Кровь богов. Том 1

Он переломил стволы, взглянул на снаряженные цилиндры патронов — дробь, как и думал. Посмотрел изнутри, провел пальцем по ложу и прикладу, отмечая “пожившесть”, но при этом и ухоженность оружия. Подумал было посмотреть механизм, но тут же мысленно надавал себе по рукам — такой прямо спец, да, Волков? Не хватало еще перед новой знакомой опростоволосится. После чего, не вставляя патроны обратно, вернул стволы в прежнее положение, и спросил.

— А еще патроны есть?

— Дед Антон коробку отдал, в шкафу… Штук двадцать.

— Завтра с утра, перед отъездом, проведу мастер-класс, — резюмировал Костя тогда. — Муху в глаз не обещаю, но в ростовую мишень с десяти шагов не промажешь.

Лика кивнула, хотя по ее глазам бывший инвалид прочел, что она бы и вовсе к страшной железяке не прикасалась. Потом ее взгляд опустился на его ногу, и он понял, какой будет ее следующая фраза.

— Славка говорил, что тебя ранили?

Довольно тактично, усмехнулся про себя отставной офицер. Не “ты инвалид, Костя”, а вполне пристойно. Ответил небрежно.

— Было дело.

На этом бы девушке отстать, но она, видимо, от одиночества немного одичала, а старший брат явно рассказывал ей о характеристиках ранения армейского друга. И потому продолжила вопросы.

— Как ты справляешься?

Костя мысленно закатил глаза. Вопрос, понятно, об отсутствующей ноге. В ботинке и под штаниной ведь не видно, что нога настоящая, а не протез. Но — женщины! Как справляешься! Что за манера такая лезть в открытую рану и там своими наманикюренными пальчиками ковыряться. Однако, привычное раздражение всего лишь колыхнулось и все. Будто по привычке. И он понял, что с исцелением избавился от ершистой злости на всех окружающих “жалельщиков”.

— Нормально, — пожал он плечами. — Пришлось ко многому привыкать, учиться делать привычные вещи заново. А так…

Он замолчал, не зная, что еще по этому поводу сказать. Рассказать ей про считалочку, которой пользовался, когда приходилось подниматься или спускаться по ступеням? Зачем? У нее своих проблем хватает.

И неожиданно для себя ляпнул.

— Жена только ушла.

Тут же выматерился про себя — зачем? Вот ей это было зачем вываливать? Они сегодня вечер проведут вместе, а завтра разойдутся, скорее всего, навсегда. Но Лика уже выстрелила новой фразой.

— А ты не спился, молодец. Я от Славки слышала, что многие ваши после этого крепко на бутылку присаживаются.

— Я хотел, — вымученно улыбнулся он.

И вдруг начал ей рассказывать. Все. От момента ухода жены, до изобретения своей молитвы и своеобразного кодекса жизни, который позволял ему сохранять рассудок и честь офицера. Про фотографию с сослуживцами, превращенную в икону, про то, как привыкал не обращать внимания на жалость и брезгливость окружающих. И в какой-то момент своей такой же внезапной, как и у нее исповеди, понял — прошлое отпустило.

Вообще. Он окончательно поверил, что больше не инвалид. Не калека, который по жизни просто ковыляет без всякой цели и смысла. Правда, в кого превратился, кто пришел тому на смену, он тоже пока не очень понимал. Беглец? Солдат в новой, непонятной войне? Или просто человек, который снова может ходить и теперь должен заново научиться жить?

Ну да ладно, с этим в процессе разобраться можно будет.

Его рассказ окончательно сломал хрупкий ледок недоверия между ними. Ведь так вышло, что за короткий отрезок времени, они смогли узнать друг друга лучше, чем другие — живя бок о бок годами.

Уже без всякой опаски и подозрений, Лика постелила гостю на лавке у печки, а сама отгородила ширмой свою постель, превратив ее в своеобразную комнату.

— Спокойной ночи, — произнесла она оттуда.

— Добрых снов, — с запозданием, давно этого никому не говорил, ответил и Костя.

Заложив руки за голову, он по мальчишечьи довольно улыбнулся, и закрыл глаза. В голове закрутился хоровод мыслей о том, что делать теперь и где искать убежище от приспешников богов раз с деревней все обломалась, но он тут же разогнал их. Завтра. Об этом он подумает завтра. А сейчас — спать. И сразу после этой “команды” моментально провалился в сон.

***

Проснулся он также быстро. Но это было не утренним пробуждением хорошо отдохнувшего человека, а реакцией на боль. Огнем горела клеймо Геба, то самое, что оставил после себя умерший на пустыре адепт. Пекло так, будто в эти синеватые, похожие на татуировку, линии, засыпали пороха и подожгли.

С трудом удержавшись от крика боли, он вдруг обнаружил, что боль стала быстро затухать. Будто печать под кожей выполнила свою функцию — разбудила носителя, после чего решила больше его не мучить.

“Это как, вашу Зинаиду Константиновну, понимать? — удивился Костя, разглядывая затихающую пульсацию синего рисунка. — Такого раньше не было! Точно не было!”

По краю сознания прошла мысль-воспоминание, совершенно сейчас не нужная и неуместная. Как их комбат, казалось бы обычный российский майор, но не терпящий мата и ругательств, выбивали из молоденьких лейтенантов привычку сквернословить. Рублем — по сотне за бранное слово. Тогда вот и появились эвфемизмы-замещения, превращающие привычное “твою мать” в иносказательное.

“Проверюсь, — решил он. — Раз уж эта дрянь зажглась, все не просто так”.

Он еще не знал, как к своим новым способностям относится. Но уже твердо решил, что они существуют. Странные, практически волшебные, но имеющие физическое воплощение в реальном мире. А раз так — не следовало их игнорировать.

Быстро одевшись, он босиком, чтобы не грохотать берцами, скользнул к двери, и аккуратно скинул крючок. Приотворил тяжелое, пулю выдержит, дверное полотно, и выглянул наружу. Вроде бы тихо — ну, по деревенски. Это в городе, даже таком крохотном, как Кропоткин, постоянно слышались какие-то звуки. А здесь… Изредка собаки перелай устроят, да вдалеке ухнет сова.

Звук приближающегося мотора на этом фоне различался очень четко. И Костя чутьем беглеца сразу же понял — по его душу едут. Синие или красные, но скорее, последние. Здорово он все-таки их “божественное” болото растормошил.

— Ты чего подскочил? — донеслось сонное из-за ширмы Лики.

“Говорить или нет?” — первым делом в голосе Кости мелькнула именно эта мысль.

Если едут за ним (а это так), девушка в опасности. Все, кто находится рядом с ним — в опасности. Но как предупредить человека из двадцать первого века, что за ним гонятся колдуны? Ему бы кто сказал, он бы точно не поверил. И рассказчика принял за сумасшедшего.

Но и смолчать нельзя.

— Лика, — принял он решение и тут же начал шнуровать берцы. — Такое дело. Похоже, за мной идут плохие люди. Я тебе не говорил, не хотел пугать, да и не думал, что они меня тут найдут. Но ошибся.

— Что? — сон с девушки смахнуло ветром. И как любой нормальный русский человек отреагировала быстро приняла эту новую реальность. — Ты в бегах? Это полиция? Или бандиты?

— Черт их разберет, — пожал он плечами. Ну в самом деле, те два трупа ведь были из полиции. — Я не преступник, если ты об этом. А вот они опасны. Я сейчас…

Он хотел сказать “уйду”, но замолчал, не закончив фразу. Мозг, просчитывающий различные варианты развития событий, выдал вывод, что бежать не менее опасно, чем оставаться. Почему? Если “красные” его нашли, значит знают и про дом. Тут, конечно, деревня, а не город, и отыскать с кондачка нужное строение не так просто — номера далеко не на всех имеются. Но со временем отыщут. И придут. А тут Лика. А он ушел. Что будут делать эридовцы?

Допрашивать, что еще! Огненные те еще отморозки, а тут как специально — глухомань. Даже если ором орать, соседи не факт что на помощь выдвинуться. Максимум — участковому позвонят. Только вот представитель закона вряд ли быстро явится. Если вообще в этой деревне живет.

Значит, бежать нельзя. Подставлять человека — нельзя. Нужно оставаться и принимать гостей. Но не в доме, а на подходах к нему. Так, чтобы Лика не пострадала.

— Я сейчас во двор выйду, оценю ситуацию, — закончил он. — Встречу их. Ты сиди внутри. Не выходи ни в коем случае, ладно.

— Костя, что происходит? — ширма к этому времени уже отлетела в сторону, и хозяйка дома, как была, в ночной рубашке, но с ружьем в руках, гневно смотрела на него. — Объясни толком!

— Мне бы кто объяснил, — звук мотора приближался, опытный слух отставного военного оценивал расстояние метров в пятьсот. Значит уже въехали в село. Сейчас постучатся в одну избу, во вторую — кто-то да укажет путь. Пять, может десять минут. — Патроны в стволы вставь и сиди в доме.

Сказав это, он больше времени на разговоры не тратил. Выскочил наружу, зябко поежившись, когда ночной холод полез под бушлат. Пробежался по двору, сунулся в сарайку, обнаружил там пару лопат и вилы. Прихватил их с собой — план приближающегося столкновения едва заметными контурами начал очерчиваться в голове. Бросил последний взгляд на освещенное окошко избы. Там была жизнь, простая и хрупкая, которой он уже не принадлежал. Его место теперь здесь, в темноте, между этой жизнью и приближающейся смертью. И побежал вдоль заборов в сторону приближающегося звука мотора.

Деревня спала, не обращая внимания на басовитое гудение двигателя. Только брехали псы на привязях, сообщая хозяевам о том, что рядом появились чужаки. Да метались по домам отблески света фар едущего автомобиля.

“Здесь, — решил Костя, отойдя от Ликиного метров на пятьдесят. — Дальше бежать глупо, а тут хоть дерево есть, за которым спрятаться можно. Ждем”.

Ему бы очень хотелось ошибиться. Чтобы машина, поплутав по деревенским улочкам, вернулась на трассу и поехала дальше по своим делам. Чтобы в ней сидели обычные люди, которые просто в своем ночном пути слегка заплутали и свернули не туда. Или хотя бы, чтобы вернулся с ночной смены кто-то из местных жителей.

Но логика — бессердечная сука. Через шесть минут черный тонированный внедорожник “BMW” свернул на эту улицу, и солидно шурша шинами по неровному проселку, поехал прямо к дому Лики. Миновал дерево, за которым прятался Волков, и остановился, не доехав до знакомой калитки метров двадцать.

Фары автомобиля погасли, а сразу после этого двери открылись, выпуская на улицу трех человек. В опустившейся темноте их было толком не разглядеть, но то, как они пригнулись и крадучись двинулись вперед, сказало все о цели их визита. Случайные гости и заблудившиеся путешественники исключались.

Шли они обратным клином. Двое чуть впереди, держась по флангам, один в центре и чуть отставая от товарищей. Построение загонщиков. А еще, порядок движения сообщил бывшему офицеру, что центральная фигура — командир группы. Его своей первой целью Костя и выбрал.

Выйдя из-за дерева, он, подобно загонщикам, пригнулся, и очень осторожно двинулся следом. Чтобы не шуметь, одну из лопат он оставил на месте засады, оставив при себе вторую и вилы, которые сжимал в правой руке. Когда расстояние между ним и незваными гостями сократилось до десятка метров, выпрямился и отвел руку для броска.

Мысленно сосредоточившись на татуировке, он представил, как синяя энергия струится по руке и проникает в древко сельхозинвентаря. И когда увидел едва различимое знакомое свечение, метнул свой “трезубец” в спину главарю.

Не учел он только одного. Днем синее свечение было почти неразличимо, а вот ночью… Ночью, да еще в кромешной темноте, за спинами загонщиков словно бы зажегся мистический фонарь. Не такой уж и яркий, но на контрасте — привлекающий к себе внимание.

Пришельцы успели среагировать. Моментально развернулись в его сторону, и закричали. Тот, в кого был нацелен трезубец, увидел несущийся к нему снаряд, и сумел увернуться. В неверном мертвенно-синем свечении Костя успел разглядеть напуганное, но довольно холеное, как у депутата или бизнесмена, лицо мужчины.

— Выкормыш Геба! — хором заорали приверженцы Эриды, в тот же миг окружая кулаки яростным малиновым пламенем. — Сдохни!

И бросились к нему. Точнее, двое фланговых побежали, а вот центральная фигура замерла, сведя руки перед грудью.

“Никакой изобретательности в ругательствах, — отстраненно подумал Волков. — Чуть что, так сразу же “выкормыш”. Да я от него и куска хлеба не видел! А что делает их главарь?”

Ответ он выяснил довольно скоро и он ему не понравился. Прежде, чем двое послушников успели добежать, с рук их вожака сорвался росчерк все того же красного пламени, и устремилось Косте прямо в лицо.

“Некоторые служители могут метать шары огня”, — вспомнились слова пленного Гизборна.

Больше ни о чем не думая, он сместился чуть в сторону. Но проклятый сполох будто живой почуял это и тоже переместился. Летел он не сказать, чтобы быстро, как брошенный мяч или камень, но с возможность маневрирования не оставлял своей жертве никакой возможности увернуться.

— Хрена вам! — рявкнул Костя, вновь напитывая силой из татуировки второе свое оружие, лопату. И плоскостью металлической части, как при игре в бейсбол или лапту, шибанул прямо по пламени.

На что был расчет, он бы не смог сказать — действовал по наитию. Но вышло прекрасно. Удар пришелся не по пламени, а по чему-то плотному и вязкому, словно он отбивал горячий, раскаленный комок глины. По руке прошла волна жара, но усиленное древко не обуглилось и не согнулось. А светящаяся синим лопата ударила по огненному шару, сбивая его в сторону… прямо в одного из послушников.

— А-а-а! — истошно заорал несчастный, когда пламя растеклось по его телу, превращая человека в живой и вопящий факел. — Помогите!

“А на руках огонь не вредил, — отметил новый факт бывший офицер, без содрогания глядя на упавшего и затихшего врага. — Как это все, нафиг, работает?”

Но отвечать на самому себе заданный вопрос уже не было времени. На секунду замерший после смерти товарища, на него налетел второй приспешник, размахивая пылающими кулаками, как мельница с подожженная лопастями. И “холеный”, даже не глядя в сторону погибшего, уже готовился ударить “фаерболом” второй раз, знакомым жестом сводя руки перед грудью.

И будто этого не хватало, за калитку, с ружьем в руках, выбежала Лика.

Глава 9. Жертва

“Что ж ты такая упертая, дуреха!” — хотел бы сказать Костя девушке. И еще пару непечатных эпитетов добавить, чтобы дошло лучше. Но не успел. Второй послушник ударил кулаком раз, другой, и бывшему военному стало не до наблюдений за новой знакомой. На несколько секунд он упустил ее из виду.

Зато вдруг понял, что все вбитые в него еще в училище навыки, живы и вполне себе даже здоровы.

Драться на шестах или, не приведи Господь, на лопатах, будущих офицеров Российской армии, понятное дело, никто не учил. Но зато им преподавали бой с использованием автомата “Калашникова”. Тогда юный курсант считал это беспримерной глупостью, этаким армейским махровым маразмом, которого всегда в войсках хватало. Ну кто, скажите на милость, будет фехтовать “калашом” с пристегнутым штык-ножом, когда на поле боя правят танки, артиллерия и ракеты с дронами? Аргументы в виде слов инструктора: “У вас, товарищ курсант, закончились патроны!” его не впечатляли от слова совсем.

А тут, гляди-ка — руки вспомнили! Первый удар огненного кулака Костя принял на “приклад”, черенок лопаты. Второй — на штык. Да так удачно, что ржавое и, наверняка, тупое лезвие, с хирургической точностью смахнуло кисть противника. Из обрубка тут же плеснуло пламя, запекая кровь.

— А-а-а! — истошно завопил послушник, разом забыв про атаку.

А зря. Волков вот, к примеру, упускать такой шикарный момент не собирался. Как и оставлять в живых недобитка. Штыком коли! — следующий удар он нанес в горло сектанта. Правда, с силой немного переусердствовал. Думал только рассечь шею, а вышло так, что начисто снес ему голову с плеч.

И сразу же заблокировал лопатой второй сгусток огня — старший над послушниками не стал ждать, когда подчиненный освободит ему сектор обстрела, и кинул фаербол прямо сквозь него.

Чудо-лопата снова не подвела, приняв на себя огонь.

“Что же вы за мрази такие, в своих даже лупите!” — мелькнула мысль. Но уже в следующий момент Косте стало не до размышлений. Поскольку в дело вступила Лика.

В те несколько секунд, пока Костя отбивался от своего противника, она успела осознать весь сюрреализм происходящего. И даже выводы какие-то сделала. Что у нее в голове происходило, Волков не знал, но примерно догадывался. Когда один мужик огнем кидается, второй кулаками в пламени машет, а третий светящейся лопатой головы рубит — тут за свой скворечник любой забеспокоится.

А уж когда видишь, как падающие тела рассыпаются прахом — как от первого послушника, так и от второго, к этому моменту уже остались только кучки золы — всерьез задумаешься о санитарах. Или примешь происходящее за странный сон.

Но к чести девушки, она этого делать не стала. Возможно, просто заблокировала рассудок и не анализировала странности. Лишь определилась со стороной. Костя — знакомый, она с ним говорила с ним, сокровенным делилась. Сослуживец брата, опять же. А этих типов на “BMW” она видела в первый раз. И поэтому, не придумав ничего лучшего, она жахнула по старшему сектанту сразу из обоих стволов — дуплетом.

“Ой балда!” — только и подумал Костя, глядя, как девушку отталкивает назад сильная отдача. Двенадцатый калибр, он совсем не под женские руки создавался.

Если бы не попавший под ноги камень, Лика, возможно, устояла бы. А так потеряла равновесие, взмахнула руками, и, выпустив ружье, повалилась на спину. Еще и во врага не попала. А вот тот отреагировал молниеносно.

В первый, после выстрела, миг, присел. Тут же обернулся, оскалился, и потянул из внутреннего кармана куртки пистолет — настоящий боевой, даже с накрученным глушителем. Точно не пугач, вроде того, что Косте выдавали на смену. И пока девушка пыталась подняться, дважды выстрелил в нее.

Почти бесшумно. Два хлопка — будто пустой пластиковой бутылкой по земле стукнули. И обе пули в цель. Лика дернулась и без движения повалилась обратно на землю.

— Сука! — не прокричал, а яростной рысью прошипел Волков. И рванул вперед так резко, что сразу же потянул связку в “новой” ноге. Но не замедлился ни на секунду. Врезался всем телом во врага, сбивая его с ног. — Сука!

Магия, боги, странные события — все выдуло из головы в один момент. На несколько секунд внутри Кости остался только дикий зверь. Который не рассуждает о природе врага, а лишь ищет его мягкую глотку. Удар, удар, еще удар. Сбить попытку защититься — ну и что, тварь, помогла тебе твоя Эрида? — и еще разок кулаком в переносицу.

Несмотря на ярость, мужчина бил расчетливо, каждый раз атакуя новую точку. Скула, нос, бровь, ухо. Он стремился ошеломить, а не убить противника. И когда тот безвольно обмяк на земле, тоже остановился. Тронул артерию на его шее — живой. Следом лихорадочно пробежался пальцами по куртке и брюкам, выбрасывая из них все, что нашел, но даже не рассматривая этого.

— Подожди, — задыхаясь прошептал он. — Не умирай, пожалуйста.

Говорил он не сектанту, а Лике. И продолжал шептать эти слова, как магическое заклинание, пока тащил тяжелое тело врага к ней. В тот момент, когда пули повалили девушку на землю, он уже было решил — все. Не уберег. Подставил дуреху под собственные разборки. Но двумя ударами сердца позже, уже сидя на эридовце и рихтуя кулаками его лицо, вспомнил вдруг о магии. Той чудодейственной силе, что вернула ему ногу.

Так может и с ней сработает?

Поэтому он не забил врага насмерть, хотя и очень хотел это сделать. Вырубил и подтащил к умирающей Лике. Одного взгляда хватило, чтобы понять — девчонка не жилец. Уж чего-чего, а огнестрельных ранений Костя успел в своей жизни насмотреться. Середина груди и живот — чудо, что вообще еще дышала. Стрелял сектант на удивление хорошо.

Почему он использовал пистолет, а не ударил огнем — такой вопрос в голосе у бывшего военного возник, но был пока отброшен в сторону. Потом со всеми этими странностями разбираться будем. Сейчас надо Лику спасти.

— Тихо-тихо, — пробормотал он, бросая пленника и опускаясь на колени рядом с девушкой. — Тихо. Все будет хорошо, сейчас все будет хорошо.

Лика открывала и закрывала рот, но так и не могла вытолкнуть ни слова. В ее глазах уже отражалась стоящая рядом Костлявая, но там не было ни капли обвинения или гнева. Только безмерное удивление человека, в упор заглядывающего в лицо бесконечности.

Волков погладил ее по щеке, гоня от себя мысли о том, как глупо и безумно то, что он собирался сделать. Что такое только в сказках бывает, а не в реальной жизни. Но собрался, вытер кровь с уголка рта девушки — в ответ в глазах Лики мимолетно мелькнуло узнавание. У мужчины от этого крохотного, почти не различимого проявления жизни в уже практически случившемся уходе, сердце будто колючей проволокой стянуло. Он отстранился и быстро разложил складной нож. Не давая себе ни секунды на раздумья, полоснул пленному по горлу.

Тот пришел в себя — ровно для того, чтобы осознать, что умирает. Схватился руками за рассеченную глотку, пытаясь то ли кровь остановить, то ли наоборот — разорвать место мучительной боли. И через несколько секунд умер, сразу же начав обращаться в прах.

— Ну! — нетерпеливо прошептал бывший военный, глядя как некогда живой человек превращается в кучку золы. — Ну!

Ему бы очень, очень хотелось, чтобы убийство человека — не в пылу схватки, а вот так, хладнокровно зарезанного, как барана, оказалось не напрасным. И то, чего он так ждал, на что так страстно надеялся, произошло. Сильная волна энергии, не в пример более плотная, чем призрачные ветерки смертей послушников, вырвалась из тела мертвеца и… устремилась к Волкову.

Первым его желанием было впитать ее — это было так же естественно, как сделать вдох, вынырнув из-под воды. Но Костя не стал этого делать. Напротив, он отгородился от потока незримой стеной воли, мысленно приказывая ей течь в сторону Лики. И тот, словно живой, послушно вошел в тело девушки.

Лику выгнуло дугой. Только что она лежала не в силах даже слово произнести, дышала через раз, а тут словно превратилась в одержимую. Пальцы, ломая ногти, с силой вонзились в землю, рот распахнулся в безмолвном крике, а ноги отбивали пятками чечетку.

— Меня что ли тоже так колбасило? — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес мужчина.

То, что происходило у него на глазах, чем-то кроме волшебства объяснить было сложно. По телу девушки разлился мягкий малиновый свет, постепенно проникая внутрь и тая. А одновременно с этим — затягивая раны на ее теле.

Секунд десять Лику крутила падучая. После чего — будто кто выключателем щелкнул — она сломанной куклой опала на землю. Костя тут жи приложил руку к ее шее. Жилка билась нервно и сильно. А грудь девушки равномерно поднималась и опадала.

— Сработало! — ликуя прошептал офицер. — Сука, чтоб я сдох, вашу Зинаиду Константиновну да с тремя хачами разом — сработало!

Это был не план. Сработала чуйка. Интуиция. Чудесное прозрение… Или подсознание обработало всю, даже самую незначительную информацию по теме колдунства, и выдала рассудку единственно верное решение.

Смерть служителей богов сопровождается выбросом силы. От слабых — едва ощутимым, от тех, кто постарше — более мощным потоком. Эта энергия или чем она там является, была способна не только передавать сверхчеловеческие возможности, но еще и лечила. Костя сделал на это ставку — других карт ему все равно не сдали. И выиграл.

Бережно подхватив спящую девушку на руки — весила она совсем немного — офицер понес ее в дом. Там хотел уложить на кровать, но вовремя одумался — одежда-то ее вся в крови. Проснется, начнет ругаться, что белье замарал, а про спасенную жизнь даже не вспомнит — женщины в этом вопросе удивительно непоследовательны. И положил на ту лавку, где постелили ему. Еще раз проверил пульс, дыхание, и лишь тогда, удовлетворенный, вернулся на улицу.

Нужно было разобраться с последствиями.

За калиткой прошедшую минуту ничего не изменилось. Три горки праха, который уже потихоньку разъедал осенний ветерок, темный холмик “BMW”, ружье Егорыча на земле, и пистолет служителя. Ну метательные вилы с лопатой, конечно же. Эпическое, нет, легендарное оружие!

Но главное — свидетелей не появилось. Никто из домов не то что не вышел посмотреть на происходящее — даже света в окнах не зажег. Сельцо спало, и даже не подозревало, что на его улицах пролилась кровь.

— Ладно, трупы прятать не надо, и это уже хорошо, — вслух, чтобы сосредоточится на задаче, пробормотал Костя. — Только немного помочь природе.

С этими словами он подхватил лопату, уже “погасшую” и несколькими движениями разметал прах убитых послушников по земле. Теперь со стороны пятна пепла выглядели так, будто кто-то из деревенских нес ведро с печными отходами, уронил в процессе, а потом лениво за собой прибрался.

— Сойдет для сельской местности, — резюмировал он, глядя на дела рук своих. — А теперь машина.

Ключи от внедорожника нашлись в том месте, где Волков повалил служителя на землю и вырубил. Там же обнаружился бумажник, телефон, дорогая даже на вид записная книжка с кожаной обложкой и уголками желтого металла — как бы даже не из золота. Все это отправилось по карманам, чтобы разобраться с трофеями позже. А пока в руках оказался брелок от “BMW Х3”.