессенджеров и соц. сетей.

– А как ты узнал, что меня обижают?

– Рассказали. И кореш написал, что ты заплаканная, а потом скинул скрин из подслушки. Как-то так, – Влад напряжён и, кажется, смущён, закусывает губу и напрягает челюсть.

– Поняла, – отвечаю и понимаю, что зря выкладывала некоторые посты, обращённые к нему, он их не видел, но это меня даже радует, – а ты не мог бы раздеться?

– Детка, прям здесь? Мы можем доехать до отеля, – его губы растягиваются в ухмылке.

– Ананьевский, я серьёзно! Меня бесит твоя форма, аж триггерит.

– А-а-а, – лениво тянет. Останавливается на ближайшей остановке, выходит из машины, открывает багажник и возвращается в пуловере и кашемировой куртке. Пусть штаны и прежние, но уже лучше. «Лоро Пиана» вытягивает весь образ.

– Спасибо, а то воспоминания не очень, – искренне признаюсь ему.

– Ты тоже снимай своё худи, – бросает мне своим фирменным тоном.

– У меня под ним нет футболки, ты что?

– Тем лучше. Мне нравится твой пиджак. Подходит под твой дерзкий характер. И в футболке он не нуждается.

Он считает, что у меня дерзкий характер? Мне все всю жизнь твердят, что я меланхоличная. Интересно…

– А куда мы едем?

– Нам надо ещё засветиться, поэтому на Патрики.

– О, я там никогда не была, представляешь? Только в театре на Малой Бронной. Будем давать интервью о твоих доходах или о том, сколько мне нужно в месяц? – Смеюсь, представляя это наяву.

– И правильно делала. Сборище эскортниц и темщиков, хотя рестораны вкусные. Интервьюеры эти – отдельная тема, конечно…

– В какой ресторан пойдём?

– В самый злачный. Хорошую девочку веду в хорошую девочку.

– Это название?

– Ага. Заценила мой каламбур?

Я закатываю глаза и начинаю приводить себя в порядок. Вроде краснота с глаз спала. Снимаю жакет, стягиваю худи и пытаюсь максимально закрыться, пока надеваю обратно жакет. Боковым зрением замечаю, что Влад бросает на меня короткие взгляды.

– Хватит пялиться, Ананьевский! – Возмущаюсь его подглядыванием.

– Кузьмина, я уже всё, что надо, видел, – отвечает равнодушно, делая вид, что следит исключительно за дорогой.

Нарушаю второй раз за день своё обещание и лезу в «Телеграм». Первым делом в студенческий паблик. Там только нас и обсуждают, даже фото с видео наделали.

– Зацени! – Протягиваю Владу телефон.

Он быстро осматривает и возвращает взгляд на дорогу.

– Этого и добивался. Лучше скажи, будешь перед сном пересматривать? – Хитро спрашивает, ухмыляясь.

– Ой, всё

На Патриарших мы долго ищем место для парковки, нам приходится довольно долго идти до ресторана. И хоть этот район я практически не знаю, каждое здание и вывеску я узнаю. Всё-таки здесь снимается огромное количество видео, которые набирают миллионы просмотров.

Здесь много очень эффектных девушек и стильных парней, но мой компаньон самый самый. Он самый высокий и самый уверенный в себе. Это считывается в каждом его движении. И считывается не только мной. Девушки зыркают на него оценивающими взглядами, а парни как-то неуверенно тушуются. Особенно, если идут со спутницами.Рядом с ним и я себя чувствую свободнее, а потому распрямляю плечи и представляю себя на подиуме. Иду уверенно за руку со своим фиктивным бойфрендом и осознаю, как мне нравится это всеобщее внимание.

Когда у нас забирают верхнюю одежду, я бросаю взгляд на нас в зеркало и понимаю, что я очень хорошо выгляжу. Жакет как будто надет на голое тело, но это не откровенно, а действительно дерзко. А он сечёт. И лицо у меня как-то преобразилось. Довольная следую за Владом в зал.

Нас сажают за овальный стол у окна и дают меню. Оно очень неоднозначное и полно намёков…Я даже немного смущаюсь, но потом вижу очень забавные названия блюд и мы начинаем вместе угорать.

– Полагаю, ты закажешь себе «парня из френд-зоны»? – Подкалываю Ананьевского.